Приговор Московского городского суда по делу N 2-196/99 от 22 октября 1999 г. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: из корыстных побуждений, двух лиц, совершенное по предварительному сговору группой лиц

Приговор Московского городского суда по делу N 2-196/99 от 22 октября 1999 г.


Именем Российской Федерации


22 октября 1999 г. Московский городской суд, в составе:


     председательствующего              судьи              Коломийца Г.В.
     народных заседателей                                  Ермаковой Н.И.
                                                          и Шевцовой Н.М.
     при секретаре                                           Застеба С.В.
     с участием прокурора                                Постниковой З.С.
     и адвоката                                             Воронова А.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению:

Шехояна Армена Ромуальдовича, родившегося 2 июля 1975 года в г. Москве, армянина, гражданина РФ, холостого, со средним образованием, не работавшего, прописанного по адресу: г.Москва, ул.Кастанаевская, д.60, кв.11, судимости не имеющего,

в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.102 п.п."а", "з", "е", "н", 15, 102 п.п."а", "з", "е", "и", "н" УК РСФСР и 222 ч.2 УК РФ, установил:

Шехоян А.Р. совершил умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: из корыстных побуждений, двух лиц, по предварительному сговору группой лиц, а также совершил покушение на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: с целью скрыть другое преступление, двух и более лиц, по предварительному сговору группой лиц, при следующих обстоятельствах.

В 1995 г. Шурыгин В.И., Локтионов Р.Г., Кривулин М.И. и Шехоян А.Р. из принадлежащих им денежных средств создали общую "черную" кассу, то есть общие денежные средства, которые с помощью своих неустановленных следствием знакомых вкладывали в различные предприятия с целью получения дополнительных денежных средств.

Примерно с весны 1996 г. между Шурыгиным В.И. и Локтионовым Р.Г., с одной стороны, и Шехояном А.Р. и Кривулиным М.И. стали возникать противоречия основанные на разногласиях в использовании указанных выше средств.

В первых числах августа 1996 г. в г.Москве Шехоян А.Р. вступил в преступный сговор с Кривулиным М.И. /уголовное дело в отношении которого прекращено в связи с его смертью/ на совершение убийства Шурыгина В.И. и Локтионова Р.Г., с целью недопущения последними изъятия принадлежащих тем денежных сумм из общей "черной" кассы и с целью самим в полном объеме завладеть указанной денежной суммой, в том числе и долями принадлежащими Шурыгину В.И. и Локтионову Р.Г. 9 августа 1996 г., примерно в 23 часа 10 минут, Шехоян, Кривулин, Шурыгин и Локтионов, а также их общий друг Стахорский, на принадлежащей последнему автомашине "Мерседес" /г.н. Х 559 ЕС 50 РУС/, прибыли к дому 13/7 по ул.Большая Филевская г.Москвы, где Шехоян и Кривулин, во исполнении своего преступного умысла на убийство всех указанных лиц, в том числе Стахорского как свидетеля, под предлогом покупки наркотиков отослали Стахорского к неустановленному следствием лицу, проживавшему в этом доме, и, после того как Стахорский скрылся в подъезде дома, Шехоян достал имевшийся у него пистолет "АР", а Кривулин - пистолет "ТТ", и из указанного оружия они произвели несколько выстрелов в Шурыгина и Локтионова в различные части тела, причинив:

- Шурыгину:

- сквозное пулевое проникающее огнестрельное ранение головы с повреждением костей черепа, оболочек и вещества головного мозга;

- сквозное пулевое проникающее торакоабдоминальное огнестрельное ранение с повреждением реберной плевры, купола диафрагмы справа и правой доли печени. Указанные повреждения, по признаку опасности для жизни, причинили тяжкий вред здоровью и повлекли смерть потерпевшего в институте им.Склифосовского. /Смерть констатирована 10.08.96 г. в 2 часа 30 минут/;

- Локтионову:

- сквозное пулевое одиночное огнестрельное ранение органов шеи с касательным ранением костей черепа (затылочной и левой височной) с ушибом головного мозга области средней височной борозды левой височной доли, субарахноидальным кровоизлиянием левой височной доли, сквозным повреждением корня языка;

- слепое одиночное ранение правой половины грудной клетки;

- сквозное пулевое огнестрельное одиночное ранение левого бедра с повреждением сосудистого пучка. Указанные повреждения, по признаку опасности для жизни, причинили тяжкий вред здоровью и повлекли смерть потерпевшего в институте им.Склифосовского. /Смерть констатирована 10.08.96 г. в 1 час 45 минут/.

После этого Шехоян зашел в подъезд указанного дома, где, имея умысел на убийство Стахорского С.Г., с целью скрыть ранее совершенное убийство Локтионова и Шурыгина, так как Стахорский фактически был свидетелем этого убийства, произвел в Стахорского три выстрела в различные части тела. Однако довести свой преступный умысел на убийство Стахорского до конца Шехоян не смог по независящим от его воли причинам - так как полученные потерпевшим огнестрельные ранения не задели жизненно важных органов, а также вследствие оказанной ему своевременной медицинской помощи.

Своими действиями Шехоян причинил Стахорскому - непроникающие огнестрельные ранения передней брюшной стенки, левой скуловой области, слепое ранение затылочной области (наличие пули в мягких тканях), а также сквозное ранение нижней трети правого предплечья - относящиеся к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок не менее 3-х недель.

Посчитав, что Стахорский, Локтионов и Шурыгин мертвы - Шехоян с Кривулиным скрылись с места происшествия.

Он же /Шехоян А.Р./, совершил незаконное приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия и боеприпасов, при следующих обстоятельствах.

В неустановленные время и месте Шехоян А.Р., совместно с Кривулиным М.И., приобрел у неустановленного следствием лица, пистолет "АР" серии ЕЕ, калибр 7,65 мм, являющийся короткоствольным нарезным огнестрельным оружием, снаряженный 4 патронами "Браунинг" 7,65 мм, являющими штатными боеприпасами указанному оружию, а также пистолет "ТТ" 7,62 мм, являющийся короткоствольным нарезным огнестрельным оружием, снаряженный 4 патронами, являющимися штатными боеприпасами к указанному оружию, которые они незаконно хранили в снимаемой ими квартире, неустановленной следствием, по адресу: г.Москва, Филевский бульвар, д.1. 9 августа 1996 г., примерно в 23 часа 10 минут, Шехоян, имея при себе указанный пистолет "АР", а Кривулин - пистолет "ТТ", снаряженные этими боеприпасами, приехали на автомашине, под управлением Стахорского, к дому 13/7 по ул.Большая Филевская г.Москвы, где произвели выстрелы из этого оружия, при обстоятельствах изложенных выше, и причинили, приведенные выше, огнестрельные ранения Стахорскому, Локтионову и Шурыгину, в результате чего последние скончались, после чего скрылись с места происшествия, при этом Шехоян выбросил пистолет "АР" во дворе дома 3 корп.2 по Физкультурному проезду, где тот и был позднее обнаружен.


Допрошенный подсудимый Шехоян А.Р. виновным себя в совершении преступлений не признал, суду пояснил, что с Локтионовым, Шурыгиным и Стахорским он находился в дружеских отношениях, в том числе с Локтионовым и Шурыгиным - длительное время, а со Стахорским - с лета 1995 г. Знал где они жили и бывал у них дома. Ссор, конфликтов и долговых обязательств с ними - не было. Шурыгин, Локтионов и Стахорский между собой также дружили. В период с 1994 по 1996 годы он /Шехоян/, Локтионов и Шурыгин имели палатку, где реализовывали товар закупленный на их общие средства. Примерно за пол года до происшедшего, его /Шехояна/ знакомый, Усов предложил выгодно вложить деньги в магазин, для получения процентов. Они вложили деньги, в т.ч. он /Шехоян/ - 15 тыс. долларов, а Локтионов с Шурыгиным - 20 - 25 тыс. долларов, но никаких документов не оформлялось. Два месяца они получали проценты, а потом начались сложности, но Усов не объяснял какие, но говорил, что деньги будут. 9 августа 1996 г. убили Локтионова и Шурыгина. Узнал об этом через сутки - двое после случившегося. Считает, что ребят убили люди, которые присвоили эти деньги от магазина. Считая, что ему /Шехояну/ угрожает опасность, через два-три дня, после того как узнал об убийстве, уехал в Крым, жил в Феодосии, в Ялте и Донецке, поэтому не сообщал в милицию об убийстве. Перед отъездом позвонил своей матери и сообщил, что у него все в порядке. После этого не звонил и родственники 2 - 3 месяца не знали где он находился. Об убийстве Локтионова и Шурыгина говорил своей девушке - Савосиной Татьяне и Кривулину - своему другу, последний был удивлен услышанным. Кривулин также был в дружеских отношениях с Шурыгиным, Локтионовым и Стахорским. После 9 августа не встречался со Стахорским, хотя знал где тот жил и его телефон, а также знал что тот был ранен. Считал, что ему /Шехояну/ было опасно с кем-либо встречаться в г.Москве и поэтому срочно уехал, но почему стреляли в Стахорского не знал. Примерно в октябре - ноябре 1996 г. вернулся в г.Москву, так как не мог долго отсутствовать. Ни с кем из старых знакомых не встречался и не общался, жил на квартире, которую ему, по его просьбе, сняла Савосина. Последней объяснил, что у него неприятности. Никому из родственников не говорил - что с ним происходит и почему был вынужден уехать.

Действительно, в этот день - 9 августа, примерно в 20 - 21 час, он /Шехоян/, Шурыгин, Локтионов, Стахорский, Кривулин и Муравьев - сидели на лавочке, во дворе дома по ул.Кастанаевская - по месту его жительства. Потом вместе /впятером/ отъехали от дома, не взяв с собой Муравьева. Последнему он /Шехоян/ дал 100 тыс. рублей на такси, но не может сказать почему, дав эти деньги, сам на такси не поехал. С Муравьевым у него /Шехояна/ были хорошие приятельские и товарищеские отношения. Точно помнит, что в этот день автомашины были - у Шурыгина /"Жигули" 8-ой модели, принадлежащие девушке последнего/ и у Стахорского - "Мерседес". Не знает почему не поехали на машине Шурыгина, считает, что ребята куда-то вместе собирались. Его /Шехояна/ высадили у дома Савосиной и он пошел к ней, последняя была дома одна. Ехали 3 - 4 минуты. Куда затем поехали ребята - не знает, а во сколько отъехали от дома - не помнит. Когда был у Савосиной, то через какое-то время позвонил Кривулин и они решили поехать в казино "Метелица". После этого звонка и разговора Кривулин приехал не сразу, а прошло какое-то время. Затем они втроем заехали к Муравьеву - хотели пригласить последнего с женой на дискотеку. Приехали примерно около 23 часов, но точно время не помнит. Муравьев отказался, поэтому втроем поехали в казино, где были до утра. На дорогу от Муравьева до казино затратили примерно пол часа. Все показания, данные им на предварительном следствии в отношении убийства и оружия, из него выбили сотрудники милиции нечеловеческими способами, поставив цель - любыми способами добиться признания, а преступления повесить на него. Он вынужден был оговорить себя и Кривулина и показания давал со слов работников милиции /оперативных работников/. Кроме того, ему не разъясняли его прав и отказали в адвокате. Считает, что Стахорский мог быть соучастником или прямым исполнителем убийства ребят и, чтобы снять подозрения, оговорил его и Кривулина. Дневник является подкреплением версии Стахорского, которую тот развил через своих знакомых, сестру и родственников потерпевших, а Стахорская А.Г. - была заинтересована скрыть следы преступления. Считает, что и Усов причастен к гибели Локтионова и Шурыгина. Он /Шехоян/ действительно использовал поддельный паспорт на имя Богомазова, с вклеенной в него собственной фотографией, для получения водительского удостоверения и при госпитализации в больницу.


Допросив подсудимого, потерпевших и свидетелей, исследовав материалы дела, заслушав прокурора и адвоката, суд приходит к выводу о доказанности вины подсудимого в совершении преступлений, которая подтверждается, следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшей Стахорской А.Г., из которых следует, что Стахорский Сергей являлся ее братом. Летом 1995 г. он познакомился с Шехояном и его компанией, в которую входили Локтионов и Шурыгин. Брат очень хорошо отзывался о Шехояне, но более близкие отношения у него были с Локтионовым и Шурыгиным, с которыми встречался почти каждый день. После знакомства они все вместе ездили отдыхать на море, вместе отмечали дни рождения и праздники. У нее с братом были доверительные отношения. Брат встречался с Васиной и с мая месяца жил с той, в снимаемой им квартире, в их же /Стахорских/ доме. До 9 августа 1996 г. брат не говорил ей о каких-либо угрозах, в том числе в адрес Локтионова и Шурыгина, а также о долговых обязательствах. 10 августа, примерно в 20 часов, она приехала с дачи и от Юровой узнала, что ее искали, чтобы сообщить, что двоих ребят убили, а Сергея ранили и он в больнице. Она связалась и уточнила, что убили Шурыгина и Локтионова, а Сергей находится в реанимации в Склифосовского и со слов Васиной - это сделал Шехоян. Примерно в 24 часа была у брата, от которого узнала: - что он встретился с Шурыгиным, Локтионовым, Шехояном, Кривулиным и "Жабой" /Муравьевым/ у дома на Кастанаевской, где они употребили наркотики - "метадон", которым их угостил Шехоян; - затем они впятером, на его /Сергея/ автомашине "Мерседес" поехали в кафе, но без Муравьева, который тоже хотел поехать, но тому отказали, а Шехоян даже дал 100 тысяч рублей на такси; - затем они съездили в кафе, а потом поехали за наркотиками на Большую Филевскую, но по дороге, по настоянию Шехояна, заехали на съемную квартиру на Филевской пойме, куда заходили Шехоян и Кривулин; - потом они приехали на Большую Филевскую, где он /Сергей/ сказал, что торговца наркотиками нет, т.к. свет в окнах не горел и закрыты форточки, но Шехоян настоял, чтобы он /Сергей/ поднялся в эту квартиру; - в машине оставались - Шехоян, который сидел на месте рядом с водительским, Локтионов, который сидел за Шехояном, далее сидели - Шурыгин /по середине/ и Кривулин /слева/; - когда он /Сергей/ стал подниматься на второй или третий этаж, то услышал на улице хлопки, выглянул и увидел, что из машины вывалился Локтионов; - он испугался и побежал вверх по лестнице, а услышав шаги - спрятался, но увидев, что это поднимался Шехоян, вышел навстречу и спросил, что случилось, а тот стал в него стрелять - попал в живот, выстрелил в голову, но пуля попала в щеку и в руку, которой пытался прикрыться; - через некоторое время он поднялся и пешком спустился вниз, был весь в крови и держался за живот; - затем он затащил Локтионова в машину и привез его и Шурыгина к Васиной; - от Васиной вызвали Фокина, который был его близким другом, и который отвез их в Склифосовского. Брат не мог поверить в происшедшее. На следующий день они забрали брата из больницы и стали скрывать, в том числе, у соседа, в доме отдыха, на даче, а также отправили в реабилитационный лагерь в США, но там он пробыл неделю и вернулся домой. Из США брат привез дневник, который она впоследствии, после убийства брата 26.12.96 г., выдала следствию. Считает, что брат не мог оговорить Шехояна, так как тот был его другом, а дружба для брата была превыше всего. Брат неоднократно говорил с ней о происшествии и у него была одна версия убийства - что Шехоян стрелял в него - как в свидетеля, так как он не имел с ребятами никаких финансовых отношений, а Шурыгина и Локтионова убили за деньги вложенные теми в магазин на "Багратионовской", так как между Локтионовым, Шурыгиным, Шехояном и Кривулиным были разногласия по поводу этих денег. При первом допросе она скрыла правду, не сказала где брат и представила следователю заявление от брата, что Фокин только привез их в больницу. Автомашину "Мерседес", на которой был брат, она вымыла от крови. Видимых повреждений в машине, кроме одного пулевого отверстия посередине сзади, - не было, но в ней она нашла пулю и несколько разных гильз, которые впоследствии отнесла в милицию. Также отнесла в милицию и пулю, извлеченную из головы брата и которую ей отдал лечащий врач. Брат говорил, что если он сообщит в правоохранительные органы об обстоятельствах происшедшего, то его точно убьют;


- показаниями потерпевшего Шурыгина И.В., из которых следует, что Шурыгин Владимир - его сын. Шехояна и Локтионова знал, а Стахорского узнал за пол года до происшедшего. Сын с Локтионовым и Шехояном были неразлучными друзьями, но лучшим другом сына был Локтионов. Никаких ссор, конфликтов и долговых обязательств с друзьями у сына не было, но примерно за пол года до происшедшего он стал удаляться от друзей, т.к. познакомился с женщиной, у которой был ребенок, жил у нее и хотел жениться. От сына знал, что год назад тот познакомился с Кривулиным и о котором плохо отзывался. Ему также было известно, что примерно весной 1996 г. сын с друзьями вложили деньги под проценты в магазин на "Багратионовской" и эти деньги были в общем котле у них /то есть сына, Локтионова и Шехояна/. Из этого общего котла ребята брали деньги и сняли себе квартиру. У кого еще были деньги в этом котле - ему не известно. Ничего тревожащего сын не сообщал и до 9 августа 1996 г. тому ничего не угрожало. Последний раз видел сына в указанный день примерно в 19 - 19-30, при отъезде на дачу. 10 августа утром на дачу приехал его младший сын, который сообщил, что женщина, с которой встречался Владимир, вечером связалась с Владимиром по мобильному телефону и тот сказал, что находится на Кастанаевской и скоро будет. После 24-00 - 00-30 Владимир не приехал, поэтому она снова позвонила по телефону, но в трубке ответил сотрудник милиции, который не стал разговаривать, а предложил ей встречу. Она испугалась, позвонила ему /т. е. младшему брату/ и они приехали на место встречи, где узнали, что Владимир находится в Склифосовского и что в ребят стреляли. Приехав в больницу узнали, что Владимир скончался в 3 часа, а Стахорский ранен. Он /Шурыгин И.В./ сначала думал, что на ребят "наехали", что Шехоян и Кривулин где-то скрываются, но придут к нему и по фотографиям будут искать виновных, но этого не произошло. В день похорон к нему домой позвонил Стахорский, который принес извинения и плакал. От него узнал о случившемся - что в ребят стреляли Миша и Армен /Кривулин и Шехоян/, а в него /Стахорского/ стрелял Армен и видел это лично. Исключает возможность, что Стахорский мог оговорить Шехояна. Следующая встреча со Стахорским была на могиле сына, где Стахорский плакал, говорил, что не спит ночами, что видит три могилы Володи, Ромы и свою, а затем рассказал о происшедшем: - что они встретились на ул. Кастанаевской; - что Шехоян отправил Муравьева и что Владимир /Шурыгин/ позвонил по телефону и собирался уехать, но Шехоян уговорил того остаться; - что они приехали в кафе, где за всех заплатил Шехоян, а раньше такого не было; - что они заехали на Филевскую пойму, где Шехоян и Кривулин выходили из машины и ходили в квартиру; - что потом поехали за наркотиками - на Большую Филевскую, где он /Стахорский/, находясь в подъезде, услышал хлопки, а затем увидел Локтионова, вывалившегося из автомашины, поэтому испугался, хотел скрыться и стал подниматься по лестнице, но потом увидел Шехояна, который стал в него стрелять. Стахорский говорил и о том, что его насторожило как ребята сели в машину - Локтионов из-за своих габаритов обычно садился спереди, а тут его /Локтионова/ посадили на заднем сидении сбоку - то есть их уже готовили к расстрелу. На его вопрос Стахорский также ответил, что Шехоян стрелял в ребят из-за денег вложенных в магазин и что Кривулин ранее говорил - что "в доле" слишком много народа, предлагал исключить кого-либо, но ребята /Локтионов и Шурыгин/ отказались. От Стахорского узнал и то, что Локтионов и Шурыгин хотели забрать свои доли, а каждый из них вложил в этот магазин по 15 тысяч долларов;

- показаниями потерпевшей Локтионовой И.В., из которых следует, что Локтионов Роман ее сын и она знала Шехояна как его друга. До происшедшего сын не говорил об угрозах и каких-либо долговых обязательствах. У сына из близких друзей, помимо Шехояна, были Стахорский и Шурыгин. С конца апреля - мая 1996 г. от сына узнала, что он вложил 15 тыс. долларов и будет получать проценты, что деньги вложили также Шурыгин, Кривулин и Шехоян. Примерно в июне-июле 1996 г. будучи дома слышала разговор, в котором участвовали - сын, Шурыгин, Шехоян и еще кто-то из ребят, и поняла, что Шехояну задавали вопросы о процентах по вложенным деньгам, а тот отвечал - какие могут быть проценты, если отказываетесь работать. Потом сын ее успокоил и сказал, что все наладится, но она видела, что отношения у ребят изменились - в отличии от других лет сын не поехал отдыхать летом, а у Шурыгина появилась девушка и отдыхал тот отдельно от Шехояна. Ее сын дружил и со Стахорским, последний постоянно бывал у них дома. Видела и Кривулина, но не считает, что сын дружил с ним. 9 августа 1996 г. сын пришел домой в 19 часов и был чем-то подавлен. Через некоторое время сыну позвонили и он ушел, больше она его не видела. Примерно в 00-30 ей позвонила Голованова и сказала не волноваться, что в ребят стреляли, что уточнит и перезвонит. Через пол часа ей сообщили, что Стахорский, Шурыгин и Локтионов находятся в Склифосовского. Примерно в 4-30 пришли сотрудники милиции и сказали, что сын в реанимации и принесли его ключи от квартиры. В 6-30 позвонила домой к Шехояну, но того не было дома. В 8-30 приехала в больницу, где узнала, что сын от ран скончался. Стахорский позвонил ей первый раз 14 августа - выразил соболезнование, сам очень переживал и сказал, что это сделал "А", а через 15 минут перезвонил и уточнил - что это сделал Шехоян. Поняла, что Стахорский не причастен к убийству ее сына и Шурыгина. Затем Стахорский позвонил ей в день похорон сына /15 августа/, обещал приехать, когда поправится, и по звонку поняла, что он находился где-то далеко - понимала, что ему надо скрываться. Когда Стахорский вернулся из-за границы она встречалась с ним и он ей рассказал о происшедшем, в том числе, что когда он поднялся в подъезд, то услышал хлопки и увидел из окна, что Роман /Локтионов/ вывалился из машины, что потом услышал шаги поднимающегося человека, что потом увидел Армена Шехояна и спросил о случившемся, а тот стал в него стрелять и он чудом остался жив. Убийцами ребят Стахорский назвал Шехояна и Кривулина, но не говорил, что видел последнего стреляющим. Ей не показалось, что Стахорский оговаривал тех. Примерно за две недели до гибели самого Стахорского, ездила с ним на могилу к сыну, но Стахорский ничего, к ранее рассказанному им, не добавил. От сына ранее слышала, что у них есть общая квартира, а также и оружие, но потом сын сказал, что пошутил и это игрушка для самообороны. Поняла, что у сына с друзьями есть оружие, которое они держат в снимаемой квартире;

- показаниями свидетеля Стахорской М.А., из которых следует, что Стахорский Сергей - ее сын. Шехояна Армена, по кличке "Ара", знала как друга сына и сын всегда хорошо отзывался о нем. Локтионов и Шурыгин также были друзьями сына. До происшедшего у сына с друзьями не было ссор, конфликтов и долговых обязательств, в поведении не было ничего тревожащего. За 1,5 - 2 месяца до 9 августа 1996 г. сын снимал квартиру, в их же доме, где жил со своей девушкой. Сын не мог подвести и оговорить друзей, а когда ее /Стахорской/ муж говорил сыну, что кто-то из друзей не нравится, то сын пытался защищать их и всегда был более внимательным к друзьям, чем к родителям и казалось, что для него друзья были превыше всего. О происшедшем, что убиты Локтионов и Шурыгин, а Сергей ранен и лежит в Склифосовского, узнала 10.08.96 г. на даче от своей дочери Анжелики. В больнице сын рассказал о случившемся в общих чертах - что Армен с Мишей убили ребят, при этом Сергей называл Мишу /Кривулина/ убийцей, а также сказал, что в него /Сергея/ стрелял Ара и не мог понять за что убили ребят. От врача узнала, что как только сын пришел в себя после операции, то сразу спросил как Локтионов и Шурыгин. Сына забрали из больницы в воскресенье вечером, т.к. в газете напечатали о происшедшем - что двое убиты, а один ранен, и пришли к выводу, что жизни сына угрожает опасность. Потом они скрывали сына - сначала у друзей /Казановых/, а также на даче и в санатории. Затем сына отправили на несколько месяцев в США, но он там пробыл неделю и вернулся, т.к. для него это были чужие страна, язык и нравы. Сын говорил, что если даст показания, то его наверняка убьют, а если не даст - то возможно не убьют. Предлагали сыну записать показания на видеокассету, но он отказался. Когда сын находился в США, то вел дневник, т.к. в моменты душевного неравновесия у него возникало желание написать мысли и чувства. О происшедшем сын рассказывал: - что поехал к своим друзьям и встретил их во дворе, т.е. - Шурыгина /"Жиру"/, Локтионова /"Гору"/, Шехояна /"Ару"/, Мишу /которого называл убийцей/ и "Жабу"; - они там "тусовались" - принимали наркотики, а когда Шурыгин захотел уехать к своей девушке, то Шехоян разубедил того; - потом Шехоян "отшил" "Жабу" и они поехали в кафе; - посидев в кафе приехали на пойму, где Шехоян сходил на съемную квартиру, пригласив с собой Мишу; - он /Сергей/ отмечал странную посадку в автомашину, так как Локтионов был большого роста и всегда садился рядом с водителем, а тут на это место сел Шехоян и сзади сели Локтионов, Шурыгин и Кривулин - и считал, что это было сделано специально; - затем они поехали за наркотиками на Филевскую улицу; - когда туда приехали, то Шехоян настоял, чтобы в квартиру поднялся Сергей; - поднявшись на второй этаж сын услышал выстрелы, выглянул в окно и увидел, что из машины вывалился Локтионов, а также услышал как хлопнула входная дверь в подъезд - поэтому испугался и побежал вверх по лестнице; - затем он увидел Шехояна, в руке которого был пистолет, который видел у него раньше, а когда спросил у Шехояна что случилось, то тот начал в него стрелять - одна из пуль попала в живот, потом был выстрел в голову, при этом он прикрылся рукой и пуля прошла на вылет; - сын также говорил, что упал и претворился мертвым, что Шехоян приставлял к его затылку пистолет; - что он /сын/ полежал какое-то время, а потом спустился и вышел на улицу, где затащил в автомашину Локтионова и приехал с ребятами к своей девушке /Васиной/, которая вызвала Фокина, а последний отвез их в больницу. Считает, что сын никогда бы не оговорил Шехояна, так как ранее отзывался о последнем с восхищением. Сына убили 26 декабря 1996 г. До этого он постоянно плакал, рассказывал, что во сне видел могилы Романа и Володи /Локтионова и Шурыгина/, а рядом свою, что кроме денег другой причины убийства ребят не было. Ей также известно, что врач отдал ее дочери пулю, которую вытащил из головы Сергея. Помнит, что когда они мыли автомашину, на которой, примерно 3 месяца до происшедшего ездил сын, то обнаружили какие-то части боеприпасов. Сразу не передали их правоохранительным органам, так как была основная задача спрятать сына. Также считает, что сын не сообщил о происшедшем в правоохранительные органы, т.к. не хотел общаться с ними и рассказал ей, что когда его готовили к операции, то кто-то из работников милиции сказал - "пусть дохнут, одним больше - одним меньше". Сама не заявляла в милицию, так как думала, что лучше молчать и сын останется жив;


- показаниями свидетеля Листошина В.А., из которых следует, что он проживает по ул.Б.Филевская д.13/7, в квартире расположенной в 8 подъезде на 7 этаже. 9 августа 1996 г. он приехал с работы примерно в 22 часа, после чего принял ванну, поужинал и собирался спать, когда услышал во дворе дома мужской голос "пойдем, там ее нет". Потом было несколько хлопков подряд, как будто выбивали коврики, и посмотрел на часы - прошло чуть больше часа с момента прихода домой. Он выглянул с балкона, который выходил во двор, и услышал, как кто-то из женщин /соседей из 9 подъезда/ кричал "убивают", "прекратите" и громко, в телефонную трубку, был назван адрес дома, а также сказано, что внизу стрельба. Посчитал, что звонила в милицию старушка с 6 этажа, которая имела привычку сидеть у окна, но она уже умерла. После этого вышел на балкон и увидел перед своим подъездом автомашину-иномарку, с открытыми дверями, возле задней правой которой лежал мужчина, а из левой задней были видны части тела. Через 5 минут вышел из квартиры, но когда одевался, то слышал звуки - хлопнувшей двери подъезда и передвижения двух убегающих, вдоль фасада здания, людей. Когда вышел из квартиры и подошел к лифту, чтобы вызвать его, то увидел, что с 7 этажа на межэтажный пролет 6 этажа спускался мужчина крупного телосложения. Этого мужчину видел со спины, тот ни за что не держался и шел спокойно, но рук не видел. Лифт оказался на его этаже и он /свидетель/ спустился на нем вниз, вышел из подъезда и пошел к своей автомашине, стоявшей во дворе, чтобы вызвать милицию. Видел, что автомашина иномарка была "Мерседес" и без заднего номерного знака. Когда вызывал милицию из своей автомашины, то услышал поочередные хлопки закрывающихся дверей автомашины, а также крик женщины - "что делаете, оставьте на месте". Допускает, что сначала был крик, а затем уже хлопки дверей. После чего автомашина уехала, а за ней, сразу же въехала патрульная автомашина, которая высадила сотрудников, а сама поехала преследовать уехавшую иномарку. Через 15 минут, после отъезда патрульной автомашины, приехала следственная бригада и он /вместе с соседом/ участвовали в качестве понятых при осмотре места происшествия, о чем был составлен протокол, который читал и подписывал - все было отражено правильно; - помнит, что были найдены пули и гильзы, в т.ч. на пролетах 6 - 7 и отпечаток окровавленной руки;

- показаниями свидетеля Ескиной С.В., из которых следует, что она несколько раз видела во дворе Шехояна и знала его фамилию. 9 августа 1996 г., вечером, она со своими подругами сидела на лавочке во дворе дома 60 по ул.Кастанаевской напротив 4-го подъезда. Примерно в 50 метрах от них сидело трое или четверо незнакомых мужчин. Через несколько минут к ним подошли трое или двое мужчин, один из которых был Шехоян. Потом к ним /т.е. к ней и подругам/ подошла Кадыкова Ира, которая гуляла с собакой, примерно напротив первого подъезда/, и сказала, что во дворе завелась мафия, сидите и не оглядывайтесь. Ира рассказала, что она проходила мимо этих ребят и слышала, как кто-то из ребят сказал по радиотелефону, что-то типа того "не волнуйся, мы их замочили". Разговор с Ирой был в промежуток времени между 22-30 - 23-30. Через некоторое время эти ребята сели в машины и уехали. После разговора с Кадыковой сидела с подругами еще примерно час, но когда ушла домой - не помнит. Уточнила, что родители разрешали ей гулять до 24 часов, но она могла прийти домой и к часу;

- показаниями свидетеля Ратниковой /Кадыковой/ И.Ю., из которых следует, что она в этот день, 9 августа, гуляла со своей собакой во дворе дома 60 по ул.Кастанаевской, где напротив первого подъезда, на лавочке, увидела нескольких мужчин. Подтвердила свои показания /данные на предварительном следствии - т.1, л.д. 68 - 69/, что один из этих мужчин сказал - "Ты не беспокойся, мы их замочили". В какое точно время она слышала данный разговор - не помнит, но она несколько раз в день выгуливала свою собаку, в т.ч. и после 22 часов;

- показаниями свидетеля Юровой Е.Г., из которых следует, что она со Стахорской А.Г. являются подругами. 10 августа 1996 г., примерно в 18 часов, ей /Юровой/ позвонил Фокин, ранее друживший со Стахорским Сергеем, который спросил где находится Стахорская А.Г. и сообщил о том, что в Сергея стреляли и тот находится в больнице Склифосовского, а двое других убиты. В 20 часов Стахорская А.Г. приехали с дачи, которой она все рассказала. Примерно в 24 часа они вдвоем приехали в больницу. Видела, что Сергей очень переживал что в него стрелял его друг Ара и у него в голове не укладывалось, что такое могло произойти. Помнит, что Сергей рассказал: - что их было 6 человек - "Жаба", "Жира", "Гора", Армен, Миша и он /Сергей/, и они собирались поехать в кафе, но "Жабу" отправили домой; - что по дороге они заехали на одну квартиру и Ара с Мишей ходили туда; - затем они приехали за наркотиками к одной женщине и Сергей не захотел подниматься в квартиру, т.к. в окне не горел свет, т.е. ее не было дома, но Ара настоял на этом; - когда он поднимался по лестнице, то услышал на улице выстрелы, а когда выглянул в окно, то увидел, что "Гора" и "Жира" вывалились из автомашины; - он /Стахорский/ испугался и побежал наверх, а за ним поднялся Армен, у которого спросил что случилось, но тот произвел в него несколько выстрелов; - он /Стахорский/ вынужден был притвориться мертвым, но через некоторое время вышел из подъезда, положил ребят в автомашину и отвез их к своей девушке, которая позвонила его другу, а тот отвез его и ребят в больницу. У нее сложилось впечатление, что Сергей не врет, так как со своей сестрой он был очень откровенен и при сложившейся ситуации не стал бы ее обманывать, и, кроме того, он не выглядел запуганным. На следующий день или через день Стахорские забрали Сергея из больницы, так как считали, что его оставлять в больнице, где был беспрепятственный проход, опасно и его жизнь подвергалась опасности, они боялись, что его могут добить. После происшедших событий Сергей действительно сначала был на даче, потом с матерью в доме отдыха, а затем - в США;

- показаниями свидетеля Козанова А.В., из которых следует, что Стахорский Сергей был сыном его друзей и последние жаловались ему, что тот употреблял наркотики. О событиях 9 августа ему рассказал сам Сергей, в том числе: - что он /Сергей/, вместе с Локтионовым, Шурыгиным, Арменом и Мишей, поехали на снимаемую, кем-то из этих последних ребят, квартиру, а потом поехали на Филевскую за наркотиками и приехали к какому-то дому; - свет в квартире не горел, но его /Сергея/ послали посмотреть; - он поднялся к этой квартире, но ему не открыли, а затем услышал выстрелы и из окна коридора увидел, что кто-то из ребят вывалился из машины; - затем он услышал как кто-то поднимался по лестничному маршу, а потом увидел Армена; - у последнего спросил что случилось, а тот начал стрелять в него из пистолета; - он /Сергей/ упал и притворился мертвым; - потом он /Сергей/ встал, вышел из подъезда и затащил Локтионова в машину, после чего и поехал на "Шелепиху" к друзьям, где была его девушка и их отвезли на этой автомашине в больницу. Затем Сергей скрывался, боялся что его убьют и его мучил вопрос за что убили друзей и хотели убить его. Кривулина Сергей называл "отмороженным", а про Шехояна не мог ничего понять и ничего отрицательного не говорил. На вопрос почему не заявит в милицию, Стахорский отвечал, что у них, то есть у друзей, это не принято. О каких-либо угрозах в свой адрес Стахорский не говорил;

- показаниями свидетеля Фокина Д.А., из которых следует, что Стахорский Сергей являлся его старым другом. 9 августа у него /Фокина/ был день рождения, который отмечал с гостями, когда во второй половине дня /время не помнит, в этот день был хорошо выпивши/ получил сообщение на пейджер, что их постреляли и где находится, а подписано Сергеем, поэтому все бросил и сразу /через 5 минут/ приехал. У входа в дом, где жила девушка Сергея - Васина Катя, увидел ее и самого Сергея, последний пошел ему навстречу держась за бок. Он /Фокин/ увидел в автомашине "Мерседес" Локтионова и Шурыгина - те еще дышали и отвез их, а также Сергея в институт Склифосовского. По дороге о происшедшем с ним не говорил, т. к. тот занимался ранеными ребятами. Они доехали за 7 минут, где Сергей пошел за каталкой, а он выложил ребят, после чего уехал, так как боялся, что его могут привлечь. Помнит, что на указанной автомашине не было заднего номера. На этой же автомашине вернулся к дому, где жил Сергей, и поставил ее в 100 метрах. Дома у Сергея никого не было. Помнит, что позвонил Елене /подруге Стахорской А.Г./ и все ей рассказал. До событий 9 августа Сергей не говорил об угрозах в свой адрес. Сергей относился к категории людей, которые готовы за друга отдать последнюю рубашку и не мог предать друга;

- показаниями свидетеля Васиной Е.И., из которых следует, что она состояла со Стахорским Сергеем в фактически брачных отношениях. У него были доверительные отношения со своей сестрой. Знала Шехояна до происшедшего 1,5 года. У Сергея были друзья: Рома - кличка "Гора" /Локтионов/, Вова - кличка "Жира" /Шурыгин/, Шехоян Армен и Миша - фамилию которого не знала, а также Дима Фокин. До происшедшего у Сергея ни с кем ссор и конфликтов, а также долговых обязательств - не было и ему не угрожали. Он употреблял наркотики, употребляли наркотики и его друзья. Сергей не мог предать своих друзей и никогда не врал, хорошо относился к своим друзьям и друг для него был - все. 9 августа 1996 г. она была на дне рождения у Фокина и затем пришла домой. Подтвердила свои показания /данные на предварительном следствии - т.1, л.д.74/, в которых указала, что в 23 часа передала на пейджер Сергею информацию и просила его перезвонить, чтобы забрать у него свои вещи. Через 2 - 3 минуты он перезвонил, сообщил что заехать не сможет. По голосу определила, что у него все было нормально. Минут через 20 - 30 он неожиданно перезвонил и голос у него был совершенно другой, и сообщил, что в них стреляли. Также показала, что он приехал к ней на "Мерседесе", в котором на заднем сидение находились раненые ребята. Затем Сергей позвонил Фокину и тот приехал через 10 - 15 минут и отвез ребят, а также Сергея в больницу. В первичные показаниях на предварительном следствии неправильно указала, что Сергей ей сказал - что "По моему в меня стрелял Армен" и не сказала что от него узнала о том, что стрелял именно Шехоян, так как боялась последнего. Не сказала и о том, что Сергея и ребят отвозил в больницу Фокин, так как последний просил ее об этом. Сергей впоследствии также рассказал ей об обстоятельствах происшедшего, так как он не мог все это в себе держать, он рассказал, в том числе: - что в этот день он с Арменом, Мишей, Локтионовым и Шурыгиным, на автомашине, после того как посидели в кафе, поехали за наркотиками, но перед этим, по просьбе Армена, съездили на снимаемую квартиру, в которую заходили Армен и Миша; - что когда приехали к дому, где хотели купить наркотики, то Сергей по просьбе Армена пошел туда, хотя свет в окне не горел; - потом он услышал хлопки, увидел через окно вывалившегося из машины Локтионова и испугался, после чего побежал наверх, услышав шаги - спрятался, а затем увидел Шехояна, последний произвел в него выстрелы из пистолета и он притворился мертвым; - потом он встал, спустился по лестнице вниз, и увез ребят к ней. От Стахорского ей было известно, что Локтионов, Шурыгин и Шехоян, а также Кривулин вложили деньги в магазин на "Багратионовской", но сам он не вкладывал туда денег. Он также предположил, что Локтионова и Шурыгина убили из-за этих денег, а в него стреляли как в свидетеля;

- показаниями свидетеля Столбовой С.А., из которых следует, что она является соседкой семьи Стахорских и знает их 9 лет. В 1996 г. она жила с Назаровым Алексеем. Сергея Стахорского знала очень хорошо, у него было много друзей. Одного из друзей - Диму "Фоку" она знала. Много слышала от Стахорского о его друзьях - "Жире", "Горе" и "Аре", он очень хорошо отзывался о них. Летом 1996 г. с Сергеем не общалась, а в конце августа - сентябре месяца он пришел к ней и рассказал о случившемся, а также показал следы от пуль. Он рассказал, в том числе: - что был со своими друзьями - "Горой", "Жирой", Мишей и Арой; - что они подъехали к одной девушке, но свет в окне у последней не горел, поэтому он /Сергей/ не захотел подниматься к ней, но кто-то из ребят настоял, чтобы он сходил и проверил; - что потом он услышал выстрелы и увидел из этажного окна этого дома, что "Гора" вывалился из машины; - что услышал шаги по лестнице и увидел поднимающегося Ару, а когда хотел узнать у того что случилось, то тот стал стрелять в него из пистолета. Также Сергей рассказал, что он упал и сделал вид, что умер, что Ара выстрелил ему в голову и его как доской ударили по голове, что терял сознание, что он /Сергей/ спустился и посадил "Гору" в автомашину и поехал к своей девушке, и что они все были под наркотиком /"метадоном"/. На вопрос почему не дождался милиции и "Скорой помощи", он ответил, что дожидаться было нельзя. Кроме того, Сергей также сказал, что все это произошло из-за "общаковых" денег и был поражен тем, что это сделал Ара и в отношении своих друзей. Рассказал и то, что ребята были живы, что в больницу их отвез "Фока", что теперь или его /Сергея/ убьют или он убьет. Она абсолютно поверила Сергею, так как ему незачем было обманывать ее, а оснований не верить ему - не было. По характеру Сергей такой человек, что не мог не рассказать ей о происшедшем. После случившегося Сергей стал интересоваться психологией отношений и человеческой психологией, с ним стали обсуждать вечные темы;

- показаниями свидетеля Усовой Е.Г., из которых следует, что она познакомилась с Арменом Шехояном 1 марта 1996 г. на дне рождения своего мужа - Усова В.Г., а также знакома со Стахорским, Ромой - "Горой" /Локтионовым/, Мишей /Кривулиным/ и "Жирой" /Шурыгиным/. Шехоян был близким другом Кривулина. От мужа ей было известно, что Кривулин, Шехоян, Локтионов и Шурыгин вместе вложили в магазин на ул.Барклая /метро "Багратионовская"/ 80 тыс. долларов. В августе у мужа начались неприятности, какие - он не объяснял, но говорил, что Шехоян и Кривулин звонили ему на мобильный телефон, а он не хотел с ними встречаться. Об убийстве ребят узнала от мужа, когда он пришел расстроенный и сказал, что Шехоян и Кривулин сообщили ему об этом и ему показалось очень странным, что родные об этом еще не знали и никто не знает, а откуда тогда могли знать они /то есть Шехоян и Кривулин/. Впоследствии от мужа узнала и то, что Кривулин и Шехоян потом приезжали к нему в магазин и после его вопроса, откуда они узнали о происшедшем, признались, что это сделали они, а на вопрос - зачем, ответили - зачем делить доли. Когда они это говорили мужу, то были в состоянии наркотического опьянения. Муж был в шоке, что из-за денег друзья могут убивать друг друга. С мужем решили не общаться с этими людьми, поэтому сняли и переехали на другую квартиру. Об обстоятельствах, ставших им известными, не сообщили в милицию, так как их /Шехояна и Кривулина/ уже разыскивали. Также узнала от мужа и то, что Шехоян и Кривулин хотели взять эти 80 тысяч долларов из магазина. Перед Новым /1997 г./ муж сказал ей о том, что убили и Стахорского, а 8 января 1997 г. убили и ее мужа. Уточнила, что ранее при допросах давала правдивые, но не полные показания, так как боялась навредить себе, а сейчас устала бояться;

- показаниями дополнительного свидетеля Барбашовой Т.В., из которых следует, что она состояла в гражданском браке с Кривулиным Михаилом - они жили в снимаемой квартире по ул.Кастанаевская д.32 корп.1. Примерно в феврале 1996 г. Кривулин познакомил ее с Шехояном. С последним Кривулин очень дружил, ссор, скандалов и долговых обязательств у них не было. Шехояна называли "Арой". Кривулина и Шехояна связывали общие дела и зарабатывание денег. Со слов Кривулина ей было известно, что он /Кривулин/, а также Усов и другие ребята - человек пять, в т.ч. Шехоян, вложили деньги в магазин на "Багратионовской". Было вложено 80 тысяч долларов и у Кривулина была какая-то доля этих денег. Примерно в середине августа Кривулин уехал, сказав, что у него проблемы, потом позвонил, не говоря где находится, а также оставил свой телефон - последний был похож на номер Украинского сотового телефона. На вопрос когда вернется, отвечал, что в Москву ему пока нельзя, но причину не объяснял, хотя она спрашивала об этом. Он не говорил, что его кто-то может убить и что он опасается, что его могут убить как "Гору". Когда звонила Кривулину, по этому украинскому номеру, то трубку брал Шехоян. В конце ноября Кривулин позвонил ей и назначил встречу, где она и передала ему теплые вещи. Считает, что Кривулин боялся милиции, так как интересовался не приходил ли кто к ней домой, на что рассказала об обыске, а на его вопрос - что забрали, ответила - альбом Шехояна с фотографиями. Потом у нее были встречи с Кривулиным 19 - 20 января 1997 г., а 21 января они отметили в "Метелице" день ее рождения, на котором были, в т.ч. Шехоян со своей девушкой Татьяной. Кривулин никогда не говорил ей в отношении убийства "Горы" и "Жиры" /Локтионова и Шурыгина/. Наркотики он употреблял. Также считает, что среди названных ею ребят лидером был Шехоян, так как все крутилось вокруг него и Кривулин прислушивался к нему. Об убийстве Кривулина узнала в конце февраля 1997 г. от сотрудника розыска и сама была на опознании. От Усовой, в частном разговоре, узнала, что "Гору" и еще кого-то убили Кривулин и Шехоян;

- оглашенными и исследованными показаниями свидетеля Савосиной Т.В., данными ею на предварительном следствии и в судебном заседании (т.1, л.д.137 - 138, т.3, л.д.18 - 18 об.), из которых следует, в том числе: - что она познакомилась с Шехояном в июле 1996 г. Об убийстве друзей Шехояна узнала когда они были на даче от самого Шехояна и после разговора последнего по телефону - он сказал, что убили Шурыгина. За день до этого она виделась с Шехояном днем, для чего пораньше ушла с работы. Расстались они около 17 часов. На следующий он с Шехояном приехали на дачу и потом вернулись домой. Потом Шехоян встретил ее с работы посадил в такси и сказал, что они больше не увидятся, но почему - не объяснил. В начале сентября он позвонил ей и пригласил в Ялту. Находилась в Ялте с Шехояном около двух недель и с ними находился Миша, а затем она вернулась домой. В конце октября Шехоян позвонил ей домой и попросил снять ему квартиру, что она и сделала. Когда Шехоян приехал, то они стали жить в этой квартире и с ними жил Миша. Считает, что Шехоян держал в секрете это место проживания. В январе месяце 1997 г. они сняли другую квартиру, т.к. Шехояну не понравилось кого Мина привел в квартиру;

- при допросе в суде /19.03.98 г. - т.3, л.д.18 - 18 об./ подтвердила эти показания, в том числе: - что она познакомилась с Шехояном с июне 1996 г. 9 августа 1996 г. в 16 часов Шехоян забрал ее с работы и они гуляли. Уточнила, что расстались они в 18 - 19 часов и она вернулась домой. Утром они уехали на дачу. На следующий день за ними никто из друзей не приехал, поэтому Шехоян стал звонить по телефону и ему сказали, что убили его друзей. Шехоян сказал ей об этом, фамилии ребят не называл и больше ничего не говорил. Поняла, что случилось что-то серьезное. В последующий день Шехоян заехал за ней на работу, был встревожен, но чем - не рассказывал. Они расстались и он уехал на юг. Потом он позвонил и пригласил ее в Ялту, куда приехала в начале сентября, где были Шехоян и Кривулин. Разговоров о случившемся и его друзьях не было. Вернулась в Москву одна в конце сентября. До конца октября с Шехояном не встречалась. В этом месяце она сняла квартиру и жила там с Шехояном, с ними жил и Кривулин. Потом они переехали в другую квартиру, а Кривулин остался в их прежней квартире;


- оглашенными и исследованными показаниями свидетеля Муравьева Р.Е., данными на предварительном следствии и в судебном заседании (т.1, л.д. 130 - 131, 194 - 195, т.3, л.д.14 об.), из которых следует, что 9 августа 1996 г., когда он был дома и смотрел передачу "Поле чудес", то к нему, за оставленным накануне сотовым телефоном, приехал Шурыгин. Они досмотрели эту передачу и, через 10 минут, приехали на машине к Локтионову /на ул.Кастанаевская/. С последним сели на лавочке во дворе дома. Шурыгину надо было ехать домой к своей девушке, но Локтионов уговорил того остаться. Потом приехали Стахорский, Кривулин и Шехоян. Помнит, что Стахорский был на своей автомашине "Мерседес", а Кривулин - на своей автомашине. Все они собирались ехать в кафе и он /Муравьев/ подумал, что тоже поедет с ними, т. к. Шурыгин сказал ему, что он поедет с ними, но Шехоян сказал, что он /Муравьев/ не поедет и этот отказ ничем не мотивировал. Тогда он попросил ребят подвезти его домой, но ему отказали, но кто - не помнит, а Шехоян дал ему деньги на такси, чтобы доехать домой. Обиделся на ребят - что не взяли с собой и что ему не хватило места. О происшедшем 9 августа узнал от совершенно посторонних людей, а когда позвонил девушке Шурыгина, то она заплакала и пригласила к себе, где рассказала, что Шехояна и Кривулина обвиняют в убийстве Шурыгина и Локтионова. Он не поверил, так как это не укладывалось в его голове;

- оглашенными и исследованными показаниями свидетеля Назарова А.В., данными на предварительном следствии и в судебном заседании (т.1, л. д.163 - 164, т.3, л.д.16 об.), из которых следует, что он был знаком со Стахорским С.Г. Примерно в начале сентября 1996 г. последний пришел к нему домой и рассказал о событиях 9 августа - когда убили его друзей и стреляли в него, а именно: - что в этот день он /Стахорский/ вместе с "Горой", "Жирой", "Арой" и Мишей поехали за наркотиками на его /Стахорского/ автомашине, так как она стояла ближе всех других машин; - когда приехали к тому дому, то Армен "Ара" уговорил его подняться в квартиру; - потом он услышал хлопки и посмотрел в окно и увидел, что из автомашины вывалился "Гора"; - от увиденного опешил, пошел по лестнице и звонил в двери, но никто не открыл; - затем услышал шаги и увидел "Ару", с сумасшедшими глазами, у которого спросил, что случилось, но тот не отвечал; - когда "Ара" приблизился, то он увидел у последнего пистолет, поэтому инстинктивно закрыл лицо рукой, а "Ара" стал стрелять в него; - он упал и притворился мертвым; - когда ему произошел выстрел в голову, то его как будто поленом ударило; - после того как "Ара" ушел, то он поднялся, спустился вниз, затащил "Гору" в автомашину и поехал к своей девушке;

- оглашенными и исследованными показаниями свидетеля Алешина А.А., данными на предварительном следствии (т.1, л.д.94 - 95, 100 - 101), из которых следует, что он был знаком с Шехояном и знал, что тот занимался "криминалом". В группировку Шехояна входили Кривулин Михаил, "Гора", а также "Жира" и последний раз видел их всех вместе случайно - 14.07.96 г. С 17 июля по 15 октября 1996 г. находился в США и позвонил Усову в г. Москву, от которого узнал, что в группе Шехояна произошел "раскол", в результате которого застрелили "Гору" и "Жиру" /Локтионова и Шурыгина/, но источник этих сведений Усов не сообщил;

- показаниями свидетеля Оганова А.Р., данными на предварительном следствии (т.2, л.д.101 - 102; т.3, л.д.58 - 59), в той части, из которых следует, что он являлся директором магазина, расположенного недалеко от станции метро "Багратионовская". С января 1995 г. знаком с Усовым. В конце 1995 г. он заключил с Усовым соглашение по которому тот поставлял ему продукцию, но ему неизвестно, откуда Усов брал первоначальные деньги для приобретения товаров. Усов поставлял продукцию для реализации с отсрочкой платежа до 3-х месяцев. В марте 1996 г. Усов пришел в магазин в сопровождении нескольких парней, своих знакомых, и представил их по именам и кличкам. Помнит, что там были - Кривулин, Шехоян, Локтионов и Шурыгин. Считает, что Усов проворачивал с этими парнями какие-то сделки, так как неоднократно встречался с последними в его /Оганова/ магазине. Допускал, что те "прокручивали" через Усова деньги, используя возможности этого магазина. Со слов Усова ему также было известно, что деньги, которые тот получал от реализации продуктов, предназначались не только ему, а шли в своего рода "общак", а именно - они распределялись по долям в которых участвовали Кривулин, Шехоян, Локтионов, Шурыгин, но какая сумма была в обороте - ему не известно;

- показаниями свидетеля Байрамова А.Г., из которых следует, что он является хирургом НИИ им. Склифосовского и в августе 1996 г. ему приходилось делать операцию Стахорскому. Последний был в сознании и у него /потерпевшего/, из волосистой части головы, в затылочной области, была вынута пуля, сама рана была неглубокая, пуля торчала под кожей, не подтвердив костной ткани и мозг. Другие ранения также были огнестрельные, но касательные. Через некоторое время, возможно через неделю, указанную пулю он, по собственной инициативе, передал на память сестре потерпевшего. Историю болезни потерпевшего заполнял сам, но в связи с экстренной медицинской помощью не описал направление раневых каналов. Медицинские работники, готовя Стахорского к операции, могли уничтожить следы ожога, наличие инородных веществ, в т.ч. следы пороха, когда выбривали, очищали, а также обрабатывали рану йодом, но он делал только операцию. Помнит, что Стахорского доставили на иномарке и вместе в ним были доставлены еще двое;


- материалами дела:


- протоколом смотра места происшествия (т.1, л.д.7 - 10), из которого следует, что 9 августа с 23-45 до 1-35 10 августа 1996 г был произведен осмотр места происшествия по ул.Б.Филевская д.13/7 г. Москвы, где при осмотре подъезда N 8, а также лестничной площадки указанного дома были обнаружены и изъяты три гильзы /с обозначением "7,65 НР"/ и две пули /в т. ч. на пролете между 6 - 7 этажами, на лестнице с пролета на 7 этаж и у двери квартир 252 - 253/;

- протоколом выемки (т.1, л.д.50), из которого следует, что 12 августа 1996 г. из морга института им. Склифосовского произведена выемка пули ранее изъятой из трупа Локтионова;

- рапортом и заявлением (т.1, л.д.75 - 76), из которых следует, что 11.08.96 г. в 15-30 гражданкой Потаповой Е.П. был добровольно выдан пистолет калибра 7,65 мм, серии ЕЕ N 1939, /без патронов/, который нашел ее девятилетний сын во дворе дома по адресу Физкультурный проезд, д.3, корп.2;


- заключением судебно-медицинской экспертизы за N 69/749 с96 (т. 1, л.д.21 - 35), из которой следует, что на трупе Шурыгина В.И. обнаружены следующие телесные повреждения:

- сквозное пулевое проникающее огнестрельное ранение головы с повреждением костей черепа, оболочек и вещества головного мозга. Данное повреждение причинено оболочечной медьсодержащей пулей при выстреле из огнестрельного оружия с дистанции в пределах действия дополнительных факторов близкого выстрела;

- сквозное пулевое проникающее торакоабдоминальное огнестрельное ранение с повреждением реберной плевры, купола диафрагмы справа и правой доли печени. Данное повреждение причинено оболочечной медьсодержащей пулей при выстреле из огнестрельного оружия с дальней дистанции.

Обнаруженные огнестрельные пулевые ранения по признаку опасности для жизни причинили тяжкий вред здоровью. Между ними и наступлением смерти имеется прямая причинная связь. Смерть Шурыгина наступила от огнестрельных пулевых ранений головы, груди и живота, сопровождавшихся шоком и осложнившихся воздушной эмболией сердца;


- заключением судебно-медицинской экспертизы за N 70/750с96 (т.1, л.д.37 - 41), из которой следует, что на трупе Локтионова Р.Г. обнаружены множественные огнестрельные ранения тела:

- сквозное пулевое одиночное огнестрельное ранение органов шеи с касательным ранением костей черепа (затылочной и левой височной) с ушибом головного мозга области средней височной борозды левой височной доли, субарахноидальным кровоизлиянием левой височной доли, сквозным повреждением корня языка;

- слепое одиночное ранение правой половины грудной клетки;

- сквозное пулевое огнестрельное одиночное ранение левого бедра с повреждением сосудистого пучка.

Смерть Локтионова Р.Г. наступила от шока и кровопотери вследствие множественных огнестрельных повреждений тела. При этом повреждение в области затылка образовалось в пределах действия дополнительных факторов выстрела;

- заключением судебно-медицинской экспертизы за N 2348/6098 (т.1, л.д.192 - 193), из которой следует, что у Стахорского С.Г. были зафиксированы: непроникающие огнестрельные ранения передней брюшной стенки, левой скуловой области, слепое ранение затылочной области (наличие пули в мягких тканях), сквозное ранение нижней трети правого предплечья. Указанные повреждения повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья на срок менее 3-х недель и причинили легкий вред здоровью;

- заключением судебно-баллистической экспертизы за N 861-862/13-7 (т.1, л.д.80 - 88), из которой следует, что вышеуказанный пистолет 7,65 мм модели "АР" /серии ЕЕ N 1939/ относится к нарезному короткоствольному огнестрельному оружию, находится в работоспособном состоянии и пригоден к стрельбе. Изъятые при осмотре места происшествия три гильзы и две пули являются частями 7,65 мм патронов "Браунинг" и стреляны из вышеуказанного пистолета. Извлеченная из тела Локтионова пуля является частью 7,62 мм патрона к пистолету "ТТ" и выстрелена из пистолета "ТТ". Из пистолета "АР" после последней чистки выстрел /выстрелы/ производили;

- заключением судебно-баллистической экспертизы за N 509/13-7 (т.1, л.д.185 - 190), из которой следует, что из числа добровольно выданных Стахорской пуль и гильз /а ею 6 мая 1997 г. были выданы - одна пуля и три гильзы - т. 1, л. д. 183/ - пуля и две гильзы являются частями 7,62 мм патронов к пистолету "ТТ" и стреляны в одном экземпляре пистолета "ТТ", еще одна гильза является частью 7,65 мм патрона "Браунинг" и стреляна в вышеисследованном пистолете "АР" /а именно серии ЕЕ N 1939/;

- заключением судебно-баллистической экспертизы за N 1056/13-7 (т.2, л.д.67 - 70), из которой следует, что пуля, изъятая из Стахорского является частью патрона 7,65 мм "Браунинг" и стреляна из вышеуказанного пистолета "АР" /серии ЕЕ N 1939/;

- заключением судебно почерковедческой экспертизы за N 1804/010 (т.2, л.д.54 - 60), согласно которой - рукописный текст (дневниковые записи), начинающийся словами "23 november 96 г." и заканчивающийся словами "4) Слушать" - выполнен Стахорским С.Г.;

- дневниковыми записями Стахорского С.Г., обозренными в судебном заседании, из которых следует:

- что они были исполнены по датам с 23 по 25 ноября 1996 г. /то есть в период нахождения Стахорского в США/;

- что в самих записях /в которых он называет себя "1-ый друг"/ содержится анализ его взаимоотношений с лицами, указанными как: - "Гор" /Локтионовым - по кличке "Гора"/; - "Жир" /Шурыгиным - по кличке "Жира"/; - "Ар" /Шехояном - по кличке "Ара"/, а также "Уб." /Кривулиным - названным как "Убийца"/; - что до появления в их "команде" Кривулина, они были друзьями и готовы пойти на все ради друг друга; - что он /Стахорский/ восхищался Шехояном за его умение работать и отношение к друзьям, что и с появлением Кривулина, от которого можно было ожидать всего, он все равно относился к Шехояну с душой и готов был отдать за него жизнь, что всегда был готов принять Шехояна у себя дома и делал все, чтобы тому понравиться; - что Кривулин настраивал Шехояна против друзей, ставил себя выше всех и стал всем, кроме Шехояна, грубить;

- что он /Стахорский/ пришел к выводам: - что Кривулин предложил Шехояну убить Локтионова, Шурыгина и его /Стахорского/; - что Кривулин не ошибся в Шехояне, так как последний ради денег и славы пойдет на все и сделает все возможное, чтобы его фантазии воплотились в реальность; - что никогда бы не подумал, что ради денег человек может предать такую дружбу;

- что подводя конец этой истории он указал: - что в этот обычный день случайно встретил их всех вместе; - что когда вез их, то Шехоян попросил заехать в квартиру /забрать ключи/ и он согласился; - что они впятером приехали к этому дому, где Шехоян с Кривулиным вместе зашли в подъезд, а затем вышли из него как ни в чем не бывало; - что потом по просьбе Шехояна приехали еще в один двор, где Шехоян попросил его /Стахорского/ подняться на второй этаж и посмотреть одного человека, дома тот или нет, на что ответил, что того точно нет, но Шехоян сказал - поднимись и все;

- другими материалами дела, исследованными в судебном заседании, в том числе:

- вещественными доказательствами: - пулями и гильзами; паспортом на имя Богомазова С.В., с фотографией Шехояна А.Р. и водительским удостоверением на имя Богомазова; медицинскими документами, изъятыми из ЦКБ N 2 на имя Богомазова С.В.;

- телефонограммами (т.1, л.д. 2 - 4) о доставлении в институт им. Склифосовского "самотеком" 10.08.96 г. в 00-20 Шурыгина и Локтионова /с огнестрельными ранениями, оба умерли/, а также Стахорского С.Г. - с огнестрельными ранениями;

- медицинской картой стационарного больного /Стахорского/, в которой указано: - время поступления - 10.08.96 г. в 00-06 и время выбытия - 11.08.96 г. в 18-25; клинический диагноз - непроникающее огнестрельное ранение передней брюшной стенки, левой скуловой области, слепое ранение черепа, сквозное ранение 2/3 правого предплечья, а сопутствующий диагноз - наркомания;

- а также паспортом на имя Стахорского С.Г., в котором имеются - въездная виза на период с 13.12.96 г. по 12.12.97 г. и отметки о выезде в США - 21.11.96 г. и выезде - 27.11.96 г.;

- постановлением от 10.12.97 г. о прекращении уголовного дела в отношении Кривулина М.И. /в связи со смертью, последовавшей 21.02.97 г. - т.3, л.д.144 - 145/;

- ответом на запрос (т.4, л.д.107) - из которого следует, что улицы Большая Филевская и Пивченкова расположены на территории Западного административного округа г.Москвы в 2 км друг от друга, а время проезда составляет 3 минуты;

- приговором суда от 23.12.98 г. (т.5, л.д.46 - 56), вступившим в законную силу в части осуждения Шехояна за использование 8.01.97 г. заведомо подложного документа - паспорта на имя Богомазова, со своей фотографией, который он имел с осени 1996 г..

Оценивая всю совокупность добытых и исследованных доказательств, суд приходит к выводу о доказанности вины подсудимого, так как приведенные выше доказательства не находятся в противоречии между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства происшедшего, а оснований не доверять этим доказательствам - не имеется.


Приходя к указанному выводу, суд также учитывал:


- показания Шехояна А.Р., данные им при допросе в качестве подозреваемого, после разъяснения прав, в том числе права предусмотренного ст. 51 Конституции РФ и его согласии давать показания без участия адвоката (т.1, л.д.143 - 144), из которых следует, в том числе:

- что за некоторое время до происшедшего между ним с Кривулиным, с одной стороны, и Локтионовым и Шурыгиным, с другой стороны, стали возникать скандалы по поводу долей в "черной" кассе, в связи с чем он с Кривулиным решили убить последних;

- что в день происшедшего они все вместе встретились у дома и употребили наркотики, после чего поехали на Филевскую Пойму, где он /Шехоян/, поднялся в квартиру и написал записку хозяйке. Выходя из подъезда встретил Кривулина, который сказал ему, что все надо закончить сейчас, т.е. убить Шурыгина и Локтионова. Под предлогом взять одеяло для собаки он с Кривулиным вернулись в эту же квартиру, где взяли оружие: он /Шехоян/ - пистолет /названный им как "Браунинг"/, где было четыре патрона, а Кривулин - "ТТ", где была полная обойма. Сам сел в автомашину на переднее сидение, Стахорский сел за руль, а сзади /слева направо/ - Кривулин, Шурыгин и Локтионов;

- что затем они поехали за анашой и приехали во двор, где затем и было совершено преступление. Хозяйка жила там на четвертом этаже и ее знал Стахорский. Когда приехали к дому, то света в окне ее квартиры не было, поэтому Стахорский сначала отказался идти туда, но ему сказали подняться в квартиру, так как у него /Шехояна/ и Кривулина была мысль, чтобы тот ушел, и тогда легче будет сначала убить Локтионова и Шурыгина, а затем Стахорского;

- что когда Стахорский ушел, то Кривулин сначала выстрелил в голову Локтионова и потом в голову Шурыгину, а он /Шехоян/ один раз выстрелил Шурыгину в живот. После чего они вышли из автомашины и пошли за Стахорским, так как понимали, что тот от них никуда не уйдет. Они шли вместе и когда Кривулин увидел, что лифт поехал вниз, то они разделились - он /Шехоян/ пошел вверх, а Кривулин пошел вниз. На одном из последних этажей, но на каком конкретно не помнит, он /Шехоян/ увидел Стахорского и стал в него стрелять, произведя три выстрела. От первого выстрела Стахорский упал, а он произвел еще два выстрела в голову. После этого спустился вниз и с Кривулиным убежал в сторону метро "Багратионовская", по дороге выбросил у забора пистолет. Затем он /Шехоян/ сел у метро на такси и приехал к Татьяне /Савосиной/ и с ней поехали в казино "Метелица", туда же приехал и Кривулин;

Отмечено - "Протокол мной прочитан с моих слов записано верно";

- показания Шехояна А.Р., данные им в качестве подозреваемого на следственном эксперименте 14 апреля 1997 г., после разъяснения права, предусмотренного ст.51 Конституции РФ и его согласии давать показания без участия адвоката (т.1, л.д.145 - 146), в которых он подтвердил показания, данные им 12.04.96 г., приведенные выше, показал места встречи и поездок в указанный день, о своих конкретных действиях и действиях других лиц, а также о своем состоянии - в том числе о том, что от происшедшего он сам был в шоке.

Суд отмечает, что в судебном заседании не добыто каких-либо доказательств, которые бы свидетельствовали о том, что Стахорский С.Г. оговаривал Шехояна, сообщая своим близким, знакомым и родным своих друзей об обстоятельствах происшедшего 9 августа 1996 г., когда он был вместе со своими друзьями, впятером /в том числе с Кривулиным/, и при которых в него /Стахорского/ стрелял именно Шехоян, а также были убиты Локтионов и Шурыгин. Как следует из показаний потерпевших и свидетелей /приведенных выше/ - между Стахорским и Шехояном, а также между Стахорским /с одной стороны/ и Локтионовым и Шурыгиным /с другой стороны/ - не было ссор, конфликтов и каких-либо долговых обязательств, которые бы поставили под сомнение сведения сообщенные Стахорским об обстоятельствах происшедшего. Указанные отношения не оспаривались в судебном заседании и самим Шехояном.

Кроме того, из текста дневниковых записей Стахорского, оглашенных и исследованных в судебном заседании, следует, что он давно восхищался Шехояном, его умением работать и хорошим отношением к своим друзьям и к нему /Стахорскому/, что относится к Шехояну с душой и готов был отдать за него жизнь, что всегда был рад принять Шехояна у себя дома и делал все чтобы тому понравиться. И эти сведения, содержащиеся в дневниковых записях Стахорского, полностью согласуются со сведениями сообщенными указанными потерпевшими и свидетелями. В судебном заседании также было установлено, что после происшедшего 9 августа 1996 г. со Стахорским, последний стал обращаться к Богу и религии, о чем свидетельствуют не только дневниковые записи, но и содержащиеся в них собственноручные тексты молитв о благодарении, исповедании и прощении, однако в них также не содержится каких-либо сведений - что Стахорский оговорил либо вынужден был оговорить Шехояна либо о своей причастности к убийству Локтионова и Шурыгина.

В судебном заседании не добыто и доказательств, которые ставили бы под сомнение показания свидетелей и потерпевших /приведенные выше/ об обстоятельствах происшедшего, которые они узнали со слов Стахорского С.Г., так как они полностью согласуются с другими доказательствами, приведенными в обоснование вины, в том числе: - с показаниями свидетеля Листошина - о количестве лиц на месте происшествия /двое убежали, одного видел спускающимся по лестнице и двоих в автомашине/, - о том, что последняя потом уехала вместе с пострадавшими, и о следах выстрела в подъезде, обнаруженных пулях и гильзах; - с протоколом осмотра места происшествия, где зафиксированы следы преступления; - с выводам судебно-медицинских экспертиз, в том числе в отношении Стахорского, которой установлены телесные повреждения, с которыми тот мог передвигаться, а в отношении Локтионова и Шурыгина - несовместимые с жизнью; - с показаниями свидетеля Муравьева - что его друзья отъехали вместе на машине, но его не взяли, не объяснив причин; - с показаниями свидетеля Васиной - о прибытии Стахорского с ранеными Локтионовым и Шурыгиным, а также свидетеля Фокина - что на автомашине Стахорского он привез ребят в больницу.

По указанным основаниям суд не соглашается с доводом Шехояна о том, что Стахорский выдвинутую им версию происшедшего развил в своих дневниковых записях.

Приходя к выводу о доказанности вины, суд отмечает и то обстоятельство, что Шехоян /как это следует из его показаний на предварительном следствии, при допросе в присутствии адвоката 18.04.97 г. - т.1, л.д.159 - 160/ сразу выдвинул версию о том, что в ребят /Локтионова и Шурыгина/ стреляли из-за вложенных ими в магазин денег в размере около 90 тыс. долларов, но, в отличии от Стахорского С.Г. /как это следует из показаний потерпевших Локтионовой и Шурыгина/ Шехоян не только не связался с родственниками своих потерпевших друзей, что бы выразить соболезнование и предпринять какие-либо попытки выяснить, кто мог сделать это в отношении его друзей, но не связался и с правоохранительными органами по вопросу данной версии. Каких-либо мер по выяснению обстоятельств происшедшего у Стахорского Шехоян также не предпринял.

Суд не находит оснований полагать, что выданные потерпевшей Стахорской А.Г. три гильзы и пуля /найденные ею в автомашине "Мерседес", на которой ездил Стахорский С.Г./, а также пуля полученная ею от хирурга /в связи с проведенной операцией Стахорскому С.Г. и выданная ею следователю/, которые послужили объектами исследования судебно-баллистических экспертиз - являются непригодными объектами, по следующим основаниям.

Факт обнаружения пули и трех гильз в указанном автомобиле следует из показаний потерпевшей Стахорской А.Г., данных на предварительном следствии при допросе 6.05.97 г. (т.1, л.д.183), а также следует из ее показаний в судебных заседаниях, в том числе при настоящем рассмотрении дела. Указанные показания последовательны и неизменны, не находятся в противоречии между собой и с другими исследованными по делу доказательствами, а оснований не доверять этим ее показаниям - не имеется. Приходя к указанному выводу, суд учитывал, что одна из трех, представленных ею гильз /найденных в автомашине/, согласно судебно-баллистической экспертизы (т.2, л.д.67 - 70), является частью патрона 7,65 мм "Браунинг" и стреляна из пистолета "АР", серии ЕЕ N 1939, а согласно судебно-баллистической экспертизе (т.1, л.д.80 - 88) - три гильзы /и две пули/, изъятые при осмотре места происшествия, тоже являются частями 7,65 мм патронов "Браунинг" и также стреляны именно из пистолета "АР", серии ЕЕ N 1939.

Кроме того, факт выдачи потерпевшей Стахорской А.Г. следователю пули, извлеченной из головы Стахорского С.Г. и переданной ей хирургом, проводившим операцию, подтверждается ее /потерпевшей/ показаниями, данными как на предварительном следствии /т.2, л.д.50/, так и в судебных заседаниях, в том числе при настоящем рассмотрении дела. Эти показания также последовательны, неизменны и не находятся в противоречии с другими доказательствами. Как следует из показаний свидетеля Байрамова А.Г. /хирурга, проводившего операцию Стахорскому С.Г./ - им действительно из затылочной области головы потерпевшего была извлечена пуля, которую он впоследствии передал, по собственной инициативе, на память сестре потерпевшего, то есть, именно Стахорской А.Г. Оснований не доверять этим показаниям свидетеля - у суда не имеется. Приходя к указанным выводам суд также учитывал: - осмотренную в судебном заседании медицинскую карту стационарного больного Стахорского, где отмечено, что в затылочной области головы потерпевшего была выявлена рана, проникающая в подкожно-жировую клетчатку, и удалено инородное тело (пуля), а также и заключение судебно-баллистической экспертизы (т.2, л.д.67 - 70), из которой следует, что пуля, изъятая из Стахорского, тоже является частью патрона 7,65 мм "Браунинг" и стреляна именно из того же пистолета "АР", серии ЕЕ N 1939.

По изложенным основаниям суд не соглашается с доводами, что данные объекты являются непригодными и не могут являться доказательствами по делу, так как в соответствии со ст.69 УПК РСФСР - доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, имеющие значение для правильного разрешения дела, а эти данные устанавливаются, в том числе, показаниями потерпевших, свидетелей, заключениями экспертов и иными документами.

Суд не находит оснований полагать что и пистолет "АР" является непригодным объектом, учитывая имеющиеся в деле - рапорт и заявление.


Приходя к указанному выводу, суд критически относится к показаниям свидетеля Байрамова, данным им в судебном заседании, в той части, в которой он указал, что изъятая им из головы потерпевшего Стахорского пуля была деформирована, а представленная ему в суде пуля /как изъятая из головы Стахорского и признанная вещественным доказательством по делу/ не является той пулей, которую он в действительности изымал из головы потерпевшего, по следующим основаниям.

Сам свидетель, давая показания в указанной части, пояснил, что после происшедшего прошло три года, поэтому возможно он и ошибается в отношении этой пули - что последняя была деформирована, а в 1996 - 1997 г.г. из-за криминальной обстановки ему приходилось изымать пули из головы 1 - 2 раза в месяц. Как следует из пояснений потерпевшей Стахорской /по данной пуле/ - у нее было только две пули - одну, с тремя гильзами, она обнаружила в автомашине, а вторую ей отдал именно врач.

При этом суд не находит оснований полагать, что потерпевшая могла перепутать эти пули, так как пулю, изъятую из головы ее брата, она взяла именно на память и хранение, как определенную "реликвию", а представленная ею пуля, как найденная в автомашине, также как и пуля изъятая из головы Стахорского - не имеют какой-либо, в том числе видимой, деформации (т.1, л.д.185 - 190).

Суд не находит получившими подтверждения доводы подсудимого Шехояна А.Р. о том, что сообщенные им сведения, при проведении следственного эксперимента 14 апреля 1997 г., были даны со слов сотрудников правоохранительных органов, по следующим основаниям.

Как следует из протокола осмотра места происшествия (т.1, л.д.7 - 19) - в подъезде N 8 были обнаружены три гильзы и две пули, а согласно заключения судебно-баллистической экспертизы от 10.10.96 г./ (т.1., л.д.81 - 88) - эти /изъятые при осмотре места происшествия/ три гильзы и две пули являются частями 7,65 мм патронов "Браунинг" и стреляны из пистолета "АР" /серии ЕЕ N 1939/, а также указано, что извлеченная из тела Локтионова пуля является частью 7,62 мм патрона к пистолету "ТТ" и выстрелена из пистолета "ТТ".

Кроме того, из заключения судебно-баллистической экспертизы /проведенной 3.06.97 г./ (т.1, л.д.185 - 190), следует, что из числа добровольно выданных Стахорской /а именно выданных 6 мая 1997 г. - т.1, л.д.183/ одной пули и трех гильз /которые согласно ее показаниям были обнаружены в автомашине "Мерседес", принадлежащей брату/ - пуля и две гильзы являются частями 7,62 мм патронов к пистолету "ТТ" и стреляны в одном экземпляре пистолета "ТТ", а одна гильза является частью 7,65 мм патрона "Браунинг" и стреляна в вышеисследованном пистолете "АР" /а именно серии ЕЕ N 1939/.

Приведенные выше данные позволяют суду сделать следующие выводы:

- что при производстве выстрелов на месте происшествия были использованы только два конкретных пистолета, а именно - "ТТ" и "АР" серии ЕЕ N 1939;

- что из пистолета "АР" серии ЕЕ N 1939 на месте происшествия были произведены только четыре выстрела, в том числе, один выстрел был произведен в автомашине и три - в подъезде дома, а о данном количестве произведенных выстрелов /один в сидевшего в машине Шурыгина и три в Стахорского, при нахождении последнего в подъезде дома/ показал именно Шехоян при следственном эксперименте;

- что Шехоян на следственном эксперименте дал правдивые показания о произведенных им выстрелах, так как он сообщил на этом эксперименте /уже 14 апреля 1997 г./ такие сведения, которые могло знать только лицо производившее эти выстрелы и не могли знать иные лица /в том числе сотрудники правоохранительных органов, на что сослался в суде Шехоян/ так как пуля и три гильзы были выданы Стахорской следователю только 6 мая 1997 г., а сама экспертиза, по указанным объектам, была проведена лишь 3.06.97 г.

Указанные выводы полностью опровергают версию Шехояна о том, что сообщенные им при проведении следственного эксперимента сведения были даны со слов сотрудников правоохранительных органов.

По этим же основаниям суд не соглашается и с доводами Шехояна о том, что и 12 апреля 1997 г. он давал показания в качестве подозреваемого со слов работников милиции, так как в этих показаниях он впервые сообщил сведения о том, что именно у него был пистолет /названный им как "Браунинг"/ в котором находилось всего четыре патрона и из которого он произвел четыре выстрела, а именно, один - в автомашине в Шурыгина, а три других - в подъезде в Стахорского.

Приходя к указанному выше выводу, суд также учитывал и то обстоятельство, что в пистолете "АР" серии ЕЕ N 1939, при обнаружении последнего недалеко от места происшествия, отсутствовали патроны (т. 1, л.д.75 - 76).

Суд также не находит получившими подтверждения доводы защиты и подсудимого Шехояна о том, что последний был вынужден оговорить себя и Кривулина на предварительном следствии, в связи с незаконными методами допросов, учитывая:

- доказательства /приведенные в обосновании вины/, а также доказательства, которые послужили основанием для выводов суда о том, что при даче показаний в качестве подозреваемого 12 апреля 1997 г. и при проведении следственного эксперимента 14 апреля 1997 г. - Шехоян сообщил сведения, которые могло знать только лицо совершившее преступления и не могли знать иные лица /в том числе сотрудники милиции/, которые не являлись очевидцами преступлений, а указанное не свидетельствует о каком-либо оговоре Шехояном и его вынужденности давать показания /в т.ч. в отношении Кривулина/;

- учитывая анализ показаний Шехояна, данных при указанных допросах /в качестве подозреваемого и на следственном эксперименте/, который свидетельствует о том, что он дал именно те показания, которые считал нужным давать, и сообщил в них сведения такими, какими сам запомнил, а также дал их тогда, когда хотел давать показания. Так при первоначальном допросе в качестве подозреваемого 12.04.96 г. (т.1, л.д.142) Шехоян вообще отказался давать показания по делу и его допрос не производился. При следующем допросе в качестве подозреваемого, проведенным в этот же день (т.1, л.д.143), Шехоян согласился давать показания, но сообщил, что днем совершения преступлений является 10 августа 1996 г., вместе с тем, к моменту этого допроса, следственные органы уже располагали определенными объективными данными о совершении преступлений именно 9 августа /в т.ч. - на основе сведений о времени осмотра места происшествия, выводов судебно-медицинских экспертиз, телефонограмм из института им. Склифосовского - о времени поступления потерпевших и т.д./, но в протокол были внесены именно те сведения, которые сообщил Шехоян. При проведении следственного эксперимента Шехоян назвал время его встречи с друзьями во дворе дома на ул. Кастанаевская - 16 часов /до того как они поехали на Филевскую пойму/, хотя оно не соответствовало имеющимся к этого времени у следственных органов данных о том, что встреча имела место не ранее 21 часа /что следовало из показаний: - Муравьева - о приезде им на эту встречу с Шурыгиным примерно в 21 час, а также Савосиной - о том, что она в этот день встречалась с Шехояном, проводила с ним время и они расстались около 17 часов/ однако в протокол также было внесено именно то время, которое сказал Шехоян. Указанное также не свидетельствует о том, что Шехояна каким-либо образом вынуждали давать показания, которые якобы были нужны следственным органам;

- учитывая и то обстоятельство, что Шехоян /ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании/ никогда не давал показаний о том, что к нему применялись незаконные методы воздействия со стороны лиц, которые непосредственно допрашивало его, а протоколы его показаний в качестве подозреваемого и при следственном эксперименте содержат сведения о согласии им давать показания без адвоката, а также и собственноручные записи, что с его слов записано верно и прочитано, что удостоверено личной росписью.

Суд также учитывал, что Шехоян, при проведении ему медицинского освидетельствования, заявил о том, что телесные повреждения были получены им от сотрудников милиции, а указанное не свидетельствует о том, что Шехоян каким-либо образом боялся этих сотрудников и что последние заставили его давать нужные им показания.

Указанное, по мнению суда, не может свидетельствовать о каком-либо оговоре Шехояном и его "вынужденности" давать показания /в т.ч. в отношении Кривулина.

Суд не соглашается и с доводами подсудимого Шехояна о применении к нему на предварительном следствии незаконных методов допросов, в том числе в виде физического воздействия, по следующим основаниям.

Доводы Шехояна, о применении к нему недозволенных методов допросов, были предметом проверки на предварительном следствии, но не получили своего подтверждения - о чем свидетельствует постановление от 05.06.97 г. (т.1, л.д.200), которым отказано в возбуждении уголовного дела по заявлению Шехояна А.Р. в отношении работников милиции. Данное постановление не было обжаловано, вступило в законную силу и у суда нет оснований ставить под сомнение изложенные в нем выводы.

Согласно справки травмопункта (т.1, л.д.156-а) Шехоян А.Р. действительно был осмотрен врачом 14.04.97 г. в 12-20 и у него были установлены телесные повреждения.

Из показаний Шехояна, данных на предварительном следствии в присутствии адвоката 18.04.97 г. (т. 1, л.д. 159 - 160) также следует, что на него оказывалось физическое воздействие со стороны сотрудников милиции /оперативных работников/, а именно - на Петровке 38 его таскали за наручники по коридору, били руками по голове, после чего его отвезли в 40 отделение милиции, где избивали уже другие лица, его избивали руками и ногами, по ногам, по голове, по туловищу, по лицу, а перед выездом на место происшествия вновь избили.

В судебном заседании Шехоян подтвердил эти показания, указав, в том числе: - что его били чем попало, руками, ногами; - он несколько раз терял сознание и его просто убивали; - били по голове, шее, по туловищу, были удары в область подбородка, по темечку, по ушам; - от ударов в область головы несколько раз падал, а потом просто не вставал; - помнит, что ударялся головой и туловищем о пол и стены; - когда падал, его подымали и снова били, а потом он просто не вставал; - пытался защищаться от ударов; - что в 40 отделении милиции били очень долго, а также били когда возили на "экскурсионно-показательный" выезд на место происшествия, а именно - били в автомашине и в отделении милиции и в основном по голове.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы, в отношении Шехояна (т.1, л.д.153 - 156), проведенной /на основании постановления от 22.04.97 г. - т.1, л.д.152/ в период с 25.04.97 г. по 7.05.97 г., следует, что повреждения у Шехояна: - гематома в области левого надколенника, нижней трети левой голени, в области правого нижнего века, кровоподтек правой голени, ссадина правого коленного сустава, три кровоподтека левой голени, ссадины передней поверхности левого коленного сустава - получены от ударного и ударно-скользящего действия тупых предметов в период с 11 по 14 апреля 1997 г., и не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья и не расцениваются как вред здоровью. В данной экспертизе также отмечено, что повреждений в области заднего прохода не обнаружено.

Однако суд, давая оценку изложенным выше обстоятельствам, приходит к выводу, что если бы Шехоян подвергался такому физическому воздействию / о котором показал на следствии и в суде, в т.ч. с указанной им локализацией/, то такие физические воздействия с их локализацией - получили бы свое отражение в выводах судебно-медицинской экспертизы, вместе с тем у него были зафиксированы телесные повреждения только в области нижних конечностей /за исключением гематомы в области правого нижнего века/ и которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья и не расценены как вред здоровью. Указанное не свидетельствует о том, что Шехоян дал правдивые показания об обстоятельствах получения им установленных у него телесных повреждений.

То обстоятельство, что у Шехояна были установлены телесные повреждения, то оно, по мнению суда, не свидетельствует о том, что они были причинены именно сотрудниками милиции и при обстоятельствах изложенных Шехояном, а свидетельствуют о том, что они были получены при иных условиях, которые Шехоян скрыл от суда.

Суд также находит, что Шехоян имел реальную возможность заявить о применении к нему недозволенных методов допросов, если таковые имели место в действительности, в том числе - при проведении следственного эксперимента в присутствии понятых, однако этого сделано не было, что также не свидетельствует о применении недозволенных методов допросов. Вместе с тем, суд находит голословным заявление Шехояна, что понятые не внушали ему доверия.

Приходя к указанному выводу, суд учитывал и показания самого Шехояна, данные в судебном заседании, в которых он сообщил - что сами лица, производившие его допросы, и в присутствии этих лиц, к нему физическое насилие не применяли.

Суд также находит голословными заявления Шехояна, сделанные им при просмотре в судебном заседании видеопленки следственного эксперимента, в которых он указал, что на кадрах пленки у него просматривается повреждения - синяк в области глаза, припухлость и гематома на левой стороне лица, которая должна была быть зафиксирована на освидетельствовании 14.04.97 г., а также указал, что ему говорили при проведении эксперимента держать голову опущенной, подняли ворот куртки и сказали постоянно смотреть вниз, так как в указанных подсудимым кадрах, у последнего не усматривается видимых телесных повреждений и каких-либо повреждений на лице /на момент осмотра, как это следует из судебно-медицинской экспертизы, приведенной выше/ при осмотре Шехояна вообще выявлено не было, а вывод эксперта о том, что у него /Шехояна/ имелась гематома в области правого нижнего века, сделан был только на основе данных медицинских документов освидетельствования. Кроме того, из просмотренной видеопленки не усматривается, чтобы Шехоян при этом эксперименте старался держать голову опущенной, постоянно смотрел вниз и чтобы у него поднимали ворот куртки, а следует, что его снимали в обстановке естественного общения и с разных сторон.

Суд считает, что Шехоян имел реальную возможность заявить о применении к нему недозволенных методах допросов, если бы таковые имели место в действительности, в том числе - при проведении следственного эксперимента в присутствии понятых, однако этого сделано не было, что также не свидетельствует о применении недозволенных методов допросов. При этом суд находит голословным заявление Шехояна, что понятые не внушали ему доверия. Кроме того, в справке об осмотре Шехояна содержится указание, сделанное с его слов, что он был избит сотрудниками милиции, что свидетельствует, по мнению суда, о том, что он не боялся делать такие заявления о сотрудниках милиции, а также не боялся, что последние узнают о таком заявлении. Указанное свидетельствует, по мнению суда, что Шехоян мог делать любые письменные заявления, в том числе и о его избиении сотрудниками милиции, если бы такие противозаконные действия имели место в действительности, однако таких заявлений в протоколах его допросов не имеется.

Суд находит голословным версию Шехояна А.Р. о том, что он боялся что и его могут убить лица, "убившие" Локтионова и Шурыгина, а также стрелявшие в Стахорского, в связи с чем он вынужден был скрываться, по следующим основаниям.

Как следует из показаний дополнительного свидетеля Барбашовой Т.В. /приведенных выше/ - она с Кривулиным 21.01.97 г. отмечала в "Метелице" свой день рождения, на котором также были, в том числе и Шехоян со своей девушкой. Не доверять этим показаниям у суда оснований нет, и, кроме того, у данного свидетеля в этот день 21.01.1997 г. /а она сама родилась 21.01.1972 г./, действительно была круглая дата - двадцать пять лет. Однако указанное обстоятельство /посещение "Метелицы" - места где неоднократно ранее бывал Шехоян, да еще и после того как 26.12.96 г. был убит в своей автомашине Стахорский, а 8.01.97 г. - убит еще и Усов/ - не свидетельствует, по мнению суда, о том, что Шехоян опасался за свою жизнь и что его могут убить лица якобы "убившие" Локтионова и Шурыгина.

Из показаний самого Шехояна, данных им в судебном заседании, следует, что он возвратился в г.Москву уже примерно через 2 месяца, послепроисшедшего, то есть в октябре - ноябре 1996 г., а причину приезда объяснил тем, что не мог там /на Юге и Украине/ сидеть вечно. Однако и указанное, по мнению суда, также не свидетельствует о том, что он /Шехоян/ боялся за свою жизнь со стороны лиц якобы "убивших" Локтионова и Шурыгина, а также стрелявших в Стахорского.

Каких-либо других доказательств, которые бы подтверждали указанную версию Шехояна в судебном заседании - не добыто.

Оценивая собранные доказательства по делу, суд также приходит к выводу, что преступление было совершено в 23-10.

Приходу к данному выводу суд учитывал показания свидетеля Листошина В.А. о затраченном им времени, в сопоставлении с другими доказательствами, из которых следует: - что осмотр места происшествия был начат в 23-45, а до этого времени им /свидетелем/ было затрачено время: - 5 минут, чтобы одеться и выйти к лифту; - не менее 10 минут, чтобы спуститься на лифте, подойти к своей автомашине, обойдя автомашину "Мерседес" и вызвать милицию по телефону /за это время Стахорский спустился вниз по лестнице с 7 этажа, затащил в свою автомашину раненого Локтионова, закрыл двери, завел автомашину и выехал со двора/, после чего во двор въехала патрульная автомашина, из которой вышли сотрудники, а сама патрульная автомашина уехала преследовать эту иномарку; - и 15 минут, чтобы дождаться приезда сотрудников уголовного розыска. Указанное свидетельствует о том, что Листошин услышал хлопки выстрелов в 23-10.

Эти выводы также согласуются с показаниями свидетелей: - Васиной - о времени передачи на пейджер Стахорскому информации - в 23 часа, что через 2 - 3 минуты он ей перезвонил и все было нормально, а через 20-30 минут Стахорский ей перезвонил и сообщил, что в них стреляли; - а также согласуются с показаниями свидетеля Фокина - о затраченном времени /на встречу со Стахорским/, которое не противоречит этому времени, сообщенному и свидетелем Васиной - примерно 10 минут, и времени затраченном на поездку в больницу и времени поступления туда Стахорского.

При этом суд отмечает, что место происшествия находилось в 10 минутах езды от д. 60 по ул. Кастанаевской, что позволило Шехояну возвратиться туда, где его и увидела, примерно в 23-30, Ескина.

Суд также отмечает, что в судебном заседании не было получено каких-либо доказательств, которые бы свидетельствовали о том, что Стахорский сам причинил себе, установленные у него телесные повреждения, а также о том, что он каким-либо образом причастен к убийству Локтионова и Шурыгина.

Приходя к указанным выводам суд учитывал и следующее.

На предварительном следствии и в судебном заседании потерпевшими и свидетелями были даны показания, которые стали им известны со слов Стахорского, о произведении ему выстрела в голову из положения в упор /как контрольный выстрел/. Вместе с тем, как это следует из заключения экспертизы в отношении Стахорского, выстрел в голову был произведен с неблизкого расстояния. Суд расценивает эти показания свидетелей, которые стали им известны со слов Стахорского, как его /Стахорского/ личное и субъективное восприятие совершенных в отношении его действий, в той конкретной, неординарной и угрожающей его жизни ситуации, что по мнению суда, - не может объективно свидетельствовать о том, как им было получено это ранение, о произведенном в его голову выстреле.

При этом суд учитывал и его реакцию в той конкретной ситуации, о которой он сообщил в своих рассказах о происшедшем, в т.ч. - что его как поленом ударило по голове, что он терял сознание.

Суд полностью отвергает версию Шехояна, как не получившую своего подтверждения, в которой он указал - что вместе с Локтионовым, Шурыгиным, Стахорским и Кривулиным на Филевскую пойму - не поехал, а сразу же приехал к своей девушке Савосиной; что через некоторое время позвонил Кривулин и они решили поехать в казино "Метелица"; что Кривулин приехал через некоторое время и они, примерно в 23 часа, втроем заехали к Муравьеву, т.к. хотели пригласить последнего с женой на дискотеку, но тот отказался, поэтому втроем приехали в казино, где были до утра.

Приходя к указанному выводу суд учитывал следующее.

Из показаний свидетеля Савосиной, данных на следствии - т.1, л.д.138, следует, что около 23 часов Шехоян позвонил ей домой и сказал выйти на улицу, она вышла и Шехоян подъехал к ней на синем "Мерседесе", после чего они поехали в казино, и затем уже позже, к ним приехал Кривулин с какой-то девушкой /при этом не показывала, что они не заезжали к кому-либо по дороге в казино/. При даче показаний в суде (т.3, л.д. 18 - 18 об.) она подтвердила то обстоятельство, что по дороге в казино они ни к кому не заезжали и приехали туда вдвоем, а Кривулин приехал позже и там же познакомился с девушкой. Вместе с тем из показаний свидетеля Муравьева следует, что около 23 часов в тот день к нему приезжали и приглашали в казино Кривулин и Шехоян, которые были с девушками /то есть вчетвером/, но его жена отказалась, поэтому он не поехал с ними. Он же уточнил, и то, что Кривулин поднимался к нему домой, но жена отказалась ехать. В тоже время из показаний самого Шехояна на следствии 18.04.97 г., следует, что в тот вечер, в период от 22 часов до 24 часов, Кривулин заехал за ним к Савосиной Татьяне, после чего они заехали к Муравьеву, которому предложили поехать к ними в казино "Метелица", но тот не поехал, поэтому поехали одни. В суде же он дал иные /по времени/ показания.

Указанные показания суд находит взаимоисключающими и поэтому не соответствующими происходившим событиям в действительности, так как таким событиям, если бы они имели место в действительности, нельзя было дать такой разной оценки. Суд не доверяет этим показаниям. Приходя к указанному выводу, суд учитывал и собранные по делу доказательства, приведенные в обоснование вины, которые свидетельствуют о совершении в это /отмеченное выше/ время данных преступлений именно Шехояном и Кривулиным.

Давая оценку указанным показаниям Шехояна, а также Савосиной и Муравьева, суд находит, что они были даны в интересах самого Шехояна, в целях избежать последним уголовной ответственности и наказания, и из ложного чувства товарищества.

Доказательства, приведенные в обосновании вины, суд находит добытыми в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Суд не соглашается с доводами защиты и подсудимого Шехояна о том, что показания, данные Шехояном при допросах в качестве подозреваемого 12 апреля 1997 г. (т.1, л.д.142, 143 - 144) и на следственном эксперименте 14 апреля 1997 г. (т.1, л.д.145 - 146), следует признать недопустимыми доказательствами, так как они добыты с нарушением уголовно-процессуального закона, по следующим основаниям.

Из данных протоколов следует, что Шехояну были разъяснены его права, в том числе право не свидетельствовать против себя самого, предусмотренное ст.51 Конституции РФ, о чем свидетельствуют его личные росписи при этих ознакомлениях.

В этих протоколах также имеется согласия Шехояна на дачу показаний без адвоката - о чем также свидетельствуют его росписи, а также записи, что протоколы прочитаны, записано правильно и замечаний нет.

Суд также не соглашается с доводами защиты и подсудимого Шехояна о нарушении уголовно-процессуального закона на предварительном следствии при разрешении заявленного ими отвода (т.3, л.д.111 - 116 и 117), так как отвод был рассмотрен в соответствии с требованиями закона и по основаниям предусмотренным ст.23 УПК РСФСР, о чем свидетельствует вынесенное постановление (т.3, л.д.120).

Вместе с тем, суд исключает из числа доказательств, как полученные с нарушением уголовно-процессуального закона, следующие доказательства:

- показания данные Шехояном А.Р. при допросе в качестве свидетеля 11 апреля 1997 г. (т.1, л.д.134 - 136), - в связи с тем, что он являлся фактически задержанным - чем свидетельствует, в том числе протокол изъятия /личного обыска/ (т.1, л.д.208), датированный 11.04.97 г., где содержится указание, что Шехоян задержан по подозрению в совершении преступления;

- показания данные Шехояном А.Р. при допросе в качестве свидетеля 12 апреля 1997 г. (т.1, л.д.139 - 140) - по тем же, изложенным выше основаниям /что Шехоян при данном допросе являлся фактически задержанным/.

Суд также не находит получившими подтверждения и критически относится к показаниям следующих лиц:

- свидетеля Листошина В.А. /данным в суде и на предварительном следствии/, в которых он сообщил:

- что обнаруженный при осмотре места происшествия соскол на стене, по его мнению, свидетельствовал о производстве выстрела сверху вниз - так как данный соскол, как отмечено в протоколе осмотра места происшествия, являлся следом рикошета, а указанное не может являться объективным свидетельством о первоначальном направлении произведенного выстрела;

- что марка автомашины, которую видел на месте происшествия, была "Мерседес-600", так как он сам показал в суде, что мог перепутать и не суметь различить, с учетом того, какая фирма дорабатывала данный "Мерседес", что у автомашины был 124-ый кузов. /Суд расценивает эти показания свидетеля как добросовестное заблуждение/;

- что он услышал хлопки во дворе своего дома в 23-30, - по основаниям указанным в выводах суда о времени совершения преступления /приведенных выше/ - что преступление было совершено в 23-10;

- Свидетеля Барбашовой Т.В. /данным в суде/, в которых она сообщила:

- что 20 октября 1996 г. /при телефонном разговоре с Кривулиным/, на ее вопрос - что они наделали, если даже милиция заинтересовалась, Кривулин ответил - что на них хотят "повесить" убийство - так как она сама, до дачи этих показаний, показала о том, что никаких разговоров с Кривулиным на тему убийства ребят у нее не было, а именно: - что не говорила с Кривулиным о том, что у нее есть сведения полученные от Усовой, что ребят убили он /Кривулин/ и Шехоян; - что Кривулин никогда и ничего не говорил ей в отношении убийства "Горы" и "Жиры"; - что она не помнит от кого вообще узнала, что "Гора" убит. /Суд расценивает это изменение показаний, как данное из ложного чувства товарищества по отношению Кривулина/;

- свидетеля Муравьева Р.Е. /данным в судебном заседании - т.3, л. д.14 об./, в которых он сообщил:

- что Шехоян не говорил ему не ехать с ними, когда дал денег на такси, - так как он при допросе 22.04.97 г. (т. 1, л. д. 195 - 195 об.) дал подробные показания об этих событиях, а именно, - что он /Муравьев/ подумал, что тоже поедет с ребятами в кафе, так как Шехоян сказал ему ехать с ними, но Шехоян ответил, что он /Муравьев/ не поедет и это никак не мотивировал; - после этого он /Муравьев/ попросил, чтобы его отвезли домой, но ему опять отказали и Шехоян дал 100 тысяч рублей на такси. Суд находит, что указанные обстоятельства Муравьев при допросе на следствии хорошо запомнил, о чем свидетельствует и то его указание, что он в тот день очень обиделся, что ребята не взяли его с собой. /Суд расценивает это изменение показаний как данное из ложного чувства товарищества по отношению к Шехояну/;

- потерпевшей Стахорской А.Г. /данным в суде/, в которых она сообщила:

- что Сергей рассказывал ей, что когда они все встретились на ул. Кастанаевской, то Шехоян разговаривал по телефону и произнес фразу - мы его "замочили", а на вопрос его /брата/ ответил / - что надо "замочить" одного коммерсанта, - так как она /Стахорская/ ранее не давала указанных показаний, а в судебном заседании данные обстоятельства не получили своего подтверждения. /Суд расценивает эти показания потерпевшей как данные из ложного чувства "оказания помощи" суду и в связи с неуверенностью в правильности выводов последнего/;

- свидетеля Васиной /данных в суде/, в которых она сообщила о применении к ней на следствии незаконным методов допросов - так как с какими-либо заявлениями по данному вопросу она никуда не обращалась и телесных повреждений у нее зафиксировано не было;

- что на предварительном следствии она показала о том, что Стахорский ей сказал - "По моему в меня стрелял Шехоян" - по ее же пояснениям о причинах дачи ею таких показаний на следствии /приведенных в обосновании вины/, которым суд оснований не доверять не имеет.;

Суд критически относится и к показаниям других свидетелей, в той части их показаний, которые не приведены в качестве доказательств вины, изложенных выше, и которые не получили своего подтверждения, но не влияют на вопросы доказанности и вины.

Суд также критически относится к показаниям подсудимого Шехояна А.Р., данными им на предварительном следствии, которые положены в основу обвинения, в части названия пистолета, из которого он произвел выстрелы в потерпевших, - назвав его "Браунинг", так как в судебно-баллистической экспертизе (т.1, л.д.80 - 88) отмечено правильное название модели этого пистолета "АР", а из фототаблицы и текста исследовательской части этой экспертизы следует, что на боковых поверхностях кожуха-затвора, данного пистолета, имеется надпись - "АР 7,65 Browning".

Шехоян в судебном заседании отрицал наличие у него и у Кривулина огнестрельного оружия и боеприпасов, а никто из свидетелей /ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании/ также не показал о том, что когда-либо видел огнестрельное оружие и боеприпасы у названных лиц, однако эти сведения, по мнению суда, не являются свидетельством отсутствия такового оружия и боеприпасов, в том числе у Шехояна, в указанный день при совершении преступлений, так как у потерпевших /Локтионова, Шурыгина и Стахорского/, согласно выводам судебно-медицинских экспертиз, приведенных выше, были установлены именно огнестрельные пулевые ранения, а из выводов судебно-баллистических экспертиз следует, что выстрелы были произведены из двух пистолетов - "ТТ" и "АРС".

Суд находит голословными и другие доводы подсудимого Шехояна, которые не получили своего подтверждения, в том числе:

- что когда следователь при его допросах отходил, то его /Шехояна/ избивали оперативные работники;

- что его предварительно возили на место совершения преступления, где объясняли какие надо давать показания;

- что ему не разъясняли его прав, в том числе право предусмотренное ст.51 Конституции РФ;

- что к убийствам причастен Усов;

- что Стахорская скрыла следы преступления,

- а также и другие его доводы, но которые не влияют на доказанность вины по данному делу.

Суд находит, что об умысле Шехояна А.Р. на убийство Локтионова и Шурыгина, а также Стахорского, свидетельствует совокупность всех доказательств совершения преступления, установленная в судебном заседании, в том числе:

- орудие преступления - пистолеты с боеприпасами;

- количество, характер и локализация телесных повреждений обнаруженных у потерпевших /наличие пулевых огнестрельных ранений в жизненно важных органах;

- а также конкретные действия Шехояна, как предшествующие совершению преступлений, так и совершенные им после преступления, в т.ч. что он скрылся с места происшествия, по дороге выбросив орудие преступления.

Суд считает обоснованной и квалификацию органами следствия действий Шехояна А.Р., в отношении убийства, как совершенных:

- "из корыстных побуждений", поскольку убийство Локтионова и Шурыгина было совершено на почве разногласий материального характера;

- "двух лиц", так как в результате преступных действий были убиты два человека;

- "по предварительному сговору группой лиц" - о чем свидетельствует, установленный в судебном заседании сговор на лишение жизни потерпевших, распределение ролей, целенаправленные совместные действия, производство выстрелов, из имевшихся пистолетов, в находившихся в автомашине потерпевших.

Обоснованной находит суд и квалификацию органами следствия действий Шехояна /в отношении покушения на Стахорского/, как совершенных:

- "с целью скрыть другое преступление", так как Стахорский фактически являлся свидетелем убийства Локтионова и Шурыгина;

- "двух и более лиц", так как умыслом Шехояна охватывалось убийство всех троих, в том числе Стахорского как свидетеля - с целью скрыть преступление;

- "по предварительному сговору группой лиц", так как оно было совершено по предварительному сговору, о чем свидетельствуют их согласованные и целенаправленные действия, с распределением ролей.

Вместе с тем, суд исключает из обвинения Шехояну, как не получившие своего объективного подтверждения, следующие квалифицирующие признаки:

- по умышленному убийству - "с целью скрыть другое преступление", так как следственными органами не было указано и не приведено никаких-либо доказательств - какое же преступление намеревался скрыть Шехоян;

- по покушению на умышленное убийство: - "из корыстных побуждений" и "совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство" так как в судебном заседании не было добыто доказательств о каких-либо материальных разногласиях со Стахорским и умыслом Шехояна охватывалось убийство всех троих.

В отношении инкриминируемого Шехояну деяния, связанного с незаконным приобретением, хранением и ношением огнестрельного оружия и боеприпасов, суд находит, что в 1996 г. /на момент совершения этого деяния/ отсутствовала уголовная ответственность на названные действия - совершенные именно группой лиц, а закон, установивший таковую ответственность с 1.01.1997 г., обратной силы не имеет, поэтому квалифицирующий признак - совершения данного преступления группой лиц - подлежит исключению. Суд также исключает как излишне вмененную и перевозку огнестрельного оружия и боеприпасов.

Суд квалифицирует действия Шехояна А.Р.:

- по ст.102 п.п."а", "з", "н" УК РСФСР - как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: из корыстных побуждений, двух лиц, совершенное по предварительному сговору группой лиц;

- по ст.ст.15, 102 п.п."е", "з", "н" УК РСФСР - как покушение на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: с целью скрыть другое преступление, двух и более лиц, совершенное по предварительному сговору группой лиц;

- по ст.222 ч.1 УК РФ - как незаконное приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия и боеприпасов.


Оценивая данные характеризующие подсудимого Шехояна А.Р., суд находит, что он характеризуется удовлетворительно. Приходя к указанному выводу суд учитывал: имеющиеся в деле характеристики, а также другие характеризующие его данные, в том числе полученные в судебном заседании.

Согласно акта N 802 амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы (т.1, л.д.221 - 222) Шехоян А.Р. хроническим психическим расстройством, слабоумием не страдает, поэтому его в отношении инкриминируемых ему деяний, в период которых он находился вне временного психического расстройства, либо иного болезненного состояния психики, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, следует считать вменяемым. В период, относящийся ко времени производства по данному делу, Шехоян временного психического расстройства также не обнаруживал и не обнаруживает его в настоящее время, мог и может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания. Ввиду отсутствия у него клинических признаков хронического алкоголизма и наркомании применение к Шехояну принудительных мер медицинского характера в соответствии со ст.97 ч.1 п."г" УК РФ не показано.

Суд не находит оснований сомневаться в выводах указанной экспертизы и доверяет ей.

Определяя подсудимому Шехояну А.Р. вид и размер наказания, суд учитывает содеянное им, характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, его личность, что он характеризуется удовлетворительно и является не имеющим судимости, конкретные обстоятельства дела, тяжесть совершенных преступлений, а также его отношение к содеянному и влияние назначаемого наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, и считает, что его исправление возможно только в изоляции от общества.


Руководствуясь ст.ст.301 - 303, 305 - 306, 309, 312 - 317 УПК РСФСР, суд приговорил:

Шехояна Армена Ромуальдовича признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.102 п.п."а", "з", "н"; 15, 102 п.п."е", "з", "н" УК РСФСР и ст.222 ч.1 УК РФ, и, в соответствии с санкциями указанных статей, назначить ему наказание:

- по ст.102 п.п."а", "з", "н" УК РСФСР - в виде 14 (четырнадцати) лет лишения свободы;

- по ст.ст.15, 102 п.п."е", "з", "н" УК РСФСР - в виде 10 (десяти) лет лишения свободы;

- по ст.222 ч.1 УК РФ - в виде 3 (трех) лет лишения свободы.

ГАРАНТ:

Постановлением Московского городского суда от 26 октября 1999 г. по делу N 2-196/99 назначенное Шехояну А.Р. настоящим приговором наказание постановлено отбывать в исправительной колонии общего режима


На основании ст.40 УК РСФСР окончательное наказание Шехояну А.Р. определить по их совокупности, путем частичного сложения назначенных наказаний, - в виде 15 (пятнадцати) лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Избрать Шехояну Армену Ромуальдовичу меру пресечения - содержание под стражей.

Срок отбытия наказания Шехояну А.Р. исчислять с 22 октября 1999 г. Зачесть Шехояну А.Р. в срок отбытия наказания время нахождения его в качестве задержанного и под стражей, а именно - с 11 апреля 1997 года по 23 декабря 1998 года.


Вещественные доказательства:

- две пули и три гильзы /изъятые с места происшествия/, три гильзы и одну пулю /найденных Стахорской А.Г. в автомобиле/ и пулю /извлеченную из Стахорского С.Г./ - передать на ответственное хранение в ФПГТ ЭКЦ МВД РФ;

- одну пулю /извлеченную из трупа Локтионова и переданную на ответственное хранение в ФПГТ ЭКЦ МВД РФ/ - считать возвращенной по принадлежности;

- блокнот /с дневниковыми записями Стахорского С.Г./ - оставить в распоряжении потерпевшей Стахорской А.Г.;

- медицинскую карту /историю болезни Стахорского С.Г., названного как Стаховский С.Г./ и видеокассету /со следственным экспериментом/ - передать в распоряжение Прокуратуры ЗАО г.Москвы.


Приговор может быть обжалован и опротестован в Верховный Суд Российской Федерации в семисуточный срок со дня провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения ему копии настоящего приговора.


Председательствующий:         / подпись /
Народные заседатели:          / подпись /
                              / подпись /


Приговор Московского городского суда по делу N 2-196/99 от 22 октября 1999 г.


Текст приговора официально опубликован не был



Текст документа на сайте мог устареть

Вы можете заказать актуальную редакцию полного документа и получить его прямо сейчас.

Или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(1 документ в сутки бесплатно)

(До 55 млн документов бесплатно на 3 дня)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение