Постановление Европейского Суда по правам человека от 15 мая 2008 г. Дело "Дедовский и другие (Dedovskiy and Others) против Российской Федерации" (жалоба N 7178/03) (Первая Секция)

Европейский Суд по правам человека
(Первая Секция)

 

Дело "Дедовский и другие (Dedovskiy and Others)
против Российской Федерации"
(Жалоба N 7178/03)

 

Постановление Суда

 

Страсбург, 15 мая 2008 г.

 

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Х. Розакиса, Председателя Палаты,

Н. Ваич,

А. Ковлера,

Э. Штейнер,

Х. Гаджиева,

Д. Шпильманна,

Г. Николау, судей,

а также при участии А. Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 24 апреля 2008 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

 

Процедура

 

1. Дело было инициировано жалобой N 7178/03, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) семью гражданами Российской Федерации, перечисленными в §6 настоящего Постановления (далее - заявители), 27 января 2003 г.

2. Интересы заявителей, которым была предоставлена юридическая помощь, в Европейском Суде представлял З. Жуланов, адвокат Пермского регионального центра прав человека. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявители жаловались на жестокое обращение с ними и отсутствие эффективных средств правовой защиты в правовой системе страны.

4. Решением от 12 октября 2006 г. Европейский Суд признал жалобу приемлемой.

5. Власти Российской Федерации подали замечания по существу жалобы (пункт 1 правила 59 Регламента Суда), заявители воздержались от их подачи.

 

Факты

 

I. Обстоятельства дела

 

6. Заявителями являются:

Михаил Владимирович Дедовский 1969 года рождения,

Александр Михайлович Матросов 1968 года рождения,

Виктор Викторович Видин 1978 года рождения,

Станислав Львович Бухман 1974 года рождения,

Игорь Анатольевич Колпаков 1975 года рождения,

Дмитрий Владимирович Горохов 1980 года рождения и

Алексей Шамильевич Пазлеев 1974 года рождения.

 

A. Возникновение основания жалобы

 

7. В период, относящийся к обстоятельствам дела, заявители отбывали сроки лишения свободы в исправительной колонии N AM-244/9-11 в поселке Чепец Чердынского района Пермской области (известной также как учреждение N ИK-11, далее - колония).

8. В апреле 2001 г. восемь сотрудников отряда специального назначения "Варяг" Управления исправительных учреждений AM-244 (в настоящее время отдел специального назначения "Варяг" Управления лесных исправительных учреждений АМ-244/ВК-240) под руководством Б. прибыли в колонию "для оказания практической помощи в поддержании установленного режима".

9. По прибытии Б. и П., заместитель начальника колонии по вопросам безопасности и оперативной деятельности, разработали план, включавший следующие мероприятия: обыски жилых помещений, включая отряд со строгими условиями содержания, штрафной изолятор и помещения камерного типа; личные обыски заключенных, в том числе при их возвращении с работы; контроль соблюдения заключенными требований режима. При исполнении мероприятий сотрудники отряда носили маски и имели резиновые палки.

10. Заявители утверждали, что сотрудники отряда избивали заключенных палками, ногами и кулаками. Конкретные жалобы каждого заявителя изложены ниже в хронологическом порядке.

 

B. События 17 апреля 2001 г.

 

1. Первый заявитель Дедовский

 

11. Возвращаясь с работы в жилую зону колонии, Дедовский узнал от других заключенных, что сотрудники отряда устроили обыск. Они носили камуфляжную одежду и маски. Во время обыска они ударили Дедовского четыре или пять раз палкой без видимых причин и оскорбляли его. При выходе из помещения, в котором производился обыск, его вновь били палкой.

12. В тот же день перед обедом Дедовскому в числе других заключенных приказали опуститься на корточки и двигаться в столовую "гусиным шагом".

 

2. Второй заявитель Матросов

 

13. По возвращении с работы в колонию Матросову предложили подвергнуться личному обыску. П., заместитель начальника колонии, разделил всех заключенных на группы из пяти человек и приказал им бежать в комнату обыска. В комнате Матросову было приказано смотреть в пол и исполнять все распоряжения. Любая задержка исполнения распоряжений сопровождалась ударами в живот и по голове. После завершения личного обыска Матросова выгнали во двор полуодетым.

 

3. Третий заявитель Видин

 

14. По возвращении с работы в колонию сотрудники отряда ударили Видина палкой по голове, шее и позвоночнику во время обыска. В результате он не мог работать в течение длительного времени из-за головной боли и боли в позвоночнике. Он пытался обратиться за медицинской помощью, но санчасть была закрыта.

15. Позднее перед обедом Видину в числе других заключенных приказали опуститься на корточки и двигаться в столовую в таком положении. По прибытии в столовую и во время еды сотрудники отряда били его по пояснице.

 

4. Четвертый заявитель Бухман

 

16. На поверке Бухмана избили за то, что он ответил на вопрос сотрудника отряда слишком тихо.

 

5. Шестой заявитель Горохов

 

17. Горохов содержался в камере N 1 отряда со строгими условиями содержания. Примерно в 23 часа сотрудники отряда приказали заключенным выйти в коридор и стать у стены с раскинутыми руками. Пока они находились в таком положении, сотрудники избивали их; Горохов получил несколько ударов по печени и позвоночнику.

 

C. События 18 апреля 2001 г.

 

1. Первый заявитель Дедовский

 

18. Сотрудники отряда избили Дедовского в числе других заключенных во время подъема, по дороге в столовую и обратно. Его также избили во время еды. Сотрудники предположительно били его резиновой палкой, держа ее за тонкий конец, для усиления болевых ощущений.

 

2. Второй заявитель Матросов

 

19. На рабочих местах заключенным, включая Матросова, было предложено построиться. Сотрудники отряда и Ф., начальник службы безопасности, оскорбляли их словесно.

 

3. Четвертый заявитель Бухман

 

20. Сотрудники отряда предположительно приказали Бухману по дороге в столовую везти другого заключенного на спине. Затем они предложили всем заключенным идти в столовую попарно, держась за руки. Бухман был избит за неисполнение этих требований. После этого сотрудник отряда запрыгнул ему на спину и предложил везти себя в столовую. Отказ Бухмана спровоцировал новую серию избиений.

 

4. Пятый заявитель Колпаков

 

21. В этот день Колпаков в числе других заключенных прибыл в колонию для отбытия срока наказания. Сотрудники отряда оскорбляли их словесно и физически по дороге в штрафной изолятор, где были размещены вновь прибывшие. От администрации колонии присутствовали Ф. и T. Позднее Колпакова вывели из камеры и избили в коридоре палками. При этом вновь присутствовал T.

 

5. Шестой заявитель Горохов

 

22. Сотрудники отряда в сопровождении Ф. прибыли в отряд со строгими условиями содержания, где находился Горохов. Сотрудники кричали на заключенных, выбегавших из камеры, и били их кулаками. Горохов после удара упал на пол. После этого Горохову и его сокамерникам было предложено встать, раздеться и прислониться в распластанном положении к стене. Сотрудники били их кулаками, ногами и палками. Горохов падал несколько раз, но после того, как он вставал на ноги, побои возобновлялись. Сотрудники не предъявляли заключенным никаких требований или претензий. Вследствие такого обращения у Горохова возникли множество синяков и царапин, головная боль и острая боль в печени.

 

6. Седьмой заявитель Пазлеев ("пункт 5")*

(*Цифры в скобках относятся к последующему судебному разбирательству, описанному ниже (прим. Секретариата).)

 

23. Пазлеев содержался в камере N 1 отряда со строгими условиями содержания (в той же камере, в которой находился шестой заявитель Горохов). Примерно в 15.30 этого дня сотрудники отряда открыли дверь камеры и поставили в проходе скамейку. Заключенным было предложено в грубой форме выпрыгивать в коридор через скамейку. Пазлеев зацепился за скамейку и упал. Сотрудники стали бить его кулаками, ногами и палками. В коридоре всех заключенных раздели догола и заставили прислониться к стене в распластанном положении. Затем сотрудники избили их. Когда Пазлеев упал, его заставили встать, и побои возобновились. Избиение продолжалось примерно 20 минут.

24. После ухода сотрудников в камеру вошли врач и медсестра, которые спросили, имеются ли "неходячие больные" (то есть те, которые не могут двигаться самостоятельно). Пазлеев жаловался на острую боль, но не получил помощи.

25. В рапорте об использовании резиновых палок от 18 апреля 2001 г. указано, что "во время обыска... в 15.30 осужденный Пазлеев отказался выйти из жилого помещения в коридор, заявляя, что будет присутствовать при обыске, хотя присутствовать при обыске был назначен осужденный Терехов. Пазлеев был предупрежден, что в случае дальнейшего неповиновения к нему будет применена палка, но продолжал неповиновение". Рапорт был подписан двумя сотрудниками колонии и Б.

 

D. События 19 апреля 2001 г.

 

1. Первый заявитель Дедовский ("пункт 7")

 

26. По возвращении с работы около 19 часов Дедовский в числе других заключенных был подвергнут личному обыску. Во время обыска сотрудники били его кулаками и палками.

27. В рапорте об использовании резиновых палок от 19 апреля 2001 г. указано, что "по возвращении с рабочего объекта "Ангара" осужденный Дедовский систематически уклонялся от исполнения законного требования администрации колонии... поскольку категорически отказался расставить руки и ноги для личного обыска. На повторные требования он не реагировал. Вследствие этого к нему была применена резиновая палка". Рапорт был подписан двумя сотрудниками колонии и Б.

 

2. Второй заявитель Матросов

 

28. Матросов в числе других заключенных был избит во время личного обыска по возвращении с работы.

29. По прибытии в столовую заключенным, в том числе Матросову, было предложено построиться в две шеренги и бежать в столовую по одному. Сотрудники отряда стояли в дверях и били заключенных палками. Во время еды заключенным было предложено не поднимать глаз, и Матросова, в числе прочих, ударили палкой по шее. При выходе из столовой он получил несколько ударов по спине.

 

3. Четвертый заявитель Бухман

 

30. Во время поверки Бухману было предложено выйти из строя и сказать "а". Он был избит за то, что произнес этот звук слишком тихо. В результате избиения Бухману сломали ребра. Он обратился в санчасть, где врач обработал кожу вокруг поврежденных ребер йодом.

 

4. Пятый заявитель Колпаков

 

31. Сотрудники отряда вывели Колпакова в числе других заключенных из камеры в коридор, где его заставили прислониться к стене в распластанном положении и избили.

 

5. Шестой заявитель Пазлеев

 

32. Пазлеев в числе других заключенных был выведен из камеры в коридор, где сотрудники отряда били его кулаками, ногами и палками. Ф. и П. также присутствовали, находясь в состоянии опьянения.

 

E. События 20 апреля 2001 г.

 

1. Пятый заявитель Колпаков ("пункт 9")

 

33. Примерно в 7.15 сотрудники отряда совместно с Ф. и T. прибыли в отряд со строгими условиями содержания, куда Колпаков был ночью переведен из штрафного изолятора. Всем заключенным, в том числе пятому заявителю, было предложено выйти из камер в коридор. Сотрудники отряда били Колпакова ногами, кулаками и палками. Он несколько раз падал и в конечном счете потерял сознание из-за особенно сильного удара по голове.

34. Колпаков утверждает, что получил сотрясение мозга. В декабре 2001 г. ему был поставлен диагноз "травматическая психопатия" в тюремной больнице УТ-389/9 MOБ, который он связывал с последствиями избиения 20 апреля 2001 г.

35. В рапорте об использовании резиновых палок от 20 апреля 2001 г. указано, что "резиновая палка была применена, поскольку при подъеме в 7.15 осужденный Колпаков совместно с другими осужденными не выполнил команды о подъеме. Он категорически отказался проследовать в административное помещение для написания объяснения, отказался назвать себя или объяснить причины своего поведения. Рапорт был подписан двумя сотрудниками колонии и Б.

 

2. Шестой заявитель Горохов ("пункт 9")

 

36. Сотрудники отряда, которых в этот раз сопровождал T., прибыли в отряд со строгими условиями содержания, где находился Горохов. Горохов и его сокамерники были выведены в коридор, где сотрудники били их ногами, кулаками и палками. После этого ему было предположительно отказано в медицинской помощи в санчасти колонии.

37. Рапорт об использовании резиновых палок от 20 апреля 2001 г. указывает, "резиновая палка была применена, поскольку при подъеме осужденный Горохов не выполнил команды о подъеме. Когда ему было предложено встать и одеться, он реагировал неохотно и не оделся в соответствии с установленной формой. Когда ему было предложено переодеться и принять нормальный вид, он не реагировал, но вел себя грубо и нетактично по отношению к сотрудникам". Рапорт был подписан двумя сотрудниками колонии и Б.

 

3. Седьмой заявитель Пазлеев

 

38. Пазлеев в числе других заключенных был выведен из камеры в коридор, где сотрудники отряда били его кулаками, ногами и палками. Ф. и П. также присутствовали, находясь в состоянии опьянения.

 

F. Расследование жалоб заявителей

 

39. 9 июня 2001 г. Пермский региональный правозащитный центр направил 160 жалоб на жестокое обращение, составленных заключенными колонии, Уполномоченному по правам человека в Пермской области (далее - уполномоченный). Уполномоченный направил пермскому областному прокурору копии жалоб и запросил информацию у администрации колонии. В тот же день усольский городской прокурор в порядке надзора за соблюдением законности в местах лишения свободы возбудил уголовное дело о преступлении, предусмотренном частью 3 статьи 286 Уголовного кодекса (превышение должностных полномочий с применением оружия или специальных средств).

40. 20 июня 2001 г. уполномоченный решил создать общественную комиссию по расследованию причин и обстоятельств событий в колонии AM 244/9-11. В комиссию вошли уполномоченный, директор Пермского регионального правозащитного центра и представитель Правительства Пермской области.

41. 25 июня 2001 г. уполномоченный посетил колонию и беседовал с заключенными, подавшими жалобы. Большинство из них подтвердили свои показания.

42. 6 июля 2001 г. начальник исправительного учреждения N AM-244 ответил на запрос информации уполномоченным следующее:

 

"Мероприятия... с привлечением отряда специального назначения в период с 17 по 19 апреля [2001 г.] проводились на основании статьи 82 Уголовно-исполнительного кодекса и не носили характера чрезвычайных мер... ПР-73 [резиновые палки] применялись к заключенным в случае их неповиновения... Массовая подача жалоб на якобы незаконные действия отряда организована криминальным авторитетом...".

43. 16 августа 2001 г. директор и другие сотрудники Пермского регионального правозащитного центра посетили колонию. Им было разрешено фотографировать и разговаривать с пятью заключенными наедине. Выводы были доложены уполномоченному:

 

"Заключение: нет оснований не доверять утверждениям заключенных. В течение трех дней заключенных жестоко избивали при возвращении с работы, в столовой, в штрафном изоляторе, помещениях камерного типа, заключенных заставляли передвигаться на корточках, а затем подпрыгивать... перед обыском их раздевали догола... Можно предположить, что отряд специального назначения был вызван для устрашения [заключенных] вследствие конфликта между администрацией колонии и криминальным авторитетом. Однако какое бы отрицательное влияние он ни оказывал на других заключенных, это ни в коем случае не может оправдать действий отряда... особенно с учетом того, что большинство заключенных колонии... не связаны с организованной преступностью. Представляется, что заключенные оказались, как обычно, "случайными потерпевшими" в крайне сложных и запутанных отношениях между администрацией исправительного учреждения и уголовными авторитетами".

44. 29 августа 2001 г. уполномоченный вновь посетил колонию и беседовал с 24 заключенными. Из них 21 подтвердил первоначальные заявления и указал, что дал те же самые показания следователям прокуратуры. Уполномоченный выявил множество нарушений режима колонии, такие как несвоевременное оказание медицинской помощи в штрафном изоляторе и помещениях камерного типа, отсутствие воды и отсутствие средств правовой защиты в связи с дисциплинарными взысканиями, наложенными администрацией колонии.

45. В конце августа - начале сентября 2001 г. Щербаненко, начальник управления по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний, являющегося подразделением Генеральной прокуратуры, прибыл в Пермь для специальной проверки. Власти Российской Федерации отказались представить копию его отчета по требованию Европейского Суда (см. §§103 и 105 настоящего Постановления). Как утверждают заявители, он установил, что (i) сотрудники отряда использовали резиновые палки незаконно; (ii) при исполнении обязанностей сотрудники отряда не вправе носить маски; (iii) расследование велось неудовлетворительно и (iv) несколько заключенных были незаконно помещены в штрафной изолятор. Усольский городской прокурор был подвергнут взысканию, материалы проверки переданы пермскому областному прокурору.

46. 4 сентября 2001 г. Б., командиру отряда специального назначения, было предъявлено обвинение по части 3 статьи 286 Уголовного кодекса. 11 сентября 2001 г. ему было предъявлено новое обвинение по части 1 статьи 293 Уголовного кодекса в халатности (ненадлежащем исполнении обязанностей, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан).

47. 21 сентября 2001 г. прокурор прекратил уголовные дела против подчиненных Б., сотрудников отряда специального назначения, указав следующее:

 

"В период 17-20 апреля [2001 г.] сотрудники отряда специального назначения AM-244 находились в колонии по требованию заместителя начальника об оказании содействия в осуществлении запланированных предупредительных и режимных мероприятий по отношению к заключенным колонии ИK11. При осуществлении этих мероприятий сотрудники отряда применяли к заключенным резиновые палки.

Следствие приняло все меры для установления роли каждого сотрудника отряда в этих событиях; однако потерпевшие и свидетели не смогли опознать избивавших их сотрудников, поскольку те носили одинаковую камуфляжную одежду и маски. Таким образом, следствие не получило объективных данных, которые позволяли бы предъявить обвинения кому-либо из сотрудников отряда".

48. 25 сентября 2001 г. тот же прокурор прекратил уголовное дело по жалобам второго, третьего и четвертого заявителей и 143 других заключенных, заключив, что "следствием не добыты объективные данные, подтверждающие заявления данных заключенных об использовании резиновых палок отрядом специального назначения".

49. 4 октября 2001 г. тот же прокурор прекратил уголовное дело против Б. по обвинению в превышении полномочий. Прокурор отметил, что Б. сам не использовал резиновую палку и не приказывал применять их другим. Дело по обвинению в халатности было передано в суд.

50. 25 октября 2001 г. общественная комиссия была распущена в связи с передачей дела в суд.

 

G. Судебное разбирательство в отношении Б.

 

51. 4-8 февраля 2002 г. Чердынский районный суд Пермской области рассматривал уголовное дело Б., обвинявшегося в халатности по части 1 статьи 293 Уголовного кодекса. Потерпевшими по делу были признаны в общей сложности 40 заключенных; из них 19 были допрошены в судебном заседании, показания остальных были оглашены в суде. Суд заслушал свидетельские показания пяти других заключенных, не являвшихся потерпевшими.

52. В судебном разбирательстве рассматривались 10 пунктов* (*Нумерация пунктов в тексте приговора отсутствует. Она была введена Европейским Судом для удобства чтения (прим. Секретариата).). Пункты 1-4 затрагивали избиение 12 заключенных 17-18 апреля 2001 г. Пункт 5 касался избиения 12 заключенных, в том числе седьмого заявителя, резиновыми палками. Двое заключенных были избиты палками на поверке 19 апреля 2001 г. (пункт 6). В тот же день подчиненные Б. избили троих заключенных, в том числе первого заявителя, которые возвращались с работы (пункт 7) и двух других заключенных во время обыска в штрафном изоляторе (пункт 8). Согласно пункту 9 пятый и шестой заявители совместно с шестью другими заключенными были избиты палками во время подъема. Наконец, еще один заключенный получил удар палкой 20 апреля 2001 г. (пункт 10).

53. В суде заявители поддержали свои требования. Однако суд пришел к выводу, что их показания противоречат рапортам об использования резиновых палок (см. выше) и свидетельским показаниям представителей администрации.

54. Сотрудники колонии, включая Ф., П. и T., а также подчиненные Б. отрицали любое неоправданное применение палок к заключенным. Врач колонии подтвердил, что несколько заключенных обращались за медицинской помощью после ударов палками; однако ни у одного не были сломаны ребра, и ни один не находился в тяжелом состоянии. В медицинской помощи также никому не было отказано. Пятеро заключенных, заслушанных судом, подтвердили показания других потерпевших.

55. 22 февраля 2002 г. суд вынес приговор. Он оправдал Б., указав следующее:

 

"Согласно статье 86 Уголовно-исполнительного кодекса и Закону Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" сотрудники исправительных учреждений вправе применять специальные средства, включая резиновые палки, в случаях злостного неповиновения законным требованиям персонала... Суд установил, что... все требования... являлись законными. Во всех случаях применение [резиновых палок] являлось оправданным, поскольку они применялись после... предупреждения о намерении использования [палок] и в связи с тем, что потерпевшие отказывались исполнить законные требования персонала, то есть проявляли неповиновение персоналу колонии... О каждом случае применения [палок] докладывалось B., если он не присутствовал при их применении... Таким образом, не имеется оснований полагать, что [B.] не осуществлял надлежащего контроля законности действий своих подчиненных или что он ненадлежащим образом исполнял свои обязанности.

Суд не установил также нарушений прав и законных интересов граждан, признанных потерпевшему по данному делу... [С]уд полагает, что вред их здоровью причинен на законных основаниях...

[С]уд также принимает во внимание, что уголовные дела против сотрудников отряда были прекращены в связи с отсутствием доказательств причастности к совершению преступления... Это решение не было отменено. Само по себе это не подтверждает законности действий сотрудников отряда... но не дает [суду] оснований для установления факта незаконных действий".

56. Сторона обвинения и 16 потерпевших обжаловали оправдательный приговор. Обвинение, в частности, указывало, что суд основал приговор на заявлениях обвиняемого, его подчиненного и администрации колонии и пренебрег показаниями заключенных. Оно указало на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела: так, согласно показаниям подчиненных Б. они использовали палки 12 раз, тогда как Б. подписал 63 рапорта о применении специальных средств. Кроме того, оно отметило, что причинение физической боли и телесных повреждений явно нарушило права и законные интересы потерпевших, и что суд не указал законных оснований для применения физической силы и специальных средств.

57. 17 декабря 2002 г. Пермский областной суд проверил доводы жалобы и оставил приговор от 22 февраля 2002 г. без изменения. Он указал, что Б. принимал "чисто формальное" участие в событиях, не имел возможности и не был обязан контролировать поведение каждого сотрудника в свое отсутствие. Он не давал указаний о применении палок и не применял их сам. Суд кассационной инстанции отметил, что при таких обстоятельствах оправдание по обвинению в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей является законным и обоснованным. Он также отметил, что следственные органы прекратили уголовное дело против Б. по обвинению в превышении полномочий и против его подчиненных в связи с недоказанностью, вследствие чего суду не требуется разрешать данные вопросы.

 

H. Медицинские документы, представленные властями Российской Федерации

 

58. По запросу Европейского Суда власти Российской Федерации представили рукописные и печатные копии медицинских документов заявителей.

59. Медицинские документы заявителей Дедовского, Матросова, Горохова, Бухмана и Пазлеева не содержат никаких записей, относящихся к периоду описанных событий. Запись от 25 июня 2002 г. в медицинских документах Пазлеева содержит сведения о том, что он был избит неустановленными лицами и прошел стационарное лечение в июле 2001 г. по поводу заболевания почек.

60. Медицинские документы Видина свидетельствуют, что 3 октября 2001 г. он был направлен в тюремную больницу по поводу паховой грыжи. В августе 2002 г. он обратился в санчасть по поводу обострения среднего отита, впервые диагностированного в 2001 году.

61.Согласно медицинским документам 5 декабря 2001 г. Колпаков просил направить его к психиатру, жалуясь на головную боль. Других записей, относящихся к 2001 году, нет. В 2002, 2003 и 2004 годах Колпаков получал лечение по поводу черепно-мозговой травмы неизвестного происхождения. Власти Российской Федерации утверждали, что она была следствием повреждений 1982, 1990 и 1993 годов.

 

II. Применимое национальное законодательство

 

A. Уголовно-исполнительный кодекс (N 1-ФЗ oт 8 января 1997 г.)

 

62. Осужденные, а также помещения, в которых они проживают, могут подвергаться обыску (пункты 5 и 6 статьи 82).

63. В случаях оказания осужденными сопротивления персоналу исправительных учреждений, злостного неповиновения законным требованиям персонала, проявления буйства, участия в массовых беспорядках, захвата заложников, нападения на граждан или совершения иных общественно опасных действий, а также при побеге или задержании бежавших из исправительных учреждений осужденных в целях пресечения указанных противоправных действий, а равно предотвращения причинения этими осужденными вреда окружающим или самим себе применяются физическая сила, специальные средства и оружие (пункт 1 статьи 86). Порядок применения указанных в части первой настоящей статьи мер безопасности определяется законодательством Российской Федерации (пункт 2 статьи 86).

 

B. Закон Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" (N 5473-I от 21 июля 1993 г.)

 

64. При применении физической силы, специальных средств и оружия сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны:

1) предупредить о намерении их использования, предоставив достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных;

2) обеспечить наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным, предоставление пострадавшим медицинской помощи;

3) доложить непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия (статья 28).

65. Резиновые палки могут применяться:

1) для отражения нападения на работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и других граждан;

2) для пресечения массовых беспорядков, групповых нарушений общественного порядка осужденными и заключенными, а также задержания правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу (статья 30).

 

C. Уголовно-процессуальный кодекс (действующий после 1 июля 2002 г.)

 

66. Если уголовное дело прекращается на стадии предварительного следствия, потерпевший или гражданский истец вправе предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства, за исключением случаев, когда дело прекращено: (a) за отсутствием события преступления или (b) в связи с непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (часть 4 статьи 213, пункт 1 части 1 статьи 24, пункт 1 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса).

67. Если обвиняемый оправдан судом (a) за отсутствием события преступления или (b) в связи с непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления, суд отказывает в удовлетворении гражданского иска. Если обвиняемый оправдан за отсутствием состава преступления (пункт 1 части 1 статьи 24), суд оставляет гражданский иск без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 306 Уголовно-процессуального кодекса).

 

Право

 

I. Предполагаемое нарушение Статьи 3 Конвенции

 

68. Заявители жаловались в связи с каждым описанным выше инцидентом, что они подверглись обращению, не совместимому со статьей 3 Конвенции, и что власти не предприняли эффективного расследований этих событий, что являлось нарушением статьи 13 Конвенции. Европейский Суд рассмотрит жалобу с точки зрения негативных и позитивных обязательств государства, вытекающих из статьи 3 Конвенции, которая предусматривает:

 

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

69. Заявители утверждали, что их жалобы на жестокое обращение опирались на прочную доказательную базу, включающую их первоначальные жалобы властям в мае 2001 г., рапорты об использовании резиновых палок и материалы уголовного расследования. Невозможно отрицать, что обжалуемое обращение не соответствовало статье 3 Конвенции. Однако они не имели эффективного средства правовой защиты в связи с этими жалобами. Все они были доведены до сведения властей, но расследование не было полным и адекватным, поскольку не привело к установлению и наказанию виновных. Многие заключенные подвергались давлению с целью принуждения к отзыву жалоб или даче ложных показаний; третьему и четвертому заявителю было незаконно отказано в признании их потерпевшими в национальном разбирательстве.

70. Власти Российской Федерации признали, что в период 17-20 апреля 2001 г. отряд специального назначения в составе семи сотрудников и его начальника Б. применил резиновые палки в отношении заключенных колонии N ИK-11. Однако заключенные не смогли опознать никого из сотрудников, поскольку все они были одеты в одинаковую камуфляжную одежду и носили маски. По этой причине уголовные дела против сотрудников были прекращены. Впоследствии районный суд оправдал Б. по обвинению в халатности, поскольку резиновые палки применялись только против тех заключенных, которые не исполняли законные требования.

 

1. Предполагаемое жестокое обращение с заявителями

 

(a) Общие принципы

 

71. Статья 3 Конвенции, как указывал в ряде дел Европейский Суд, гарантирует одну из важнейших ценностей демократического общества. Даже при наиболее сложных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и преступностью, Конвенция абсолютно исключает пытку и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение и наказание, независимо от поведения потерпевшего (см. Постановление Европейского Суда от 20 июля 2004 г. по делу "Балог против Венгрии" (Balogh v. Hungary), жалоба N 47940/99, §44; и Постановление Большой Палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, §119, ECHR 2000-IV).

72. Европейский Суд последовательно подчеркивал, что страдание и унижение должны в любом случае выходить за пределы неизбежного страдания или унижения, присущего данной форме законного обращения или наказания. Меры лишения свободы часто включают такой элемент. В соответствии со статьей 3 Конвенции государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и чтобы порядок и способ исполнения такой меры не подвергали лицо переживаниям и трудностям, интенсивность которых превышает неизбежный уровень страдания, присущий содержанию под стражей (см. Постановление Большой Палаты по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба N 30210/96, §§92-94, ECHR 2000-XI).

73. В контексте лишения свободы Европейский Суд подчеркивал, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении, и власти обязаны обеспечить их физическое благополучие (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тарариева против Российской Федерации" (Tarariyeva v. Russia), жалоба N 4353/03, §73, ECHR 2006-... (извлечения)* (* Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 7/2007.); Постановление Европейского Суда от 4 октября 2005 г. по делу "Сарбан против Молдавии" (Sarban v. Moldova), жалоба N 3456/05, §77; и Постановление Европейского Суда по делу "Муйсель против Франции" (Mouisel v. France), жалоба N 67263/01, §40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое использование силы, которое не является строго необходимым в связи с его поведением, умаляет человеческое достоинство и в принципе нарушает право, гарантированное статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 7 декабря 2006 г. по делу "Шейдаев против Российской Федерации" (Sheydayev v. Russia), жалоба N 65859/01, §59* (*Там же. N 7/2007.); Постановление Европейского Суда от 4 декабря 1995 г. по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria), Series A, N 336, §38).

 

(b) Применение изложенных принципов в настоящем деле

 

i. Установление фактов

 

74. Европейский Суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены достаточными доказательствами. При оценке доказательств Европейский Суд обычно применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения". Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций (см. Постановление Большой Палаты по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, §100, ECHR 2000-VII).

75. Не оспаривается сторонами, что в период 17-20 апреля 2001 г. восемь сотрудников отряда специального назначения "Варяг" под руководством Б. провели ряд операций в исправительной колонии, где содержались заявители. Эти операции, в частности, включали обыски во всех помещениях колонии и личные обыски заключенных. Все сотрудники, за исключением командира Б., носили маски и одинаковую камуфляжную форму без знаков различия и имели резиновые палки (по официальной классификации ПР-73).

76. Также не оспаривается, что сотрудники отряда специального назначения использовали резиновые палки против заключенных. В общей сложности сотрудниками было составлено более 60 рапортов об использовании резиновых палок. Из них четыре касались применения палок против заявителей Дедовского, Колпакова, Горохова и Пазлеева (см. §§25, 27, 35 и 37 настоящего Постановления). Таким образом, установлено "вне всякого разумного сомнения", что сотрудники отряда специального назначения, по крайней мере, однажды били заявителей резиновыми палками.

77. Документы о применении палок против заявителей Матросова, Видина и Бухмана Европейскому Суду не представлены. Уголовные дела в связи с их жалобами на жестокое обращение были прекращены на том основании, что их заявления об избиении резиновыми палками не нашли "объективного" подтверждения (см. §48 настоящего Постановления). Однако отсутствие документов не может иметь решающего значения при установлении фактов для целей конвенционного разбирательства. Иное давало бы возможность властям избегать ответственности за жестокое обращение путем уклонения от составления документов об использовании физической силы или специальных средств.

78. Европейский Суд отмечает, что заявители представили письменное подробное описание жестокого обращения, которому они предположительно подверглись, указали его время, место и продолжительность, а также назвали присутствовавших при этом должностных лиц колонии. Если власти Российской Федерации считали эти показания ложными, они не были лишены права опровергать их, например, путем представления свидетельских показаний и других доказательств. Тем не менее при разбирательстве дела в Европейском Суде власти Российской Федерации не оспаривали представленных заявителями фактических сведений и не отрицали, что они были избиты палками при описанных обстоятельствах. Власти Российской Федерации признали в общих выражениях и без ссылок на конкретные эпизоды, что отряд специального назначения применял палки против заключенных колонии, где содержались заявители (см. выше изложение их замечаний). Аналогичное признание систематического использования резиновых палок - также без указания имен - можно найти в документах, представленных различными должностными лицами государства, таких как письмо начальника колонии уполномоченному, собственные выводы уполномоченного или постановление прокурора от 21 сентября 2001 г.

79. С учетом неизбирательного характера действий отряда специального назначения, которые были направлены против всех заключенных колонии, а не конкретных лиц, и отсутствия опровержения утверждений заявителей о фактах со стороны властей Российской Федерации Европейский Суд находит установленным в соответствии со стандартом доказывания, принятым в конвенционном разбирательстве, что заявители подверглись обжалуемому им обращению.

 

ii. Оценка суровости жестокого обращения

 

80. Европейский Суд отмечает, что заявители были избиты сотрудниками отряда специального назначения с применением резиновых палок и без такового. Власти Российской Федерации признали использование палок, но утверждали, что они действовали законно в ответ на буйство заявителей.

81. Европейский Суд сознает существующий в исправительных учреждениях потенциал насилия и тот факт, что неповиновение заключенных может быстро перерасти в бунт (см. Постановление Европейского Суда от 21 декабря 2006 г. по делу "Геми и другие против Турции" (Gomi and Others v. Turkey), жалоба N 35962/97, §77). Тем не менее, как отмечалось выше, использование физической силы, которое не является абсолютно необходимым вследствие поведения самого заключенного, умаляет человеческое достоинство и в принципе представляет собой вмешательство в право, гарантированное статьей 3 Конвенции.

82. В настоящем деле Европейский Суд не убежден, что применение резиновых палок было законным или необходимым. Он отмечает, во-первых, что Закон Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" содержит исчерпывающий перечень обстоятельств, допускающих применение резиновых палок. Персонал вправе применять эти средства в трех случаях: (i) для отражения нападения; (ii) для пресечения массовых беспорядков, групповых нарушений общественного порядка осужденными и заключенными, а также (iii) для задержания правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу (см. §65 настоящего Постановления). Что касается первого основания, данные о том, что заявители нападали на персонал или на других заключенных, отсутствуют. Установлено, что нарушения, за которые наносились удары палками, были индивидуальными, а не групповыми по характеру, что делает второе основание неприменимым. Наконец, если даже допустить, что некоторые заявители проявляли неповиновение или сопротивление персоналу, никаких попыток задержать или арестовать их не предпринималось. Отсюда следует, что применение резиновых палок против заявителей не имело законных оснований.

83. Кроме того, Европейский Суд не усматривает необходимости, оправдывавшей применение резиновых палок против заявителей. Напротив, действия сотрудников отряда были очевидно несоразмерны предполагаемым нарушениям со стороны заявителей и явно не соответствовали целям, которые были перед ними поставлены. Так, из рапортов об использовании резиновых палок следует, что заявитель Пазлеев отказался выйти из камеры, в которой проводился обыск, и что заявитель Дедовский отказался развести руки при личном обыске (см. выше, §§25 и 27). Европейский Суд допускает, что при таких обстоятельствах сотрудникам могло потребоваться применить физическую силу для того, чтобы заставить Пазлеева выйти из камеры или обыскать Дедовского. Однако очевидно, что избиение заключенного палкой не способствовало достижению желаемого результата, а именно облегчению обыска. По мнению Европейского Суда, в такой ситуации удар палкой представлял собой форму репрессии или телесного наказания. Карательный характер подобного обращения тем более очевиден в ситуации, в которой заявителя избивают за отказ переодеться или назвать свое имя (см. §§35 и 37 настоящего Постановления).

84. Что касается серьезности актов жестокого обращения, Европейский Суд напоминает, что при определении того, может ли конкретная форма жестокого обращения квалифицироваться как пытка, следует иметь в виду установленное в статье 3 Конвенции отличие между этим понятием и бесчеловечным или унижающим достоинство обращением. По-видимому, предполагалось, что Конвенция за счет этого отличия должна особо заклеймить умышленное бесчеловечное обращение, причиняющее весьма серьезные и жестокие страдания. Европейский Суд ранее рассматривал дела, в которых устанавливал, что выявленное обращение может считаться только пыткой (см. Постановление Европейского Суда от 18 декабря 1996 г. по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey), Reports 1996-VI, p. 2279, §64; Постановление Европейского Суда от 25 сентября 1997 г. по делу "Айдын против Турции" (Aydyn v. Turkey), Reports 1997-VI, pp. 1891-1892, §§83-84 и 86; Постановление Большой Палаты по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, §105, ECHR 1999-V; Постановление Европейского Суда по делу "Дикме против Турции" (Dikme v. Turkey), жалоба N 20869/92, §§94-96, ECHR 2000-VIII; и, в отношении Российской Федерации, Постановление Европейского Суда по делу "Менешева против Российской Федерации" (Menesheva v. Russia), жалоба N 59261/00, §§60-62, ECHR 2006-...* (*Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2006.); и Постановление Европейского Суда от 26 января 2006 г. по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia), жалоба N 77617/01, §135* (*Там же. N 6/2006.)).

85. Как указывалось выше, использование резиновых палок имело карательный характер. Оно не облегчало и не могло облегчать достижение целей, к которым стремились сотрудники. Карательное насилие, к которому сознательно прибегли сотрудники, имело целью вызвать в заявителях чувство страха и унижения и сломить их физическое и моральное сопротивление. Задача обращения заключалась в том, чтобы унизить заявителей и склонить их к повиновению. Кроме того, удары палкой должны были причинить им интенсивные физические и нравственные страдания, даже если они, по-видимому, не повлекли долгосрочный вред для здоровья. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу о том, что заявители подверглись обращению, которое может быть охарактеризовано как пытка.

86. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части того, что российские власти подвергли заявителей пытке в нарушение этого положения.

 

2. Предполагаемая неадекватность расследования

 

87. Европейский Суд напоминает, что если лицо выдвигает доказуемое утверждение о том, что оно подверглось особенно жестокому обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, это положение во взаимосвязи с общей обязанностью государств-участников, установленной статьей 1 Конвенции, обеспечивать "каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции", косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Обязательство расследовать означает "не обязательство получить результат, а обязательство принять меры". Не каждое расследование должно быть удачным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем; однако оно должно, в принципе, вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных. Таким образом, расследование заслуживающих внимания сведений о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны предпринять серьезную попытку установить, что произошло, не используя поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве базы для своих решений. Они должны принять все разумные, доступные им меры для обеспечения доказательств относительно инцидента, включая, в частности, свидетельские показания, данные судебной медицины и т.д. Любой недостаток расследования, подрывающий возможность установления причины травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Михеев против Российской Федерации", §107 и последующие, и Постановление Европейского Суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), Reports 1998-VIII, §102 и последующие).

88. Европейский Суд отмечает, что обжалуемые заявителями события разворачивались под контролем властей и при их полной осведомленности. Должностные лица колонии должны были знать о масштабах избиений, которые охватывали более чем 60 документированных случаев, а возможно, и большее число, не отраженное в рапортах. При таких обстоятельствах заявители были вправе утверждать, что подвергались жестокому обращению, и что государственные служащие имели обязанность провести эффективное расследование.

89. Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что для того, чтобы расследование предполагаемого жестокого обращения со стороны представителей государства было эффективным, оно должно быть безотлагательным и надлежащим (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Михеев против Российской Федерации", §109, с дополнительными ссылками). В настоящем деле уголовное дело было возбуждено только через полтора месяца после указанных событий, после передачи уполномоченным жалоб заключенных областному прокурору. Непосредственно после инцидента попытки проведения медицинского обследования заключенных на предмет травм не делались. Это, в частности, привело к утрате возможности сбора медицинских доказательств предполагаемого жестокого обращения.

90. В целом Европейский Суд подчеркивает, что независимо от числа заключенных, получивших повреждения вследствие специальной операции в месте лишения свободы, государственные власти в соответствии со статьей 3 Конвенции имеют позитивное обязательство проведения безотлагательного и широкого медицинского обследования потерпевших (см. Постановление Европейского Суда от 8 ноября 2007 г. по делу "Миронов против Российской Федерации" (Mironov v. Russia), жалоба N 22625/02, §§57-64* (*Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 4/2008.)). В настоящем деле отсутствуют данные о том, что медицинское обследование заявителей вообще проводилось. Об этом свидетельствуют медицинские документы, представленные властями Российской Федерации. Европейский Суд с озабоченностью отмечает, что отсутствие "объективных" доказательств, таких как медицинские документы, позднее было использовано в качестве основания для прекращения уголовных дел по жалобам троих заявителей и 143 других заключенных (см. §48 настоящего Постановления).

91. Кроме того, Европейский Суд полагает, что, позволяя сотрудникам отряда специального назначения скрывать свои лица под масками и не обязывая их носить знаки различия на одежде, национальные власти сознательно сделали бесполезными попытки их опознания потерпевшими. Неспособность потерпевших указать приметы сотрудников стала главным основанием для прекращения уголовного дела против этих сотрудников (см. §47 настоящего Постановления), тогда как дело по обвинению в превышении полномочий против их командира Б. - единственного, чье лицо не было скрыто, - было прекращено, поскольку сам он никого не избивал (см. §49 настоящего Постановления). С учетом того, что в рапортах о применении резиновых палок не указывалось имя сотрудника, наносившего удары, Европейский Суд находит, что власти страны сознательно создали ситуацию безнаказанности, при которой опознание сотрудников, подозреваемых в жестоком обращении, было невозможно, а расследование - неадекватно.

92. Европейский Суд отмечает также, что право заявителей на эффективное участие в расследовании не было обеспечено. Из обоих прокурорских постановлений от 21 и 25 сентября 2001 г. следует, что заявители или другие потерпевшие не были опрошены лично, и их версия событий даже не упомянута в постановлениях. Фактически постановление от 25 сентября 2001 г., которым было прекращено производство по жалобам трех заявителей и 143 других потерпевших, содержало только перечень фамилий и одну фразу ("не добыты объективные данные...") в качестве обоснования отказа от расследования. Кроме того, как Европейский Суд уже указывал в решении о приемлемости, отсутствуют сведения, и власти Российской Федерации на это не ссылались, что копии прокурорских постановлений были надлежащим образом вручены заявителям, подавшим жалобы о жестоком обращении. Так, копия постановления от 25 сентября 2001 г. была впервые приложена к меморандуму властей Российской Федерации от 30 декабря 2004 г., и заявители ранее не были осведомлены о его содержании.

93. Наконец Европейский Суд принимает во внимание, что дело Б. было передано в суд, но завершилось оправданием. Он напоминает в этой связи, что оправдание национальными судами полицейского, подозреваемого в жестоком обращении, не может освободить государство от ответственности в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского Суда от 8 января 2004 г. по делу "Чолак и Филизер против Турции" (Cholak and Filizer v. Turkey), жалобы NN 32578/96 и 32579/96, §33; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сельмуни против Франции", §87). Европейский Суд не может не отметить вопиющие противоречия в выводах судов страны по вопросу об ответственности Б. за действия его подчиненных. В то время как районный суд оправдал Б., поскольку он осуществлял надлежащий контроль законности действий своих подчиненных, областной суд оправдал его тем, что он не мог и не был обязан контролировать поведение сотрудников в свое отсутствие. Не имеет значения, объясняются ли эти несоответствия недостаточной подготовкой дела прокуратурой или отсутствием установившейся практики по данному вопросу. Для Европейского Суда важно, что они очевидно блокировали всякие попытки привлечь виновных в жестоком обращении к ответственности.

94. С учетом указанных нарушений со стороны российских властей Европейский Суд находит, что расследование жалоб заявителей на жестокое обращение не было тщательным, адекватным и эффективным. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

 

II. Предполагаемое нарушение Статьи 13 Конвенции

 

95. Заявители жаловались, ссылаясь на статьи 6 и 13 Конвенции, что не располагали практической и эффективной возможностью доступа к гражданскому судопроизводству для взыскания компенсации вреда, причиненного их здоровью. Европейский Суд полагает, что эта жалоба подлежит рассмотрению с точки зрения статьи 13 Конвенции, которая предусматривает следующее:

 

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

96. Заявители утверждали, что в связи с неадекватностью расследования, проведенного прокуратурой, и выводом прокурора о законности применения резиновых палок, они не имели возможности требования возмещения ущерба в гражданско-правовом порядке. Их доступ к гражданско-правовому средству защиты не был, таким образом, практическим и эффективным.

97. Власти Российской Федерации утверждали, что оправдание Б. и решение о прекращении уголовного дела против других сотрудников отряда не преграждали доступа заявителей к гражданскому судопроизводству для целей возмещения ущерба. Отсутствовали правовые положения или фактические обстоятельства, препятствовавшие рассмотрению такого требования независимо от выводов, сделанных в рамках уголовного судопроизводства.

98. Европейский Суд отмечает, что в российском уголовном законодательстве* (*Вероятно, имеется в виду уголовно-процессуальное законодательство (прим. переводчика).) возможность предъявления гражданского иска против предполагаемого причинителя вреда зависит от основания прекращения уголовного дела. Решение о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления преграждает доступ к гражданскому судопроизводству с требованием о возмещении вреда, вытекающего из этого события (см. §66 настоящего Постановления). Однако если обвиняемый был оправдан или уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления, это не лишает права предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства (см. выше, §67).

99. В настоящем деле Европейский Суд усматривает, что прокурор прекратил уголовное дело против рядовых сотрудников отряда в связи с их непричастностью к совершению преступления* (*Дело рассматривалось до введения в действие УПК Российской Федерации. Возможно, прокурор сослался на недоказанность совершения преступления (прим. переводчика).). Впоследствии суды оправдали их командира Б., поскольку его виновность не была установлена. Согласно российскому уголовному законодательству эти постановления не препятствовали заявителям в предъявлении иска против сотрудников отряда или их командира. Отсюда следует, что они имели хотя бы теоретическую возможность рассмотрения их требования о компенсации вреда. B жалобе в Европейский Суд они, тем не менее, утверждали, что их требование было бы обречено на неудачу с учетом отсутствия значимых выводов по уголовному делу.

100. Европейский Суд напоминает, что Конвенция гарантирует права, которые являются практическими и эффективными, а не теоретическими и иллюзорными (см., например, Постановление Европейского Суда от 13 мая 1980 г. по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy), Series A, N 37, p. 16, §33). Статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средства правовой защиты, обеспечивающего сущность конвенционных прав и свобод, независимо от того, в какой форме они закреплены в правовой системе страны. Средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13 Конвенции, должно быть "эффективным" на практике, так же как и в законодательстве; в частности, его использованию не должны неоправданно препятствовать действия или бездействие властей государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда от 26 июля 2007 г. по делу "Кобзару против Румынии" (Cobzaru v. Romania), жалоба N 48254/99, §§80-82; Постановление Европейского Суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, §§161-162, ECHR 2002-IV; и Постановление Европейского Суда от 24 мая 2005 г. по делу "Сюхейла Айдын" (Suheyla Aydyn v. Turkey), жалоба N 25660/94, §208).

101. Европейский Суд ранее признавал, что государственные власти несут ответственность за жестокое обращение по отношению к заявителям, и что расследование их жалоб не было адекватным и эффективным. Как указывал Европейский Суд по ряду других российских дел, в российских судах по гражданским делам отсутствует практика рассмотрения по существу гражданских требований в связи с предполагаемыми серьезными преступлениями в отсутствие результатов расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Тарариева против Российской Федерации"; Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Исаева против Российской Федерации" (Isayeva v. Russia), жалоба N 57950/00, §155* (*Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2005.); и Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Исаева и другие против Российской Федерации" (Isayeva and Others v. Russia), жалобы NN 57947/00, 57948/00 и 57949/00, §147). Хотя суды по гражданским делам теоретически вправе осуществлять независимую оценку фактов, на практике значение предшествующего расследования уголовного дела настолько велико, что даже самые убедительные доказательства противоположного, представленные истцом, будут отклонены, и такое средство правовой защиты окажется теоретическим и иллюзорным (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Менешева против Российской Федерации", §77; Постановление Европейского Суда от 4 апреля 2006 г. по делу "Корсаков против Молдавии" (Corsacov v. Moldova), жалоба N 18944/02, §82). В настоящем деле уголовные дела были прекращены без установления виновных. Соответственно, все иные средства правовой защиты, доступные заявителям, включая требование о возмещении ущерба, имели ограниченные шансы на успех и могут рассматриваться как теоретические и иллюзорные, а не практические и эффективные.

102. При таких обстоятельствах Европейский Суд заключает, что заявители не располагали эффективным средством правовой защиты, предусмотренным национальным законодательством, которое позволило бы требовать компенсации за жестокое обращение. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции.

 

III. Предполагаемое нарушение статей 34 и 38 Конвенции

 

103. Европейский Суд отмечает, что 8 октября 2004 г., коммуницируя жалобу, он предложил властям Российской Федерации представить копию (a) имеющих отношение к делу материалов расследования событий 17-20 апреля 2001 г., включая рапорты об использовании специальных средств и медицинские документы заявителей; и (b) отчет о проверке, которую проводил представитель Генеральной прокуратуры Щербаненко. В ответ власти Российской Федерации представили рапорты о применении специальных средств и копии рукописных медицинских документов в отношении заявителей. Однако они отказались представить копию отчета Щербаненко, сославшись на то, что он содержит "исключительно внутреннюю информацию".

104. На стадии приемлемости жалобы Европейский Суд предложил властям Российской Федерации представить печатную копию медицинских документов заявителей и вновь просил представить копию отчета Щербаненко. Он также задал сторонами вопрос о соблюдении властями Российской Федерации их обязательств, предусмотренных статьями 34 и 38 Конвенции, которые устанавливают следующее:

 

Статья 34 Конвенции

"Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".

 

Статья 38 Конвенции

"Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он:

а) продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо, осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные Государства создают все необходимые условия".

105. К своим объяснениям по существу дела власти Российской Федерации приложили печатные медицинские документы, но не отчет, указав следующее:

 

"Как утверждает Генеральная прокуратура, упомянутый отчет содержит только внутреннюю информацию, излагающую личное мнение Щербаненко о ходе расследования и мерах, необходимых для его завершения. Вся информация, содержащаяся в отчете, была исследована в рамках уголовного дела N 9 и судебного разбирательства, завершившегося оправданием Б[.]

В любом случае отчет сотрудника прокуратуры для руководства не является процессуальным документом или доказательством, поскольку содержит личные впечатления указанного сотрудника и не может быть использован при установлении фактических обстоятельств дела".

106. Европейский Суд напоминает, что для эффективного функционирования системы индивидуальных обращений, предусмотренной статьей 34 Конвенции, важнейшее значение имеет создание государствами всех необходимых условий для надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Большой Палаты по делу "Танрыкулу против Турции" (Tanrykulu v. Turkey), жалоба N 23763/94, §70, ECHR 1999-IV). Это обязательство требует от государств-участников создания всех необходимых условий для работы Европейского Суда, проводящего исследование обстоятельств дела или исполняющего свои общие обязанности по рассмотрению жалоб. Уклонение государства от представления информации, которой оно владеет, без удовлетворительного объяснения, может не только обусловить вывод об обоснованности утверждений заявителя, но и оказать отрицательное влияние на оценку соблюдения государством-ответчиком его обязательств, вытекающих из подпункта "а" пункта 1 статьи 38 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от по делу "Тимурташ против Турции" (Timurtas v. Turkey), жалоба N 3531/94, §66, ECHR 2000-VI).

107. Европейский Суд с удовлетворением отмечает, что власти Российской Федерации представили копии рапортов об использовании специальных средств и медицинских документов заявителей. Заявители не утверждали, что документы не были подлинными или полными. Однако власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду копию отчета Щербаненко, несмотря на неоднократные просьбы. Они не отрицали, что отчет находился в их распоряжении. В обоснование своего отказа власти Российской Федерации противоречиво утверждали, что данные отчета исследовались в рамках уголовного разбирательства или что они не имели доказательной ценности, отражая исключительно личную точку зрения автора. Европейский Суд не признает эти доводы убедительными. Поскольку в материалах дела отсутствуют документы, содержащие ссылки на отчет или извлечения из него, трудно предположить, что он действительно исследовался в национальном разбирательстве. Что касается доказательной ценности, Европейский Суд напоминает, что в его процедуре отсутствуют препятствия для допустимости доказательств или предустановленные правила оценки, и что выводы, к которым он приходит, основаны на свободной оценке всех доказательств (см. Постановление Большой Палаты по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы NN 43577/98 и 43579/98, §147, ECHR 2005-...). Для целей пункта 1 статьи 38 Конвенции государства-участники обязались создать все необходимые условия. Таким образом, достаточно того, чтобы Европейский Суд счел доказательства, содержащиеся в этом отчете, имеющими значение для установления фактов по настоящему делу (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), жалоба N 40464/02, §137* (*Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2006.)). По этим причинам Европейский Суд находит объяснения властей Российской Федерации недостаточными для оправдания отказа в представлении документа, запрошенного Европейским Судом.

108. С учетом важности сотрудничества с государством-ответчиком в конвенционном производстве и сложностей, связанных с установлением фактов в делах, подобных настоящему, Европейский Суд считает, что властями Российской Федерации не соблюдены обязательства, вытекающие из подпункта "а" пункта 1 статьи 38 Конвенции, в связи с отказом представить документ, запрошенный Европейским Судом.

109. Что касается статьи 34 Конвенции, ее основной целью является обеспечение эффективного осуществления права индивидуальной жалобы. В настоящем деле отсутствуют данные о каком-либо воспрепятствовании праву заявителей на индивидуальную жалобу, в форме вмешательства в переписку между заявителями и Европейским Судом или в представительство заявителей перед конвенционными органами или в форме ненадлежащего давления, оказываемого на заявителей или их адвоката. Европейский Суд полагает, что уклонение от представления запрошенного документа не вызывает обособленного вопроса с точки зрения статьи 34 Конвенции, в частности, потому, что, как следует из упоминавшейся выше прецедентной практики, Европейский Суд считает ее положения разновидностью lex generalis* (*Общий закон (лат.). Европейский Суд рассматривает статью 38 Конвенции в качестве специального закона, который в соответствии с одним из принципов права отменяет для данного дела действие общего закона (статьи 34 Конвенции) (прим. переводчика).) в отношении статьи 38, которая специально обязывает государства сотрудничать с Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда от 27 июля 2006 г. по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), жалоба N 69481/01, §175* (*Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2008.)).

 

IV. Применение Статьи 41 Конвенции

 

110. Статья 41 Конвенции предусматривает:

 

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

111. Заявители требовали следующие суммы в качестве компенсации морального вреда. Дедовский, Матросов и Видин требовали 30 000 евро, Бухман, Горохов и Пазлеев - 60 000 евро и Колпаков 100 000 евро.

112. Власти Российской Федерации указали, что требования заявителей являются необоснованными и чрезмерными, поскольку заявители не претерпели физического вреда, за исключением того, который был причинен применением резиновых палок, обусловленным их незаконным поведением.

113. Европейский Суд полагает, что заявители должны были претерпеть боль и страдания вследствие жестокого обращения с ними. Их страдания не могут быть в достаточной степени возмещены самим по себе установлением факта нарушения. Кроме того, они не воспользовались преимуществами адекватного и эффективного расследования их жалоб, и их требование о компенсации ущерба не имело шансов на удовлетворение. Тем не менее конкретные суммы, требуемые заявителями, представляются чрезмерными. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает каждому заявителю 10 000 евро в счет компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

114. Заявители не требовали возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и в Европейском Суде. Соответственно, Европейский Суд не присуждает им каких-либо сумм по данному основанию.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

115. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

На основании изложенного Суд единогласно:

1) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном и процессуальном аспектах;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;

3) постановил, что властями Российской Федерации не соблюдены обязательства, вытекающие из подпункта "а" пункта 1 статьи 38 Конвенции, в связи с отказом представить документ, запрошенный Европейским Судом;

4) постановил, что обособленного рассмотрения вопроса о соблюдении властями Российской Федерации обязательств, вытекающих из статьи 34 Конвенции, не требуется;

5) постановил:

(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить каждому заявителю 10 000 евро (десять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, которые подлежат переводу в рубли по курсу, установленному на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

6) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 мая 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Андре Вампаш
Заместитель Секретаря Секции Суда

Христос Розакис
Председатель Палаты Суда

 

Откройте актуальную версию документа прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.


Постановление Европейского Суда по правам человека от 15 мая 2008 г. Дело "Дедовский и другие (Dedovskiy and Others) против Российской Федерации" (жалоба N 7178/03) (Первая Секция)


Текст Постановления опубликован в приложении к Бюллетеню Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. N 1/2009.


Перевод редакции Бюллетеня Европейского Суда по правам человека