Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 сентября 2006 г. N 88-О06-42СП Оснований для отмены или изменения приговора в отношении осужденных за разбойное нападение и покушение на убийство группой лиц по предварительному сговору не имеется, поскольку наказание назначено в соответствии с законом, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных, характеризующих личность каждого из осужденных

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 22 сентября 2006 г. N 88-О06-42СП


Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации

рассмотрела кассационные жалобы осужденных К.И.Г. и К.А.Г. на приговор суда присяжных Томского областного суда от 26 августа 2005 года, которым

К.И.Г., родившийся 29 апреля 1973 года в г. Томске, судимый:

1) 14.10.1993 года по ч. 3 ст. 144 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора на 2 года;

2) 20.10.1997 года по п.п. "б, в, г" ч. 2 ст. 161, п.п. "б, в, г" ч. 2 ст. 158; ч. 2 ст. 325 УК РФ и ст. 40, 41 УК РСФСР к 4 годам лишения свободы;

3) 24.02.2000 года по ч. 3 ст. 158 и ст. 70 УК РФ к 5 годам 2 месяцам лишения свободы, освобожден условно-досрочно 17.02.2004 года по на 1 месяц 15 дней, -

осужден к лишению свободы по:

ст.ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п.п. "ж, з" УК РФ на четырнадцать лет;

ст. 162 ч. 4 п. "в" УК РФ на тринадцать лет.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений К.И.Г. назначено двадцать один год лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

К.А.Г., родившийся 10 февраля 1977 года в г. Томске, судимый:

1) 2.03.1998 года по ч. 2 ст. 228, п.п. "а, б, в, г" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 4 годам лишения свободы; 25.06.1999 года по п.п. "в, г" ч. 2 ст. 158 и ч. 5 ст. 69 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожден условно-досрочно 09.02.2001 г. на 11 месяцев 27 дней;

2) 24.10.2001 года Советским районным судом г. Томска по п.п. "б, в, г" ч. 2 ст. 158 и ч. 7 ст. 79, ст. 70 УК РФ к 4 годам 1 месяцу лишения свободы, освобожден 19.08.2004 года условно-досрочно на 1 год 3 месяца и 4 дня;

осужден к лишению свободы по:

ст.ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п.п. "ж, з" УК РФ на четырнадцать лет;

ст. 162 ч. 4 п. "в" УК РФ на тринадцать лет.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений К.А.Г. назначено двадцать один год лишения свободы.

В соответствии со ст. 79 ч. 7 УК РФ условно-досрочное освобождение отменено и на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров К.А.Г. окончательно назначено двадцать два года лишения свободы в исправительной колонии особого режима.

Постановлено взыскать с К.И.Г. и К.А.Г. солидарно в пользу В. в счет возмещения материального ущерба - 3150 рублей и в счет компенсации морального вреда - 70000 рублей.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации "...", мнение прокурора Ш. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия установила:

Судом с участием присяжных заседателей, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, К.И.Г. и К.А.Г. признаны виновными в совершении по предварительному сговору группой лиц 12 октября 2004 года в г. Томске разбойного нападения на В. и покушения на его убийство группой лиц по предварительному сговору, сопряженного с разбоем.

В кассационных жалобах и дополнениях к ним:

осужденный К.И.Г. просит приговор отменить с направлением дела на новое судебное рассмотрение, указывая на то, что он вынесен с нарушением уголовно-процессуального закона, его права на защиту, ему назначено чрезмерно суровое наказание. Судом необоснованно были отклонены его ходатайства о проведении криминалистической экспертизы о наложении микрочастиц его и потерпевшего одежды, о проведении судебно-следственного эксперимента, об оглашении показаний потерпевшего В., данных им в ходе предварительного следствия, о допросе в качестве свидетеля следователя прокуратуры К. Судом не был исследован вопрос о применении к нему физического насилия работниками милиции, хотя у него были зафиксированы телесные повреждения, и он обращался в прокуратуру с жалобами о привлечении виновных к уголовной ответственности. В ходе судебных прений прокурор сослался на объяснения К.А.Г., не исследованные в присутствии присяжных. В судебном заседании к участию в деле в качестве потерпевшего был допущен М., не присутствовавший при отборе присяжных заседателей; показания он дал со слов жены и друзей, поэтому они являются недопустимыми доказательствами. Вопросный лист не соответствует требованиям ст. 339 УПК РФ, первый вопрос поставлен таким образом, что требует от присяжных ответа о виновности сразу обоих подсудимых, в нем неверно указано время совершения преступления. Основной вопрос о его виновности был незаконно разбит на пять вопросов. Перед присяжными были поставлены вопросы, требующие ответа о наличии квалифицирующих признаков, то есть юридической оценки действиям подсудимых, что не входит в их компетенцию. В то же время в вопросный лист не были включены вопросы, отражающие позицию защиты. Описательно-мотивировочная часть приговора не содержит описания преступного деяния, доказательств, на которых основаны выводы суда, мотивов, по которым суд отверг другие доказательства. В судебном заседании для подготовки к выступлению в прениях он ходатайствовал об ознакомлении с протоколом судебного заседания, но ему в этом было отказано;

осужденный К.А.Г. просит приговор изменить, переквалифицировать его действия на ст. 166 ч. 4 УК РФ, исключить указание на наличие в его действиях особо опасного рецидива преступлений и назначить для отбывания наказания исправительную колонию строгого режима, либо отменить, с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Указывает, что его умысел был направлен лишь на угон автомобиля потерпевшего, корыстный мотив у него отсутствовал. Судом необоснованно отклонены ходатайства о признании недопустимыми доказательствами его показаний в качестве подозреваемого, так как они даны под влиянием угроз со стороны работников милиции. Утверждает, что вопросный лист составлен с нарушением закона, в нем не нашла отражения позиция защиты, первый вопрос поставлен в отношении двух подсудимых сразу. Присяжные заседатели ответили на вопросы, не входящие в их компетенцию. Было нарушено его право на выбор порядка судебного разбирательства. Он не давал согласия на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, однако, дело в отношении него не было выделено в отдельное производство.

В возражениях на кассационные жалобы государственный обвинитель Л. просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений, судебная коллегия находит, что приговор суда постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, основанном на всестороннем и полном исследовании материалов дела.

В соответствии с ч. 2 ст. 325 УПК РФ уголовное дело, в котором участвует несколько подсудимых, рассматривается судом с участием присяжных заседателей в отношении всех подсудимых, если хотя бы один из них заявляет ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в данном составе.

Как видно из материалов дела, протокола судебного заседания в порядке предварительного слушания, ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей было заявлено обвиняемым К.И.Г., который на предварительном слушании подтвердил его. К.А.Г. не только не возражал против этого ходатайства, но и сам поддержал его (т. 3, л.д. 20). Поэтому его доводы о нарушении права на выбор порядка судебного разбирательства не могут быть приняты во внимание.

Приговор суда отвечает требованиям закона, определяющим изъятия при постановлении приговора с участием присяжных заседателей.

Процессуальные особенности и юридические последствия рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, предусмотренные главами 42, 43 и 45 УПК РФ обоим осужденным разъяснялись в полном объеме.

Коллегия присяжных заседателей была сформирована в соответствии с требованиями ст. 328 УПК РФ.

То обстоятельство, что потерпевший М. не присутствовал при отборе присяжных заседателей, поскольку вступил в процесс позднее, само по себе не свидетельствует о незаконности состава коллегии присяжных заседателей, поскольку отводов он не заявил. Права обоих подсудимых при этом нарушены не были, они и их защитники в отборе присяжных заседателей участие принимали.

Данных о том, что на суде присяжных исследовались недопустимые доказательства, или сторонам было необоснованно отказано в исследовании доказательств, не установлено.

М. был признан потерпевшим в связи с тем, что он по документам являлся владельцем автомобиля, которым управлял потерпевший В. во время совершения на него нападения. Потерпевший М. дал показания о техническом состоянии автомобиля и об обстоятельствах совершения преступления, ставших ему известными со слов его супруги, потерпевшего В. и других лиц. Оснований для признания показаний потерпевшего М. недопустимым доказательством у суда не имелось.

Как видно из приложенных к кассационной жалобе осужденного К.И.Г. материалов, обстоятельства причинения ему телесных повреждений не связаны с его задержанием по данному уголовному делу. К.И.Г. обращался с жалобами на действия работников милиции в связи с его задержанием за неправомерное пребывание на территории исправительной колонии N 4, расположенной в г. Томске, случившемся до совершения им и К.А.Г. преступлений, за которые они осуждены.

Заявления осужденных о применении к ним недозволенных методов следствия на первоначальных стадиях производства по делу были в установленном порядке проверены судом, и данные ими в ходе предварительного следствия показания обоснованно были признаны допустимыми доказательствами.

Все заявленные осужденными в ходе судебного разбирательства ходатайства, в том числе, связанные с исследованием новых доказательств, также в установленном порядке были разрешены судом.

Одежда, в которой находился потерпевший В. в момент совершения на него нападения, не изымалась. Из его показаний следует, что он эту одежду выбросил.

Поэтому провести криминалистическую экспертизу о наложении микрочастиц на одежде, о чем просил К.И.Г., было невозможно. Невозможно было в судебном заседании провести и "судебно-следственный эксперимент" об обстоятельствах нанесения удара ножом в салоне автомобиля из-за отсутствия для этого необходимых исходных данных. Осужденные и потерпевший В. по разному описывали обстоятельства совершения преступления, и эти противоречия устранить путем проведения подобного "эксперимента" было невозможно.

Поскольку потерпевший В. давал по делу последовательные и непротиворечивые показания, оглашать в судебном заседании показания, данные им в ходе предварительного следствия, не было необходимости. Сторона защиты в судебном заседании не указала, в чем именно заключаются противоречия в показаниях потерпевшего, не указано этого и# кассационных жалобах осужденных.

Ходатайство К.И.Г. о допросе в качестве свидетеля следователя прокуратуры К. на предмет выяснения у него, в какой одежде находился на очной ставке потерпевший В., также не могло быть удовлетворено, поскольку одежды, в которой был одет потерпевший во время совершения на него нападения, не сохранилось.

Прения сторон проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ. Содержащиеся в кассационной жалобе осужденного К.И.Г. доводы о том, что государственный обвинитель в судебных прениях сослался на объяснение, которое не исследовалось в судебном заседании, опровергаются протоколом судебного заседания (т. 3, л.д. 179 - страница 135 протокола). Из него следует, что государственный обвинитель ссылался на показания К.А.Г. и К.И.Г. в качестве подозреваемых и обвиняемых, в том числе, на очных ставках, которые были предметом исследования в судебном заседании, а не на их "объяснения".

Из материалов дела видно, что вопросный лист отвечает требованиям закона.

В соответствии со ст. 339 УПК РФ по каждому из деяний, в совершении которых обвиняется подсудимый, ставятся три основных вопроса:

доказано ли, что деяние имело место;

доказано ли, что это деяние совершил подсудимый;

виновен ли подсудимый в совершении этого деяния.

В вопросном листе возможна также постановка одного основного вопроса о виновности подсудимого, являющегося соединением вопросов, указанных в части первой настоящей статьи.

После основного вопроса о виновности подсудимого могут ставиться частные вопросы о таких обстоятельствах, которые влияют на степень виновности либо изменяют ее характер, влекут за собой освобождение подсудимого от ответственности. В необходимых случаях отдельно ставятся также вопросы о степени осуществления преступного намерения, причинах, в силу которых деяние не было доведено до конца, степени и характере соучастия каждого из подсудимых в совершении преступления. Допустимы вопросы, позволяющие установить виновность подсудимого в совершении менее тяжкого преступления, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Первый вопрос о том, имело ли место само деяние, с указанием на то, что деяние имело место при участии не одного, а нескольких лиц, поставлен в полном соответствии с предъявленным каждому из осужденных обвинением, в том числе, и с указанным в нем временем совершения преступления, соответствующем фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с требованиями закона, с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств и позиции защиты, поставлены перед присяжными заседателями и частные вопросы. Позиция стороны защиты нашла свое отражение, в частности, при формулировке вопросов NN 7, 11, 14-17, а также в виде вариантов ответов на основные вопросы "не виновен", "нет, не доказано".

От подсудимого К.А.Г. и его защитника каких-либо предложений по формулировке вопросов, а также предложений о постановке новых вопросов, не поступало.

При этом вопросы, требующие от присяжных заседателей юридической квалификации статуса подсудимого, а также другие вопросы, требующие собственно юридической оценки перед присяжными заседателями поставлены не были.

В соответствии с уголовно-процессуальным законом, председательствующий, постановляя приговор на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей, в описательно - мотивировочной части приговора правильно указал лишь преступное деяние, в котором подсудимые признаны виновными, и квалификацию содеянного. Указания о подтверждении выводов суда о виновности подсудимых собранными в судебном заседании доказательствами, об учете тех или иных доказательств, о том, по каким основаниям суд принял одни и отверг другие доказательства, в приговоре, вынесенном на основании вердикта присяжных заседателей, не требуется.

Из ответов присяжных заседателей с очевидностью следует, что К.А.Г. и К.И.Г., заранее договорившись, в том числе и о лишении жизни потерпевшего, оба применяли по отношению к нему насилие с этой же целью, завладели управляемым им автомобилем.

Поэтому суд обоснованно квалифицировал действия осужденных по ст.ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п.п. "ж, з" УК РФ как покушение на убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем и по ст. 162 ч. 4 п. "в" УК РФ как разбой, сопряженный с причинением тяжкого вреда здоровью.

Отказ государственного обвинителя от обвинения осужденных в краже мобильного телефона и золотого браслета у потерпевшего не может свидетельствовать об отсутствии у них корыстного мотива при завладении автомобилем и не влияет на квалификацию их действий.

Протокол судебного заседания согласно ч. 6 ст. 259 УПК РФ изготавливается по окончании судебного заседания. Законом не предусмотрено обязанности суда изготавливать протокол по частям и знакомить с ними участников судебного разбирательства до его завершения. По окончании судебного заседания оба осужденные были ознакомлены с протоколом судебного заседания, принесли на него замечания, которые были рассмотрены в установленном законом порядке. Таким образом, каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на вынесенный присяжными заседателями вердикт, по делу допущено не было.

При обстоятельствах, установленных вердиктом присяжных заседателей, действия К.А.Г. и К.И.Г. председательствующим квалифицированы правильно.

Наказание К.И.Г. и К.А.Г. назначено в соответствии с законом, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных ими преступлений, данных, характеризующих личность каждого из них, всех обстоятельств дела, и оснований для его снижения не имеется.

Изложенные в кассационной жалобе осужденного К.А.Г. доводы о необоснованности признания в его действиях особо опасного рецидива преступлений, не могут быть признаны состоятельными.

Из материалов дела следует, что он дважды судим за совершение тяжких преступлений (за кражи чужого имущества с незаконным проникновением в жилище), оба раза освобождался из мест лишения свободы условно-досрочно. Новые преступления, в том числе и те, за которые он осужден по настоящему приговору, им совершались в период испытательного срока при условно-досрочном освобождении. Поэтому в его действиях обоснованно, в соответствии с п. "б" ч. 3 ст. 18 УК РФ установлено наличие признаков особо опасного рецидива преступлений.

Руководствуясь ст.ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия определила:

приговор суда присяжных Томского областного суда от 26 августа 2005 года в отношении К.И.Г. и К.А.Г. оставить без изменения, а их кассационные жалобы - без удовлетворения.



Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 сентября 2006 г. N 88-О06-42СП


Текст определения размещен на сайте Верховного Суда РФ в Internet (http://www.supcourt.ru)


Откройте нужный вам документ прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.