Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 мая 2007 г. N 67-О06-90 Оснований для отмены или изменения приговора нет, поскольку виновность одного из осужденных в убийстве и разбое, а второго - в пособничестве в совершении этих преступлений подтверждена совокупностью доказательств

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 мая 2007 г. N 67-О06-90


Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации

рассмотрела в судебном заседании от 10 мая 2007 года кассационные жалобы осужденных Н.В.Л. и М.М.В. на приговор Новосибирского областного суда от 11 августа 2006 года, которым

Н.В.Л., родившийся 22 апреля 1983 г. в г. Бийске, со средне-техническим образованием, не работавший, судимый 25 января 2006 г. по п. "г" ч. 2 ст. 161 УК РФ к четырем годам шести месяцам лишения свободы,

осужден по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ - к одиннадцати годам лишения свободы; по ч. 2 ст. 325 УК РФ - к шести месяцам исправительных работ с ежемесячным удержанием десяти процентов заработка в доход государства; по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к пятнадцати годам лишения свободы; по совокупности преступлений:

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к восемнадцати годам лишения свободы;

- на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ - к двадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

М.М.В., родившаяся 3 августа 1978 г. в г. Новосибирске, с неполным средним образованием, не работавшая, без постоянного места жительства, ранее не судимая,

осуждена по ч. 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 162 УК РФ - к шести годам лишения свободы; по ч. 5 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к девяти годам лишения свободы; по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к одиннадцати годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Признаны виновными и осуждены:

- Н.В.Л. - за разбойное нападение на И., совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, и с причинением тяжкого вреда здоровью; за убийство И., 1944 г. рождения, сопряженное с разбоем; за похищение паспорта Н.А.В.;

- М.М.В. - за пособничество Н.В.Л. в разбойном нападении на И., совершенном с применением предметов, используемых в качестве оружия; за пособничество Н.В.Л. в убийстве И., сопряженном с разбоем.

Преступления совершены ими около 24-х часов 10 августа 2005 года в г. Новосибирске при обстоятельствах, установленных приговором.

Заслушав доклад судьи К., объяснения осужденной М.М.В., поддержавшей свою кассационную жалобу по изложенным в ней основаниям; мнение государственного обвинителя М.А.А. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия установила:

в кассационных жалобах:

осужденный Н.В.Л. просит изменить приговор и переквалифицировать его действия с п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 2 ст. 162 УК РФ и с п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 и ч. 1 ст. 108 УК РФ и снизить ему наказание, ссылаясь на незаконность и необоснованность приговора; на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам; на неправильную оценку доказательств. Как считает осужденный Н., суду следовало рассмотреть версию о попытке И. изнасиловать М., а он защищал ее, при этом потерял контроль над собой. По мнению Н., не учтено, что ранее И. неоднократно осуждался. Как полагает осужденный Н., суд необоснованно окончил судебное следствие в отсутствие М. (свидетеля стороны обвинения);

- осужденная М.М.В. просит отменить приговор и направить дело на новое судебное рассмотрение, ссылаясь на те же доводы, что и осужденный Н. в своей жалобе. Кроме того, осужденная М. указывает, что к ней Н. было применено психологическое принуждение. Как считает М., при происшедшем она находилась в состоянии физиологического аффекта, была "как в тумане" и суду следовало провести в отношении нее стационарную судебно-психиатрическую экспертизу.

В возражениях государственный обвинитель П. считает доводы жалоб несостоятельными.

Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб возражений на них, судебная коллегия находит приговор в отношении Н. и М. законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.

Виновность Н. и М. в содеянном ими подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.

Как следует из материалов дела, Н. и М. не работали, определенного места жительства не имели (перед происшедшим проживали в бане у О.), злоупотребляли спиртными напитками.

Свидетель О. поясняла в судебном заседании, что в последнее время М. "на подвиги тянуло". В период с 12 до 14 часов 10 августа 2005 г. она вместе с М. ходили в приемный пункт металла, чтобы сдать ее (О.) медную проволоку. М. отдала М. медь, тот дал ей пачку сигарет и бутылку спирта, а на вечер - после 19 часов, когда уйдет хозяин пункта, пригласил М. в гости в пункт приема металла, накроет стол, будут употреблять спиртное. Она согласилась прийти.

Когда после этого они в бане распивали спиртное, то М. сообщила, что вечером она собирается идти в пункт приема металла, где будет распивать спиртное и узнает, что там можно похитить, и Н. тоже собирается туда идти, придет попозже. Н. туда никто из работников пункта приема металла не приглашал. Был разговор, что когда Н. придет к пункту приема металла, то М. откроет ему дверь, тот зайдет в пункт приема металла и они совершат хищение ("красиво нахлобучат" приемщику металла и уйдут).

Указанные показания свидетеля О., а также - совместные и согласованные действия М. и Н. по проникновению Н. в пункт приема металла, по изъятию из него чужого имущества и завладению им, по сбыту похищенного металла - подтверждают правильность выводов суда о наличии между М. и Н. предварительного сговора на хищение.

Как пояснял потерпевший Н. - заготовитель ООО "Вторресурсы", пункт приема металла работал с 10 до 18 часов. Он всегда говорил сторожам, чтобы в ночное время никому ворота не открывали. Может быть, сторожа и открывали ворота в ночное время, но только знакомым. И. осуществлял охрану пункта приема металла и жил в нем. Наконечником пожарного багра изнутри закрывали дверь вместо навесного замка. И. был знаком с М., та приходила, приносила сдавать металл. В 18 часов 10 августа 2005 г. он ушел домой, а И. остался в пункте приема металла. Утром 11 августа 2005 г. было обнаружено, что ворота пункта приема металла были открыты, И. - убит и из пункта приема металла было похищено около 38 кг меди, пневматический пистолет "ИЖ" и патроны к нему, паспорт на его имя и небольшое количество денег, находившихся в портмоне.

В явке с повинной Н. указывал, что 10 августа 2005 г. он совместно с М. решил ограбить приемный пункт металла. Около полуночи они пришли к пункту приема металла, М. постучалась в ворота, сторож, который знал ее, впустил ее в пункт. Он (Н.) в это время находился в кустах. Минут через 5 он взял полено, подошел к воротам. Когда сторож, рядом с которым стояла М., открыл ворота, он (Н.) выронил полено, стал душить сторожа, М. подала ему нож, взятый где-то в пункте. Этим ножом он стал наносить удары сторожу, тот упал, а он перерезал ему горло. После убийства он с помощью топора вскрыл сейф, забрал "воздушный" пистолет, патроны, паспорт. Из подсобного помещения они забрали мешок с цветным металлом, который погрузили на тележку и укатили их до гаражей. Орудия преступления (нож, топор) М. выбросила, а металл они на машине возили по приемным пунктам металла, пока не сдали его в указанный М. пункт. Часть денег получили сразу, а остальные деньги забрала одна М.

Кроме того, в ходе предварительного следствия Н. пояснял, что когда он подходил к воротам пункта, то увидел, что кто-то открыл ворота и в воротах он увидел М., в руках которой была рюмка, она из рюмки что-то выпила. М. стала заходить обратно и в этот момент он зашел в пункт и увидел сторожа, стоявшего с багром. Кроме перечисленного, он похитил и деньги в сумме 30 рублей. М. помогала ему собирать металл (т. 1 л.д. 227-228). Когда он проводил сторожу удушающий прием, то выхватил у него багор и ударил им сторожа несколько раз (т. 1 л.д. 232).

Подсудимый Н. также пояснял, что дверь пункта приема металла ему открыла М. и он зашел в пункт. И. "накинулся" на него с багром. Он стал бороться с ним и при этом зажимал ему горло. Он наносил И. удары металлическим наконечником пожарного багра, нанес ему около 5-6 ударов и у него "отключилась" память. Очнулся он, когда находился около сейфа с топором в руках. Давая в ходе предварительного следствия показания, что удары ножом И. наносил не он, а М., он оговаривал М. с целью смягчить свое положение, уйти от уголовной ответственности.

При хищении меди М. завязывала мешок, в котором лежала медь, а телегу с похищенным, как он считает, катил он. Он с М. сдавали похищенную медь, а деньги за нее двумя частями получала М.

Приведенные показания Н. не давали никаких оснований для проверки версии о попытке изнасилования И. М. Из этих показаний Н. следует, что когда открылись ворота пункта приема металла, то в них появилась М. с рюмкой в руке и он (Н.) сразу же проник внутрь пункта, где стал наносить удары И. Как видно из протокола осмотра места происшествия труп, И. был в полностью одетом виде.

При таких данных доводы Н., что он защищал М., которую пытался изнасиловать И., являются надуманными им, противоречащими материалам дела.

Как следует из материалов дела, в ночное время, когда пункт приема металла не работал, Н. без чьего-либо разрешения проник в него. Указанные действия Н. являлись незаконными и сторож И., имея в руках наконечник пожарного багра, которым изнутри закрывались ворота и который снимался с ворот при их открывании, в ответ на незаконные действия Н. по проникновению в пункт приема металла имел право принять необходимые меры по удалению Н. из пункта приема металла либо по его задержанию.

Поскольку в данном случае действия сторожа И. были правомерными и в ответ на эти правомерные действия Н. убил его, то Н. не находился и не мог находиться ни в состоянии необходимой обороны (ее превышения), ни в состоянии физиологического аффекта.

Ссылка на то, что все предметы, которые использовались в качестве оружия при убийстве И., находились в пункте приема металла, не имеет юридического значения и не влияет на квалификацию действий Н.

Как установлено приговором, проникнув внутрь пункта приема металла, Н. напал на сторожа И., обхватил его шею рукой, проведя удушающий прием, отобрал у И. фрагмент пожарного багра и нанес им И. не менее 16 ударов. Затем Н. попросил М. принести ему нож, та сходила и принесла ему нож. Этим ножом Н. нанес И. еще не менее 14 ударов, а затем - перерезал ему шею.

Сразу после этого Н. стал совершать хищение, принимать меры по сокрытию следов преступления, по реализации похищенного.

Интенсивность, продолжительность нападения, в том числе - нанесение Н. ударов И. ножом после того, как он нанес ему не менее 16 ударов фрагментом пожарного багра, а затем - и перерезание И. шеи - исключают нахождение Н. в состоянии необходимой обороны.

Продолжительность нападения, использование и смена предметов для убийства И., поддержание Н. адекватного речевого контакта с М., его осмысленные, целенаправленные действия, отсутствие у него бреда, галлюцинаций - подтверждают правильность выводов суда о вменяемости Н. (Из материалов дела следует, что наследственность Н. психически не отягощена, он на учете у врачей-психиатров не состоял, ранее он осуждался, признавался вменяемым и ему назначалось уголовное наказание).

Выводы суда соответствуют акту судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, из которого следует, что Н. хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает, у него не обнаруживалось и какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, при происшедшем он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; не находился он и в состоянии физиологического аффекта, так как отсутствовали три составные его фазы: 1 - субъективная внезапность наступления аффективного взрыва; 2 - непосредственно аффективный взрыв с частичным сужением сознания и нарушением регуляции деятельности и 3 - психическая и физическая астения.

М. в ходе предварительного следствия поясняла, что когда после сдачи металла они распивали спиртное, то она сказала, что в пункте приема металла сейчас употребляют спиртное, ворота открыты, "заходи и бери, что хочешь". Н. заинтересовался этим пунктом приема металла. Ей Н. стал предлагать, чтобы она отвлекла работников пункта приема металла, а он в это время украдет коробку с медью, которую она видела там. Она сначала отказывалась, а потом сказала ему о своем согласии. В дальнейшем, когда затем они шли, она сказала Н., чтобы тот побыл за гаражами, а она пойдет и посмотрит, кто есть в пункте приема металла. Проходя мимо, она видела приоткрытые ворота, но кто находился в пункте, она не увидела.

Ночью она решила зайти в пункт приема металла, чтобы позвонить и занять спирт, а Н. сказала, чтобы он подождал ее около гаражей. Она постучала в ворота, ранее знавший ее И. открыл их ей и она вошла внутрь пункта, а И. закрыл за ней ворота на засов. По предложению И. они пили водку. Когда она пошла позвонить, И. повалил ее на диван, она стала отталкивать его от себя. Оттолкнув его, она вырвалась и пошла к выходу. И. пошел за ней, открыл ей ворота и в это время в помещение пункта "заскочил" Н., и после того, как И. стал выталкивать Н. из помещения пункта, Н. набросился на И. В руках И. была металлическая палка с острым концом и крюком, которой закрывали ворота. В ходе борьбы Н. одной рукой зажал голову И., а второй - забрал у него эту металлическую палку и стал ею наносить удары И. в живот и по голове. При нанесении ударов Н. крикнул ей, чтобы она закрыла ворота, и она прикрыла их. От полученных повреждений И. упал, а Н. спросил, есть ли в помещении кухня. Когда она ответила о наличии кухни, то Н. крикнул ей, чтобы она принесла нож. Она спросила Н., зачем ему нужен нож, и тот сообщил, что его (И.) нужно убить ("надо валить"), она поняла, что Н. хочет убить И. Она пошла на кухню за ножом, со стены сняла нож длиной 30 см, взяла его и принесла в помещение, где лежал И., и бросила нож к ногам Н. Тот поднял нож и стал наносить им удары И. По предложению Н. она стала собирать вещи, к которым прикасалась в пункте приема металла. Затем Н. заявил, что он мечтал перерезать кому-либо горло и сделал это И. Она указала Н., что за закрытой дверью, которую сама она не смогла открыть, лежит металл. Затем она держала мешок, а Н. складывал в него металл. Она вытащила из своих джинсов шнурок и завязала им мешок. Она сообщила Н., что из пункта приема металла есть другой выход, и через другой выход они ушли. После этого она выбросила вещи, к которым прикасалась в пункте, и орудия убийства, вместе с Н. ходила искать и останавливать машину для перевозки похищенного металла. Совместно с Н. они ездили по приемным пунктам металла, пока не сдали его. Данными ей 200 рублями она рассчиталась с таксистом. На следующий день она ездила в пункт приема металла и получила оставшиеся 1200 рублей.

Достоверность этих показаний М. подтвердила в судебном заседании.

Суд дал надлежащую оценку показаниям М., исходя из соответствия их совокупности других доказательств.

Ссылка в жалобе осужденной М. на то, что И. пытался ее изнасиловать, не соответствует ее показаниям, из которых следует, что словесно И. ей ничего не говорил, сам не обнажался, с нее одежду не снимал, не срывал (она поясняла, что была в джинсах), половой акт совершить с ней не пытался. Кроме того, ее ссылка в этой части не имеет юридического значения, поскольку она беспрепятственно шла к выходу, И. открыл ей ворота, когда Н., которому она в это время ничего не говорила, забежал в помещение и напал на И.

Указанная ссылка М. противоречит показаниям Н. о том, что в открывшихся воротах М. появилась с рюмкой в руке и что-то выплеснула из рюмки; данными протоколов осмотра места происшествия, из которых следует, что И. был одет, его одежда не была порвана; обстановка в помещении, где находился диван, нарушена не была (что не соответствует показаниям о происшедшей борьбе), а также - возрасту И.

Из показаний Н. следовало и судом правильно установлено, что М. и Н. шли к пункту приема металла с целью хищения, в соответствии с их планом М. зашла в помещение пункта, а Н., оставшись поблизости, ожидал, когда она (лично или через сторожа) откроет ворота, чтобы он мог проникнуть в помещение пункта, что соответствовало фактическим действиям осужденных.

Из материалов дела, в том числе - показаний самих М. и Н., следует, что при происшедшем Н. физического насилия к М. не применял, каких-либо угроз ей не высказывал. Ее действия носили активный характер, она вместе с Н. пришла к пункту приема металла, вошла в него, обеспечила Н. проникновение в помещение пункта, прикрывала открытые ворота, сообщила Н. о наличии кухни, приносила нож для совершения убийства, пыталась открыть дверь, за которой находился металл, сообщала Н. о месте нахождения металла, держала мешок для складывания похищаемого, завязывала его, искала такси, указывала пункты приема металла и ездила по ним, чтобы сдать похищенный металл, при этом ни к кому за помощью не обращалась, получала деньги за похищенный металл, в том числе - и на следующий день. Совокупность указанных обстоятельств опровергает доводы М. о совершении ею преступлений в результате принуждения со стороны Н.

Поскольку на время, когда М. пошла на кухню за ножом, взяла там и принесла нож для убийства И., И. никаких противоправных, аморальных действий не совершал, а в действиях М., связанных с хождением за ножом, имелся временной интервал, - в действиях М. не имелось необходимых признаков физиологического аффекта.

С учетом осмысленных, целенаправленных действий М. при совершении преступлений, поддержания ею адекватного речевого контакта, а также того, что наследственность М. психически не отягощена, она на учете у врачей-психиатров не состояла, ранее осуждалась 22 марта 2004 года, признавалась вменяемой и ей назначалось уголовное наказание - М. правильно признана вменяемой.

Выводы суда в этой части соответствуют акту судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, из которого следует, что у М. не выявлено каких-либо психических нарушений, у нее не обнаруживалось и какого-либо временного болезненного психического расстройства, в период совершения правонарушения она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; она не находилась в состоянии физиологического аффекта, три составные фазы аффекта отсутствовали: 1) субъективная внезапность наступления аффективного взрыва; 2) непосредственно аффективный взрыв - частичное сужение сознания и нарушение регуляции деятельности; 3) психическая и физическая астения.

Комиссия врачей-экспертов не только изучала материалы дела, но и обследовала непосредственно саму М. и не пришла к выводу, что для ответов на поставленные вопросы требуется стационарное обследование М.

Кроме того, как следует из материалов дела, никем из участников процесса не заявлялось ходатайства о проведении в отношении М стационарной судебно-психиатрической экспертизы.

Акт комплексной психолого-психиатрической экспертизы соответствует требованиям закона, выводы экспертов - обоснованны и оснований к проведению стационарной судебно-психиатрической экспертизы не имелось.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Н. и М. в содеянном ими и правильно квалифицировал их действия:

- Н. - по п. "в" ч. 4 ст. 162, п. "з" ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 325 УК РФ;

- М. - по ч. 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 162, ч. 5 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ,

- по указанным в приговоре признакам.

Ссылка в жалобе осужденной М. на отсутствие между ней и Н. предварительного сговора на разбой и убийство не имеет юридического значения, поскольку по квалифицирующим признакам разбоя и убийства - совершения их по предварительному сговору группой лиц - она не осуждена.

Ссылка на то, что в судебном заседании не был допрошен свидетель М. - не свидетельствует о нарушении закона. Судом принимались предусмотренные законом меры по обеспечению явки свидетеля М. в судебное заседание, но принятыми мерами обеспечить его явку суд не смог. Место нахождения М. установлено не было. В соответствии с действующим законодательством объявление и производство розыска свидетеля невозможно. М. являлся свидетелем стороны обвинения. Государственный обвинитель П. просил окончить судебное следствие в отсутствие свидетеля стороны обвинения М., не являвшегося очевидцем происшедшего, место нахождения которого неизвестно (т. 3 л.д. 174). Как следует из приговора, суд не использовал показания свидетеля М. в подтверждение виновности Н. и М.

Наказание Н. и М. назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом целей наказания, установленный ч. 2 ст. 43 УК РФ, данных о личности виновных, влияния назначенного наказания на их исправление и всех конкретных обстоятельств дела.

М. назначено наказание как по ч. 5 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105, так и по ч. 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 162 УК РФ - близкое к минимально возможному, установленному санкциями уголовного закона. По совокупности преступлений Нагаеву (по ч. 3 ст. 69 и ч. 5 ст. 69 УК РФ) и М. (по ч. 3 ст. 69 УК РФ) наказание назначено в соответствии с требованиями ст. 69 УК РФ.

Назначенное им наказание является справедливым, соразмерным содеянному самими ими и оснований к его смягчению не имеется.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом, и надлежащим образом обоснованны, мотивированны.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается.

Ссылка на неисследованность личности И., ранее неоднократно судимого и при происшедшем находившегося в состоянии опьянения, несостоятельна. Эти данные в материалах дела имелись и суду были известны. Однако в соответствии с действующим законодательством, Конституцией РФ жизнь каждого человека охраняется в равной мере (независимо то того, что ранее человек мог быть судим, но назначенное наказание отбыл). Как правильно установлено по делу, убийство И. совершалось не в связи с тем, что тот ранее осуждался, при происшедшем находился в состоянии опьянения, а как сторожа, в целях завладения чужим имуществом путем разбойного нападения.

Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения жалоб.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия определила:

приговор Новосибирского областного суда от 11 августа 2006 года в отношении Н.В.Л. и М.М.В. оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденных Н.В.Л. и М.М.В. - оставить без удовлетворения.


Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 мая 2007 г. N 67-О06-90


Текст определения официально опубликован не был

Откройте нужный вам документ прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.