Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 11 января 2001 г. N 6-100/2000 Осужденный, являющийся исполнителем заказного убийства, совершил его с целью облегчить хищение путем мошенничества в крупном размере

Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 11 января 2001 г. N 6-100/2000


Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

рассмотрев в заседании 11 января 2001 года уголовное дело по кассационным жалобам осужденных З. и Ш., их защитников - адвакатов# К. и С., а также адвоката П. в интересах осужденного О., на приговор Ленинградского окружного военного суда от 1 июня 2000 года, согласно которому

гражданин О., родившийся 26 августа 1976 года в гор. Новороссийске Краснодарского края, ранее не судимый,

осужден по ст.ст. 105, ч. 2, п. "к", 30, ч. 1 и 159, ч. 3, п. "б", УК РФ к 13 и 5 годам лишения свободы соответственно, за приготовление к мошенничеству без конфискации имущества, а по совокупности совершенных преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, к 15 годам лишения свободы, без конфискации имущества, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

гражданин З., родившийся 31 января 1967 года в гор. Минске, ранее не судимый,

и военнослужащий войсковой части 5134 - капитан.

Ш., родившийся 7 июля 1969 года в г. Тихорецке Краснодарского края, ранее не судимый, проходивший военную службу в качестве офицера с февраля 1993 года по декабрь 1999 года,

осуждены оба по ст.ст. 33, ч.ч. 3, 4 и 105, ч. 2, п. "к", 30, ч. 1 и 159, ч. 3, п. "б", УК РФ, а З. еще и по ст.ст. 158, ч. 2, п. "г" и 325, ч. 2, УК РФ: З. - соответственно к 14, 5 3 годам лишения свободы и штрафу в размере 100 минимальных размеров оплаты труда, составляющих сумму 8349 рублей, за приготовление к мошенничеству без конфискации имущества, за кражу без штрафа, а по совокупности совершенных преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, к 17 годам лишения свободы, без конфискации имущества, со штрафом в сумме 8349 рублей, с отбыванием основного наказания в исправильтельной# колонии строгого режима; Ш. - соответственно к 13 и 5 годам лишения свободы, за приготовление к мошенничеству без конфискации имущества, а по совокупности совершенных преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, к 16 годам лишения свободы, без конфискации имущества, с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима.

В тоже время З. оправдан по ст. 222, ч. 4, УК РФ, а Ш. - по ст. 158, ч. 2, пп. "а", "в", "г", УК РФ. Судом также разрешены гражданские иски потерпевших.

Заслушав доклад генерал - майора юстиции П., обяснения# защитников-адвокатов С. и К. в обоснование доводов кассационных жалоб, а также заключение старшего военного прокурора управления Главной военной прокуратуры полковника юстиции О., предложившего исключить из приговора в отношении З. и Ш. п. 4 ст. 33 УК РФ, а в остальной части приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения,

Военная коллегия установила:

О. признан виновным в убийстве с целью облегчить совершение мошенничества и в приготовлении к мошенничеству в крупных размерах.

З. и Ш. признаны виновными в подстрекательстве и в организации этого убийства, в приготовлении к мошенничеству в крупных размерах, а З. еще в краже с причинением потерпевшим значительного ущерба и в похищении у гражданина важного личного документа.

Согласно приговору, эти преступления осужденные совершили при следующих обстоятельствах.

В августе 1999 года З. и Ш. договорились между собой лишить жизни офицера М. с тем, чтобы противоправно завладеть выданным ему жилищным сертификатом стоимостью 207936 рублей и получить по нему деньги.

Организацию убийства они взяли на себя, а само убийство заказали О.

О., будучи одновременно осведомленным ими о цели убийства, согласился выполнить объективную сторону преступления за часть денег, которые З. и Ш. намеревались получить преступным путем.

Вечером 24 августа того же года З. и Ш., действуя по намеченному ими плану, прибыли к М. в общежитие, напоили его принесенными З. спиртными напитками, пьяным вывезли на автомобиле Ш. за город, в то место, где их ожидал О. на своей автомашине.

Там О. одел на М. приготовленные заранее наручники, совместно с З. и Ш. перетащил потерпевшего в свою машину, перевез его в другое место и убил с помощью ножа и других имевшихся предметов насилия.

З. же перед тем, как передать М. О., завладел удостоверением личности потерпевшего, а после в сопровождении Ш. возвратился в его комнату, в общежитие, за сертификатом и также противоправно им завладел.

Тогда же З. тайно похитил находившиеся вместе с сертификатом деньги офицера Е. в сумме 1500 рублей, а также куртку убитого той же стоимостью, причинив потерпевшим значительный ущерб.

Днем 25 августа З. и Ш. из удостоверения личности М. устранили его фотографию и вместо этой фотографии приложили фотографию О., который в тот же день был сфотографирован в офицерской форме, предоставленной Ш.

После этого З. с видоизмененным документом и сертификатом М. прибыл к гр-ну Б. с тем, чтобы через него и его жену, работающую в банке, получить деньги по сертификату. Однако хищение не было доведено до конца, поскольку Б. засомневался в подлинности волеизъявления владельца сертификата и достаточности самих документов. Сами осужденные после обнаружения трупа убитого были вынуждены отказаться от своего намерения по завладению деньгами и З. уничтожил сертификат и удостоверение личности офицера М.

В кассационной жалобе защитник осужденного О. - адвокат П. просит приговор изменить, применить к О. ст. 64 УК РФ, снизить назначенное ему наказание, принять новое решение по иску, вопрос о возмещении ущерба передать на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В обоснование своей просьбы адвокат П. ссылается на то, что О. активно способствовал раскрытию преступлений, явился с повинной, характеризовался положительно, не судим, страдает бронхиальной астмой, потерпевшая не представила доказательств понесенных материальных расходов и причиненного морального вреда.

Осужденные Ш. и З., их защитники - адвокаты К. и С. просят приговор отменить, дело направить на дополнительное расследование (предложение трех первых) либо на новое судебное рассмотрение (предложение адвоката С.).

При этом осужденный З. указывает на то, что виновен тольно# в попытке незаконно получить деньги по жилищному сертификату М., который ему вместе со своей фотокарточкой передал О. Было это 25 августа 1999 года. Удостоверение личности ему отдал сам М. накануне вечером. К убийству М., краже его куртки и денег Е. он не причастен. Эти преступления совершить не мог, поскольку воспитывался в семье военнослужащего, незадолго до происшедшего проходил службу, был старшим офицером, воспитателем, участвовал в боевых действиях в Чечне. С Ш., который продолжал проходить службу, поддерживал только дружественные отношения. О., бывший солдат срочной службы, находился в подчинении Ш., оговорил последнего и его в организации убийства М. Сделал это в ответ на их изобличающие показания и под воздействием работников милиции. Органы следствия не проверили версию возможного участия других лиц в убийстве, краже куртки и денег. Необходимости перевозить М. с одного места на другое не было. Следы перевозки потерпевшего в автомашине О. выявлены не были. Не все названные О. насильственные действия в отношении потерпевшего нашли отражение в последствиях, зафиксиронных# судебно-медицинским экспертом. Принадлежность окурка сигареты, обнаруженного на месте убийства, не установлена. А кража денег у Е. и куртки в отсутствие М. обнаружены в разные дни.

Осужденный Ш. указывает на то, что вмененные ему преступления он не совершал, и ссылается на те же, что и З., доводы об оговоре его О., на неполноту следствия.

Одновременно З. и Ш. указывают на то, что в постановлениях о предъявлении им обвиненний# органы следствия исправили квалифицирующий признак, предусмотренный пунктом "б" ч. 3 ст. 159 УК РФ, и не оговорили это, а З. и на то, что судом неполно выяснены данные о его личности и состоянии здоровья. Ш. напоминает о том, что он имеет двоих детей, жилья при увольнении не получил.

Адвокаты К. и С. указывают на то, что О. мог оговорить З. и Ш. в организации убийства М. и приготовлении к мошенничеству, это требовало проверки версии о причастности других лиц к этим преступлениям, а также вытекающих отсюда вопросов.

Потерпевшая М. в своем возражении на кассационные жалобы просит приговор в целом и решение по искам оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах, Военная коллегия находит, что О., З. и Ш. обоснованно осуждены за инкриминируемые преступления:

Осужденный О. в суде, как и на предварительном следствии, признал себя виновным в убийстве М. по заказу З. и Ш. и привел изложенные выше обстоятельства совершения ими преступлений.

Это же подтверждается и в жалобе защитника О.

Названные О. место убийства, орудия преступления согласуются с данными проверки его показаний на местности, протокола осмотра места происшествия и обнаружения там трупа М., заключением судебно-медицинского эксперта о характере насилия, примененного в отношении потерпевшего.

Показания О. о причастности к убийству З. и Ш., которые склонили его на это преступление и организовали совершение такового, усматривается из показаний самих З. и Ш. в суде.

Из этих показаний следует, что договарившись# между собой о преступном завладении деньгами по жилищному сертификату М., они 20 августа 1999 года вовлекли в свою группу бывшего своего подчиненного - О., а в ночь на 25 августа того же года "уступили" ему М., который пребывал с ними в одной автомашине.

Характер действий З. и Ш. перед вывозом его с места жительства и передачей О. раскрыл в суде потерпевший Е., который показал, что вечером 24 августа З. и Ш. прибыли в комнату, где проживает он, Е., и М. Под видом рождения ребенка у жены Ш. оба стали спаивать М. принесенными с собой спиртными напитками. В тоже время Ш. упросил М. показать полученный тем днем того же числа жилищный сертификат, а З. стал предлагать свои услуги в получении по нему денег. После этого они увезли с собой пьяного М., якобы для отыскания квартиры сослуживца М. Перед оставлением общежития М. отдал ему, Е., для сохранения интересуемый З. и Ш. жилищный сертификат, а он положил его в сумку к своим деньгам, полученным в качестве довольствия в сумме 1500 рублей. Обратно М. не вернулся. Вместо него той же ночью и утром 25 августа в комнату дважды заходил З. Другое, сопровождавшее З. ночью лицо, оставалось в коридоре. Тогда же у него, Е., были похищены жилищный сертификат М. и его деньги в упомянутой сумме. Через несколько дней приехала жена М. и обнаружила кражу куртки мужа.

Вместе с этим Е. пояснил, что ранее З. и Ш. у них в комнате не появлялись, интереса к ним не проявляли, спиртными напитками не угощали, 24 августа и после жена Ш. оставалась беременной, место жительства сослуживца М. З. знал хорошо, об оставлении (им и Ш.) М. на "попечение" третьего лица З. и Ш. умолчали.

Приведенные Е. данные З. и Ш. в суде не оспаривали, как и того факта, что оставили М. вместе с О.

Ш. кроме того признался в том, что сопровождал З. в общежитие после изоляции М. и видел, как тот входил в комнату к отдыхавшему Е. Он же, Ш., изобличил в суде З. в том, что тот путем обмана завладел удостоверением личности М. Указал, что было это во время следования их троих от общежития, перед "встречей" с О.

Оба осужденных (З. и Ш.), как это видно из протокола судебного заседания, не оспаривали в суде и того, что днем 25 августа имели при себе жилищный сертификат и удостоверение личности на имя М., фотографию О. в офицерской форме для замены имевшейся в удостоверении. З. и О., в свою очередь, заявили о том, что форму для фотографирования О. предоставил Ш., который затем и сопровождал О. в фотографию.

Что касается З., то он не отрицал и сделанной им попытки получить деньги по сертификату с использованием удостоверения личности М. и фотографии О.

Предпринятые З. действия по завладению указанной в сертификате суммы 207936 рублей усматривается также из показаний свидетеля Б., который также пояснил, что отказал в помощи предъявителю документов потому, что засомневался в их достаточности и подлинности волеизьявления# их владельца.

Анализируя показания всех осужденных, их фактические действия, время совершения таковых каждым из них, суд правильно за основу принял показания осужденного О. о том, что он не знал о месте жительства М., о хранении последним сертификата у сослуживца Е., о нахождении удостоверения личности потерпевшего у З. и не мог завладеть названными документами в связи с этим и отведенной ему ролью.

Приведенные данные о главной роли З. и Ш. в завладении денег по сертификату М. раскрывают таковую и в убийстве потерпевшего, свидетельствуют о правдивости показаний О. о выполнении им заказа на убийство за обещенные# в качестве вознаграждения две тысячи долларов США.

Это же усматривается из перехваченной записки З. к О., в который первый ориентировал О. на дачу показаний следователю о достигнутой между ними троими договоренности на хищение денег по сертификату, без лишения жизни потерпевшего.

Предшествующее этому желание З. и Ш. уйти от ответственности в целом содержится в исследованных судом показаниях обоих на предварительном следствии о том, что М. в ночь на 25 августа оставил их ради женщины, что был похищен у них группой лиц, путем нападения.

Изобличающие показания потерпевшего Е., свидетеля Б. и самого О. вынудили их в суде признать себя виновными в приготовлении к мошенничеству в крупном размере, но не оставили попытки уйти от ответственности за основное преступление, а З. и за сопутствующие ему.

Суд дал правильную оценку приведенным доказательствам о совершении З. и Ш. вмененных преступлений, обоснованно пришел к выводу о том, что сохранение жизни М. не входило в их интересы, поскольку лишало самой возможности реализовать основную цель по хищению денег по сертификату.

Превышение О. заказанных ему действий по удержанию М. у себя на даче, на что также ссылались в суде З. и Ш., было также невозможно в силу его зависимого положения и не согласуется с дополняющими друг друга фактическими действиями всех осужденных со стремительным развитием событий.

Утверждения З. и Ш. в жалобах об оговоре их О. несостоятельны по изложенным выше обстоятельствам.

Убийство О. М. в том месте, которое выбрано исполнителем преступления, не меняет существо содеяного#, а отражает безопасность самых действий.

Обнаружение на месте убийства окурка сигареты неустановленного лица и отсутствие в автомобиле О. видимых следов пребывания там М. не порочат показаний О. о совершенном им убийстве, о перевозке потерпевшего к месту убийства с помощью наручников, которые и были обнаружены на трупе убитого.

Установление кражи куртки убитого после кражи денег у потерпевшего Е. объясняется тем вниманием, которое было придано выяснению обстоятельств завладения сертификатом, находившемся вместе с этими деньгами.

Данные о состоянии здоровья осужденных проверялись путем проведения О. судебно-психиатрической экспертизы, исследования послужных и иных документов на З. и Ш. Оснований усомниться в их физической и психической полноценности не было.

Достаточность собранных по делу доказательств для признания О., З. и Ш. виновными в инкриминируемых преступлениях сомнений не вызывает.

Правовая оценка действиям О., являвшегося исполнителем заказного убийства, совершившего его с целью облегчить хищение путем мошенничества, в крупных размерах, и предпринявшего другие действия для реализации поставленной цели по ст.ст. 105, ч. 2, п. "к", 30, ч. 1 и 159, ч. 3, п. "б", УК РФ дана правильно.

Также правильно по ст.ст. 33, ч. 3 и 105, ч. 2, п. "к", 30, ч. 1 и 159, ч. 3, п. "б" УК РФ квалифицированны и действия З. и Ш., организовавших убийство с той же целью, а затем лично выполнивших иные приготовительные действия к совершению мошенничества в крупных размерах.

Необходимость квалификации остальных приведенных действий З. по ст. 325, ч. 2 и 158, ч. 2, п. "г", УК РФ вытекает из факта похищения им важного личного документа гражданина и тайного хищения чужого имущества, повлекшего причинение значительного ущерба потерпевшим. Последнее усматривается из их материального положения.

В тоже время из приговора подлежит исключению указание об осуждении З. и Ш. за подстрекательство к совершению убийства, о назначении им наказании с учетом их особо активной роли в совершении совместных преступлений.

Первая корректива вносится в связи с тем, что все действия З. и Ш. по соучастию в убийстве охватываются вмененной им ч. 3 ст. 33 УК РФ, органы предварительного следствия п. 4 той же статьи никому из них, как объвинение#, не предъявляли, а обвиняли в организации и пособничестве. Суд же, перейдя с п. 5 на п. 4 ст. 33 УК РФ, вышел за пределы предъявленного обвинения.

Вторая корректива обуславливается той же организующей ролью З. и Ш. в убийстве потерпевшего и последующих действий и не могла одновременно вменяться как отягчающее обстоятельство.

Мера наказания О., З. и Ш. назначена с учетом содеянного, данных о их личности, семейного положения, а О. с учетом тех смягчающих обстоятельств, которые приведены его защитником в жалобе.

Оснований для снижения наказания кому-либо из них по делу не усматривается. Не являются таковыми и внесенные в приговор уточнения.

Решения суда по искам потерпевших обусловлены совершенными осужденными преступлениями.

Возмещение морального вреда за убийство основывается на доказательствах самого убийства, а присужденные ко взысканию расходы на захоронение убитого являются минимальными. Документы, подтверждающие материальные затраты, имеются в деле.

Проставление чернилом квалифицирующего признака, предусмотренного п. "б" ч. 3 ст. 159 УК РФ, в постановлениях о предъявлении обвинения осужденным хотя и имело место, однако не может являться основанием для отмены приговора, не свидетельствует о расширении обвинения, поскольку из содержания этих документов усматривается, что, формулируя обвинение каждому из них, суд указал, что они готовились совершить мошенничество в крупном размере. Этот размер хищения упомянутым способом предпологает# квалификацию содеянного по пункту "б" ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Сами осужденные и их защитники не акцентировали внимание на сделанные исправления во время предъявлении им обвинения и при ознакомлении их с материалами дела в суде, признавали себя виновными в приготовлении к мошенничеству в крупных размерах.

К тому же нельзя уяснить мотивы и авторство самих исправлений.

В силу изложенного, и руководствуясь ст.ст. 332, 339, п. 4, УПК РСФСР, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определила:

приговор Ленинградского окружного военного суда от 1 июня 2000 года в отношении О. оставить без изменения.

Этот же приговор в отношении Ш. и З. изменить:

исключить из приговора указание об осуждении их за подстрекательство к совершению убийства, о назначении им наказания с учетом их особо активной роли в совместных преступлениях.

В остальной части приговор в отношении З. и Ш. оставить без изменения, а их кассационные жалобы, жалобы их защитников-адвокатов К. и С. и защитника осужденного О. - адвоката П. - без удовлетворения.


Подлинное за надлежащими подписями.


С подлинным верно:


Судья Верховного Суда
Российской Федерации
генерал-майор юстиции

А.Я. Петроченков


Секретарь

Л.Н. Корнеева



Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 11 января 2001 г. N 6-100/2000


Текст определения официально опубликован не был


Откройте нужный вам документ прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.