• ТЕКСТ ДОКУМЕНТА
  • АННОТАЦИЯ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 11/2010

Бюллетень Европейского Суда по правам человека
Российское издание
N 11/2010


Редакционная: необходимые пояснения и краткие замечания


Конвенции о защите прав человека и основных свобод исполнилось 60 лет. Долгой ей жизни!


После подписания в печать прошлого, сотого, номера нашего Бюллетеня мы получили электронное письмо от Председателя Европейского Суда по правам человека Жана-Поля Косты, в котором он поздравил нашу редакцию с выпуском в свет юбилейного номера и пожелал нам издательской удачи, а нашим читателям - успехов в освоении европейских правовых стандартов.

А Европа тем временем широко отпраздновала 60-летие Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая была подписана в Риме 4 ноября 1950 года Бельгией, Данией, Францией, Ирландией, Италией, Люксембургом, Нидерландами, Норвегией, Швецией, Соединенным Королевством и открыта для присоединения к ней других государств.

Начались торжества на очередной сессии Парламентской Ассамблеи Совета Европы 4-8 октября, на которой с программной речью выступил Председатель Европейского Суда по правам человека Ж.-П. Коста (публикуется с незначительными сокращениями): "Сегодня я чрезвычайно рад выступить на этом торжественном заседании по случаю празднования 60-й годовщины принятия Конвенции о защите прав человека и основных свобод. На следующей неделе планируется проведение ряда праздничных мероприятий в Страсбурге, а также государствах-участниках Конвенции в ознаменование этого события. И очень отрадно, что открывает эту череду торжеств заседание, организованное Ассамблеей.

Нельзя переоценить, а уж тем более предать забвению вклад Ассамблеи в дело защиты прав человека. Ныне эту деятельность называют консультативной, а вначале она являлась движущей силой всего правозащитного движения, благодаря которой смелая мечта стала явью. Мне бы хотелось воздать должное пионерам правозащитного движения, членам Ассамблеи, в частности членам юридического комитета, которые начинали с того, что провозгласили список прав человека, а затем ратовали за создание Европейского Суда, к которому за защитой своих прав могли бы обращаться частные лица. Идея, которая поначалу не вызвала единодушного одобрения. И осуществилась она лишь благодаря упорству тех, кто в нее верил и за нее боролся. То, что сегодня воспринимается как очевидное, было поначалу лишь рискованной ставкой. Немало было тех, кто во имя сохранения суверенитета государств препятствовал осуществлению этого плана.

Среди тех, кто изначально верил в этот проект и стоял у его истоков, я назову лишь одного из моих предшественников, Пьера-Анри Титжана, убежденного сторонника идеи о необходимости судебного контроля над соблюдением государствами-участниками норм Конвенции. Как не упомянуть сегодня о его предложениях, которые мне кажутся актуальными и теперь: "...с тех пор как мы взялись защищать и гарантировать свободы в Европе, речь идет не об ограничении суверенитета одного государства по сравнению с другим, не о предоставлении преимуществ одному государству перед другим. Речь идет об ограничении суверенитета государств Правом, а в этом ключе дозволены любые ограничения".

Юбилей Конвенции является, безусловно, и поводом заглянуть в будущее; в будущее, в которое нам с надеждой и оптимизмом позволяют смотреть результаты Конференции, состоявшейся в феврале этого года в Интерлакене. На конференции подтвердился тот факт, что государства остаются верными приверженцами Европейского Суда и принципов, провозглашенных Конвенцией, ставшей текстом, на который ссылаются не только в судах Европы, но и далеко за пределами нашего континента.

Я абсолютно убежден, что Европейский Суд будет и впредь извлекать пользу из активной и существенной помощи Парламентской Ассамблеи Совета Европы, за которую я вам заранее благодарен!"

Продолжились торжества 19 октября на международной конференции в страсбургском Дворце Европы, в которой приняли участие Генеральный секретарь Совета Европы Турбьёрн Ягланд и Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Пан Ги Мун. После открытия торжественной церемонии прошла экспертная дискуссия о будущем прав человека в Европе под председательством Ж.-П. Косты и с участием руководителей органов Совета Европы, занимающихся мониторингом мер по противодействию торговле людьми, расизму и нетерпимости, пыткам и жестокому обращению, а также вопросами обеспечения социальных прав, защиты национальных меньшинств и языков меньшинств.

А закончились торжества в римском историческом дворце Барберини, где 60 лет назад и родилась Конвенция. Мероприятие было организовано Советом Европы в сотрудничестве с римским университетом "Ла Сапиенца" и итальянской Палатой депутатов. Выступая на мероприятии, председатель Парламентской Ассамблеи Мевлют Чувашоглу заявил, что европейская Конвенция о защите прав человека помогла построить Европу, объединенную от Атлантики до Тихого океана и от Арктики до Средиземноморья, и в настоящее время в ее истории открывается новая глава в связи с присоединением к ней Европейского Союза и реформой Европейского Суда.

Торжественные мероприятия прошли и в Российской Федерации. Информационный офис Совета Европы в России провел научно-практическую конференцию в Москве (о ней мы сообщали в прошлом номере), а Институт права и публичной политики совместно с Венецианской комиссией Совета Европы и Санкт-Петербургским государственным университетом под эгидой Конституционного Суда Российской Федерации организовал представительный XIII Международный форум по конституционному правосудию на тему "Конвенция о защите прав человека и основных свобод в XXI веке: проблемы и перспективы применения".

От редакции. Мы тоже аплодируем Конвенции и желаем ей долгих лет жизни!


По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на жизнь


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется случайная гибель гражданского лица в результате взрыва противопехотной мины. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.


Авджи против Турции и Греции
[Avci v. Turkey and Greece] (N 45067/05)


[II Секция]


Заявителями по делу выступают турецкие граждане, соответственно мать, брат и сестры потерпевшего, который в 2004 году погиб на греческой территории около границы с Турцией в результате взрыва противопехотной мины. В 2005 году заявители потребовали возмещения ущерба у министерства внутренних дел Греции, а затем у министерства внутренних дел Турции. Их требования не были удовлетворены.

Эта жалоба относится к серии из шести дел против Турции (и Греции в части данной жалобы), которые касаются случайного подрыва гражданского населения на противопехотных минах и других взрывных устройствах, повлекшего гибель или увечье потерпевших (см. также жалобы N 16197/06, 20349/08, 58255/08, 29725/09 и 48888/09).

Жалоба коммуницирована властям Турции (в отношении статьи 2 Конвенции в материальном и процессуальном аспектах) и Греции (в отношении статьи 2 Конвенции в материальном и процессуальном аспектах и статьи 13 Конвенции).


По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции


Вопрос о запрещении унижающего достоинство обращения


По делу обжалуется уклонение от предоставления заключенному с пониженным зрением очков. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.


Слюсарев против России*
[Slyusarev v. Russia] (N 60333/00)


(*Полный текст Постановления по делу "Слюсарев против России" опубликован в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 10/2010.)


Постановление от 20 апреля 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель был задержан в июле 1998 г. по подозрению в разбое. После задержания его очки были повреждены и впоследствии конфискованы милицией. Как утверждает заявитель, хотя он и его жена несколько раз ходатайствовали об их возврате, ему вернули очки только в декабре 1998 г. Между тем по поручению компетентного прокурора он был осмотрен в сентябре 1998 г. офтальмологом, который заключил, что его зрение ухудшилось, и назначил новые очки, которые заявитель получил в январе 1999 г.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Заявитель страдал миопией средней степени. Соответственно, отсутствие очков в течение нескольких месяцев должно было причинить ему значительные страдания в повседневной жизни и вызвать чувство незащищенности и беспомощности. Хотя государство-ответчик настаивало на том, что заявитель предъявил требование о возврате очков только в начале декабря 1998 г., следственные органы, по-видимому, сознавали проблемы заявителя со зрением задолго до этого, поскольку в сентябре они дали указание о его осмотре офтальмологом. Жена заявителя просила также о возврате старых очков. Несмотря на осведомленность относительно его проблем зрения, властям потребовалось более двух с половиной месяцев для возврата очков. Государство-ответчик не разъяснило, почему после того, как офтальмолог выписал новые очки, потребовалось еще свыше двух с половиной месяцев для их предоставления ему. Таким образом, за обжалуемое обращение в значительной степени несут ответственность власти, и с учетом степени причиненных страданий и их длительности оно является унижающим достоинство.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Требования о возмещении ущерба не предъявлялись.


Вопрос о правомерности экстрадиции


По делу обжалуется предполагаемая экстрадиция осужденного наемника в Колумбию. Экстрадиция составит нарушение требований статьи 3 Конвенции.


Клейн против России
[Klein v. Russia] (N 24268/08)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


В 2001 году заявитель был осужден колумбийским судом по уголовным делам за обучение военной и террористической тактике и приговорен к длительному сроку лишения свободы. В 2007 году он был задержан в России. Колумбия обратилась за его выдачей. В то же время российская газета опубликовала статью, содержавшую высказывание вице-президента Колумбии о том, что "надо сделать так, чтобы [заявитель] сгнил в тюрьме". После получения заверений от колумбийского правительства о том, что заявитель не будет приговорен к смертной казни или подвергнут жестокому обращению и будет обвинен только в тех действиях, которые упомянуты в запросе об экстрадиции, генеральный прокурор России принял решение о его экстрадиции в Колумбию. Жалобы заявителя в российские суды были отклонены, в частности, на основании дипломатических заверений, полученных от колумбийского правительства, и того факта, что колумбийская судебная власть не зависит от исполнительной. Однако экстрадиция заявителя была приостановлена до окончания разбирательства в Европейском Суде.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Сообщения из достоверных источников указывают, что общая ситуация с правами человека в Колумбии далека от совершенства. В частности, верховный комиссар ООН по правам человека и государственный департамент США отмечают в последнее время многочисленные случаи подозрений в нарушениях прав человека со стороны государственных представителей, включая внесудебные убийства, исчезновения людей и произвольное заключение под стражу. Комитет ООН против пыток также выражал озабоченность по поводу того, что лица, подозреваемые в терроризме и причастности к незаконным вооруженным формированиям, рискуют подвергнуться пытке в Колумбии. Что касается личной ситуации заявителя, высказывание колумбийского вице-президента о том, что заявитель должен "сгнить в тюрьме", следует рассматривать как указание на то, что заявитель подвергается серьезному риску жестокого обращения в случае экстрадиции в эту страну. Кроме того, заверения колумбийского правительства являлись довольно неопределенными и недостаточными для обеспечения адекватной защиты от угрозы жестокого обращения. Наконец, российские суды ограничили свою оценку ситуации одним лишь заключением о том, что поскольку колумбийская судебная власть не зависит от исполнительной, для нее не обязательно высказывание вице-президента. Поступая таким образом, они не отреагировали на обеспокоенность заявителя надлежащим образом.


Постановление


Экстрадиция составит нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление факта нарушения является достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции


По жалобе о нарушении подпункта "е" пункта 1 статьи 5 Конвенции


Вопрос о законности заключения под стражу душевнобольных


По делу обжалуется заключение в психиатрическую больницу на 14 дней с целью осуществления психиатрической экспертизы человека, обвиненного в злонамеренном судебном преследовании. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.


C.B. против Румынии
[C.B. v. Romania] (N 21207/03)


Постановление от 20 апреля 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


4 сентября 2002 г. в 6.30 утра сотрудники полиции с применением силы проникли в жилище заявителя и задержали его. Эта мера была принята во исполнение постановления прокуратуры, вынесенного накануне в процессе разбирательства против заявителя по обвинению в злонамеренном судебном преследовании и предписывающего заключение последнего для психиатрической экспертизы. Заявитель был помещен на 14 дней в отделение максимального режима безопасности психиатрической больницы. В неустановленную дату заявитель подал жалобу на свое заключение под стражу. 24 апреля 2003 г. прокуратура возвратила заявителю его жалобу. В ноябре 2004 г. он был оправдан по предъявленным против него обвинениям.


Вопросы права


По поводу соблюдения подпункта "е" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Порядок исполнения постановления о помещении в психиатрическую больницу был очевидно несоразмерным; Европейский Суд отметил, что заявитель был задержан с применением силы. Постановление прокурора, устанавливающее необходимость заключения заявителя под стражу, было основано на сомнениях, которые возникли у следователей в отношении психического состояния заявителя, и на справке терапевта, никогда не видевшего и не обследовавшего заявителя, который поставил диагноз, не соответствовавший действительности и свидетельствующий о том, что он был болен шизофренией. До принудительной госпитализации в психиатрическую больницу требовался осмотр врачом-психиатром, поскольку заявитель в прошлом не имел психических расстройств. Кроме того, в отсутствие буйного поведения со стороны последнего и угрозы для него самого или третьих лиц очевидно, что его госпитализация не могла быть оправданной неотложными основаниями. К тому же сопроводительный документ судебно-медицинской службы не указывал на наличие у заявителя малейших симптомов душевного заболевания или на его опасность. Уголовное разбирательство против него было связано со злонамеренным судебным преследованием, а не с каким-либо преступлением, достаточно серьезным для того, чтобы можно было предполагать опасность заявителя. Хотя помещение заявителя в психиатрическую больницу имело целью получение медицинского заключения о возможности его привлечения к уголовной ответственности, и он был помещен в психиатрическую больницу, где его осмотрели врачи, тем не менее ничто не указывает на то, что перед врачами, принявшими его в психиатрическую больницу, ставился вопрос о необходимости принудительной госпитализации для проведения судебно-медицинской экспертизы. Это тем более существенно, что в заключении медицинской комиссии, сделанном по истечении двух недель нахождения в психиатрической больнице, содержался вывод о том, что заявитель не имел психических расстройств. Кроме того, государство-ответчик не предоставило никаких объяснений того, почему не рассматривалась возможность применения иных, менее суровых мер, а даже если они и были рассмотрены, почему они были сочтены недостаточными для защиты интересов личности или общественных интересов и почему потребовалось лишать свободы заявителя. Помимо прочего, в деле отсутствуют доказательства, которые могли бы указывать на то, что заявитель отказался от прохождения судебно-медицинской экспертизы по собственной воле и что медицинские эксперты пытались на основании материалов дела установить нарушение психики заинтересованного лица. Следовательно, лишение свободы заявителя в течение 14 дней не было необходимым и совместимым с подпунктом "е" пункта 1 статьи 5 Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований подпункта "е" пункта 1 статьи 5 Конвенции (единогласно).

По поводу соблюдения пункта 4 статьи 5 Конвенции. Жалоба, поданная заявителем в связи с его заключением под стражу в психиатрическую больницу, была ему возвращена прокуратурой во время рассмотрения дела судом первой инстанции по причине того, что он уже предан суду и может отстаивать свои права перед ним. Таким образом, его заключение под стражу для прохождения психиатрической экспертизы, предусмотренное уголовно-процессуальным кодексом, не было подвергнуто судебной проверке на предмет необходимости такого помещения.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции Европейский Суд присудил выплатить заявителю 20 000 евро в качестве компенсации причиненного материального ущерба и морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (уголовно-правовой аспект)


Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции


По делу обжалуется передача осужденного иностранца в страну происхождения на основании Конвенции о передаче осужденных лиц после получения заверений прокурора. Статья 6 Конвенции применима.


Бёйен против Германии
[Buijen v. Germany] (N 27804/05)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В 2001 году заявитель, подданный Нидерландов, был задержан в Германии по подозрению в сбыте и ввозе наркотических веществ. Впоследствии он был заключен под стражу. После переговоров с представителями заявителя прокурор дал заявителю заверения в том, что прокуратура возбудит разбирательство на основании статьи 11 Конвенции Совета Европы о передаче осужденных лиц (далее - Конвенция о передаче), если он признается во вменяемых ему преступлениях и не будет требовать наказания, превышающего восемь лет лишения свободы. В 2002 году, исходя из этих заверений, заявитель в письменной форме признал себя виновным в совершении преступлений, указанных в ордере на арест, и был осужден в соответствии с предъявленными обвинениями. Заявитель отказался от права на обжалование, и приговор вступил в силу в тот же день. Впоследствии руководитель прокуратуры отказался утвердить передачу в соответствии со статьей 11 Конвенции о передаче и предложил взамен передачу на основании статьи 10, руководствуясь государственной практикой в отношении Нидерландов. Прокурор, давший заверения заявителю, утверждал, что он не сознавал различий между статьями 10 и 11* (*Статьи 10 и 11 предусматривают различные способы отбывания наказания в государстве, в которое передается осужденное лицо. Согласно статье 10, осужденный продолжает отбывать наказание, назначенное государством, вынесшим приговор. Согласно статье 11, он отбывает наказание, конвертированное в соответствии с процедурами, применимыми в государстве, в которое он передан (прим. переводчика).) Конвенции о передаче и исходил из того, что заявителю будет позволено отбывать свое наказание на родине. Соответственно, руководитель прокуратуры заключил, что заявитель не может утверждать, что ему была гарантирована передача в соответствии со статьей 11. Заявитель безуспешно обращался в апелляционный суд и Федеральный конституционный суд. В 2003 году он был передан голландским властям в соответствии со статьей 10 Конвенции о передаче и отбыл остаток срока наказания в голландской тюрьме.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. (a) Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции. С технической точки зрения обвинительный приговор заявителя вступил в силу в 2002 году, когда он отказался от своего права на обжалование. Однако при конкретных обстоятельствах настоящего дела следует учесть, что разбирательство относительно передачи заявителя весьма тесно связано с уголовным делом и окончательным назначением наказания. Хотя германский суд назначил уголовное наказание, оно не могло рассматриваться как окончательное с учетом возможности конвертации наказаний после передачи заявителя в страну происхождения. Поэтому было бы слишком формально ограничивать объем применения статьи 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте разбирательством, имевшим место до вынесения приговора в 2002 году. Европейский Суд сознает тот факт, что решение министерства юстиции по запросу о передаче не зависело исключительно от рекомендаций прокурора и соображений по поводу исполнения приговора, но также от факторов внешней политики, которая относилась к сфере публичного права. Таким образом, допустимо не подвергать решение в этой части судебной проверке. Соответственно, Европейский Суд ранее указывал, что пункт 1 статьи 6 Конвенции неприменим к разбирательствам, регулируемым Конвенцией о передаче. Однако в указанных делах Конвенция о передаче не оказывала перспективного влияние на ход судебного разбирательства и назначение наказания, поскольку прокуратура не давала заверений до уголовного разбирательства или в его процессе. Отсюда следует, что пункт 1 статьи 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте при конкретных обстоятельствах настоящего дела применим к разбирательству о передаче заявителя, поскольку оно связано с заверениями прокуратуры в период уголовного разбирательства.

(b) Вопрос о соблюдении права на доступ к суду. Германские суды не рассматривали по существу жалобу заявителя на отказ в возбуждении разбирательства о передаче в соответствии со статьей 11 Конвенции о передаче. Жалоба заявителя должна быть рассмотрена прежде всего с точки зрения его права на доступ к суду. Стороны не пришли к согласию относительно того, располагал ли заявитель эффективным средством правовой защиты, которое позволило бы ему оспорить отказ в возбуждении разбирательства о передаче в соответствии со статьей 11 Конвенции о передаче. Государство-ответчик не указало точно какое-либо из таких средств правовой защиты. Ни государство-ответчик, ни Федеральный конституционный суд не сослались на прецедентную практику в этом отношении. В своем решении по жалобе заявителя Федеральный конституционный суд признал, что возможность обжалования решения министерства юстиции являлась спорной. Кроме того, заявитель подал жалобу в апелляционный суд, который признал ее неприемлемой. Соответственно, при конкретных обстоятельствах настоящего дела не установлено, что имелась возможность предъявления требования о проверке законности отказа в возбуждении разбирательства о передаче в соответствии с полученными заверениями. Следовательно, заявителю было отказано в праве на доступ к суду в отношении той части решения по ходатайству о передаче, которая не затрагивала соображения публичной политики.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.

(См. также Постановление Европейского Суда от 1 апреля 2010 г. по делу "Смит против Германии" [Smith v. Germany], жалоба N 27801/05.)


Вопрос о соблюдении права на доступ к суду


По делу обжалуется невозможность обжалования решения о передаче осужденного иностранца в страну, насколько оно связано с заверениями прокурора. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Бёйен против Германии
[Buijen v. Germany] (N 27804/05)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено V Секцией]


(См. выше.)


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется осуждение на основании несправедливо проведенного опознания. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Ласка и Лика против Албании
[Laska and Lika v. Albania] (N 12315/04 и 17605/04)


Постановление от 20 апреля 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители были осуждены, в частности, за разбой, после опознания, при котором их вынудили надеть голубую и белую маски, аналогичные использованным при разбое, в то время как двое других участников опознания надели черные маски. Защитник заявителей не присутствовал при допросе или опознании.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Заявители были признаны виновными в значительной степени благодаря данным, полученным в результате опознания. Поскольку заявителей вынудили надеть голубую и белую маски, аналогичные использованным при разбое, в отличие от черных масок, надетых на других участниках, опознание представляло собой неприкрытое предложение свидетелям указать на заявителей. Хотя суд первой инстанции признал наличие нарушений на стадии следствия, признавая заявителей виновными, он руководствовался положительными результатами опознания. Ни оказанная впоследствии помощь адвоката, ни состязательный характер последовавшего разбирательства не могли устранить дефектов, допущенных при расследовании. Таким образом, отсутствовал независимый контроль справедливости процедуры или возможность обжалования заявителями очевидных нарушений. Явное пренебрежение правами защиты на стадии предварительного следствия серьезно подорвало справедливость судебного разбирательства.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 46 Конвенции. Повторное рассмотрение дела или возобновление разбирательства, если его потребуют заявители, было бы наиболее уместной формой возмещения. Однако поскольку албанская система криминальной юстиции не предусматривает повторного рассмотрения в случае установления Европейским Судом серьезного нарушения права заявителя на справедливое судебное разбирательство, Европейский Суд постановил, что албанские власти должны учредить новое средство правовой защиты, предоставляющее возмещение или устраняющее препятствие для возмещения в рамках национальной правовой системы. Обязанность государств-участников организовать свои судебные системы таким образом, который позволил бы судам отвечать требованиям Конвенции, применима также к возобновлению рассмотрения дела заявителей.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 4 800 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом


По делу обжалуется вынесение решения о предварительном заключении на основании устоявшегося мнения о виновности обвиняемого. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Шень против Франции
[Chesne v. France] (N 29808/06)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В отношении заявителя было начато расследование в связи с преступлениями, связанными с оборотом наркотиков, совершенными рецидивистом, и он был заключен под стражу. Он обжаловал свое предварительное заключение в следственную камеру* (*В составе каждого апелляционного суда имеется одна или несколько следственных (до принятия закона от 15 июня 2000 г. - обвинительных) камер, состоящих из председателя камеры и двух членов суда. Такая камера выступает как орган контроля за предварительным следствием, в частности, за предварительным заключением обвиняемого, а также как орган предания суду (прим. переводчика).) апелляционного суда, состоявшую из трех судей. В апреле 2003 г. следственная камера постановила, что мера судебного надзора была бы неэффективной, и оставила без изменения постановление о заключении под стражу. Признав, что следствие допустило на этой стадии ряд противоречий, судьи установили, что заявитель "действовал в значительной степени как профессиональный наркоторговец, извлекавший существенную прибыль из процесса" и рассматривался как "один из основных торговцев". В июне 2004 г. суд по уголовным делам признал заявителя виновным в незаконном приобретении наркотиков в качестве рецидивиста и приговорил его к 13 годам лишения свободы. После подачи жалобы адвокаты заявителя узнали, что в состав апелляционного суда, который будет рассматривать дело, входит судья, участвовавший в принятии вышеупомянутого решения в апреле 2003 г., и еще один судья, который в июле 2003 г. принимал решение о продлении срока предварительного заключения подруги заявителя и характеризовал ее как "сожительницу одного из основных торговцев, заменявшую его во время его отсутствия". Адвокаты заявили отвод данным судьям, который был отклонен. В декабре 2004 г. палата по уголовным делам оставила приговор суда первой инстанции без изменения, однако уменьшила срок наказания до 10 лет лишения свободы. В ноябре 2005 г. Кассационный суд отклонил жалобу заявителя.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Мотивы, приведенные следственной камерой апелляционного суда в оспариваемых решениях, вынесенных в апреле и июле 2003 г., представляли собой устоявшееся мнение о виновности заявителя. Хотя следственная камера была вправе учесть подчеркнутый в материалах следствия факт, что единственная сделка, признанная заявителем, по-видимому, имела "особо крупный размер", сославшись в ясных и недвусмысленных выражениях на конкретную роль заявителя, его место в преступной организации и пределы его причастности к торговле, судьи, тем не менее, вышли за пределы простого "подозрения" в его отношении. Используя такую мотивировку и, в частности, делая уверенные выводы из очевидных противоречий, на которые имеется ссылка в решении, вынесенном в апреле 2003 г., между показаниями заявителя и определенными вещественными доказательствами, собранными во время следствия, следственная камера не ограничилась краткой оценкой действий, в которых обвинялся заявитель, с целью обоснования необходимости продолжения его содержания под стражей, а сделала замечания о наличии доказательств виновности заявителя. Соответственно, Европейский Суд не может заключить, что оспариваемые решения не содержали мотивов или оценок, относящихся к виновности заявителя. Таким образом, объективная беспристрастность двух судей палаты по уголовным делам, которые являлись членами следственной камеры апелляционного суда, вынесшей оспариваемые решения, может быть поставлена под сомнение.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление факта нарушения является достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом


По делу обжалуется участие в рассмотрении уголовного дела о клевете того же председательствующего судьи, который ранее рассматривал гражданское дело. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Фатуллаев против Азербайджана
[Fatullayev v. Azerbaijan] (N 40984/07)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 10 Конвенции.)


По жалобам о нарушении пункта 2 статьи 6 Конвенции


Вопрос о соблюдении принципа презумпции невиновности


По делу обжалуется допущенное до предъявления обвинений высказывание генерального прокурора о том, что в действиях подозреваемого содержится состав преступления. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Фатуллаев против Азербайджана
[Fatullayev v. Azerbaijan] (N 40984/07)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 10 Конвенции.)


По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется судебный приказ об опеке, препятствовавший детям в совместном проведении времени. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Мустафа и Армаан Акын против Турции
[Mustafa and Armagan Akin v. Turkey] (N 4694/03)


Постановление от 6 апреля 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


После разбирательства о разводе первый заявитель был назначен опекуном общего сына бывших супругов (второй заявитель), а его жена - опекуном их дочери. Согласно условиям судебного приказа, родители должны были обмениваться детьми во время школьных каникул и некоторых религиозных праздников. Первый заявитель обжаловал это решение, требуя, чтобы детям было разрешено проводить определенное время совместно с одним из родителей, но это требование было отклонено.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Решение национальных судов представляло собой вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни, поскольку второй заявитель лишался права проводить время со своей сестрой, а первый заявитель не мог находиться с обоими детьми одновременно. Таким образом, необходимо определить, соблюдены ли государством-ответчиком его позитивные обязательства и действовали ли власти с целью сохранения и развития семейных связей заявителей. Европейский Суд удивлен отсутствием мотивов разделения детей, в частности с учетом того, что ни один родитель не требовал такого порядка. Кроме того, он не может принять довод о том, что поскольку они проживали в одной местности, дети могли видеть друг друга, поскольку поддержание семейных связей между ними представляет слишком большую важность для того, чтобы отнести их на усмотрение родителей. Национальные суды заключили, что регулярные контакты между заявителями и их дочерью и сестрой представляли бы неприемлемое изменение обстановки для последней. Однако неясно, каким образом дети, проводящие время совместно по выходным дням, могли бы вызвать такие последствия, особенно с учетом того, что они проживали в одной местности. Наконец, национальные суды не выяснили мнения детей и не основали свое решение на психологической или иной экспертизе. В заключение, они не учли надлежащим образом интересов семьи.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителям совместно 15 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется необеспечение права отца на общение с сыном во время разбирательства о возвращении сына, увезенного матерью за границу. По делу допущено нарушение статьи 8 Конвенции.


Макреди против Чехии
[Macready v. Czech Republic] (N 4824/06 и 15512/08)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, американский гражданин, проживал в США с женой и сыном, который родился в декабре 2002 года. В мае 2004 г., после заявления заявителя о разводе, была применена обеспечительная мера по совместной опеке родителей, но мать вывезла сына в Чехию без согласия заявителя. В июне 2004 г. последний добился установления опеки над сыном на основании решения чешского суда, который не был информирован о незаконном вывозе ребенка. В октябре 2004 г. заявитель возбудил разбирательство в Чехии, и в апреле 2005 г. было принято решение о возвращении ребенка в США. На основании жалобы, поданной матерью, суд назначил экспертизу и в июне 2006 г. изменил решение суда первой инстанции на основании ее выводов, мотивируя это тем, что возвращение ребенка в США могло спровоцировать у него необратимые расстройства, способные усугубить его психическое заболевание. Жалобы заявителя в вышестоящие судебные инстанции были отклонены в феврале и сентябре 2007 г. Наконец, начиная с 2004 года заявитель неоднократно обращался с ходатайствами о принятии обеспечительных мер, которые позволили бы ему встречаться с сыном во время его пребывания в Чехии. Мать обжаловала большинство этих решений, но несколько встреч между отцом и сыном состоялись до января 2006 г.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Связь между заявителем и его сыном охватывается понятием семейной жизни с точки зрения статьи 8 Конвенции. Кроме того, Гаагская конвенция о гражданских аспектах международного похищения детей - с философией которой Европейский Суд всецело согласен - распространяется на перемещение матерью ребенка в Чехию в мае 2004 г. В настоящем деле прошло более 20 месяцев до принятия нижестоящими судами решения, окончательно определяющего вопрос о возвращении ребенка в США. Однако истечение такого периода практически исключало восстановление первоначального положения. Действительно, ребенок должен был вернуться в окружение, из которого он был перемещен в возрасте полутора лет и которое ему более не было знакомо, что усугублялось тем, что он страдал аутизмом, требующим стабильности и сохранения определенных стереотипов. К тому же чешские суды должны были дождаться окончания разбирательства о возвращении ребенка, прежде чем выносить решение об осуществлении родительских прав в отношении последнего. Таким образом, на протяжении всего этого периода заявитель не мог осуществлять свои родительские права лишь на основании обеспечительных мер, которые давали ему право общаться с сыном в период его посещений Чехии, которые были эпизодическими, поскольку он жил и работал в США. В связи с этим становится ясно, что даже если впоследствии они были проинформированы о трудностях, с которыми заявитель сталкивался во время своих визитов, суды по своей инициативе не приняли никаких мер для того, чтобы в дальнейшем создать условия, необходимые для осуществления заявителем вышеупомянутых прав на общение. В рамках дела суды должны были рассмотреть вопрос о принятии принудительных мер в отношении матери либо воспользоваться помощью социальных служб, детских психиатров или психологов, чтобы облегчить контакты между заинтересованными лицами. Эти элементы достаточны, чтобы сделать заключение о том, что право на уважение семейной жизни заявителя не было эффективно защищено.


Постановление


По делу допущено нарушение статьи 8 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 15 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни. Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется отказ в рассмотрении ходатайства приемной семьи перед принятием решения о признании ребенка отвечающим условиям усыновления. По делу допущено нарушение статьи 8 Конвенции.


Моретти и Бенедетти против Италии
[Moretti and Benedetti v. Italy] (N 16318/07)


Постановление от 27 апреля 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Первый заявитель и вторая заявительница являются супружеской парой. В июне 2004 г. заявителям была передана на временной основе месячная девочка, оставленная своей биологической матерью вскоре после рождения. В декабре 2005 г. она была передана новой приемной семье, выбранной судом. В январе 2006 г. ходатайство о конкретном усыновлении, которое заявители подали в марте 2005 г. в отношении ребенка, было рассмотрено и отклонено судом по делам несовершеннолетних. Впоследствии апелляционный суд отменил это решение. Однако, ссылаясь на заключение экспертизы, он пришел к выводу о том, что новая передача причинит ущерб ребенку. Усыновление вступило в законную силу.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции.

a) Приемлемость жалобы. Государство-ответчик выдвинуло три предварительных возражения:

i. во-первых, оно утверждало, что заявители не вправе представлять ребенка в Европейском Суде;

ii. во-вторых, оно ссылалось на неисчерпание заявителями внутренних средств защиты, поскольку они могли бы подать кассационную жалобу;

iii. наконец, оно считало, что заявители не должны были ссылаться на "семейную жизнь", подлежащую защите в данном деле.

i. Что касается части жалобы, поданной от имени ребенка. Хотя следует избегать ограничительного или чисто технического подхода в том, что касается представления ребенка в Европейском Суде, в данном случае заявители не осуществляют родительских полномочий в отношении девочки, не являются опекунами и не имеют с ней никаких биологических связей, и им не было выдано никакой доверенности, чтобы они могли представлять ее интересы. С другой стороны, в процессе национального разбирательства ребенок был представлен опекуном. При данных обстоятельствах заявители не имели права действовать в Европейском Суде от имени ребенка.


Решение


Предварительное возражение принято (принято единогласно).

ii. Что касается неисчерпания внутренних средств защиты. Возможное кассационное обжалование не могло иметь следствием устранение нарушения прав заявителей. Поскольку жалобы заявителей могли касаться только фактов, Кассационный суд признал бы их неприемлемыми* (*Вероятно, имеется в виду, что Кассационный суд рассматривает жалобы по вопросам права (прим. переводчика).).


Решение


Предварительное возражение отклонено (принято единогласно).

iii. Что касается наличия связи, составляющей семейную жизнь. Заявители приняли девочку, когда ей был один месяц, и на протяжении 19 месяцев пережили вместе с ней первые важные этапы ее жизни. На протяжении этого срока ребенок жил с сестрой и братом. Заключения экспертиз показали, что она хорошо прижилась в этой семье и глубоко привязалась к заявителям и их детям. Кроме того, заявители обеспечили социальное развитие девочки, а именно, записав ее в ясли и взяв в путешествие. Эти составляющие достаточны для того, чтобы говорить о существовании между ребенком и родителями тесной межличностной связи, и что заявители во всех отношениях вели себя как родители маленькой девочки, таким образом, семейные связи между ними фактически существовали. К тому же, хотя заявители уже принимали на время детей, которые впоследствии были усыновлены другими семьями, в данном случае они подали ходатайство об усыновлении, что дополнительно указывает на прочность установившихся отношений. Таким образом, отношения между заявителями и ребенком охватываются понятием семейной жизни с точки зрения статьи 8 Конвенции.


Решение


Предварительное возражение отклонено (вынесено большинством голосов).

b) Существо жалобы. В этом деле, касающемся процедуры усыновления, имеются трудно примиримые интересы, с одной стороны, ребенка и двух рассматриваемых семей, с другой. Однако при попытке достижения равновесия между этими различными интересами должны пользоваться приоритетом интересы ребенка. Кроме того, возникает вопрос о том, гарантировала ли защиту интересов заявителей процедура, повлекшая вмешательство. В данном случае крайне важно то, что ходатайство о конкретном усыновлении, поданное заявителями, должно быть рассмотрено внимательно и в течение короткого срока. Однако суд по делам несовершеннолетних не мотивировал отклонение данного ходатайства и, кроме того, не рассмотрел его до признания ребенка отвечающим условиям для усыновления и избрания новой семьи. Апелляционный суд не устранил этот недостаток. После назначения экспертизы суд указал, что девочка производит впечатление ребенка, который хорошо прижился в новой семье и что новое отобрание, потенциально травмирующее ребенка, являлось нецелесообразным. Истечение времени также способствовало окончательности решения суда по делам несовершеннолетних. Достойно сожаления, что он не рассмотрел ходатайство об усыновлении, поданное заявителями, прежде чем признать ребенка отвечающим условиям для усыновления, и не принял обоснованного решения по этому вопросу. Европейский Суд не вправе заменять мотивировку национальных судов, которые добросовестно рассматривали меры, обеспечивающие благополучие ребенка. Однако несоблюдение судом закона и процессуальных правил оказало прямое влияние на право заявителей на уважение семейной жизни. Недостатки, выявленные в ходе этой процедуры, повлекли нарушения позитивного обязательства по обеспечению эффективного уважения права заявителей на их семейную жизнь.


Постановление


По делу допущено нарушение статьи 8 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителям совместно 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется невозможность изменения регистрации национальности в официальных документах. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Чьюботару против Молдавии
[Ciubotaru v. Moldova] (N 27138/04)


Постановление от 27 апреля 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В период, когда молдавская территория входила в состав Советского Союза, советские власти указывали национальность в удостоверениях личности. Большинство представителей основной этнической группы Молдавской Республики были указаны как молдаване. В 2002 году заявитель обратился в местный орган гражданской регистрации с требованием об изменении сведений о его национальности с молдавской на румынскую. В ответ ему было указано, что это невозможно, поскольку ни один из его родителей не числился этническим румыном в его свидетельстве о рождении или о браке. Ему было рекомендовано обратиться в Национальный архив для поисков следов румынского происхождения его предков. Заявитель возбудил разбирательство против государства, но его требование было отклонено на том основании, что он не доказал румынское происхождение своих родителей.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Сознавая проблемный характер дела заявителя, Европейский Суд полагает допустимым для государств требование объективных доказательств для регистрации национальности лица. Когда такое требование опирается на чисто субъективные основания, власти вправе отклонить его. Однако требование заявителя было основано больше чем на субъективном восприятии собственной национальности; он мог представить объективно подтверждаемые связи с румынской этнической группой, такие как язык, имя, сопереживания и другие. Однако согласно национальному законодательству заявитель был обязан представить доказательства того, что его родители принадлежали к румынской этнической группе. С учетом исторических реалий Молдавии такое требование создавало непреодолимое препятствие для регистрации национальности лица, отличной от той, которая была признана за его родителями советскими властями. Воспрепятствовав в рассмотрении требований заявителя с учетом объективно подтверждаемых доказательств, государство не исполнило свое позитивное обязательство в обеспечении эффективного уважения личной жизни заявителя.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 1 500 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения


По делу обжалуется осуждение редакторов за публикацию информации о подруге должностного лица. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.


Флинккиля и другие против Финляндии
[Flinkkila and Others v. Finland] (N 25576/04)


Постановление от 6 апреля 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители работали в двух общенациональных журналах, опубликовавших в 1997 году статьи о происшествии с участием A., который на тот момент был государственным посредником* (*В Финляндии государственным посредником именуется должностное лицо, задачей которого является содействие урегулированию коллективных трудовых споров (прим. переводчика).). Происшествие представляло собой ссору между A., его подругой B. и женой A., которая произошла возле дома супругов. В результате B. была оштрафована, а A. приговорен к лишению свободы условно и уволен со службы. Он впоследствии развелся с женой. Первая статья содержала интервью с A. о происшествии, его осуждении и увольнении. В ней упоминалось полное имя B. и содержалась ее фотография. Во второй статье шла речь о чувствах A. по поводу его развода и увольнения и упоминалось имя B. в связи с происшествием. По жалобе B. в отношении заявителей было возбуждено уголовное дело, и они были в конечном итоге осуждены и обязаны выплатить штраф и компенсацию.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Европейский Суд прежде всего отмечает, что отсутствовали доказательства или даже просто утверждения об искажении фактов или недобросовестности со стороны заявителей. Также отсутствовали предположения о том, что подробности, имеющие отношение к B., были получены обманным или иным незаконным путем. Хотя B. была частным лицом, в связи с ее участием в широко освещаемом происшествии возле дома публичной фигуры она стала широко известна. Кроме того, ее активное участие в происшествии, приведшем к увольнению A. и разводу, создало постоянный элемент общественного интереса к ней. Информация в обеих статьях преимущественно касалась поведения А. и была добровольно раскрыта им в ходе интервью. Какие-либо подробности частной жизни B. не упоминались, за исключением ее участия в происшествии и того факта, что она являлась подругой A., обстоятельств, которые уже были широко известны до публикации спорных статей. Несмотря на то что описание события могло быть довольно красочным с целью увеличения продаж журналов, сам по себе этот факт не мог оправдать осуждение заявителей. Наконец, учитывая, что B. уже были присуждены компенсации морального вреда за раскрытие ее личности в телевизионной программе и статьях, опубликованных в других журналах на основе тех же фактов, наказание, примененное к заявителям, было несоразмерным.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

Учитывая вывод о том, что вмешательство было предусмотрено законом, Европейский Суд также постановил, что требования статьи 7 Конвенции нарушены не были.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителям совместно 22 000 евро в качестве компенсации причиненного материального ущерба и 2 000 евро каждому заявителю в качестве компенсации причиненного морального вреда.

(См. также следующие постановления, принятые Европейским Судом в ту же дату: по делу "Туомела и другие против Финляндии" [Tuomela and Others v. Finland], жалоба N 25711/04; по делу "Йокитайпале и другие против Финляндии" [Jokitaipale and Others v. Finland], жалоба N 43349/05; по делу "Ильталехти и Кархуваара против Финляндии" [Iltalehti and Karhuvaara v. Finland], жалоба N 6372/06; по делу "Сойла против Финляндии" [Soila v. Finland], жалоба N 6806/06; и по делу "Руоканен и другие против Финляндии" [Ruokanen and Others v. Finland], жалоба N 45130/06).


Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения


По делу обжалуется привлечение к уголовной ответственности редактора газеты за выражение сомнений в отношении официальной версии событий и политики правительства. По делу допущены нарушения требований статьи 10 Конвенции.


Фатуллаев против Азербайджана
[Fatullayev v. Azerbaijan] (N 40984/07)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, редактор газеты, преследовался в связи с двумя опубликованными им статьями.

В первой статье (и в отдельных сообщениях, которые впоследствии появились в Интернете) он обсуждал гибель людей в г. Ходжалы в 1992 году, во время войны в Нагорном Карабахе* (*Имеются в виду события, развернувшиеся при обстреле и захвате армянскими формированиями населенного преимущественно азербайджанцами г. Ходжалы, в котором, в частности, находился единственный в Карабахе аэропорт, способный принимать большие самолеты. Армянская сторона утверждала, что для выхода из города мирного населения был предусмотрен коридор, о чем жители информировались через громкоговорители, однако, по-видимому, не все получили эти сведения. Утверждалось также, что ходжалинские события были использованы во внутриполитической борьбе азербайджанцев. В прессе сообщается, что вопрос о наличии коридора стал одним из оснований для осуждения заявителя (прим. переводчика).). Он выступил с высказываниями, которые могли толковаться как отличающиеся от общепринятой версии, согласно которой сотни азербайджанских мирных граждан были убиты армянскими вооруженными силами при содействии, как сообщалось, российской армии. Затем к нему был предъявлен иск в порядке гражданского судопроизводства, в результате которого он был обязан опубликовать опровержение и извинение и выплатить компенсацию морального вреда. В отдельном уголовном разбирательстве четверо выживших жителей Ходжалы и два бывших солдата, которые участвовали в столкновении, также выдвинули частное обвинение против заявителя, обвиняя его в клевете и ложном обвинении азербайджанских солдат в особо тяжком преступлении. Председательствующим по делу выступал тот же судья, который рассматривал иск в порядке гражданского судопроизводства. Заявитель был осужден по двум эпизодам клеветы и приговорен к двум с половиной годам лишения свободы.

Вторая статья была озаглавлена "Алиевы идут на войну". В ней заявитель выразил мнение о том, что в целях сохранения власти президента Ильхама Алиева в Азербайджане азербайджанское правительство просило поддержки Соединенных Штатов Америки в обмен на поддержку Азербайджаном американской "агрессии" в отношении Ирана. Он сделал предположение относительно возможной американо-иранской войны, в которую также мог быть вовлечен Азербайджан, и привел длинный и подробный перечень стратегических объектов в Азербайджане, которые были бы атакованы Ираном в случае развития данного сценария. Он заключил, что азербайджанское правительство должно было поддерживать нейтралитет как с США, так и с Ираном, и не сознавало тяжкие последствия поддержания американской позиции. В статье также обсуждался вопрос возможных беспорядков в случае конфликта с Ираном в южных областях Азербайджана, населенных талышским национальным меньшинством. В результате публикации этой статьи заявитель преследовался в уголовном порядке за угрозу терроризмом и возбуждение национальной розни. Однако до того как ему было официально предъявлено обвинение, Генеральный Прокурор сделал высказывание для прессы, в котором он указал, что статья представляла собой угрозу терроризмом. Заявитель был признан виновным согласно предъявленным обвинениям и приговорен к общему сроку в восемь с половиной лет лишения свободы.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции.

(a) Первое осуждение. Европейский Суд начинает с пояснения того, что его постановление не должно пониматься как содержащее какие-либо фактические или правовые оценки ходжалинских событий или суждения в отношении исторических претензий, связанных с ними. Он признает крайне чувствительный характер вопросов, которые были подняты, и гибель сотен невинных гражданских лиц, которая была источником глубокой национальной скорби; он также относится с пониманием к тому, что высказывания заявителя могли рассматриваться публикой как шокирующие или причиняющие беспокойство. Однако он напоминает, что свобода информации распространяется не только на информацию или идеи, которые благосклонно принимаются, но также и на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство. Аналогично неотъемлемой частью свободы выражения мнения является поиск исторической истины. Различные вопросы, связанные с ходжалинскими событиями, по-прежнему представляются открытыми для продолжающегося обсуждения историками, и как таковые являются темой, представляющей всеобщий интерес в современном азербайджанском обществе. В демократическом обществе особенно важно, чтобы причины особо жестоких деяний, возможно представляющих собой военные преступления или преступления против человечества, могли обсуждаться свободно, поскольку пресса также играет жизненно важную роль "общественного контролера", обязанного распространять информацию и идеи по политическим вопросам и иным темам, представляющим всеобщий интерес.

Первая статья в целом была выдержана в описательном стиле с целью информирования азербайджанских читателей о реалиях повседневной жизни в рассматриваемой области. Общественность имела право получать информацию о том, что происходило на территориях, над которыми их страна потеряла контроль вследствие войны. Заявитель стремился выразить, по-видимому беспристрастно, различные идеи и взгляды обеих сторон конфликта. Хотя статья содержала замечания о том, что некоторые азербайджанские воинские подразделения частично делили ответственность с виновниками массовых убийств, она не содержала высказываний, прямо обвиняющих азербайджанские вооруженные силы или конкретных лиц в применении насилия и убийствах собственных мирных граждан. Кроме того, поскольку роль и ответственность азербайджанских властей за непредотвращение или содействие ходжалинским событиям была предметом продолжающейся дискуссии, заявитель как журналист имел право на основании статьи 10 Конвенции распространять идеи, касающиеся данного вопроса.

В противоположность статье, сообщения в Интернете содержали крайне определенные утверждения о том, что азербайджанские солдаты убили некоторых жертв (хотя, возможно, неумышленно) и изуродовали тела. Выступая с подобными утверждениями без ссылки на какую-либо относимую фактическую основу, заявитель мог нарушить журналистскую обязанность предоставлять точную и достоверную информацию. Как бы то ни было, Европейскому Суду не требуется делать какие-либо определенные выводы по этому вопросу, поскольку он установил, что национальные суды в любом случае не привели достаточные и относимые основания для вывода о том, что репутация лиц, которые предположительно пострадали от клеветы (четверо ходжалинских беженцев и двое бывших солдат), действительно была умалена. Достоинство ходжалинских жертв и выживших лиц в целом и, в частности, четырех беженцев не было умалено, поскольку ничто не предполагало, что заявитель стремился к отрицанию факта массовых убийств, оправданию преступников или унижению жертв. Напротив, он выразил сочувствие их положению. Что касается двух бывших солдат, не было убедительно установлено, что заявитель прямо обвинял их в совершении тяжких преступлений, поскольку высказывания касались неназванных "провокаторов".

Наконец, применение наказания в виде лишения свободы за преступление, связанное с публикацией в прессе, совместимо с журналистской свободой выражения мнения лишь при исключительных обстоятельствах, а именно при серьезном нарушении иных основополагающих прав, как, например, по делам о высказываниях, разжигающих ненависть, или призывах к насилию. Применение лишения свободы в деле заявителя не было оправданным.


Постановление


В данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

(b) Второе осуждение. Статья "Алиевы идут на войну" касалась особой роли Азербайджана в развитии международной политики, касающейся американо-иранских отношений, и, следовательно, являлась частью политической дискуссии по вопросу, представляющему всеобщий интерес. Заявитель критиковал внешние и внутренние политические меры азербайджанского правительства и, вместе с рядом иных средств массовой информации, предполагал, что в случае войны Азербайджан будет в нее вовлечен; он также делал предположения относительно возможных целей иранских нападений. Он, однако, не раскрыл какие-либо сведения, содержащие государственную тайну, не преуменьшал и не преувеличивал шансы на нападение, но стремился изобразить драматическую картину конкретных последствий азербайджанского участия в возможной будущей войне. Взгляды, которые были им выражены, представляли собой гипотетические сценарии и как таковые не подлежали доказыванию.

Что касается осуждения за угрозу терроризмом, заявитель как журналист и частное лицо явно не мог влиять или осуществлять контроль в какой-либо степени над гипотетическими событиями, которые обсуждались в статье. Он также не выражал одобрения и не высказывался в пользу такого нападения. Его задача как журналиста заключалась в распространении информации и идей по соответствующим политическим вопросам и в выражении мнения о возможных будущих последствиях конкретных решений, принятых государством-ответчиком. Вывод национальных судов, согласно которому заявитель угрожал государству террористическими актами, был, таким образом, произвольным. Что касается его осуждения за возбуждение национальной вражды, вопросы, поднятые в статье заявителя, могли рассматриваться как вопросы правомерного всеобщего интереса, к которым он имел право привлечь внимание общественности. Один лишь факт, что он обсуждал социальную и экономическую ситуацию в регионах, населенных национальным меньшинством, и высказывал мнение о возможном политическом напряжении в этих регионах, не мог рассматриваться как возбуждение национальной розни. Хотя рассматриваемые фрагменты могли содержать определенные категорические и резкие мнения и определенную степень преувеличения в критике предполагаемого обращения центральных властей с меньшинством, о котором шла речь, они не содержали высказываний, разжигающих ненависть, и не могут быть признаны провоцирующими межнациональное насилие или каким-либо образом унижающими ту или иную национальную группу.

Национальные суды, таким образом, не привели каких-либо относимых причин для осуждения заявителя по обвинению в угрозе терроризмом и возбуждении национальной розни. Серьезность вмешательства, кроме того, усиливалась особой тяжестью наказания, которое было применено к заявителю: длительный срок лишения свободы, в то время как никакое наказание не было оправданным. Следовательно, имело место абсолютно несоразмерное ограничение свободы выражения мнения заявителя.


Постановление


В данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Заявитель жаловался, что судья, который рассматривал первое уголовное дело, ранее рассматривал иск в порядке гражданского судопроизводства. Европейский Суд отмечает, что оба разбирательства касались одних и тех же предположительно диффамационных высказываний, и судья был призван оценивать по существу аналогичные или сходные доказательства. Разрешив гражданское дело, судья уже пришел к выводу о том, что высказывания заявителя содержали недостоверные сведения, умаляющие достоинство лиц, выживших в ходжалинских событиях. Соответственно, могли возникнуть сомнения в беспристрастности судьи в рамках последующего уголовного дела. В свете особых характеристик настоящего дела опасения заявителя относительно небеспристрастности судьи, таким образом, могли рассматриваться как объективно оправданные.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 2 статьи 6 Конвенции. Презумпция невиновности нарушается, если высказывания должностного лица, касающиеся обвиняемого в совершении преступления, отражают мнение о том, что это лицо виновно, до того, как его вина доказана в соответствии с законом. В то время как позиция заявителя как хорошо известного журналиста означала, что необходимо было осведомить общественность о предполагаемом преступлении и последующем разбирательстве, генеральный прокурор должен был проявлять особую осторожность в выборе выражений. Однако он однозначно заявил в начале расследования, что статья заявителя содержала угрозу терроризмом. Данные конкретные замечания, сделанные без каких-либо оговорок или уточнений, приравнивались к заявлению о том, что заявитель совершил преступление, заключающееся в угрозе терроризмом, и тем самым предрешили оценку фактов судами.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 2 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 46 Конвенции. Основания для применения к заявителю наказания в виде лишения свободы отсутствовали, и дальнейшее его пребывание в заключении является неприемлемым.


Постановление


Заявитель подлежит немедленному освобождению (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 25 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения


По делу обжалуется осуждение выборной представительницы за высказывания в ответ на заявления должностного лица во время демонстрации, касающиеся особенно чувствительного для населения вопроса. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.


Агенауэр против Франции
[Haguenauer v. France] (N 34050/05)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В 2002 году заявительница, будучи заместителем мэра, участвовала в уличной демонстрации по поводу вручения ордена Почетного легиона президенту городского университета. Демонстранты вменяли ему в вину снисходительное отношение к расистским и ревизионистским* (*В оригинале Постановления использован термин "негационизм", который в последнее время используется в западной цивилизации в значении преступного отрицания существования так называемого холокоста. Как можно судить по некоторым источникам, ревизионизм, под которым ранее понимался пересмотр популярного или господствующего учения (например, марксизма), приобрел новое значение синонима "негационизма" (прим. переводчика).) высказываниям, допускавшимся профессорами университета. Один из профессоров обратился к манифестантам, заявив им, что их утверждения являются шокирующими, и что он гордится тем, что он еврей, и гордится принадлежностью к данному университету. Заявительница, сама являясь представительницей иудаистской конфессии, возразила: "Вы являетесь позором общества"* (*Или "общины". Судя по еще одному высказыванию заявительницы, не отраженному в данном издании, она также выражала сожаление по поводу того, что "есть арабы, голосующие за Ле Пена, и есть евреи, поддерживающие Гитлера", поэтому скорее всего, она была возмущена тем, что еврей может не поддерживать ее мнения о недопустимости распространения взглядов, с которыми она не была согласна (прим. переводчика).). Профессор возбудил уголовное разбирательство в отношении заявительницы и другого советника в исправительном трибунале за публичное оскорбление государственного служащего. В 2003 году трибунал решил, что уголовно-правовой аспект данного правонарушения охватывался законом об амнистии, и отклонил гражданско-правовое требование о возмещении ущерба. В 2004 г. апелляционный суд отменил это решение и обязал заявительницу возместить ущерб. Он пришел к выводу о том, что высказывания последней были направлены в адрес профессора в качестве члена преподавательского состава университета, а также представителя администрации. Кассационный суд отклонил жалобу заявительницы.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Осуждение заявительницы за оскорбление государственного служащего является вмешательством в осуществление заинтересованным лицом своего права на свободу выражения мнения, вмешательство, которое было предусмотрено законом и преследовало законную цель по защите репутации других лиц. Что касается вопроса о необходимости данной меры в демократическом обществе, Европейский Суд отмечает, что указанное лицо в качестве профессора университета могло быть объектом персональной критики в более широких пределах, чем для частных лиц, поскольку оно действовало в рамках исполнения своих служебных обязанностей. В данном деле статья 10 Конвенции требует высокого уровня защиты права на свободу выражения мнения по двум основаниям: с одной стороны, высказывания, допущенные заявительницей, не выходят за рамки вопросов, представляющих всеобщий интерес (борьба с расизмом и ревизионизмом), и являются составной частью публичных дебатов высокой важности (отношение администрации университета к профессорам, обвиненным в связи с тезисами, которые они защищали); с другой стороны, заявительница высказывалась в качестве выборного лица, поэтому ее высказывания имели форму политических или воинствующих выражений. Таким образом, свобода усмотрения, которой располагали должностные лица для оценки необходимости осуждения заявительницы, была значительно ограничена. Действительно, лицо, которое участвует в публичных дебатах, представляющих всеобщий интерес, должно иметь возможность прибегать в определенных рамках к преувеличению и даже провокации. Кроме того, резкие высказывания профессора могли оказать влияние на тон, используемый для ответа на эти высказывания. Помимо прочего, спорные выражения были произнесены устно, во время демонстрации, в рамках быстрого и спонтанного обмена между заявительницей, профессором и другим собеседником, что лишило заинтересованное лицо возможности их переформулировать, усовершенствовать или взять назад. Наконец, высказывания заявительницы необходимо рассматривать в контексте полемики, которая бушевала в университете и даже достигла национального уровня, о чем свидетельствует создание министром государственного образования комиссии историков, которая в своем докладе определила проблему как имеющую общественную значимость. Европейский Суд также принял к сведению закон об амнистии, вступивший в силу в 2002 году, прекративший уголовное дело против заявительницы. Продолжалось только гражданское разбирательство, и эта процедура завершилась присуждением выплаты в пользу истца в размере 3000 евро в качестве возмещения ущерба. Следовательно, осуждение заявительницы за оскорбление государственного служащего не отвечает критерию соразмерности с точки зрения необходимости в демократическом обществе.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 10 000 евро в качестве компенсации причиненного материального ущерба и морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 11 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу объединения с другими


По делу обжалуется обязанность нечлена по уплате взноса в частно-правовую промышленную федерацию. По делу допущено нарушение требований статьи 11 Конвенции.


Олафсон против Исландии
[Olafsson v. Iceland] (N 20161/06)


Постановление от 27 апреля 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель являлся строительным мастером и членом ассоциации строительных мастеров. Согласно закону о промышленном сборе (Закон N 134/1993 - "закон 1993 года"), он был обязан уплачивать сбор, известный как "промышленный сбор" в размере 0,08% от объема своей промышленной деятельности в Федерацию исландской промышленности (далее - ФИП), организацию, членами которой являлись от 1100 до 1200 лиц. Заявитель не состоял членом этой организации, и ассоциация строительных мастеров не была с ней аффилирована. Более 10 00 лиц уплачивали промышленный сбор, доход от которого ФИП должна была использовать в целях продвижения и развития исландской промышленности. Заявитель возбудил разбирательство в национальных судах, оспаривая свою обязанность уплаты сбора. Его требования были отклонены после того, как Верховный Суд, в частности, постановил, что обязанность уплаты промышленного сбора не влечет обязательного членства в ФИП, и что законодатель не превысил своих полномочий, поскольку ФИП была обязана использовать выручку от сбора на продвижение исландской промышленности и, следовательно, в интересах облагаемой деятельности.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 11 Конвенции. Первый вопрос заключается в том, является ли установленная законом обязанность уплаты промышленного сбора в пользу ФИП эквивалентной обязательному членству, затрагивающему негативный аспект права заявителя на свободу объединения с другими. Хотя ни заявитель, ни ассоциация строительных мастеров, к которой он принадлежал, не принуждались к "вступлению" в ФИП в смысле приобретения членства, возложенная на заявителя обязанность имела существенный общий признак со вступлением в ассоциацию, а именно внесение финансовых вкладов в ее фонды. Закон обязывал заявителя не по своему выбору оказывать финансовую поддержку частно-правовой организации, проводившей политику, которую он считал принципиально противоречащей его политическим взглядам и интересам. Хотя индивидуальные взносы могли быть скромными, система промышленного сбора представляла собой широкомасштабную систему финансирования одной организации-получателя, ФИП. Кроме того, в отличие от членов других организаций, члены ФИП могли вычитать членские взносы из сумм, уплаченных в качестве промышленного сбора. Соответственно, ФИП и ее члены пользовались более благоприятным режимом, чем другие организации и их члены. В итоге предусмотренная законом обязанность заявителя по уплате промышленного сбора составляла вмешательство в его право не объединяться с другими. Эта обязанность была "предусмотрена законом" и преследовала законную цель защиты прав и интересов других лиц.

Что касается необходимости вмешательства в демократическом обществе, Европейский Суд признает, что были представлены относимые мотивы введения такой меры, а именно содействие исландской промышленности за счет направления средств в единую широкую федерацию (ФИП), охватывающую ряд предприятий всех отраслей промышленности, а не в несколько меньших по масштабу. Что касается дополнительного вопроса о достаточности мотивов, Европейский Суд отмечает, что применимое национальное законодательство не только определило роль и функции ФИП в общих выражениях, оно также не указало конкретные обязанности ФИП, не предусматривались транспарентность и подотчетность по отношению к лицам, не являющимся ее членами, такими как заявитель, в части использования дохода от сбора. Определение роли и функций ФИП ("содействие промышленности и промышленному развитию в Исландии" и "ежегодное представление отчета в Министерство промышленности об использовании дохода") было слишком широким и неконкретным. Не упоминались специальные обязанности перед нечленами, уплачивавшими сбор. ФИП не подвергалась существенному и систематическому надзору: она имела неограниченные полномочия по распределению сбора, и пока она действовала в рамках закона, Министерство промышленности, которому она была подотчетна, не могло вмешиваться в его деятельность. Таким образом, Европейский Суд не находит, что имелись адекватные гарантии против создания ФИП благоприятных условий для ее членов и создания неудобств для заявителя и других нечленов. Поэтому исландские власти не привели достаточных причин для вмешательства в право заявителя на свободу объединения с другими и не установило надлежащего равновесия между его правом не вступать в ассоциацию, с одной стороны, и общим интересом в продвижении и развитии исландской промышленности, с другой.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 11 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Требования о возмещении ущерба не предъявлялись.


По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуется предусмотренный национальным законодательством запрет использования донорских яйцеклетки и спермы для экстракорпорального оплодотворения. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


S.H. и другие против Австрии
[S.H. and Others v. Austria] (N 57813/00)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявителями являются две семейные пары. Обе пары страдают от бесплодия и желают прибегнуть к методам медицинского содействия деторождению. В деле первой пары только экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) с использованием донорской спермы могло позволить иметь ребенка, генетическим родителем которого был бы один из них. Вторая пара нуждалась в ЭКО с использованием донорской яйцеклетки, чтобы иметь генетически связанного ребенка. Однако обе эти возможности были исключены австрийским законом об искусственном деторождении (далее - Закон), который запрещал использование донорской спермы для ЭКО и донорства яйцеклеток в целом. Закон, однако, допускал другие методы содействия деторождению, в частности, ЭКО с использованием яйцеклетки и спермы от самих супругов или сожительствующих партнеров (гомологические методы) и, при исключительных обстоятельствах, донорство спермы, вводимой в репродуктивные органы женщины. Заявители обратились в Конституционный суд, который установил, что имело место вмешательство в их право на уважение семейной жизни; однако счел это вмешательство оправданным, поскольку Закон направлен на противодействие необычным взаимоотношениям (а именно разделению материнства на биологический аспект и аспект "вынашивания ребенка") и эксплуатации женщин.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Право пары на зачатие ребенка и использование медицинского содействия деторождению относятся к сфере действия статьи 8 Конвенции. Статья 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, таким образом, применима. Среди государств-участников Конвенции отсутствует единый подход к использованию медицинского содействия деторождению. Кроме того, использование метода ЭКО порождает проблемные вопросы морали и этики в контексте бурного развития медицины и науки. Следовательно, пределы усмотрения, которыми должно располагать государство-ответчик, должны быть широкими.

(a) Донорство яйцеклетки. Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, имело ли различие в обращении между второй парой и парой, которая в целях исполнения своего желания иметь ребенка прибегла к методам искусственного деторождения без использования донорства яйцеклетки, объективное и разумное обоснование. Озабоченность, вызванная моральными соображениями или готовностью общества, сама по себе не является достаточной причиной для полного запрета конкретных методов искусственного деторождения, таких как донорство яйцеклетки. Такие причины могут быть особенно значимыми на стадии принятия решения о том, допускать ли искусственное деторождение в целом, которое государство не обязано разрешать. Однако после того как решение допустить искусственное деторождение принято, несмотря на широкие пределы усмотрения, которыми располагают государства-участники, правовая основа, создаваемая для этой цели, должна оформляться гармоничным образом, учитывающим различные законные интересы адекватно и в соответствии с обязанностями, вытекающими из Конвенции. Риски, связанные с новыми методами в такой проблемной сфере, как медицинское содействие деторождению, должны восприниматься серьезно, и в первую очередь национальное законодательство должно оценить эти риски после тщательного сопоставления различных затронутых публичных и частных интересов и опасностей, которые могут возникнуть. Однако полный запрет данного медицинского метода не будет пропорциональным, если по результатам взвешенного рассмотрения он не будет признан единственным средством эффективного воспрепятствования серьезным последствиям. В настоящем деле Европейский Суд не убежден в том, что полный запрет являлся единственным средством, находившимся в распоряжении австрийского законодателя. Поскольку Закон разрешал такой вид вмешательства врачам-специалистам, обладавшим особыми знаниями и опытом в этой сфере и связанным этическими правилами их профессии, а Закон предусматривал дополнительные гарантии для сведения риска к минимуму, Европейский Суд находит, что запрет донорства яйцеклетки и спермы для ЭКО не может рассматриваться как единственное или наименее опасное средство достижения преследуемой цели. Что касается риска эксплуатации женщин и злоупотребления этими методами, он не являлся достаточной причиной запрета конкретного метода деторождения в целом, поскольку представлялось возможным регулировать его применение и предусмотреть гарантии против злоупотребления. В частности, согласно австрийскому законодательству вознаграждение за донорство яйцеклетки и спермы запрещено. Что касается угрозы здоровью донора яйцеклетки, она являлась той же самой, что и при гомологическом ЭКО, разрешенном Законом. Что касается возможности необычных отношений, семейные отношения, не следовавшие типичным отношениям родителей и детей, основанным на прямой биологической связи, не представляли собой ничего нового и уже существовали в прошлом с возникновением института усыновления. Отсутствовали непреодолимые препятствия в приведении семейных отношений, возникающих благодаря успешному использованию методов искусственного деторождения, в общую сферу семейного законодательства. Кроме того, австрийское законодательство также пришло к решению, целесообразному и надлежащим образом сбалансированному между конкурирующими интересами доноров, требующими анонимности, и любым законным интересом в получении информации о ребенке, зачатом с помощью искусственного деторождения от донорской яйцеклетки или спермы. Таким образом, государство-ответчик не представило разумного и объективного обоснования для различия в обращении между второй парой и парой, которая в целях исполнения своего желания иметь ребенка прибегла к методам искусственного деторождения без использования донорства яйцеклетки.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

(b) Донорство спермы. Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, имелось ли объективное и разумное обоснование для различия в обращении между первой парой, которая могла использовать только донорство спермы для ЭКО, и парой, законно использующей донорство спермы для природного оплодотворения. Этот метод искусственного деторождения сочетал два метода, которые по отдельности были разрешены Законом, а именно ЭКО с использованием гамет, с одной стороны, и донорство спермы, с другой. Таким образом, запрет этих законных методов требовал особенно убедительных доводов. Однако большинство доводов, выдвинутых государством-ответчиком, не относились к донорству спермы для ЭКО. Что касается довода о том, что искусственное осеменение, в отличие от ЭКО, использовалось ранее, легко осуществимо и соблюдение его запрета было бы трудно контролировать, Европейский Суд полагает, что вопрос эффективности должен быть уравновешен с интересами затронутых частных лиц. Когда речь идет об особо важном аспекте существования лица или личности, пределы усмотрения, признаваемые за государством, подлежат ограничению. Желание иметь ребенка является одним из таких особо важных аспектов и при обстоятельствах настоящего дела перевешивает доводы эффективности. Таким образом, в указанном запрете отсутствовала разумная связь пропорциональности между примененными средствами и преследуемой целью. Различие в обращении между первой парой, которая могла использовать только донорство спермы для ЭКО, и парой, законно использующей донорство спермы для природного оплодотворения, не имело объективного и разумного обоснования и было непропорциональным.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждой паре заявителей 10 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


В порядке применения статьи 34 Конвенции


Вопрос о наличии статуса жертвы нарушения Конвенции


Решение национального суда, которым признано нарушение Конвенции и предоставлено надлежащее и достаточное возмещение в связи с ним. Утрата статуса жертвы нарушения Конвенции.


Флоря Поп против Румынии
[Floarea Pop v. Romania] (N 63101/00)


Постановление от 6 апреля 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


В 1993 году сын заявительницы был помещен в исправительный центр для несовершеннолетних. Затем он был переведен в тюремную больницу, поскольку врач центра диагностировал у него серьезные проблемы со здоровьем. Он умер в январе 1994 г., после того как был освобожден и помещен в гражданскую больницу. По требованию заявительницы было возбуждено уголовное дело, но оно было прекращено военными властями. Кроме того, в 1998 году заявительница подала иск о возмещении вреда в районный суд. В 2004 г., после многочисленных передач дела и отложений разбирательства, апелляционный суд взыскал с министерства юстиции и Общей дирекции пенитенциарных учреждений солидарно компенсацию морального вреда, придя к выводу, что ответственность за смерть возлагалась на персонал, в обязанности которого входили надзор и забота о молодом человеке. В 2005 году апелляционный суд отклонил жалобу, поданную министерством и общей дирекцией.


Право


По поводу соблюдения статей 2 и 3 Конвенции. Приемлемость жалобы, что касается процессуального аспекта указанных статей. Заявительница, в частности, утверждала, что компетентные органы не провели эффективное, беспристрастное и тщательное расследование, направленное на выявление и наказание лиц, ответственных за смерть ее сына. Европейский Суд, однако, отмечает, что в рамках разбирательства о возмещении вреда национальные суды установили, что причиной смерти ее сына были небрежные действия и бездействие персонала, в обязанности которого входили надзор и уход за молодым человеком во время заключения, и что ответственность возлагалась на Министерство юстиции и Общую дирекцию пенитенциарных учреждений, поскольку они, будучи работодателями, могли установить виновных лиц. Кроме того, апелляционный суд подтвердил процессуальные обязательства властей и отметил ряд нарушений, допущенных по соответствующему уголовному делу. Европейский Суд считает, что выводы национальных судов, особенно апелляционного суда, могут служить признанием, по крайней мере, по существу, нарушения процессуального аспекта статей 2 и 3 Конвенции. Кроме того, заявительница получила в качестве возмещения морального вреда сумму, величина которой хотя и ниже, чем обычно присуждается Европейским Судом по аналогичным делам, касающимся Румынии, но не лишена соразмерности, учитывая, что национальные суды не могли присудить заявительнице больше, чем она требовала. Следовательно, заявительница получила компенсацию, которую можно считать адекватной и достаточной. Таким образом, Европейский Суд принимает предварительное возражение государства-ответчика относительно утраты заявительницей статуса жертвы нарушения Конвенции.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба несовместима с положениями Конвенции ratione personae).

Европейский Суд также признал жалобу неприемлемой, что касается материального аспекта статей 2 и 3 Конвенции, а также пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к суду) и статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2, 3 и пунктом 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к суду). Наконец, Европейский Суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части длительности разбирательства о возмещении вреда и нарушение статьи 13 Конвенции в части отсутствия эффективного средства правовой защиты в отношении данной жалобы.


В порядке применения статьи 35 Конвенции


В порядке применения пункта 3 статьи 35 Конвенции


Вопрос о наличии у Европейского Суда компетенции ratione personae


Жалоба подана от имени несовершеннолетнего ребенка приемными родителями* (*Как видно из текста постановления, заявители не являлись приемными родителями, а ребенок был временно передан им на содержание (прим. переводчика).). Жалоба признана неприемлемой.


Моретти и Бенедетти против Италии
[Moretti and Benedetti v. Italy] (N 16318/07)


Постановление от 27 апреля 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.)


В порядке применения статьи 37 Конвенции


В порядке применения пункта 1 статьи 37 Конвенции


Вопрос о соблюдении прав человека, требующего продолжения рассмотрения жалобы. Вопрос о наличии особых обстоятельств, требующих продолжения рассмотрения жалобы


Наличие сомнений относительно психического состояния заявителя, желающего отозвать свою жалобу, поданную в Европейский Суд: Заявление об отзыве жалобы подлежит отклонению.


Техрани и другие против Турции
[Tehrani and Others v. Turkey] (N 32940/08, 41626/08 и 43616/08)


Постановление от 13 апреля 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Заявителями являются четверо иранских граждан. Они были членами Организации моджахедов иранского народа (PMOI), верховный комиссар ООН по делам беженцев признал их беженцами. Все они покинули страну происхождения и въехали в Турцию незаконно. Двое заявителей в настоящее время содержатся в центре приема и размещения иностранцев в Турции, а двое других проживают в Турции на основании временного вида на жительство. Они утверждали, что подвергнутся реальной угрозе жестокого обращения в случае высылки в Иран. Они также жаловались на незаконность их содержания под стражей в ожидании высылки и на условия содержания до высылки.


Вопросы права


В порядке применения пункта 1 статьи 37 Конвенции. Один из заявителей уведомил Европейский Суд о том, что он желает отозвать свою жалобу и просит выслать его в Иран. Европейский Суд принял к сведению несовпадения между заключением о психологическом статусе, полученным от представителя заявителя, в котором указывалось, что заявитель нуждается в лечении, и кратким психиатрическим заключением, представленным государством-ответчиком, в котором указывалось, что заявитель не страдает психотическим заболеванием, но более полный диагноз не может быть установлен из-за отказа заявителя от сотрудничества. Как правило, и, в частности, в делах, изначально затрагивающих угрозу для жизни заявителя или его физического благополучия, последующее наличие желания заявителя добиваться рассмотрения его жалобы не является единственным критерием действия конвенционного механизма защиты прав. При рассмотрении вопроса о целесообразности продолжения рассмотрения жалобы должен учитываться тот факт, что может быть утрачена возможность устранения нарушения статей 2 или 3 Конвенции. Удовлетворение желания заявителя об отзыве его жалобы и ее исключение из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом, устранит защиту в таком важном вопросе, как право на жизнь и физическое благополучие лица. Европейский Суд придает особое значение наличию сомнений относительно психического состояния заявителя и противоречий между медицинскими заключениями, представленными сторонами. При данных конкретных обстоятельствах соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней, требует продолжения рассмотрения настоящей жалобы.


Постановление


Заявление об отзыве жалобы подлежит отклонению (принято единогласно).

(См. также Постановление Европейского Суда от 22 сентября 2009 г. по делу "Абдолхани и Каримниа против Турции" [Abdolkhani and Karimnia v. Turkey], жалоба N 30471/08, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 122* (*"Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 122 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 1/2010.).)


В порядке применения статьи 46 Конвенции


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда - вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано принять меры, обеспечивающие возможность возобновления национального разбирательства или повторного рассмотрения дела заявителей.


Ласка и Лика против Албании
[Laska and Lika v. Albania] (N 12315/04 и 17605/04)


Постановление от 20 апреля 2010 г. [вынесено IV Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции.)


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда - вопрос о принятии Европейским Судом мер индивидуального характера


Государство-ответчик обязано обеспечить немедленное освобождение редактора газеты, осуждение и наказание которого нарушили его право на уважение свободы выражения мнения.


Фатуллаев против Азербайджана
[Fatullayev v. Azerbaijan] (N 40984/07)


Постановление от 22 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 10 Конвенции.)


По жалобам о нарушении статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции


Вопрос о соблюдении права на участие в выборах


По делу обжалуется запрет избрания в парламент лиц с множественным гражданством. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции.


Тэнасе против Молдавии
[Tanase v. Moldova] (N 7/08)


Постановление от 27 апреля 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


Заявителем по делу выступает известный молдавский политик, заместитель председателя Либерально-демократической партии и член кишиневского муниципального совета. Республика Молдавия расположена на территории, которая до Второй мировой войны принадлежала Румынии. Жители данной территории утратили румынское гражданство после ее присоединения к Советскому Союзу в 1940 году. После подписания декларации о независимости Молдавии в августе 1991 г. был принят новый закон о молдавском гражданстве, в соответствии с которым все лица, проживавшие на территории бывшей Молдавской Советской Социалистической Республики до присоединения к СССР, были признаны гражданами Молдавии. Заявитель получил молдавское гражданство в качестве потомков таких лиц. В 1991 году румынский парламент также принял новый закон о гражданстве: бывшие румынские граждане и их потомки, утратившие гражданство до 1989 года, могли вновь получить румынское гражданство. Поскольку в 2003 году был отменен запрет иметь гражданство помимо молдавского, заявитель обратился с ходатайством о получении румынского гражданства, которое было удовлетворено. В 2008 году парламент Молдавии реформировал избирательное законодательство, в частности, путем запрета избрания в парламент лиц с двойным или множественным гражданством (закон N 273). Иные важные изменения включали повышение избирательного порога и запрет любых форм избирательных блоков и коалиций. Эти изменения были приняты и вступили в силу весной 2008 года, и в 2009 году были проведены очередные всеобщие выборы. Заявитель был избран в парламент. В целях получения мандата он направил письмо в румынское посольство в Кишиневе с заявлением о том, что он вынужден возбудить процедуру отказа от своего румынского гражданства, однако сохраняет право отозвать заявление после принятия Большой Палатой постановления по настоящему делу. С учетом данного письма Конституционный суд признал законным мандат заявителя. В 2009 году Конституционный суд признал Закон N 273 не противоречащим Конституции.

По оценкам, из 3 800 000 молдавских граждан с 1991 по 2001 год румынское гражданство получили от 95 000 до 300 000 человек; в феврале 2007 г. на рассмотрении находились примерно 800 000 ходатайств граждан Молдавии о получении румынского гражданства. Кроме того, примерно 120 000 граждан Молдавии имели паспорта Российской Федерации.


Вопросы права


(a) Приемлемость жалобы.

(i) Что касается статуса жертвы. Заявитель был непосредственно затронут Законом N 273, поскольку он был обязан возбудить процедуру отказа, которая угрожала ему лишением румынского гражданства. Кроме того, сознание того, что он в случае избрания будет вынужден принять меры для отказа от его румынского гражданства, несомненно, оказывало на него влияние в период избирательной кампании. Кроме того, он мог потерять голоса, поскольку избиратели сознавали, что нельзя исключать того, что он откажется от своего мандата, если это потребует отказа от статуса лица с двойным гражданством. Даже если власти Румынии еще не лишили заявителя его румынского гражданства, они могли завершить процедуру отказа в любое время. В любом случае, всякий раз, когда заявитель выставлял бы свою кандидатуру на парламентских выборах, он сталкивался бы с неопределенностью относительно признания Конституционным судом законности своего мандата и удовлетворения властями Румынии его ходатайства об отказе от румынского гражданства. Таким образом, данная мера причиняла ему ущерб.


Постановление


Предварительное возражение отклонено (принято единогласно).

(ii) Что касается неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Средства правовой защиты, предложенные государством-ответчиком, не были доступны заявителю, поскольку он не мог обратиться в Конституционный суд непосредственно. В любом случае, поскольку Конституционный суд вынес решение о конституционности закона, средство правовой защиты было, таким образом, исчерпано.


Постановление


Предварительное возражение отклонено (принято единогласно).

(b) Существо жалобы. По поводу соблюдения статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции. После выборов заявитель был обязан возбудить процедуру отказа от румынского гражданства в целях подтверждения своего мандата Конституционным судом. Соответственно, имело место вмешательство в его права, предусмотренные статьей 3 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский Суд признает, что Закон N 273 отвечал требованиям предсказуемости. Хотя имелось несоответствие этого закона и статьи 17 Европейской конвенции о гражданстве, Европейский Суд не находит необходимым рассматривать очевидный конфликт норм.

Что касается цели обеспечения лояльности государству, на которую ссылались стороны в оправдание введения запрета, это понятие не является ясно определенным, и стороны не представили объяснения его содержанию. Со своей стороны, Европейский Суд считает необходимым прежде всего различать лояльность по отношению к государству и по отношению к правительству. В то время как необходимость обеспечения лояльности государству вполне может составлять законную цель, оправдывающую ограничение избирательных прав, последняя не может играть такой роли. В демократическом государстве функция членов парламента, и в частности членов оппозиционных партий, заключается в представлении избирателей путем обеспечения подотчетности действующего правительства и оценки его политики. Кроме того, преследование различных и зачастую диаметрально противоположных целей является не только приемлемым, но даже необходимым для содействия плюрализму и предоставления избирателям возможностей, отражающих их политические взгляды. Лояльность по отношению к государству, которая требуется от членов парламента, охватывает уважение к конституции, законам, учреждениям, независимости и территориальной целостности. Любое стремление к изменениям любого из этих аспектов должно осуществляться в соответствии с законами государства. Иная точка зрения подрывала бы способность членов парламента представлять взгляды своих избирателей, в частности, групп меньшинств. Тот факт, что члены молдавского парламента с двойным гражданством могли отстаивать политическую программу, которая рассматривалась отдельными лицами как несовместимая с текущими принципами и структурами молдавского государства, не делал ее несовместимой с принципами демократии.

С учетом этого Европейский Суд перешел к рассмотрению того, действительно ли мера в настоящем деле была направлена на обеспечение лояльности государству. Закон N 273 являлся одним из аспектов избирательной реформы, включавшей также повышение избирательного порога и запрет избирательных блоков. Все предложенные меры оказывали отрицательное влияние на оппозицию, которой ранее было сложно собрать достаточно голосов для преодоления барьера и получения парламентских мандатов, и она достигала этого только путем создания избирательных блоков. Результаты апрельских выборов 2009 года продемонстрировали непропорциональные последствия нового закона. Утверждение заявителя о том, что закон исключил из сферы своего действия жителей Приднестровья, значительная доля которых имела российское гражданство, вызывает дополнительную озабоченность относительно подлинной цели этого законодательства. Наконец, Европейский Суд нашел существенным, что изменения закона были введены в действие менее чем за год до всеобщих выборов. Государство-ответчик не смогло привести ни одного примера, когда бы член парламента с двойным гражданством проявил нелояльность по отношению к молдавскому государству. За исключением кратких ссылок постановления Конституционного суда на движения, направленные на подрыв Молдавского государства, представлено очень мало объяснений необходимости изменения избирательной политики. Кроме того, имеются данные о том, что закон не применялся единообразно. При таких обстоятельствах Европейский Суд не смог полностью убедиться в том, что цель меры заключалась в обеспечении лояльности членов парламента по отношению к государству.

Что касается пропорциональности меры, обзор практики государств - участников Совета Европы обнаруживает консенсус относительно того, что в случае, когда допускается двойное гражданство, наличие более чем одного гражданства не является основанием для отстранения от обязанностей члена парламента, даже если население неоднородно в этническом отношении и число членов парламента с двойным гражданством велико. Однако, несмотря на такой консенсус, более ограничительный подход может быть оправданным при наличии исторических или политических соображений, делающих ограничительную практику необходимой. Европейский Суд подчеркнул особое положение Молдавии, имевшей потенциально большую долю лиц с двойным гражданством и лишь недавно приобретшую независимость. С учетом истории Молдавии при провозглашении независимости в 1991 году запрет на избрание лиц с двойным гражданством в качестве членов парламента мог быть оправданным. Однако запрет являлся неуместным через 17 лет после провозглашения независимости Молдавии и примерно через пять лет после законодательных послаблений, допустивших двойное гражданство. Государство-ответчик не представило объяснений относительно того, почему озабоченность относительно лояльности лиц с двойным гражданством возникла лишь недавно и почему она не проявилась, когда в законодательство были внесены изменения, допускавшие двойное гражданство.

Европейский Суд признал, что число членов парламента, имевших двойное гражданство, было значительным. Однако большое число граждан также имели двойное гражданство, и они имели право быть представленными членами парламента, которые отражали их нужды и политические взгляды. В настоящем деле существовали иные средства защиты законодательства, учреждений и национальной безопасности Молдавии, такие как санкции за незаконное поведение или поведение, угрожающее национальным интересам, и доступ к конфиденциальным документам на основании допуска. После минования непосредственной угрозы демократии или независимости меры, определяющие достоверную угрозу государственным интересам на основании конкретной информации, должны пользоваться преимуществом по отношению к бланкетному предположению о том, что все лица с двойным гражданством представляют угрозу национальной безопасности и независимости. Венецианская комиссия* (*Европейская Комиссия за демократию через право (прим. переводчика).), Европейская комиссия против расизма и нетерпимости (ECRI), Парламентская Ассамблея Совета Европы и Комитет по соблюдению обязательств подвергли запрет единодушной критике. Выражалась озабоченность по поводу дискриминационного воздействия Закона N 273 и его влияния на способность ряда политических сил эффективно участвовать в политическом процессе. Европейский Суд также учитывает статью 17 Европейской конвенции о гражданстве и обязательство Молдавии обеспечивать в соответствии с этим положением предоставление молдавским гражданам, имеющим двойное гражданство, тех же прав и обязанностей, что и другим молдавским гражданам.

Наконец, любое ограничение избирательных прав не должно отстранять некоторых лиц или групп лиц от участия в политической жизни страны. В этом отношении Европейский Суд подчеркивает непропорциональное воздействие закона на оппозиционные партии в период его введения в действие. Европейский Суд должен особо тщательно исследовать любую меру, которая представляется воздействующей исключительно или главным образом в ущерб оппозиции, особенно если характер меры затрагивает перспективу прихода к власти оппозиции в будущем. Ограничения такого характера затрагивают права, гарантированные статьей 3 Протокола N 1 к Конвенции в такой степени, что умаляют саму их сущность и лишают их эффективности. Введение запрета в настоящем деле незадолго до выборов, в период, когда процент избирателей правящей партии уменьшался, дополнительно опровергает пропорциональность меры.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Требования о возмещении ущерба не предъявлялись.


Вопрос о соблюдении права на участие в выборах


По делу обжалуется отстранение некоторых категорий осужденных от участия в голосовании на выборах. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции.


Фродль против Австрии
[Frodl v. Austria] (N 20201/04)


Постановление от 8 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель отбывает пожизненное лишение свободы за убийство. В своей жалобе в Европейский Суд он указывал, что на основании статьи 22 Закона о выборах в Федеральное собрание ему было отказано в регистрации для голосования на местных выборах. Статья 22, которая впоследствии была заменена, предусматривает, что заключенные, отбывающие наказание в виде лишения свободы более чем на один год за умышленные преступления, лишаются права голосования.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский Суд напомнил, что лишение избирательных прав может быть предусмотрено только для ограниченной группы преступников, отбывающих длительные сроки лишения свободы; между фактами, положенными в основу осуждения, и санкцией в виде лишения избирательных прав должна быть прямая связь; и такая мера должна предпочтительно применяться не в силу действия закона, а по решению судьи по результатам судебного разбирательства (см. Постановление Большой Палаты от 6 октября 2005 г. по делу "Херст против Соединенного Королевства" [Hirst v. United Kingdom] (N 2), жалоба N 74025/01, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 79* (*"Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 79 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 4/2006.))* (*Указанное Постановление принято 12 голосами "за" и пятью "против", причем бывший и будущий председатели Европейского Суда подали несовпадающее особое мнение, в котором ссылались на решение Комиссии по правам человека от 4 июля 1983 г. по делу "H. против Нидерландов" [H. v. Netherlands] (жалоба N 9914/82, Decisions and Reports 33, p. 246). Комиссия указывала, что такое ограничение может объясняться "понятием бесчестья", которое влечет осуждение за ряд преступлений и которое может учитываться законодателем в отношении осуществления политических прав. В решении от 28 января 2003 г. по делу "M.D.U. против Италии" [M.D.U. v. Italy] (жалоба N 58540/00) сам Европейский Суд согласился с тем, что двухлетний запрет на участие в голосовании, установленный в связи с осуждением за налоговое преступление, отвечал "надлежащему функционированию и сохранению демократического режима". Тем не менее большинство в том Постановлении признало, что запрет голосования уголовников хотя и преследовал законную цель предотвращения преступлений, но "не был ей соразмерен". Процитированное постановление также не уточняет, какие именно преступления могут влечь ограничения избирательных прав, Большая Палата указала только, что в ряде государств-участников "ограничение применяется автоматически... независимо от длительности срока и характера или тяжести преступления и индивидуальных обстоятельств". Можно отметить только, что в деле Херста, как и в австрийском деле, заявитель был осужден к пожизненному лишению свободы за умышленное убийство, однако это не помешало установлению нарушения статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции (прим. переводчика).). Положения о лишении заключенных избирательных прав в деле заявителя преследовали цели предотвращения преступлений путем применения наказаний в связи с поведением осужденных и содействия гражданской ответственности и уважению принципа верховенства права. Европейский Суд не видит оснований считать эти цели несостоятельными или несовместимыми с Конвенцией как таковые. Положение о лишении избирательных прав, предусмотренное статьей 22 Закона о выборах в Федеральное собрание, является более подробным, чем положения, примененные в деле Херста. Оно применялось не автоматически ко всем заключенным, но только к тем, кто был осужден к лишению свободы более чем на один год за умышленные преступления. Тем не менее оно не отвечало всем критериям, установленным в деле Херста. Согласно тесту Херста, важно, чтобы решение о лишении избирательных прав принималось судьей, с учетом всех конкретных обстоятельств, и имелась связь между преступлением и вопросами выборов и демократических институтов. Существенная цель этих критериев заключалась в установлении того, что лишение избирательных прав является исключением, даже в делах осужденных, и обеспечении того, чтобы оно сопровождалось конкретными мотивами, содержащимися в индивидуальном решении, которое разъясняет, почему при обстоятельствах конкретного дела лишение избирательных прав являлось необходимым. Принцип пропорциональности требует различимой и достаточной связи между поведением и обстоятельствами заинтересованного лица. Однако такая связь отсутствовала в законодательных положениях, согласно которым заявитель был лишен избирательного права.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Требования о возмещении ущерба не предъявлялись.


Вопрос о соблюдении права на участие в выборах


По делу обжалуется уклонение национальных органов от адекватной проверки жалоб на нарушения, допущенные на выборах. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции.


Намат Алиев против Азербайджана
[Namat Aliyev v. Azerbaijan] (N 18705/06)


Постановление от 8 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель жаловался на ряд нарушений, допущенных на парламентских выборах, на которых он получил 14,19% голосов, уступив победившему в его округе кандидату, набравшему 41,25% голосов. В своих жалобах в окружную избирательную комиссию и в центральную избирательную комиссию он ссылался на ряд нарушений, включая незаконное вмешательство, ненадлежащее влияние, вброс бюллетеней в урны для голосования, запугивание наблюдателей, неточности в списках избирателей и несоответствия в протоколах выборов. В обоснование своих жалоб он представил в центральную избирательную комиссию оригиналы отчетов наблюдателей на выборах в сопровождении аудиозаписей и других доказательств. Окружная избирательная комиссия отклонила жалобу заявителя как необоснованную, не указав мотивов, а центральная избирательная комиссия не ответила заявителю, но подготовила окончательный протокол, утверждающий общие результаты выборов по всей стране.

Заявитель обратился в апелляционный суд, но тот отклонил его требования как необоснованные, указав, что фотокопии представленных отчетов являются недопустимым доказательством согласно национальному законодательству, которое требует представления оригиналов или нотариально заверенных копий. Последующая жалоба в Верховный Суд также была отклонена. Хотя заявитель пояснил, что оригиналы отчетов находятся в Центральной избирательной комиссии, Верховный Суд отметил, что им не установлено, что жалоба в этот орган была подана.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский Суд прежде всего отмечает, что предметом рассмотрения является не право заявителя победить на выборах, но право свободного и эффективного участия в них. Поэтому он отвергает довод государства-ответчика о том, что достигнутые заявителем результаты слишком уступали результатам официального победителя выборов для того, чтобы предполагаемые нарушения могли оказать какое-либо влияние на результат. Нарушения, на которые ссылается заявитель, являются серьезными, поскольку в случае подтверждения они могли препятствовать демократическому процессу. Его жалобы были рассмотрены на уровне страны, поэтому задача Европейского Суда сводится к проверке того, была ли эта проверка эффективной и лишенной произвола. Отклоняя жалобу заявителя, окружная избирательная комиссия, по-видимому, руководствовалась исключительно заявлениями местных должностных лиц, которые, что неудивительно, отрицали какие-либо нарушения, без указания на то, почему их показания признаны более достоверными, чем гораздо более подробные и конкретные доказательства, представленные заявителем. Также отсутствуют мотивы признания требований заявителя "необоснованными". Что касается жалобы, направленной заявителем непосредственно в центральную избирательную комиссию, она, по-видимому, просто была оставлена без внимания в отсутствие каких-либо объяснений.

Последующие жалобы заявителя в апелляционный суд и Верховный Суд также не были рассмотрены адекватно. Несмотря на рекомендации Кодекса Венецианской комиссии по вопросам выборов, предостерегающие против чрезмерного формализма при рассмотрении жалоб, связанных с выборами, оба суда отклонили отчеты, представленные в качестве доказательства заявителем, на том основании, что представленные копии не были надлежащим образом заверены. Такой жесткий и чрезмерно формальный подход не являлся оправданным: Центральной избирательной комиссии, которая очевидно имела оригиналы, могло быть предложено подтвердить подлинность отчетов, тогда как заявителю следовало предоставить возможность представить дополнительные доказательства. Поскольку речь шла не только о предполагаемом нарушении индивидуальных прав заявителя, но также о более общем вопросе соблюдения государством его обязанности проведения свободных и справедливых выборов, национальные суды должны принимать разумные меры по расследованию таких утверждений без создания неразумных и чрезмерно жестких процессуальных препятствий для заявителя. Кроме того, не все утверждения заявителя были основаны на отчетах наблюдателей. Он также ссылался на очевидные несовпадения нескольких избирательных протоколов, свидетельствующие о потенциальном широкомасштабном вмешательстве в голосование. Однако национальные суды не предложили избирательным комиссиям представить эти протоколы для независимой проверки и оставили эту часть жалобы заявителя без внимания.

В итоге государства должны обеспечивать реальные попытки рассмотрения существа доказуемых индивидуальных жалоб на нарушения, допущенные на выборах, и достаточную мотивированность решений. Жалобы заявителя не были эффективно рассмотрены на уровне страны и отклонены произвольным образом.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 7 500 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


В порядке применения правила 39 Регламента Суда


Вопрос о соблюдении предварительных мер


По делу обжалуется экстрадиция при наличии предварительной меры.


Лабси против Словакии
[Labsi v. Slovakia] (N 33809/08)


Заявитель, алжирский гражданин, въехал в Словакию в 2006 году в отсутствие удостоверения личности. Иммиграционные органы приняли решение о его высылке и запрете на повторный въезд в Словакию в течение 10 лет. Алжирские власти впоследствии потребовали его экстрадиции в Алжир, где он был заочно приговорен к пожизненному лишению свободы в связи с причастностью к террористической организации. 13 августа 2008 г. Европейский Суд принял решение о предварительной мере в соответствии с правилом 39 Регламента Суда с указанием на то, что словацким властям следует воздержаться от экстрадиции заявителя в Алжир до дополнительного уведомления. Представляется, что несмотря на эту предварительную меру, заявитель был фактически экстрадирован 19 апреля 2010 г. Разбирательство в Европейском Суде продолжается.

Генеральный секретарь Совета Европы и комитеты Парламентской Ассамблеи по правовым вопросам, по правам человека и по вопросам миграции, беженцев и населения прокомментировали решение словацких властей в пресс-релизах от 29 апреля 2010 г.


В Совете Европы


Турция - очередной председатель Комитета министров Совета Европы


Председательство в Комитете министров Совета Европы от бывшей Югославской Республики Македония перешло к Турции. Министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу объявил о приоритетах нового председательства на ближайшие шесть месяцев.

Имеющая целью укрепление роли, авторитета и влияния на континенте и в мире старейшей общеевропейской политической организации программа ориентируется на пять приоритетных направлений:

1. Реформа Совета Европы: Турция будет поддерживать амбициозные реформы Генерального секретаря, направленные на то, чтобы поставить Совет Европы в центр международной арены как инновационную, гибкую и широко известную организацию, способную адаптироваться к изменениям политического ландшафта Европы.

2. Реформа Европейского Суда по правам человека: для обеспечения долгосрочной эффективности европейской системы защиты прав человека Турция продолжит работу своих предшественников; она примет у себя конференцию по реформе Суда в целях развития процесса, начавшегося в Интерлакене в феврале 2010 года.

3. Укрепление механизмов независимого мониторинга: турецкое председательство будет проводить конференции, круглые столы и семинары по повышению осведомленности об этих уникальных механизмах Совета Европы. Будут привлекаться и другие европейские и международные партнеры, с тем чтобы выявить сравнительные преимущества методов работы Совета Европы.

4. Присоединение Евросоюза к Европейской конвенции о правах человека: Турция будет способствовать ускорению партнерами процесса присоединения и нахождению решений возможных технических проблем.

5. Ответы на вызовы многокультурного общества в Европе: Турция убеждена, что Совет Европы лучше всех других региональных и международных органов может решать новые задачи, возникающие в связи с ростом нетерпимости и дискриминации в Европе. Это по его инициативе была образована группа видных деятелей, которой поручен поиск новых направлений в этой сфере и формулирование новых предложения о том, как "жить вместе".


Источник информации - www.coe.int


Избранные постановления Европейского Суда по правам человека
по жалобам против Российской Федерации


Выбор постановлений, публикуемых в номере, диктуется важностью изложенных в них правовых позиций для национальной судебной практики, рекомендациями Г.О. Матюшкина, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителя министра юстиции Российской Федерации, пожеланиями и предложениями наших читателей. Перевод Г.А. Николаева, Н.В. Прусаковой.


Севастьянов против России
[Sevastyanov v. Russia] (N 37024/02)


Заявитель, отбывающий наказание в Ивановской области, обжаловал отсутствие возможности надлежащим образом подготовиться к слушаниям в суде кассационной инстанции в связи с тем, что ему предварительно не были предоставлены доводы обвинения, а его адвокат не был должным образом уведомлен о дате судебного заседания. Он также утверждал, что администрация тюрьмы препятствовала его эффективной коммуникации с Европейским Судом.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 и требования статьи 34 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Совместное совпадающее мнение по настоящему делу выразили судья Д. Шпильманн (избранный от Люксембурга) и Дж. Малинверни (избранный от Швейцарии).


Сметанко против России
[Smetanko v. Russia] (N 6239/04)


Заявитель, проживающий в Краснодарском крае, жаловался на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, присудившего заявителю возврат ранее заплаченного им исполнительного сбора.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 в сочетании с положениями статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 200 евро в качестве компенсации морального вреда.


Юрий Яковлев против России
[Yuriy Yakovlev v. Russia] (N 5453/08)


Заявитель, до ареста проживавший в Москве бывший заместитель директора Федерального Фонда обязательного медицинского страхования, жаловался на чрезмерную длительность (более двух лет) его содержания под стражей.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 3 статьи 5 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 2 400 евро в качестве компенсации морального вреда.


Христофоров против России
[Khristoforov v. Russia] (N 11336/06)


Заявитель, отбывающий наказание в Магаданской области, жаловался на негуманные условия содержания (малый размер и переполненность камеры, ограниченный доступ света и воздуха, отсутствие туалета) под стражей до суда.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Тугаринов против России
[Tugarinov v. Russia] (N 20455/04)


Заявитель, проживающий в Республике Бурятия, жаловался на чрезмерную длительность (более пяти лет) производства по обвинению в участии в массовых беспорядках и нанесении телесных повреждений, окончившегося условным осуждением на четыре года.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6, а также статьи 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 2 400 евро в качестве компенсации морального вреда.


Косицын против России
[Kositsyn v. Russia] (N 69535/01)


Заявитель, проживающий в Калининграде, жаловался на негуманные условия содержания (переполненность камер, ограниченный доступ света и воздуха) под стражей до суда по обвинению в убийстве.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 8 650 евро в качестве компенсации морального вреда.


Озеров против России
[Ozerov v. Russia] (N 64962/01)


Заявитель, проживающий в Москве, утверждал, что его уголовное дело не было рассмотрено "беспристрастным судом" ввиду отсутствия в судебном заседании государственного обвинителя.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требование пункта 1 статьи 6 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 2 600 евро в качестве компенсации морального вреда.


Владимир Козлов против России
[Vladimir Kozlov v. Russia] (N 21503/04)


Заявитель, проживающий в Москве, жаловался на негуманные условия содержания (переполненность камер, ограниченный доступ света и воздуха) под стражей до суда по обвинению в совершении ряда тяжких преступлений.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Гарагуля против России
[Garagulya v. Russia] (N 12157/06)


Заявитель, проживающий в Воронеже пенсионер, жаловался на отмену в порядке надзора решения суда, вынесенного в его пользу по спору о размере пенсионных выплат.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в сочетании с положениями статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Лелик против России
[Lelik v. Russia] (N 20441/02)


Заявительница, проживающая в Рязани пенсионерка, жаловалась на чрезмерную длительность (более трех лет) судебного разбирательства по ее гражданскому делу о взыскании задолженности по выплате пенсии.

Европейский Суд постановил единогласно, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 и положения статьи 13 Конвенции и шестью голосами против одного - что государство-ответчик обязано выплатить заявительнице 1 500 евро в качестве компенсации морального вреда


Галеев против России
[Galeyev v. Russia] (N 19316/09)


Заявитель, проживающий в Самарской области гражданин Белоруссии, обжаловал незаконный характер его задержания и содержания под стражей для целей экстрадиции в Белоруссию, где он подозревается в совершении вымогательства.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 5 Конвенции.


Камалиевы против России
[Kamaliyevy v. Russia] (N 52812/07)


Заявители, супруги - гражданин Узбекистана, отбывающий наказание в Узбекистане в виде лишения свободы, и гражданка России, умершая в 2008 году, - жаловались на то, что высылка первого заявителя в Узбекистан, где он обвинялся в принадлежности к экстремистской религиозной организации, нарушила их право на уважение семейной жизни и была произведена в нарушение требования Европейского Суда о временных мерах.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 34 Конвенции, и постановил четырьмя голосами против трех, что не были нарушены требования статьи 8 Конвенции.

Совместное особое мнение по настоящему делу выразили судьи Х. Розакис (избранный от Греции), Э. Штейнер (избранная от Австрии) и Д. Шпильманн (избранный от Люксембурга).


Шаркунов и Мезенцев против России
[Sharkunov and Mezentsev v. Russia] (N 75330/01)


Заявители, отбывающие наказание в виде лишения свободы за убийство, жаловались на негуманное обращение в отделении милиции, а также на несправедливый характер судебного разбирательства по их уголовному делу.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пунктов 1 и 3 статьи 6 в отношении второго заявителя, не допустив нарушения требований статьи 3 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить второму заявителю 1 800 евро в качестве компенсации морального вреда.



Бюллетень Европейского Суда по правам человека Российское издание N 11/2010


Проект Московского клуба юристов и Издательского дома "Юстиция"


Перевод: Николаев Г.А.


Данный выпуск "Бюллетеня Европейского Суда по правам человека" основан на английской версии бюллетеня "Information Note N 129 on the case-law. April 2010"


Текст издания представлен в СПС Гарант на основании договора с ИД "Юстиция"


Текст документа на сайте мог устареть

Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ.

Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(Документ будет доступен в личном кабинете в течение 3 дней)

(Бесплатное обучение работе с системой от наших партнеров)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение