Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 ноября 2003 г. N 5-О03-234 Приговор Московского городского суда от 19 февраля 2003 г. об осуждении Б. за государственную измену оставлен без изменения

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 6 ноября 2003 г. N 5-О03-234


Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации

рассмотрела 6 ноября 2003 года кассационные жалобы осужденного Б., адвокатов Д., Я., К. и кассационное представление прокурора на приговор Московского городского суда от 19 февраля 2003 года, которым Б., родившийся 1 февраля 1930 года, в д.Погостище Шатурского района Московской области, не судимый,

осужден по ст.275 УК РФ, с применением ст.64 УК РФ к 8 годам лишения свободы. На основании ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком в течение пяти лет. В соответствии со ст.47 УК РФ Б. лишен права занимать должность заведующего кафедрой в МГТУ им.Н.Э.Баумана "Ракетные двигатели" и заниматься профессиональной научной и преподавательской деятельностью в высших учебных заведениях сроком на 3 года.

На основании ст.48 УК РФ Б. лишен государственной награды в виде почетного звания "Заслуженный деятель науки".

Заслушав доклад судьи, выслушав осужденного Б., адвокатов Я. и К., просивших приговор отменить, мнение прокурора, поддержавшего кассационное представление, судебная коллегия установила:

Б. признан виновным в совершении государственной измены в форме шпионажа.

Преступление совершено в период времени с 1996 по 2000 годы в г.Москве при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный Б. вину не признал.

В кассационных жалобах (основных и дополнительных):

осужденный Б. указывает о своем не согласии с приговором, утверждает, что его действия квалифицированы неправильно, у него не было умысла на государственную измену, что он не знал о намерениях П. и не предполагал, что передает ему секретные сведения. Указывает, что информация, содержащаяся в передаваемых отчетах, была опубликована в открытой научной и учебной литературе. Что подготовленные отчеты он передавал уполномоченным на то лицам для проверки и лично за рубеж не отправлял. Считает, что суд не дал надлежащей оценки Соглашению между МГТУ им.Н.Э.Баумана и Пенсильванским университетом США о сотрудничестве. Утверждает, что суд необоснованно признал право гражданского истца на удовлетворение заявленного иска, что никакого ущерба он никому не наносил. Полагает, что следствием и судом допускались нарушения Конституции РФ и уголовно-процессуального закона. В частности ссылается на незаконность его задержания, на проведение допросов в ночное время. Утверждает, что показания на следствии давал под давлением следователя, что адвокат К. не оказывал ему на следствии надлежащую защиту, что он не был ознакомлен со всеми материалами дела, что копия обвинительного заключения по делу, ему не вручалась. Указывает на незаконность состава экспертной комиссии и необоснованность выводов этой комиссии. Считает, что нарушено его право на рассмотрение дела судом присяжных. Утверждает, что никакого задания от П. он не получал, денег последний ему не передавал. Считает необоснованным назначение ему дополнительного наказания в виде лишения права заниматься профессиональной научной и преподавательской деятельностью в высших учебных заведениях, а также лишения его звания "Заслуженный деятель науки". Просит приговор отменить, а уголовное дело в отношении него прекратить;

адвокат Д. считает, что ни органами следствия, ни судом не добыто доказательств того, что Б. передавал П. документы, содержащие государственную тайну. Полагает, что не установлено при каких обстоятельствах осужденный вступил в преступный сговор с П., не доказан умысел Б. на государственную измену. Утверждает, что показания свидетелей, другие доказательства по делу, не подтверждают вину Б. Просит приговор отменить, а дело прекратить за отсутствием в действиях Б. состава преступления, предусмотренного ст.275 УК РФ;

адвокат К. считает приговор незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм внутреннего и международного права, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что по делу нарушались права Б., поскольку он, имея плохое здоровье и преклонный возраст, несколько месяцев содержался в условиях следственного изолятора. Находясь там, он был подвергнут психическому и психологическому воздействию с целью добиться от него желательных показаний. Утверждает, что задержание Б. производилось с нарушением закона, первоначальный допрос был произведен в качестве свидетеля. Считает, что суд вынес приговор на недопустимых доказательствах, незаконно сослался на показания П., оглашенные в судебном заседании по ходатайству прокурора. Полагает, что нарушено право на равенство сторон, на свидание с членами семьи. Утверждает, что осужденному не вручено обвинительное заключение. По этим основаниям просит приговор отменить;

адвокат Я. считает, что суд незаконно сослался на показания Б. данные им в ходе предварительного следствия, и от которых он впоследствии отказался. Полагает, что заключение экспертной комиссии было сфальсифицировано следствием и является не допустимым доказательством. Ссылаясь на приведенные в жалобе документы, утверждает, что никаких секретных сведений Б. не передавал, лично с П. в переговоры не вступал, денег от него не получал. Указывает, что у осужденного не было умысла на проведение враждебной деятельности в ущерб безопасности государства. Полагает, что выводы экспертов об ущербе Российской Федерации ничем не подтверждаются. Считает, что нормативные акты, содержащие перечень сведений, подлежащих засекречиванию, нигде не публиковались, не прошли государственной регистрации, и поэтому не должны применяться. Утверждает, что следствием и судом допускались нарушения закона, что осужденному отказано в проведении предварительного слушания, не вручено обвинительное заключение, судом было допущено нарушение неизменности состава суда. Считает, что суд необоснованно допустил к участию в деле гражданского истца. Указывает на обвинительный уклон судебного разбирательства. По этим основаниям просит приговор отменить, а дело прекратить за отсутствием в действиях Б. состава преступления.

В возражениях государственный обвинитель считает доводы, изложенные в кассационных жалобах, не состоятельными, и просит оставить их без удовлетворения.

В кассационном представлении государственный обвинитель, не оспаривая фактические обстоятельства дела, доказанность вины Б. и правильность юридической оценки его деяний, считает, что судом необоснованно снят арест, наложенный на хранящиеся в Финансово-экономическом управлении ДОД ФСБ России 12200 долларов США. Указывает, что Б. совершил преступления из корыстной заинтересованности и за свои преступные действия получил оплату от П. в размере 14400 долларов США. Снятие ареста с указанных денег считает незаконным и просит приговор в части снятия ареста с денежных средств в размере 12200 долларов США отменить, а дело в этой части направить на новое судебное рассмотрение.

В возражениях осужденный Б. и адвокат Я. считают доводы государственного обвинителя не состоятельными, и просят оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, и обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах, представлении и возражениях на них, судебная коллегия находит, что вина Б. в совершенном преступлении подтверждается показаниями свидетелей, заключениями экспертиз, другими материалами дела.

Так, из показаний свидетеля Ш. усматривается, что в июне 1996 года на встрече, в которой приняли участие представители Пенсильванского университета, среди которых был и гражданин СИТА П., представители ГНИЛ "Регион", в том числе и М., представители МГТУ им.Баумана, в том числе и Б., обсуждался вопрос сотрудничества по линии высшей школы, однако, П. интересовала секретная тема по СПР "Шквал", а поэтому договор с ГНПП "Регион" заключен не был, и П. было разъяснено о невозможности заключения такого договора. На следующей встрече, состоявшейся в июне 1997 года с участием в числе других П., М. и Б., было принято решение о включении МГТУ им.Баумана в работу по теоретическому обоснованию, методам расчетов и экспериментальных данных по гидрореактивным двигателям для подводных аппаратов в пределах открытого курса лекций, и Б. был назначен руководителем этих работ, а М. было разрешено принять участие в них "в допустимых пределах". На этой встрече П. продолжал интересоваться ракетой СПР "Шквал"; подтвердил, что аналога этого комплекса в мире нет до сих пор.

Из показаний свидетеля Па. видно, что он в октябре 1996 года от имени МГТУ подписал с П. договор о проведении научно-исследовательских работ по теме: "Генераторы, использующие воду в качестве окислителя", что исполнителем договора был профессор Б., сам же договор был формально оформлен на МГТУ с тем, чтобы университет мог получить десять процентов от оговоренной суммы в 28000 долларов США. Чтобы сохранить деньги от налогов, Б. предложил оформлять выдачу их на не существующие организации, сумма за вычетом десяти процентов выдавалась Б., и он сам решал, как распорядиться ею. Б. было подготовлено и направлено в США в адрес П. четыре отчета. Отчеты на русском и английском языках, подписанные Б., поступали на подпись к нему в не подшитом виде, и он, Па., их подписал, полностью доверяя Б., не вникая в содержание на предмет наличия в них секретных сведений, составляющих государственную тайну. О направлении П. пятого отчета Б. его, а также кого-либо из должностных лиц МГТУ в известность не ставил.

Из показаний свидетеля Д. усматривается, что в период времени с осени 1996 по лето 1997 годов она получила от Б. и осуществила перевод на английский язык четыре отчета по теме: "Генераторы, использующие воду в качестве окислителя", эти отчеты она направила по международной почте в Пенсильванский университет ГИТА на имя П., деньги за выполнение такой работы она не получала, хотя знала, что работа ею выполнялась в рамках заключенного между МГТУ им.Баумана и Пенсильванским университетом договора.

Из показаний свидетеля К. видно, что в середине апреля 1997 года он формально подписал Б. разрешение на вывоз за границу отчета по теме: "Генераторы, использующие воду в качестве окислителя". Отчет был на русском языке и в не подшитом виде, при этом он доверял Б. в том, что в отчете никаких секретных сведений, составляющих государственную тайну, не содержится, другие отчеты в комиссию от Б. не поступали.

Из показаний свидетеля М. усматривается, что он по просьбе Б. оказал тому консультативную помощь в составлении пяти отчетов, подготовил и передал Б. для каждого из этих отчетов черновые материалы по вопросам "Генераторы, использующие воду в качестве окислителя". При этом для подготовки черновых материалов он использовал свои знание и опыт, рабочие записи, которые вошли ранее в его книгу "Энергетические установки скоростных подводных аппаратов" и которые он использовал при чтении лекций для студентов, и передавал эти черновые материалы Б. Он видел два готовых отчетов, но готовые отчеты Б. ему не представлял для подписи или проверки, сам их редактировал, выполнял часть работы и подписывал, на его вопросы отвечал, что никаких секретных сведений, составляющих государственную тайну, в отчетах не содержится, говорил, что спецотдел МГТУ им.Баумана дал ему разрешение на отправку отчета в США П. Он Б. доверял полностью. Оказывая названную им консультативную помощь, он считал, что работа выполняется в рамках официального договора, заключенного между МГТУ им.Баумана и Пенсильванским университетом, о том, что пятый отчет выполнен для П. Б. частным образом, он не знал, за работу по этому отчету от Б. получил наличными 1400 долларов США.

Из показаний свидетеля И. видно, что он по просьбе Б., где-то в июле 1999 года предоставил ему подготовленную на основании своих знаний техническую документацию в виде сборочного чертежа заряда твердотопливного гидрореагирующего топлива для стендовых испытаний гидрореактивного двигателя калибром 196 мм, содержащую сведения о твердом ракетном топливе, применяемом в силовых установках СПР "Шквал", и эти сведения, по его мнению, могли относиться к сведениям секретным, подтвердил, что указанный чертеж Б. скопировал и оригинал возвратил обратно. Передавая Б. указанную документацию, он, И., был уверен, что Б. ее будет использовать для совместной с ним научной работы, а в ноябре 1999 года узнал от Б., что работа предназначалась для гражданина США П. Из показаний свидетеля Ма. усматривается, что с 1991 года он поддерживал дружеские отношения с П., который на момент знакомства являлся директором научных программ исследовательского бюро и офицером ВМС США. В 1994 году П. вышел в отставку и занял должность директора бюро иностранных технологий лаборатории прикладных исследований Пенсильванского университета, при этом постоянно поддерживал связь с ВМС США. Весной 1996 года П. проявил интерес к сотрудничеству с МГТУ им.Баумана и говорил ему, что начинает совместный проект с профессором этого университета Б., говорил, что осенью 1996 года подписал протокол о сотрудничестве между этим университетом и университетом Пенсильванским. Начиная с осени 1996 года П. часто контактировал с Б. по вопросу, связанному с со скоростным подводным аппаратом, и говорил, что Б. направлял ему технические отчеты по интересующим его вопросам, а он оплачивал услуги Б., говорил ему, что удовлетворен сотрудничеством с Б. и что в 1999 году был завершен их первый этап совместной работы по данной теме. В период с 1997 по 1999 год П. в Москву приезжал ежеквартально, приезжал с ним и гражданин США К. в качестве специалиста для оценки получаемых П. от Б. материалов. В ноябре 1998 года П. показал ему проект соглашения о сотрудничестве между частной фирмой П. "TechSonrseMarineCroupLtd" и российской фирмой "Медас", которую возглавлял. Соглашение предусматривало передачу американской стороне технологий скоростного подводного аппарата, данных по общему устройству двигателя скоростного подводного аппарата, движущегося по принципу парогазового кокона, а соисполнителем такого соглашения являлся Б. Во время своего последнего приезда в Москву в марте - апреле 2000 года К. высказал удовлетворение от сотрудничества с Б. и П. поддержал его в этом. Из показаний свидетеля Бо. видно, что со стороны П. постоянно прослеживалась четкая линия на получение любой информации, связанной со скоростной подводной ракетой "Шквал" и его заинтересованность в работе с Б. по этому вопросу. Б. осознавал секретность интересующей П. информации по СПР "Шквал". В июле 1999 года по указанию П. Б. подготовил пятый отчет, посвященный газогенераторам, за что осенью того же года П. через него передал Б. наличными 7500 долларов США. По предложению Б., и с согласия П., Б. готовил стендовые испытания газогенератора на топливе, аналогичном топливу, применяемому в СПР "Шквал" и договорился о проведении испытаний с конкретными исполнителями, подтвердил, что договор от имени частной американской фирмы и фирмы "Медас", предусматривающий передачу американской стороне технологий скоростного подводного аппарата, данных по общему устройству двигателя скоростного подводного аппарата, движущегося по принципу парогазового кокона, был им и П. заключен формально на бумаге, о чем знал и Б.

Суд первой инстанции тщательно проверил данные показания и дал им надлежащую оценку.

Судебная коллегия такую оценку, данную судом этим показаниям, находит правильной, поскольку они последовательны и согласуются с другими имеющимися в материалах дела доказательствами, в том числе: с обнаруженными и изъятыми у Б. и К. техническими отчетами "Газогенераторы, использующие воду в качестве окислителя"; с заключением комиссионной экспертизы о том, что во всех пяти отчетах, переданных Б. П., содержатся секретные сведения, составляющие государственную тайну.

Доводы кассационных жалоб осужденного, адвокатов Д. и Я. о том, что Б. не хранил и не передавал П. секретные сведения, составляющие государственную тайну, являются не состоятельными, поскольку опровергаются заключением комиссионной экспертизы, показаниями свидетелей и другими доказательствами, проверенными судом в ходе судебного разбирательства. Не состоятельными являются и утверждения Б. и его адвокатов о том, что экспертами при даче заключения не приняты во внимание открытые публикации в СМИ по СПР "Шквал", поскольку, данные утверждения опровергаются допрошенными в судебном заседании экспертами Ф. и Ш.

Доводы кассационных жалоб о том, что непосредственным исполнителем отчетов был не Б., а другое лицо, что денег от П. он не получал, что на следствии нарушались его права, применялись незаконные методы следствия, были предметом тщательного исследования в ходе судебного разбирательства, которые обоснованно признаны неубедительными с приведением в приговоре соответствующих мотивов. Не убедительными являются и доводы адвокатов Д. и Я. о том, что не доказан умысел Б. на совершение инкриминируемого ему преступления, поскольку, как указал суд в приговоре, - имея корыстный мотив, желая осуществить выполнение действия по собиранию, передаче и хранению с целью передачи представителю иностранного государства, с которым он установил контакт и получил от него конкретное задание, свои преступные действия продолжал на протяжении длительного времени и, выполнив реально ряд заданий по собиранию, передаче и хранению секретных и совершенно секретных сведений, составляющих государственную тайну, не высказывал желания прекратить преступные действия и не прекратил их, что доказывает прямую направленность его умысла на совершение государственной измены в форме шпионажа.

Утверждения Б. и его адвокатов о нарушении его прав, выразившиеся в не рассмотрении дела судом присяжных заседателей и в нарушении принципа неизменности состава суда, являются не обоснованными, поскольку дело рассмотрено в соответствии с требованиями ст.30 УПК РФ. Как видно из протокола судебного заседания копия обвинительного заключения Б. вручалась. Что касается доводов кассационного представления прокурора о том, что суд незаконно отменил арест на 12200 долларов США, то они являются не состоятельными, поскольку суд проверив все доказательства по делу и оценив их в совокупности, сделал обоснованный вывод о том, что указанные деньги принадлежат семье Б., а не получены им от П., как утверждается в представлении прокурора.

Материалы дела исследованы с достаточной полнотой, в том числе дана оценка и показаниям П., приговор, в отношении которого вступил в законную силу и показания которого оглашены в соответствии со ст.281 УПК РФ, существенных нарушений норм УПК РФ, по делу не имеется. При таких обстоятельствах судебная коллегия считает, что суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно пришел к выводу о виновности Б. в инкриминируемом ему преступлении.

Действиям Б. дана правильная юридическая оценка. При назначении наказаний Б. суд учел общественную опасность содеянного, обстоятельства дела, а также, данные характеризующие его личность. На основании изложенного и руководствуясь ст.377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия определила:

приговор Московского городского суда от 19 февраля 2003 года в отношении Б. оставить без изменения, а кассационные жалобы и кассационное представление - без удовлетворения.



Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 ноября 2003 г. N 5-О03-234


Текст определения официально опубликован не был


Текст документа на сайте мог устареть

Вы можете заказать актуальную редакцию полного документа и получить его прямо сейчас.

Или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(1 документ в сутки бесплатно)

(До 55 млн документов бесплатно на 3 дня)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение

Если вы являетесь пользователем системы ГАРАНТ, то Вы можете открыть этот документ прямо сейчас, или запросить его через Горячую линию в системе.