Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 15 июля 2004 г. N 6-35/04 В соответствии с нормами УПК РФ, найдя вердикт неясным или противоречивым, председательствующий указывает на его неясность или противоречивость коллегии присяжных заседателей и предлагает им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист

Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 15 июля 2004 г. N 6-35/04


Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации

рассмотрела в открытом судебном заседании от 15 июля 2004 года дело по кассационному представлению государственного обвинителя подполковника юстиции Д. на приговор Ленинградского окружного военного суда, постановленный с участием присяжных заседателей, от 27 апреля 2004 года, которым военнослужащий войсковой части 54087 рядовой

С., родившийся 5 июня 1982 года в гор. Джетысай Чимкентской области Казахстана, ранее не судимый, призванный на военную службу в июне 2001 года,

осужден по ст. 337, ч. 1, УК РФ к содержанию в дисциплинарной части на срок шесть месяцев и по ст.ст. 337, ч. 3, 337, ч. 4, УК РФ к одному и двум с половиной годам лишения свободы, соответственно, а по совокупности воинских преступлений к трем годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Этим же приговором Сагитдинов оправдан по ст.ст. 162, ч. 4, п. "в", 105, ч. 2, п. "з", УК РФ за непричастностью к их совершению. Дело в этой части направлено военному прокурору Ленинградского военного округа для производства предварительного следствия.

Заслушав доклад генерал-майора юстиции П., выступление военного прокурора подполковника юстиции Д. в обоснование доводов кассационного представления, объяснения осужденного С. и его защитника-адвоката Р., возражавших против удовлетворения представления, а также мнение военного прокурора отдела Главной военной прокуратуры полковника юстиции Л., полагавшего необходимым удовлетворить кассационное представление, Военная коллегия установила:

Сагитдинов, помимо вмененных ему воинских преступлений, обвинялся в разбое, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а также в убийстве, сопряженном с разбоем.

Согласно обвинительному заключению, эти преступления он совершил при следующих обстоятельствах.

29 марта 2003 года, в 5 часу, С. находился у своей знакомой - гражданки Щ. по месту работы, в торговом павильоне.

Испытывая материальные затруднения и не имея возможности возвратить Щ. деньги, взятые у нее ранее в долг, С. принял решение убить ее, завладеть находившимися в павильоне ценностями и одновременно устраниться от выплаты долга.

Напав с этой целью на Щ., С. набросил ей на шею шнурок от капюшона своей куртки. Когда же тот порвался, взял находившиеся в павильоне стеклянные бутылки из-под пива и металлический уголок и нанес ими потерпевшей множество ударов по голове и другим частям тела. После этого он вооружился ножом, который также находился в павильоне, и нанес им той более 30-ти колото-резаных и резаных ранений.

В результате этого Щ. причинены травма головы, сопровождавшаяся переломом теменной кости и кровоизлияниями в кору головного мозга, многочисленные проникающие раны с повреждением яремной и сонной артерий, пищевода и щитовидной железы, иные несовместимые с жизнью телесные повреждения, от которых она скончалась на месте преступления.

Из павильона похищены деньги и сигареты на сумму свыше 8 тысяч рублей.

Выводы органов следствия стали предметом рассмотрения присяжных заседателей, которые на поставленный им вопрос о доказанности совершения Сагитдиновым разбойного нападения и убийства дали отрицательный ответ.

Позиция присяжных заседателей определила действия председательствующего судьи, который объявил С. оправданным в этих преступлениях.

В кассационном представлении поставлен вопрос об отмене приговора в части оправдания Сагитдинова в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 162, ч. 4, п. "в", 105, ч. 2, п. "з", УК РФ. Позиция государственного обвинителя основана на том, что утвердительный ответ присяжных заседателей на первый вопрос в той его редакции, которая была сформулирована председательствующим судьей, предрешала такие же утвердительные ответы и на последующие два вопроса. Полученный же отрицательный ответ на второй из них и отсутствие ответа на третий требовали реагирования со стороны председательствующего судьи, который должен был обратить внимание присяжных заседателей на противоречивость сделанных ими выводов, разъяснить им суть таковых и предложить устранить их. Этого не последовало.

В числе других нарушений государственный обвинитель ссылается на искажение защитой доказательств, представленных стороной обвинения, на анализ тех из них, которые судом не исследовались.

В возражениях на представление государственного обвинителя С. и его защитник - адвокат Р. просят приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы представления, Военная коллегия находит, что приговор подлежит отмене в части оправдания Сагитдинова по ст.ст. 162, ч. 4, п. "в", 105, ч. 2, п. "з", УК РФ.

Как видно из обвинительного заключения, обвинение Сагитдинова в разбойном нападении на Щ. и в ее убийстве строилось на признательных показаниях самого Сагитдинова в начале предварительного следствия, его действиях по сокрытию основных орудий преступления и одежды, в которой он находился в павильоне, на показаниях сослуживца и знакомых ему граждан, которым он рассказал о своих действиях и продал похищенные сигареты, заключении судебно-медицинского эксперта о характере примененного в отношении потерпевшей насилия, которое в полной мере совпадало с показаниями С. о совершенных им действиях и используемых им орудиях преступлений. В числе таковых он называл шнурок от капюшона своей куртки, две стеклянные бутылки из-под пива, металлический уголок и столовый нож. Последние четыре предмета, по его признанию, были приисканы им в самом павильоне. Два из них, нож и уголок, он унес с места преступления и выбросил. Также поступил с одеждой, в которой находился в павильоне.

В процессе предварительного следствия С. изменил свои показания, стал заявлять о том, что 29 марта 2003 года он находился у Щ. до часу ночи. Тогда же возвратил ей долг и ушел от нее. Вернувшись обратно к ней в 6 часов того же числа, он обнаружил ее убитой.

В суде, перед присяжными заседателями, С. отказался давать показания.

Его защитник - адвокат Р. убеждал присяжных заседателей в невиновности Сагитдинова в преступлениях, совершенных в отношении Щ., свою позицию обосновывал показаниями С. в убийстве ее неизвестным лицом, который якобы побывал у нее в его отсутствие.

Оспаривая выводы судебно-медицинского эксперта о применении к Щ. насилия предметами, названными самим Сагитдиновым, защитник ссылался на то, что следы применения шнурка на шее трупа отсутствуют. Микрочастицы стекла разбитых бутылок и остатки находившегося в них пива не выявлены. Показания свидетелей о длине металлического уголка и степени заточки ножа разные. Уголок одним из свидетелей назывался чугунным. Тот же нож и уголок не найдены и суду не представлены.

Названный С. и принятый органами следствия мотив преступлений, показания продавца С. о хищении денег и сигарет из павильона поставлены под сомнение.

Показания свидетелей, которым С. рассказал о совершенном насилии в отношении женщины в торговом павильоне и одновременно высказал опасения в изобличении его по возможно оставленным отпечаткам пальцев рук, преподнесены как неполные и неопределенные. Такую же трактовку получили показания свидетелей об остававшихся у Сагитдинова сигаретах.

Сам С. представлен как жертва неправомерного воздействия со стороны органов следствия.

Названное им время убийства потерпевшей (примерно в 4 часа 29 марта 2003 года), которое немного не совпадало с временем наступления смерти, приведено как доказательство такого воздействия.

Нашедшие отражение в показаниях свидетелей целенаправленные действия С. со своей одеждой, которая могла сохранить на себе кровь потерпевшей, также истолкованы в пользу подсудимого и увязаны с тем, что тот якобы проявил неосмотрительность, упал на труп потерпевшей и имевшуюся возле нее кровь.

Эта версия судом не исследовалась из-за отсутствия одежды.

Исследованные в суде доказательства и мнения сторон предопределили постановку перед присяжными заседателями следующих вопросов:

1. доказано ли, что имело место деяние, заключающееся в том, что около 5 часов 29 марта 2003 года, лицо, находящееся на правах гостя в торговом павильоне и движимое желанием завладеть деньгами посредством насилия, опасного для жизни, решило убить Щ., для чего напало на последнюю, и применяя в качестве орудий убийства такие предметы как шнурок от куртки, стеклянные бутылки, железный уголок и нож, причинило ей телесные повреждения (приведены те, которые описаны выше)?;

2. доказано ли, что это деяние совершил подсудимый С.;

3. виновен ли С. в совершении этого деяния?

Присяжные заседатели своим утвердительным ответом на первый вопрос о событии преступления признали доказанным, что во время разбойного нападения на Щ. путем применения к ней стеклянных бутылок, металлического уголка и столового ножа ей были причинены все названные выше телесные повреждения.

Каждый из этих предметов, как орудие преступления, был в поле зрения одного Сагитдинова и мог быть использован только им во время убийства.

Однако на второй вопрос о доказанности совершения им преступлений в отношении потерпевшей присяжные заседатели дали отрицательный ответ. Третий вопрос они оставили без ответа.

Допущенное ими противоречие в ответах на первый и второй вопросы требовало реагирования на них со стороны председательствующего судьи.

Это сделано не было. Председательствующий в нарушение требований ч. 2 ст. 345 УПК РФ не указал присяжным на противоречивость вердикта, не предложил им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист, признал вердикт ясным, не содержащим противоречий, передал его старшине присяжных для провозглашения.

Допущенные нарушения привели к постановлению оправдательного приговора по основному обвинению, и поэтому он подлежит отмене в той же части.

Другими основаниями к отмене его являются приведенные государственным обвинителем действия защиты по анализу обстоятельств, которые судом не исследовались, по искажению собранных по делу доказательств.

Избранная адвокатом Р. форма защиты подсудимого не учитывала особенностей восприятия происходящего в суде присяжными заседателями, могла влиять на правильность выбора ответов на поставленные перед ними вопросы и, как это видно из протокола судебного заседания, вызвала замечания и нарекания со стороны председательствующего судьи и государственного обвинителя.

При новом рассмотрении дела суду необходимо соблюсти требования норм уголовно-процессуального закона, регулирующих производство по делу, рассматриваемому с участием присяжных заседателей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 377, 378, 388 УПК РФ, Военная коллегия определила:

приговор Ленинградского окружного военного суда, постановленный с участием присяжных заседателей, от 27 апреля 2004 года в части оправдания Сагитдинова Булата Ануарбековича по ст.ст. 162, ч. 4, п. "в" и 105, ч. 2, п. "з", УК РФ отменить и дело в этой части направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но в ином составе судей.

В остальном приговор оставить без изменения.



Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 15 июля 2004 г. N 6-35/04


Текст определения официально опубликован не был


Откройте нужный вам документ прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.