• ТЕКСТ ДОКУМЕНТА
  • АННОТАЦИЯ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 4/2011

Бюллетень Европейского Суда по правам человека
Российское издание
N 4/2011


Редакционная: необходимые пояснения и краткие замечания


Жан-Поль Коста: призываю национальные власти и заявителей всесторонне с нами сотрудничать


То, что Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) перегружен, очевидно. Его статистика за 2010 год (более подробно о ней - в нашем Бюллетене N 3/2011) выявила тревожный парадокс: чем больше жалоб разрешает Европейский Суд, тем больше жалоб ожидают там своего рассмотрения. Но есть одна проблема, разрешение которой требует особой срочности и не зависит от трудоспособности страсбургских судей, - это обеспечительные судебные меры, предусмотренные правилом 39 Регламента Европейского Суда.

Тревога Ж.-П. Косты вызвана беспрецедентным ростом жалоб по делам об иммиграции и предоставлении убежища, которые в большинстве случаев требуют срочных обеспечительных судебных мер. Именно по этому поводу Председатель Европейского Суда Жан-Поль Коста сделал специальное заявление (перевод Н.В. Прусаковой):

"В период с 2006 по 2010 год Европейский Суд столкнулся с ростом в более чем 40 раз числа запросов о неотложных мерах, поступающих в соответствии с правилом 39 Регламента Суда. В 2006 году в Суд поступило 112 запросов. К 2010 году их число возросло до 4786 (это общая статистика, касающаяся применения Правила 39 только в отношении дел об иммиграции. Прим. переводчика).

В частности, в период с октября 2010 года по январь 2011 года Суд получил около 2 500 запросов о неотложных мерах, касающихся высылки граждан одного конкретного государства, из них 1 930 - это запросы в отношении Швеции. Подавляющее большинство этих запросов были неполными, без предоставления конкретной информации и документов, которые позволили бы Европейскому Суду провести надлежащую оценку риска, сопряженного с высылкой. Кроме того, в 2010 году более 2 000 запросов было сделано в отношении Великобритании, 400 - в отношении Нидерландов и более 300 - в отношении Франции.

В условиях такого наплыва заявлений Европейский Суд зачастую не в состоянии непосредственно связаться с заявителем с просьбой о предоставлении недостающих документов. Из-за недостатка информации о предполагаемой дате высылки Европейскому Суду достаточно сложно бывает определить, какие конкретно жалобы должны быть рассмотрены в первую очередь.

Но что более тревожно, так это возникновение риска того, что не будут рассмотрены вовремя дела небольшого числа заявителей, которые стоят перед реальной угрозой причинения смерти и страданий, и их высылка не будет предотвращена.

Более того, в силу необходимости срочного рассмотрения таких заявлений при ограниченных человеческих ресурсах у Европейского Суда и Секретариата могут возникнуть трудности с исполнением иных обязанностей, возложенных на них Конвенцией.

Следует подчеркнуть, что согласно своей практике Европейский Суд вправе требовать от соответствующего государства не осуществлять депортацию, экстрадицию или высылку лишь в случае, если после рассмотрения предоставленных материалов он сочтет, что в случае высылки заявитель подвергнется реальному риску причинения серьезного и неотвратимого вреда. В этом случает требование Европейского Суда обладает обязательной юридической силой.

Однако Европейский Суд не является судом апелляционной инстанции в отношении национальных судов по делам иммиграции и предоставления убежища, точно так же как и для уголовных судов. В случаях, когда соответствующие внутригосударственные органы, рассматривающие дела об иммиграции и предоставлении убежища, произвели надлежащую оценку риска и действуют справедливо, соблюдая права человека, вмешательство Европейского Суда является исключительной мерой.

Если мы хотим, чтобы Европейский Суд исполнял должным образом свою собственную роль в этом вопросе, национальные власти и заявители должны всесторонне с ним сотрудничать. В частности, крайне важно, чтобы:

заявители и их представители соблюдали Практическую инструкцию по запросам о неотложных (обеспечительных) мерах. В частности, запрос должен быть отправлен заблаговременно (с учетом предполагаемой даты высылки), с указанием имени, исчерпывающим обоснованием; к запросу должны быть приложены все необходимые документы, включая решения соответствующих национальных органов и судебные постановления. Для соблюдения установленного порядка требуется также юридическое представительство; и широкое распространение образцов жалоб для заявителей не является его заменой и не должно таковой считаться. Следует подчеркнуть, что несоблюдение порядка, установленного Практической инструкцией, может повлечь за собой отказ в рассмотрении запроса Судом;

государства-участники Конвенции должны разработать механизм отсрочки исполнения решений о высылке, который бы был справедливым и действенным, соответствовал бы практике Европейского Суда и обеспечивал своевременное и надлежащее рассмотрение вопроса о возможном риске. Во время рассмотрения вопроса о безопасности возвращения заявителя в конкретную страну в национальных судах или в Европейском Суде по правам человека высылка должны быть приостановлена. В случае если Европейский Суд, в соответствии с Правилом 39, требует воздержаться от высылки, это требование должно быть исполнено".

Оставим это заявление Ж.-П. Косты без комментариев, потому что, слава Богу, России в "черном списке" Председателя Европейского Суда на этот раз нет.


По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции


Вопрос об эффективном расследовании


По делу обжалуется предполагаемое уклонение от проведения эффективного расследования убийства лица, ошибочно опознанного в качестве подозреваемого в терроризме. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.


Армани Да Силва против Соединенного Королевства
[Armani Da Silva v. United Kingdom] (N 5878/08)


[IV Секция]


Заявительница является родственницей Жана Шарля ди Менезиса* (* В прессе фамилия этого бразильского гражданина обычно передавалась как "де Менезес" (прим. переводчика).), который был ошибочно опознан в качестве подозреваемого в терроризме и застрелен 22 июля 2005 г. двумя сотрудниками специального стрелкового подразделения в Лондоне. Расстрел имел место на следующий день после начала полицейской облавы, организованной с целью розыска лиц, подложивших четыре невзорвавшиеся бомбы на трех станциях лондонского метро и в автобусе. Имелись опасения неизбежного продолжения бомбовой атаки. За две недели до этого силы безопасности были приведены в состояние максимальной готовности после гибели более чем 50 человек при взрывах, произведенных самоубийцами в лондонской транспортной сети. Ди Менезис проживал в многоквартирном доме, который имел общий вход с другим домом, в котором жили двое подозреваемых в причастности к неудавшимся взрывам. Когда он вышел из дома на работу утром 22 июля, за ним последовали сотрудники наружного наблюдения, полагавшие, что он может быть одним из подозреваемых. Сотрудники специального стрелкового подразделения были направлены на место, получив указание не допустить его посадки в поезд метрополитена. Однако к моменту их прибытия он уже вошел на станцию Стокуэлл. Они последовали за ним в вагон, скрутили и выстрелили несколько раз ему в голову.

Дело было передано в Независимую комиссию по жалобам на полицию (IPCC), которая в докладе от 19 января 2006 г. дала ряд оперативных рекомендаций и указала на несколько возможных правонарушений, которые могли быть совершены причастными сотрудниками полиции, включая убийство и грубую неосторожность. Однако в конце концов было решено не возбуждать уголовного или дисциплинарного разбирательства против каких-либо сотрудников полиции в отсутствие реальных перспектив его успеха. Впоследствии против полицейского органа было возбуждено успешное преследование, в соответствии с законом о здравоохранении и безопасности на рабочем месте 1974 года. На орган была возложена обязанность по уплате штрафа в размере 175 000 фунтов стерлингов, а также издержек, однако в поправке к вердикту, одобренной судьей, присяжные освободили сотрудника, отвечавшего за операцию, от "личной ответственности" за происшествие. На дознании в 2008 году жюри представило открытый вердикт* (* Открытый вердикт - вердикт коллегии присяжных при коронере, констатирующий факт смерти без указания ее причины (прим. переводчика).) после того, как коронер* (* Коронер - должностное лицо, специально расследующее случаи смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно, и непосредственно определяющий причину смерти (прим. переводчика).) исключил незаконное убийство из перечня возможных вердиктов. Семья также возбудила гражданское разбирательство о возмещении ущерба, которое завершилось конфиденциальным соглашением в 2009 году.

В своей жалобе в Европейский Суд заявительница жаловалась на решение об отказе в преследовании каких-либо лиц в связи с гибелью ди Менезиса. В частности, она указывала, что тест доказательств, использованный прокурором для определения необходимости предъявления обвинений, является произвольным и субъективным; что решение о преследовании должен принимать суд, а не чиновник, или, по крайней мере, он должен подвергаться более интенсивной судебной проверке; и что процессуальная обязанность с точки зрения статьи 2 Конвенции не была исполнена обвинением полицейского органа в правонарушении против здоровья и безопасности.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статей 2 (процессуальный аспект) и 13 Конвенции.


По жалобе о нарушении статьи 3 Конвенции


Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется уклонение от обеспечения надлежащей медицинской помощи лицу, претерпевшему травму при содержании под стражей в полиции. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.


Умар Каратепе против Турции
[Umar Karatepe v. Turkey] (N 20502/05)


Постановление от 12 октября 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


В 2003 году заявитель был задержан и заключен под стражу совместно с 30 другими лицами за участие в демонстрации. По дороге в судебное заседание ему предположительно причинил побои полицейский, вследствие чего он претерпел черепно-мозговую травму. Он был доставлен в неврологическое отделение больницы, но врачи отказались выполнить рекомендованную томографию, поскольку заявитель не мог за нее заплатить. Он был возвращен в полицейский участок и освобожден. Заявитель и прокурор возбудили разбирательства против полиции, но безрезультатно. Наконец, заявитель подал жалобу против главного врача больницы в связи с нарушением обязанностей, но тот был оправдан.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции (материально-правовой аспект) (a) Что касается травмы. Не оспаривалось сторонами, что травма была причинена заявителю, когда он находился под стражей. Медицинское заключение, составленное вскоре после этого, свидетельствует о том, что причиненная травма достигла минимального уровня суровости, необходимого для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции. В любом случае отсутствовала необходимость для применения против заявителя силы в таком объеме; она могла использовать иные средства для его подчинения своему контролю. Не имеется данных о том, что заявитель физически угрожал полиции или был столь агрессивен, что было необходимо применить к нему силу. Государство-ответчик не продемонстрировало, что применение силы было оправданным и не избыточным. Применение силы являлось причиной травмы заявителя, который претерпел страдания, составлявшие бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

(b) Что касается медицинской помощи. Перевод заявителя в неврологическое отделение для обследования являлся значимой медицинской мерой. Настаивая на том, чтобы заявитель оплатил процедуру, главный врач больницы воспрепятствовал ему в получении надлежащего лечения. Обеспечение заявителю необходимой медицинской помощи составляло обязанность властей, пока он находился под их контролем. Наконец, после того как заявитель был доставлен обратно в полицейский участок и освобожден, ни полиция, ни прокурор не проявили обеспокоенности по поводу возможных последствий травмы для здоровья заявителя. Тот факт, что заявитель не получал надлежащей медицинской помощи в связи с травмой головы, причиненной в период пребывания в полицейском участке, по причине невозможности уплаты соответствующего гонорара, подорвал его достоинство. Поступая так, медицинские и судебные органы не исполнили свое позитивное обязательство, вытекающее из статьи 3 Конвенции. Заявитель подвергся значительным сложностям, которые причинили ему беспокойство и страдания, выходящие за пределы неизбежно связанных с лишением свободы. Уклонение властей от оказания надлежащей медицинской помощи составляло бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд также постановил шестью голосами "за" и одним - "против", что по делу допущено нарушение требований подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку содержание заявителя под стражей не соответствовало применимому национальному законодательству.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 12 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции


По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции


Вопрос о правомерности лишения свободы


По делу обжалуется удержание мирных демонстрантов в пределах полицейского кордона в течение более чем семи часов. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.


Остин и другие против Соединенного Королевства
[Austin and Others v. United Kingdom] (N 39692/09, 40713/09 и 41008/09)


[IV Секция]


1 мая 2001 г. в Лондоне состоялась крупная демонстрация против капитализма и глобализации. Организаторы не уведомили полицию о своих намерениях, тогда как в материалах, которые они заранее распространяли, содержались призывы к мародерству и насилию, а также к протестам по всему Лондону. Оперативные данные, полученные полицией, указывали, что кроме мирных демонстрантов в мероприятии должны были принять участие от 500 до 1 000 лиц, склонных к насилию и конфронтации. Днем большая толпа прорвалась на перекресток Оксфорд-серкес, поэтому к моменту событий там находилось около трех тысяч человек, и еще несколько тысяч собрались на прилегающих улицах. Чтобы предотвратить причинение вреда населению и имуществу, полиция нашла необходимым удержать толпу за счет создания кордона, блокировавшего все выходы с перекрестка. Со ссылкой на насилие и угрозу насилия со стороны лиц, находившихся внутри кордона и вне его, и в связи с деятельностью полиции по обыскам и установлению личности находившихся в пределах кордона, подозреваемых в беспорядках, многие мирные демонстранты и прохожие, включая заявителей, не освобождались в течение нескольких часов.

После этих событий первая заявительница обратилась с прецедентным иском в Высокий суд, требуя возмещения ущерба, причиненного незаконным лишением свободы и нарушением ее конвенционных прав. Ее требования были отклонены, и решение оставлено без изменения после рассмотрения жалобы. Единогласным решением Палата лордов установила, что лишения свободы в значении статьи 5 Конвенции не было, поскольку намерение полиции заключалось в защите демонстрантов и имущества от насилия, и удержание продолжалось в течение срока, необходимого для достижения этой цели. По ее мнению, цель удержания или ограничения передвижений и намерение лиц, ответственных за применение этой меры, имеют значение для вопроса о том, имело ли место лишение свободы, и меры контроля над толпой, будучи пропорциональными и принимавшимися добросовестно в интересах общества, не нарушали гарантированных статьей 5 Конвенции прав отдельных представителей толпы, чья свобода передвижения была ограничена.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении пункта 1 статьи 5 Конвенции.


По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (гражданско-правовой аспект)


Вопрос о соблюдении права на разбирательство дела судом


По делу обжалуется обязанность обращения в третейский суд, обусловленная оговоркой, согласованной третьими лицами. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Суда против Чешской Республики
[Suda v. Czech Republic] (N 1643/06)


Постановление от 28 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель был миноритарным акционером открытого акционерного общества C. В ноябре 2003 г. общее собрание акционеров компании приняло большинством голосов (без голоса, поданного заявителем, который голосовал против) решение, в соответствии с которым деятельность компании C. подлежала прекращению без ликвидации самой компании, а ее активы передавались основному акционеру, компании E. Выкупная цена акций, принадлежащих миноритарным акционерам, включая заявителя, определялась договором* (* Имеется в виду договор о передаче активов, заключенный компаниями С. и Е. (прим. переводчика).). Третейская оговорка в договоре предусматривала, что пересмотр выкупной цены может осуществляться третейским судом, а не в рамках обычного судопроизводства. Судебное разбирательство, возбужденное заявителем для пересмотра и признания выкупной цены недействительной, было безуспешным.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Настоящее дело касается не добровольной подведомственности дела третейскому суду или обязательной подведомственности, предусмотренной законом, но договора о передаче споров в третейский суд, заключенного третьими лицами, а именно компанией, в которой заявитель являлся миноритарным акционером, и основным акционером этой компании. Европейский Суд должен рассмотреть вопрос совместимости с требованиями пункта 1 статьи 6 Конвенции данной ситуации, которая обязывала заявителя обращаться в третейский суд на основании оговорки, согласованной без его участия. Заявитель возбудил разбирательство в обычных судах, которые признали, что спорная оговорка согласована надлежащим образом, и прекратили производство без вынесения решения по существу дела. Таким образом, заявитель имел возможность лишь передать дело арбитрам, указанным в спорной оговорке, и ожидать вынесения ими решения по вопросу о том, обладали ли они полномочиями для слушания данного дела. Однако если бы он поступил таким образом, он столкнулся бы с угрозой того, что арбитры, указанные в перечне частной компании и руководствующиеся правилами, обязательными для этой компании, которых он не выбирал, примут решение не только по вопросу о своей юрисдикции, но и по существу дела, если они придут к выводу о наличии у них полномочий для рассмотрения спора. Соответственно, арбитры, навязанные заявителю, косвенно определяли бы объем полномочий обычных судов, поскольку, если бы они вынесли третейское решение по существу дела, обращение заявителя в суд ограничивалось бы лишь процессуальными вопросами. Лишь при условии, что арбитры пришли бы к выводу о том, что спорная третейская оговорка не наделяла их юрисдикцией, обычные суды могли бы вынести решение по существу дела. Не вызывает сомнений, что третейская процедура в настоящем деле не отвечала бы двум основополагающим требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции, а именно, a) требованию о создании суда на основании закона - поскольку третейская оговорка наделяла полномочиями по принятию решений арбитров, находящихся в списке общества с ограниченной ответственностью, а не третейского суда, созданного на основании закона, и b) требованию публичности разбирательства - поскольку третейская процедура не являлась бы публичной, а заявитель никоим образом не отказывался от своего права на публичное разбирательство. Наконец, национальные нормы о компаниях, регулирующие отношения между акционерами, абсолютно необходимы для любой деятельности, осуществляемой в рыночных условиях. Они порой предусматривают обязанность миноритарных акционеров продавать свои акции основному акционеру. Европейский Суд полагает, что миноритарные акционеры должны быть обеспечены подходящими средствами защиты, чтобы предотвратить дисбаланс, приводящий к произвольному и несправедливому лишению лица имущества в пользу иного лица. Обязанность заявителя передать его денежное требование на рассмотрение третейских органов, не отвечавшее основополагающим гарантиям пункта 1 статьи 6 Конвенции, при том что он не отказывался от данных гарантий, представляло собой нарушение его права на разбирательство дела судом.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на доступ к суду


По делу обжалуется наложение небольших штрафов судами за недобросовестные обращения об исправлении судебных решений. Жалоба признана неприемлемой.


Тоякси и другие против Турции
[Toyaksi and Others v. Turkey] (N 43569/08 и др.)


Решение от 20 октября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


К заявителям были применены штрафы в размере от 120 до 170 турецких лир* (* В период, относящийся к обстоятельствам дела, примерно от 60 до 90 евро.) Кассационным судом и Высшим военным административным судом, в соответствии со статьей 442 Гражданского процессуального кодекса, после того как они безуспешно добивались исправления* (* Судя по тексту статьи 440 турецкого ГПК, под исправлением решения суда кассационной инстанции понимается его обжалование (со ссылкой на незаконность), хотя возможно устранение противоречий и вынесение дополнительного решения по доводам жалобы (прим. переводчика).) решений, вынесенных этими судами. В своих жалобах в Европейский Суд заявители указывали, что применение штрафов за использование предусмотренного законом средства правовой защиты нарушило их право на доступ к суду.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Применение штрафа с целью воспрепятствования накапливанию дел в судах и обеспечения надлежащего отправления правосудия само по себе не противоречит праву на доступ к суду. Штрафы, примененные к заявителям, представляли собой наказание за недобросовестно возбужденное разбирательство об исправлении в вышестоящих судах. Ни один из заявителей не жаловался на то, что был лишен возможности рассмотрения своего дела из-за штрафов, и их право на доступ к суду не было умалено, поскольку их дела были тщательно рассмотрены в двух инстанциях до предъявления ими требований об исправлении. Нет оснований полагать, что размер штрафов представлял собой значительное экономическое бремя. Соответственно, при конкретных обстоятельствах дела право заявителей на доступ к суду не было нарушено.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).

По поводу соблюдения статьи 7 Конвенции. Оспариваемый штраф не составлял наказания в значении этого положения, его единственная цель заключалась в надлежащем отправлении правосудия.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана не соответствующей положениям Конвенции ratione materiae)* (* Ratione materiae - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).).


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуются расхождения в прецедентной практике административных и административных военных судов. Дело передано на рассмотрение Большой Палаты.


Недждет Шахин и Перихан Шахин против Турции
[Nejdet Sahin and Perihan Sahin v. Turkey] (N 13279/05)


Постановление от 27 мая 2010 г. [вынесено II Секцией]


Сын заявителей, военный летчик, скончался в мае 2001 г. в авиакатастрофе, которая имела место при перевозке войск в Турции. Родители безуспешно обращались за ежемесячной пенсией, которая выплачивается членам семьи в соответствии с законом о борьбе с терроризмом. Они возбудили разбирательство в административном суде, а впоследствии в Высшем военном административном суде. Заявители жаловались на неодинаковую оценку обстоятельств авиакатастрофы гражданскими и военными административными судами. В то время как первые усмотрели причинную связь между происшествием и борьбой с терроризмом - условие, дающее право на данную пенсию, - последние установили, что такая связь отсутствует.

Постановлением от 27 мая 2010 г. Палата Европейского Суда шестью голосами "за" и одним - "против" постановила, что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции нарушены не были, на том основании, что заявители не могли утверждать, что им было отказано в правосудии в связи с рассмотрением их дела соответствующими судами или принятым ими подходом при обстоятельствах дела.

4 октября 2010 г. дело передано на рассмотрение Большой Палаты по требованию заявителей.


Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела судом, созданным в соответствии с законом


По делу обжалуется решение председателя районного суда, принятое в рамках его административных полномочий, о передаче ему дела для вынесения судебного решения. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Компания "ДМД груп, а.с". против Словакии
[DMD Group, a.s. v. Slovakia] (N 19334/03)


Постановление от 5 октября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Компания-заявитель добивалась принудительного исполнения существенного финансового требования к другой компании посредством разбирательства в районном суде. В 1999 году вновь назначенный председатель соответствующего суда принял решение о передаче ему дела. В тот же день он постановил, что исполнение требования компании-заявителя путем продажи акций было недопустимо, и прекратил производство по делу. Компания-заявитель не имела права обжалования. Впоследствии она обратилась с жалобой в порядке конституционного судопроизводства, в которой утверждала, что решение председателя о передаче ему дела нарушило ее право на рассмотрение дела судом, созданным в соответствии с законом, и что частые изменения графика работы районного суда сделали процесс распределения и передачи дел неконтролируемым и непрозрачным. Отклоняя эту жалобу, Конституционный суд постановил, что дело было передано в целях обеспечения равномерного распределения дел, касающихся исполнительного производства, и применимые правила были соблюдены. С 1 марта по 15 июля 1999 г. в общей сложности 348 дел были перераспределены между различными секциями соответствующего районного суда, 49 из них были переданы в секцию председателя. Председатель вносил дополнительные изменения в график работы в течение года.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Цель понятия "созданный в соответствии с законом" заключается в обеспечении того, чтобы судебная организация в демократическом обществе не зависела от усмотрения исполнительных органов, но регулировалась законом, исходящим от парламента. В странах с кодифицированным правом организация судебной системы не может быть оставлена на усмотрение судебных властей, хотя это не означает, что суды не имеют некоторой свободы толкования применимого национального законодательства. Если судья совмещает как судебные, так и административные функции, первостепенная важность независимости суда и правовой определенности требует особенно четких правил и ясных гарантий для обеспечения объективности и прозрачности и прежде всего для исключения любых проявлений произвола при распределении дел. Правила, примененные в деле компании-заявителя, были далеко не исчерпывающими, оставляя значительную свободу усмотрения председателю районного суда, что подтверждалось рядом изменений, внесенных в график работы суда в 1999 году, и отсутствием конкретных гарантий, таких как требование об уведомлении вышестоящего суда. Кроме того, дело компании-заявителя было передано индивидуальным распоряжением, а не в рамках общей реорганизации рабочей нагрузки. На основе имеющейся информации невозможно проверить, было ли оно передано по объективным причинам и осуществлялось ли административное усмотрение в рамках прозрачных параметров. Ясно, однако, что председатель районного суда, осуществляя судейские полномочия, принял решение по делу компании-заявителя (которое касалось требования примерно в 2 900 000 евро) в закрытом заседании в тот же день, когда, осуществляя свои административные полномочия, он перераспределил это дело себе. Поскольку его судебное решение завершило разбирательство и не подлежало обжалованию, компания-заявитель не могла выступить с какими-либо возражениями и заявить ему возможный отвод в связи с пристрастностью. Следовательно, передача дела не была совместима с правом компании-заявителя на рассмотрение дела судом, созданным в соответствии с законом.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить компании-заявителю 4 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (уголовно-правовой аспект)


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется осуждение, основанное на показаниях обвиняемого, полученных во время содержания в полиции после принесения присяги, обычно требуемой от свидетелей. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Брюско против Франции
[Brusco v. France] (N 1466/07)


Постановление от 14 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


После нападения двух лиц в капюшонах в 1998 году потерпевший подал жалобу на заявителя, и один из предполагаемых нападавших также дал показания против него. Заявитель был задержан и водворен в полицейский изолятор. До того как полиция его допросила, его принудили принести присягу, которую должны приносить свидетели. Он признался в том, что привлек двоих лиц, чтобы припугнуть потерпевшего, но отрицал, что предлагал им применить физическое насилие. После начала расследования он был заключен под стражу. В 2002 году он был приговорен к лишению свободы, и приговор был оставлен без изменения после рассмотрения жалобы. Кассационный суд отклонил его последующие жалобы.


Вопросы права


По поводу соблюдения пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции. Когда ему было предложено принести присягу, заявитель содержался в полицейском изоляторе. В то время допускалось заключение лица в полицейский изолятор даже в отсутствие существенных и последовательных доказательств или разумного подозрения в совершении преступления. Однако в настоящем деле потерпевший подал жалобу против заявителя, и один из предполагаемых нападавших указал на него как на организатора происшествия. Поэтому власти имели основания подозревать, что он был причастен к преступлению, и довод о том, что он был допрошен в качестве простого свидетеля, является неубедительным. Кроме того, задержание заявителя и водворение его в полицейский изолятор могли иметь и в действительности имели серьезные последствия для его ситуации, поскольку было начато расследование, и он был заключен под стражу. Поэтому в момент, когда заявителю было предложено принести присягу при содержании в полиции, ему уже были предъявлены уголовные обвинения, и он, соответственно, имел право хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Показания, которые он дал под присягой, были использованы против него судами при установлении фактов и признании его виновным. Обязанность принятия присяги до дачи показаний составляла форму давления на него, особенно с учетом угрозы уголовного преследования в случае выявления лжесвидетельства. Европейский Суд отметил, что в 2004 году законодательство изменилось, и обязанность принесения присяги и ответа на вопросы более не относилась к лицам, водворенным в полицейский изолятор на основании ордера, выданного следственным судьей. Кроме того, заявитель, по-видимому, не был уведомлен в начале допроса о том, что он имеет право хранить молчание, не отвечать на вопросы или отвечать лишь на вопросы по своему выбору. Поскольку ему было разрешено использовать помощь адвоката только после 20 часов пребывания в полицейском изоляторе, его защитник не мог разъяснить его права или содействовать ему при допросе, как того требует статья 6 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение его права хранить молчание и не давать показания против себя.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении принципа равенства сторон судопроизводства


По делу обжалуется рассмотрение кассационной жалобы Верховным судом на предварительном слушании в присутствии прокурора и в отсутствие обвиняемого. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Жук против Украины
[Zhuk v. Ukraine] (N 45783/05)


Постановление от 21 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель был осужден за преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, и приговорен к четырем годам лишения свободы. Он подал кассационную жалобу на обвинительный приговор в Верховный суд Украины. Он также выразил желание участвовать в рассмотрении жалобы. К тому времени он уже не имел представителя. В 2005 году с участием прокурора, но в отсутствие заявителя, коллегия из трех судей Верховного суда рассмотрела дело по существу и отклонила его жалобу.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. В соответствии с национальным законодательством, Верховный суд провел предварительное слушание для решения вопроса о том, является ли жалоба достаточно обоснованной и требует ли дело рассмотрения в открытом заседании с участием всех необходимых сторон. Таким образом, возможность присутствия заявителя при рассмотрении дела и, соответственно, представления устных объяснений зависела от того, пройдет ли его жалоба процедуру отсева. Хотя отсутствие публичного слушания в суде, компетенция которого ограничена вопросами права, может не нарушать пункт 1 статьи 6 Конвенции само по себе, это допустимо в случае, если соответствующий суд проводит закрытое слушание. В настоящем деле сложилась иная ситуация: прокурор имел возможность присутствовать на предварительном слушании, в отличие от другой стороны, и давать устные объяснения коллегии из трех судей о необходимости отклонения жалобы заявителя и оставления обвинительного приговора без изменений. Однако процессуальная справедливость требовала, чтобы заявитель также имел возможность представить устные объяснения в ответ. Коллегия отклонила жалобу на предварительном слушании, таким образом, отменив публичное слушание, на котором заявитель, выразивший соответствующее желание, мог бы присутствовать. Следовательно, процедура Верховного суда Украины не позволила заявителю принять участие в разбирательстве в соответствии с принципом равенства сторон судопроизводства.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 1 200 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом


По делу обжалуется сомнительная беспристрастность двух из трех членов состава суда, принявшего решение о предварительном заключении заявителя, которые впоследствии участвовали в признании его виновным. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Кардона Серрат против Испании
[Cardona Serrat v. Spain] (N 38715/06)


Постановление от 26 октября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Следственный судья возбудил против заявителя уголовное дело, которое было передано на рассмотрение в провинциальный суд. В январе 2002 г. прокурор ходатайствовал о заключении заявителя под стражу с целью обеспечения его присутствия в судебном разбирательстве и с учетом уголовного характера правонарушения. В феврале 2002 г. коллегия провинциального суда в составе трех судей приняла решение о предварительном заключении заявителя. Заявитель впоследствии заявил отвод двум членам коллегии, принявшей решение о его предварительном заключении, которые также должны были участвовать в разрешении дела по существу. После того как отвод был отклонен, в мае 2002 г. коллегия провинциального суда признала заявителя виновным в длящемся преступлении сексуальных злоупотреблений при отягчающем вину обстоятельстве совершения им аналогичного преступления ранее и приговорила его к четырем годам и шести месяцам лишения свободы. Жалобы, поданные заявителем со ссылкой на предполагаемую пристрастность суда первой инстанции, были отклонены.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Отсутствуют данные о том, что указанные судьи не были субъективно беспристрастными. В настоящем деле подозрение в отсутствии беспристрастности было основано прежде всего на том, что два из трех членов, включая председателя, состава провинциального суда, признавшего заявителя виновным, являлись членами коллегии того же суда, принявшего решение о его предварительном заключении. Коллегия провинциального суда не ограничилась продлением срока предварительного заключения заявителя, но самостоятельно приняла решение о его предварительном заключении. Поступая таким образом, она изменила к худшему положение заявителя, который был ранее временно освобожден следственным судьей в рамках того же уголовного разбирательства. Принимая решение, коллегия не ограничилась краткой оценкой предъявленных заявителю обвинений, оправдывающих целесообразность меры, предложенной прокурором, но, напротив, пришла к выводу о наличии оснований полагать, что заявитель может запугивать свидетелей обвинения. Коллегия провинциального суда сослалась на Уголовно-процессуальный кодекс, отметив, что условия применения указанной временной меры достигнуты. Одна из статей этого кодекса обязывала суд удостовериться в том, имелись ли достаточные основания для предположения о том, что лицо, помещаемое в предварительное заключение, подлежит уголовной ответственности за это правонарушение. Выражения, использованные коллегией провинциального суда, с учетом этой статьи, могли создать у заявителя убеждение в том, что с точки зрения судей коллегии, имеются достаточные данные, позволяющие заключить, что правонарушение совершено, и что он несет уголовную ответственность за него. Соответственно, заявитель имел разумные основания подозревать, что судьи были предубеждены относительно дела, в отношении которого они должны были впоследствии вынести решение в качестве членов суда первой инстанции. В настоящем деле речь шла о беспристрастности двух членов коллегии провинциального суда из трех, включая председателя, которая признала заявителя виновным в мае 2002 г. Этот фактор позволяет отличать данное дело от дел, в которых ставилась под сомнение беспристрастность одного из членов состава суда. При обстоятельствах дела объективная беспристрастность суда первой инстанции могла представляться сомнительной. Отсюда следует, что опасения заявителя в этом отношении могли считаться объективно оправданными.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


По жалобам о нарушении пункта 3 статьи 6 Конвенции


Вопрос о соблюдении прав, связанных с осуществлением защиты


По делу обжалуется неуведомление лица, содержащегося под стражей в полиции, до начала допроса о его праве не свидетельствовать против себя и хранить молчание. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Брюско против Франции
[Brusco v. France] (N 1466/07)


Постановление от 14 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции.)


По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется уклонение властей от исполнения судебных приказов, призванных обеспечить защиту заявительницы от склонного к насилию мужа. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


А. против Хорватии
[A. v. Croatia] (N 55164/08)


Постановление от 14 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


С ноября 2003 г. по июнь 2006 г. муж заявительницы, у которого были диагностированы серьезные психические расстройства со склонностью к насильственному и импульсивному поведению, неоднократно подвергал заявительницу психологическому и физическому насилию, включая угрозы убийством и удары руками и ногами по голове, лицу и телу. Она часто подвергалась жестокому обращению в присутствии своей дочери, которая сама несколько раз подвергалась насилию. Брак закончился разводом в 2006 году. Между 2004 и 2009 годами в отношении мужа возбуждались различные уголовные и административные дела и предписывались защитные меры. Однако лишь некоторые из них были исполнены. Например, восьмимесячный срок лишения свободы, назначенный в октябре 2006 г. после угроз убийством, не был отбыт мужем заявительницы, и он не прошел предписанное ему психосоциальное лечение. В настоящее время он отбывает трехлетний срок лишения свободы за угрозы убийством в отношении судьи.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. С учетом заслуживающих доверия утверждений заявительницы, согласно которым ее муж в течение длительного периода представлял угрозу ее физической неприкосновенности и неоднократно нападал на нее, власти государства имели позитивное обязательство защищать ее от его насильственных действий. Однако они не исполнили данное обязательство адекватно. Во-первых, в деле, подобном настоящему, которое касается ряда насильственных действий одного лица в отношении одной жертвы, заявительница была бы защищена более эффективно, если бы власти рассмотрели ситуацию в целом, а не прибегали к ряду отдельных разбирательств. Во-вторых, хотя назначались различные защитные меры, многие из них - такие как периоды ареста, штрафы, психосоциальное лечение и даже наказание в виде лишения свободы - не исполнялись, что подрывало их сдерживающее воздействие. Имели место длительные задержки в обеспечении исполнения рекомендаций относительно постоянного психиатрического лечения, да и то в контексте уголовного дела, не связанного с насилием в отношении заявительницы. Более того, оставалось неясным, прошел ли фактически муж лечение. В итоге уклонение властей от осуществления мер, направленных на улучшение психического состояния, которое, как представляется, обусловливало насильственное поведение мужа, и на обеспечение заявительницы защитой от дальнейшего насилия, подвергало ее угрозе в течение длительного периода.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции. Заявительница не представила достаточно достоверных доказательств, демонстрирующих, что меры или практики, принятые в Хорватии в контексте домашнего насилия, или результаты таких мер или практик носили дискриминационный характер.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 9 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.

(См. также Постановление Европейского Суда от 9 июня 2009 г. по делу "Опуз против Турции" [Opuz v. Turkey], жалоба N 33401/02, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 120* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 120 соответсвует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека N 11/2009.)).


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


По делу обжалуется прекращение полномочий судьи по причинам, частично связанным с ее личной жизнью. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Ёзпынар против Турции
[Ozpinar v. Turkey] (N 20999/04)


Постановление от 19 октября 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


В 2002 году в отношении заявительницы, которая являлась судьей, было начато дисциплинарное разбирательство. Она критиковалась, в частности, за то, что предположительно находилась в близких отношениях с адвокатом, клиенты которого, очевидно, получали в результате благоприятные решения с ее стороны, а также неоднократно опаздывала на работу и придерживалась неподходящего стиля в одежде и макияже. Были собраны показания многочисленных свидетелей, которые давали противоречивую информацию, и исследованы дела, которые рассматривала заявительница. Информация, полученная в ходе расследования, не была ей сообщена. Дисциплинарное производство было передано в Национальный совет по юридической службе, который решил в 2003 году прекратить ее полномочия судьи, главным образом, на основании того, что она допустила "умаление чести и достоинство профессии". Требование заявительницы о пересмотре решения было отклонено. Затем она обжаловала прекращение своих полномочий, которое было подтверждено Национальным советом по юридической службе в 2004 году, после заседания, в котором она приняла участие. Она была уведомлена об отказе в ее восстановлении в должности, но мотивы этого решения до нее доведены не были.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Решение о прекращении полномочий заявительницы было непосредственно связано с ее поведением как в профессиональной, так и в частной сферах. Кроме того, ее репутация была поставлена под сомнение. Таким образом, имело место вмешательство в ее право на уважение личной жизни, и можно признать, что оно имело законную цель, связанную с обязанностью судей проявлять сдержанность для защиты их независимости и авторитета их решений. Что касается критики в рамках разбирательства против заявительницы, касающегося ее поведения как судьи, она не представляла собой вмешательство в ее частную жизнь. Этические обязанности судей могут затрагивать их личную жизнь, когда их поведение порочит имидж или репутацию судебной власти. Однако заявительница, тем не менее, оставалась частным лицом, имеющим право на защиту, предусмотренную статьей 8 Конвенции. Даже если определенные аспекты поведения, которое вменялось ей в вину - в частности, решения, предположительно обусловленные личными соображениями - могут требовать прекращения полномочий, расследование не обосновало эти обвинения и приняло во внимание ряд действий, которые не были связаны с ее профессиональной деятельностью. Кроме того, она пользовалась недостаточными гарантиями в разбирательстве против нее, поскольку была вызвана на заседание дисциплинарного органа с большим опозданием и не получила заблаговременно отчеты о проверке. Любой судья, которому угрожает прекращение полномочий по причинам, связанным с его личной или семейной жизнью, должен обеспечиваться гарантиями против произвола и, в частности, гарантией состязательного разбирательства перед независимым и беспристрастным надзорным органом. Такие гарантии были тем более важны в деле заявительницы, поскольку после прекращения ее полномочий она автоматически теряла право осуществления юридической практики. Соответственно, вмешательство в личную жизнь заявительницы не было соразмерно преследуемой законной цели.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Заявительница безуспешно обжаловала в суд решения Национального совета по юридической службе. Европейский Суд ранее приходил к выводу, что независимость состава Совета, который рассматривал жалобы на его решения, вызывала большие сомнения. Кроме того, в ходе разбирательства не делалось различий между аспектами личной жизни заявительницы, которые не имели прямой связи с ее обязанностями, и теми, которые могли иметь такую связь. Соответственно, заявительница не располагала средством правовой защиты, отвечающим минимальным требованиям статьи 13 Конвенции, для целей жалобы на основании статьи 8 Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции (принято единогласно).


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется видеонаблюдение за кассиршей супермаркета, заподозренной в хищении. Жалоба признана неприемлемой.


Кёпке против Германии
[Kopke v. Germany] (N 420/07)


Решение от 5 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявительница, кассирша супермаркета, была уволена без предупреждения за хищение на основании скрытого видеонаблюдения, организованного работодателем при содействии частного детективного агентства. Она безуспешно обжаловала свое увольнение в судах по трудовым делам. Ее жалоба в порядке конституционного судопроизводства была также отклонена.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Видеозапись поведения заявительницы на рабочем месте была произведена без предварительного уведомления по указанию работодателя. Полученные изображения были обработаны и рассмотрены несколькими сотрудниками и использованы в открытом разбирательстве в судах по трудовым делам. Таким образом "личная жизнь" заявительницы в значении пункта 1 статьи 8 Конвенции была затронута этими мерами. Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, установило ли государство в контексте своих позитивных обязательств с точки зрения статьи 8 Конвенции справедливое равновесие между правом заявительницы на уважение ее личной жизни и как интересом работодателя в защите его имущественных прав, гарантированных статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, так и публичным интересом в надлежащем отправлении правосудия.

В период, относящийся к обстоятельствам дела, условия, при которых работодатель мог прибегнуть к видеонаблюдению за работником с целью расследования преступления, в совершении которого последний подозревался, еще не были установлены законодательством. Однако Федеральный суд по трудовым делам в своей прецедентной практике разработал важные гарантии против произвольного вмешательства в право работника на уважение личной жизни. Эта прецедентная практика была применена национальными судами в деле заявительницы. Кроме того, скрытое видеонаблюдение на рабочем месте в связи с обоснованными подозрениями в хищении не затрагивает право лица на уважение личной жизни до такой степени, которая обязывает государство создавать законодательную основу для соблюдения своих позитивных обязательств с точки зрения статьи 8 Конвенции. Как указали германские суды, видеонаблюдение за заявительницей было установлено только после обнаружения недостачи при инвентаризации и нарушений учета в отделе, в котором она работала, что породило доказуемое подозрение в хищении, совершенном заявительницей и другим сотрудником, являвшимися единственным объектом меры наблюдения. Эта мера была ограничена во времени (две недели) и затрагивала только общедоступный участок вокруг кассы. Полученная видеозапись была обработана ограниченным числом лиц, работающих в детективном агентстве, и сотрудников работодателя. Она использовалась только в целях прекращения трудовых отношений и разбирательства в судах по трудовым делам. Таким образом, вмешательство в право заявительницы на уважение личной жизни было ограничено необходимыми пределами для достижения целей, преследуемых видеонаблюдением. Национальные суды также полагали, что интерес работодателя в защите его имущественных прав мог быть эффективно обеспечен путем сбора данных с целью подтверждения преступного поведения заявительницы в судебном разбирательстве. Это отвечало также публичному интересу в надлежащем отправлении правосудия. Кроме того, скрытое видеонаблюдение за заявительницей имело целью освобождение от подозрений других сотрудников. Наконец, отсутствовали иные столь же эффективные средства для защиты имущественных прав работодателя, которые в меньшей степени затрагивали право заявительницы на уважение ее личной жизни. Инвентаризация не могла определенно связать обнаруженные потери с конкретным сотрудником. Наблюдение начальства или коллег или открытое видеонаблюдение не могло обеспечить те же перспективы успеха в обнаружении скрытого хищения.

В итоге ничто не указывает на то, что национальные власти не установили в рамках пределов своего усмотрения справедливое равновесие между правом заявительницы на уважение ее личной жизни и интересом работодателя в защите его имущественных прав и публичным интересом в надлежащем отправлении правосудия. Однако установленное национальными властями равновесие между указанными интересами не является единственным возможным способом соблюдения обязательств, в соответствии с Конвенцией. Данные конкурирующие интересы могут приобрести иной вес в будущем с учетом степени вмешательства в право на уважение личной жизни, которую допускают новые, более изощренные технологии.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется решение об отстранении заявительницы от исполнения родительских обязанностей и разрешении на усыновление ее сына приемными родителями. По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.


Эуне против Норвегии
[Aune v. Norway] (N 52502/07)


Постановление от 28 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


В пятимесячном возрасте сын заявительницы A., 1998 года рождения, был доставлен в бессознательном состоянии в больницу и прошел курс лечения от мозгового кровоизлияния. Вскоре после этого, сознавая приверженность родителей наркотикам и подозревая жестокое обращение, власти передали его на обязательное воспитание, вначале в качестве временной экстренной меры, а затем на постоянной основе. С 2000 года заявительница периодически находилась в детоксификационных центрах. С осени 2005 года она освободилась от наркозависимости, занялась предпринимательской деятельностью со своим партнером, получила водительские права и планировала заняться научной работой* (* Или обучением; текст Постановления не содержит уточнений в этом отношении (прим. переводчика).). В 2005 году местный орган социальной защиты (далее - орган) отстранил заявительницу от исполнения родительских обязанностей в отношении A. и дал разрешение на его усыновление приемными родителями. Это решение было в конце концов оставлено без изменения Верховным судом в 2007 году, который установил, что, несмотря на положительную динамику ее ситуации, заявительница не могла обеспечить A. надлежащий уход. Кроме того, хотя A. хорошо прижился в новой семье, он оставался уязвимым и нуждался в заверении в том, что он останется со своими приемными родителями. Действительно, потребность в абсолютной эмоциональной безопасности должна была возрасти по мере взросления, поскольку он узнал, что его мать и отец страдали от сильной наркозависимости и что он подвергался серьезному жестокому обращению. Европейский Суд также не мог игнорировать тот факт, что биологическая семья, особенно отец заявительницы и ее партнер, протестовали против размещения A., поскольку они осуществляли уход за другим сыном заявительницы и полагали, что дети должны проживать совместно. Имелась возможность продолжения конфликта в случае отказа от усыновления. Подчеркивалось также, что приемные родители A. облегчили контакт с биологической семьей, несмотря на свои права, с точки зрения как круга заинтересованных лиц, так и пределов контакта. Действительно, не имелось сомнений в том, что открытость при разрешении контакта сохранится.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Вмешательство в право заявительницы на уважение личной и семейной жизни имело правовую основу и преследовало законную цель защиты интересов ее сына. По формальным причинам Европейский Суд не располагает юрисдикцией в соответствии с Конвенцией для рассмотрения вопроса об оправданности обязательных мер публичной опеки. Единственный вопрос, который может рассмотреть Европейский Суд, заключается в том, являлась ли обязательной замена передачи на воспитание имеющим более серьезные последствия видом меры, а именно отстранением от исполнения родительских обязанностей и разрешением на усыновление, что влекло нарушение правовой связи заявительницы с ее сыном. Имея в виду, что разрешение на усыновление против воли родителей может быть дано только при исключительных обстоятельствах, Европейский Суд признал, что такие обстоятельства в деле заявительницы существовали. Заявительница не оспаривала выводы органа социальной защиты и национального суда относительно пригодности приемных родителей ее сына или его привязанности к ним. Кроме того, материалы, представленные Европейскому Суду, не позволяют ему отклонить заключение Верховного суда о том, что заявительница не могла осуществлять надлежащий уход за сыном. A. не имел реальной привязанности к своим биологическим родителям, и социальные связи между заявительницей и A. были весьма ограниченными. Действительно, особой потребности A. в безопасности, - которая, несомненно, должна была возрастать со временем, - в значительной степени противоречило желание заявительницы о том, чтобы A. проживал с ее отцом, и конфликт относительно передачи A. на воспитание. Заявительница прямо указала Европейскому Суду на то, что отсутствует угроза возобновления прежних конфликтов, поскольку она не будет требовать, чтобы A. возвратился для проживания с нею, и что она находит, что его воспитание приемными родителями отвечает его интересам. Однако из материалов, представленных Европейскому Суду, и объяснений адвоката заявительницы следует, что по-прежнему существует латентный конфликт, который может иметь значение с учетом особой уязвимости A. и его потребности в безопасности. Усыновление могло исключить такую возможность. Кроме того, Европейский Суд заключил из этого, что оспариваемые меры соответствовали желаниям A.

Что касается сомнений, выдвинутых заявительницей относительно того, будут ли приемные родители оставаться открытыми для контакта (в случае усыновления заявительница утратила бы правовую возможность для такого контакта), Европейский Суд отметил, что после решения Верховного суда количество встреч осталось прежним, что ясно подтверждает правильность оценки доброй воли приемных родителей. Оспариваемые меры фактически не препятствуют заявительнице в сохранении личных связей с A. и "не отрезают его от корней".

Европейский Суд, соответственно, согласился с тем, что решение об отстранении заявительницы от исполнения родительских обязанностей и разрешении на усыновление ее сына подкреплялось относимыми и достаточными мотивами и являлось соразмерным законной цели защиты интересов A.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется отказ приемному родителю в отмене усыновления. Жалоба признана неприемлемой.


Гоция против Румынии
[Gotia v. Romania] (N 24315/06)


Решение от 5 октября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


В 1983 году заявительница и ее муж получили право на полное удочерение ребенка 1976 года рождения. Приемный отец скончался в 1992 году. В 2004 году заявительница пыталась отменить удочерение на том основании, что ее приемная дочь, которой в то время было 28 лет, плохо ведет себя по отношению к ней. Ее обращения были отклонены. В 2006 году она подала новое ходатайство об отмене удочерения, но оно было признано недопустимым.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Национальные суды признали недопустимым требование заявительницы об отмене усыновления, поскольку румынское законодательство признавало право на такое требование за усыновленным. Кроме того, Конституционный суд мотивированным решением признал применимый закон соответствующим Конституции. Кроме того, Европейская конвенция об усыновлении детей, ратифицированная Румынией в мае 1993 г., не предусматривала, что государства-участники обязаны принимать законодательство, предоставляющее приемному родителю право на отмену усыновления. Таким образом, тот факт, что заявительнице было отказано в отмене удочерения ее дочери через 21 год после удочерения, не выглядит противоречащим положениям статьи 8 Конвенции. В настоящем деле национальные власти не вышли за пределы своего усмотрения.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).


По жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу получения информации


Вопрос о соблюдении права на свободу распространения информации


По делу обжалуется отказ предоставить заключенному доступ в Интернет. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.


Янковскис против Литвы
[Jankovskis v. Lithuania] (N 21575/08)


[II Секция]


Заявитель, который в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы, ходатайствовал перед тюремной администрацией о предоставлении ему доступа в Интернет, поскольку он планировал прохождение университетского курса, но его ходатайство было отклонено. Это решение было оставлено без изменения национальными судами. Высший административный суд постановил, что тюремная администрация превысила бы свои полномочия, разрешив заключенным пользоваться Интернетом. Он также указал, что разрешение заключенным доступа в Интернет негативно повлияло бы на борьбу с преступностью, поскольку повлекло бы невозможность полностью отслеживать их действия.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статьи 10 Конвенции.


Вопрос о соблюдении права на свободу распространения информации


По делу обжалуется неоправданный отзыв экземпляров муниципальной газеты ее главным редактором после публикации. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.


Салиев против России
[Saliyev v. Russia] (N 35016/03)


Постановление от 21 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, председатель неправительственной организации, написал статью, содержащую критику сделки по приобретению акций местной энергогенерирующей компании группой московских фирм, которую согласился опубликовать главный редактор муниципальной газеты. Однако ряд экземпляров тиража, который содержал статью, был отозван из газетных киосков и впоследствии уничтожен. Главный редактор вскоре после этого покинул свой пост.  После жалобы заявителя в региональную прокуратуру следователь, который рассматривал материал, отказал в возбуждении уголовного дела, придя к выводу, что решение об отзыве экземпляров было принято лично главным редактором, чтобы избежать потенциальных исков. Заявитель безуспешно обжаловал постановление в судах по уголовным делам. Он также возбудил разбирательство в суде по гражданским делам, однако его требования были отклонены, поскольку газета, будучи собственником, могла распоряжаться экземплярами тиража по своему усмотрению, и отсутствовал договор между заявителем и газетой, обязывающий последнюю распространить тираж, содержащий статью.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Европейский Суд отметил, что экземпляры газеты были отозваны и уничтожены после того, как статья была принята редакцией, напечатана и опубликована. После публикации любое решение, ограничивающее распространение статьи, должно рассматриваться как вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения, а не как проблема права доступа к прессе, которое пользуется минимальной защитой Конвенции, если пользуется ею вообще. Далее, основной причиной отзыва было содержание статьи. Государство-ответчик признало, что главный редактор отозвал газету из опасения возможных гражданских или административных санкций. Таким образом, отзыв представлял собой вмешательство в права заявителя, предусмотренные статьей 10 Конвенции.

Хотя Европейский Суд признает, что распоряжение об отзыве исходило от главного редактора, он, тем не менее, приходит к выводу, что оно представляло собой решение "публичных властей" для целей статьи 10 Конвенции. В этой связи он отмечает, что независимость газеты была ограничена за счет существования крепких институциональных и экономических связей с муниципальным образованием и ограничений в отношении использования ее активов и имущества, собственником которых выступало муниципальное образование. Хотя главный редактор и был профессиональным журналистом со своими идеями и взглядами, он назначался муниципальным образованием, получал от него заработную плату и был обязан в силу своего статуса обеспечивать лояльность газеты к муниципальному образованию. Его решение об отзыве газеты может быть охарактеризовано как акт цензуры по политическим соображениям, посредством которого он реализовал общую политическую линию муниципального образования, действуя как его представитель. Далее, с точки зрения национального законодательства муниципальные органы приравниваются к федеральным органам или органам субъектов федерации для многих целей, так что, даже если их компетенция была ограниченной, их полномочия могли характеризоваться только как публичные. Распоряжение об отзыве экземпляров газеты, таким образом, представляло собой вмешательство "публичных властей".

Европейский Суд готов признать, что вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель защиты "репутации или прав иных лиц".

Что касается вопроса о необходимости данного вмешательства в демократическом обществе, заявитель высказался по вопросу управления публичными ресурсами, что является существенной составляющей обязанности средств массовой информации и права общественности получать информацию и пользуется, соответственно, максимальной защитой в соответствии со статьей 10 Конвенции. Однако вместо того чтобы проанализировать содержание или форму статьи для решения вопроса о том, вышел ли заявитель за рамки приемлемой критики, суды страны отнеслись к его жалобе просто как к деловой проблеме. Вместе с тем отношения между журналистом и главным редактором не являются исключительно или неизменно деловыми отношениями. В деле заявителя не было таких отношений, поскольку газета, в соответствии с ее уставом, являлась муниципальным учреждением, созданным не для получения прибыли, а для информирования общественности о местных социальных, политических и культурных вопросах. Национальные суды фактически основали свои выводы на ошибочном предположении, что дело по существу касалось права собственника свободно распоряжаться своим имуществом, не рассматривая причин отзыва экземпляров и не сравнивая свободу выражения мнения заявителя с иными интересами, которые могли быть затронуты. Соответственно, процедура принятия решения по этому делу была ненадлежащей, и решения национальных судов не содержали оправдания отзыву газеты с точки зрения статьи 10 Конвенции. Что касается критических взглядов, которые были выражены заявителем в его статье, они разумно подтверждались фактами, которые не оспаривались, и были высказаны в приемлемой форме. Отзыв газет, содержащих статью заявителя, таким образом, не был необходимым в демократическом обществе.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).


По жалобам о нарушении статьи 11 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу мирных собраний


Вопрос о соблюдении права на свободу объединения с другими


По делу обжалуются неоднократные отказы в разрешении на проведение гей-парадов. По делу допущено нарушение требований статьи 11 Конвенции.


Алексеев против России
[Alekseyev v. Russia] (N 4916/07, 25924/08 и 14599/09)


Постановление от 21 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель являлся одним из организаторов ряда шествий, планировавшихся в Москве в 2006, 2007 и 2008 годах для привлечения внимания общественности к дискриминации гомосексуалистов и лесбиянок в России, а также для насаждения толерантности и соблюдения прав человека. Организаторы уведомили мэрию о своем намерении провести шествия и обязались сотрудничать с правоохранительными органами для обеспечения безопасности и соблюдения общественного порядка, а также ограничений шума. Однако их заявки были отклонены по основаниям общественного порядка после получения петиций противников шествий. По мнению властей, существовала угроза насильственной реакции, способной вылиться в хулиганство и массовые беспорядки. В прессе также публиковались высказывания мэра и его окружения о том, что при любых обстоятельствах гей-парад в Москве не будет разрешен, "пока мэр занимает свой пост", и что мэр призвал к активной "кампании в средствах массовой информации_ с использованием петиций со стороны частных лиц и религиозных организаций" против шествий гомосексуалистов. Организаторы впоследствии уведомили мэрию о намерении провести вместо шествий кратковременные пикеты, но им вновь было отказано в разрешении. Заявитель безуспешно обжаловал в национальных судах решения о запрете шествий или пикетов.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 11 Конвенции. Государство-ответчик утверждало, что запреты являлись оправданными как соображениями безопасности, так и защитой морали. Что касается первого основания, сама по себе угроза того, что демонстрация вызовет беспорядки, не являлась достаточной. Если бы каждая возможность трений и разгоряченного обмена мнениями между различными группами требовала запрета, общество было бы лишено возможности выслушивания точек зрения по вопросам, которые затрагивают чувства большинства. Московские власти систематически на протяжении трех лет уклонялись от адекватной оценки угрозы безопасности участников и общественному порядку. В случае контрдемонстрации лиц, противившихся проведению шествий, власти могли принять меры для обеспечения того, чтобы оба мероприятия прошли мирно и законно, что позволило бы обеим сторонам выразить свои взгляды без столкновений. Любые угрозы или подстрекательство к насилию против участников могли быть адекватно преодолены путем преследования виновных. Вместо этого путем запрета шествий власти эффективно поддержали намерения лиц, явно и сознательно стремившихся воспрепятствовать мирной демонстрации в нарушение закона и общественного порядка.

В любом случае, соображения безопасности имели второстепенное значение для решений, которые в основном руководствовались преобладающими моральными ценностями большинства. Мэр неоднократно выражал свою решимость воспрепятствовать проведению гей-парадов, которые он находил нецелесообразными. Государство-ответчик также указывало в своих объяснениях Европейскому Суду, что такие мероприятия требовали запрещения из принципа, поскольку пропаганда гомосексуализма противоречила религиозным учениям и общественной морали, а также могла повредить детям и уязвимым взрослым. Однако Европейский Суд подчеркивает, что осуществление конвенционных прав меньшинствами при условии согласия на это большинства было бы несовместимо с основополагающими ценностями Конвенции. Цель шествий и пикетирования заключалась в насаждении соблюдения прав человека и терпимости по отношению к сексуальным меньшинствам. Отсутствовало намерение демонстрации нудизма, провокационного сексуального поведения или критики общественной морали или религиозных взглядов. Действительно, власти указали, что их претензии были вызваны не поведением или одеждой участников, а тем фактом, что они желали открыто признаться в приверженности гомосексуализму или лесбийской любви, индивидуально и в составе группы. Европейский Суд отклонил утверждение государства-ответчика о том, что в отсутствие европейского консенсуса в этой сфере они имеют право на широкие пределы усмотрения. Отметив, что в действительности в Европе существует консенсус по широкому кругу вопросов, связанных с правами гомосексуалистов, он подчеркнул, что в любом случае вопрос о консенсусе не имеет значения, поскольку наделение материальными правами гомосексуалистов не имеет ничего общего с признанием их права выступать за наделение их такими правами. Между другими государствами-участниками отсутствуют разногласия относительно признания права лиц открыто определять себя в качестве гомосексуалиста, лесбиянки или представителя иного сексуального меньшинства и выступать за свои права и свободы, в частности, путем осуществления права мирных собраний. Только путем справедливых и публичных дебатов общество может разрешить столь сложные вопросы, как права гомосексуалистов, что, в свою очередь, способствовало бы социальному сплочению, поскольку все взгляды будут высказаны. Открытая дискуссия, которую заявитель неоднократно, но безуспешно пытался организовать, не может быть заменена высказыванием должностными лицами единообразных взглядов, которые они считают популярными. Соответственно, решения о запрете указанных мероприятий не были основаны на приемлемой оценке всех значимых фактов, не отвечало неотложной общественной необходимости и, таким образом, не были необходимыми в демократическом обществе* (* Заявитель, в числе прочего, указывал на то, что запрет его мероприятий в форме шествий и пикетирования не был основан на законе и не преследовал законную цель. Однако Европейский Суд в § 69 нашел, что "может воздержаться от разрешения этих вопросов, поскольку, независимо от цели и законности запрета", он (запрет) "не является необходимым в демократическом обществе по причинам, изложенным ниже". Таким образом, хотя в §§ 78-79 Постановления говорится о том, что упомянутые властями основания запрета не предусмотрены законом, поскольку речь шла о недопустимости пропаганды гомосексуализма, вопрос о принципиальной возможности не предусмотренного законом запрета действий иных лиц остался неразрешенным, отчего, по не зависящим от властей причинам, выиграли представители сексуальных меньшинств (прим. переводчика).).


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 11 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. В отсутствие предусмотренной законом обязанности властей по вынесению окончательного решения до даты, в которую намечалось шествие, судебное средство правовой защиты, доступное заявителю, имело характер post hoc* (* Имеется в виду, что вопрос мог быть решен только задним числом (прим. переводчика).) и не могло обеспечить адекватное возмещение в отношении предполагаемых нарушений Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции. Основной причиной запрета шествий гомосексуалистов являлось неодобрение властями демонстраций, которые они рассматривали как насаждение гомосексуализма. В этой связи Европейский Суд не может пренебречь личными взглядами московского мэра и неоспоримой связью между этими заявлениями и запретами. Таким образом, заявитель претерпел различие в обращении по основаниям его и иных участников сексуальной ориентации, которому государство-ответчик не представило удовлетворительного оправдания.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 12 000 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 13 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на эффективное средство правовой защиты


По делу обжалуется лишение судьи эффективного средства правовой защиты в отношении жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции. По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции.


Ёзпынар против Турции
[Ozpinar v. Turkey] (N 20999/04)


Постановление от 19 октября 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.)


По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуется предусмотренный национальным законодательством запрет использования донорских яйцеклетки и спермы для экстракорпорального оплодотворения. Дело передано в Большую Палату.


S.H. и другие против Австрии
[S.H. and Others v. Austria] (N 57813/00)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Заявителями являются две семейные пары. Обе пары страдают от бесплодия и желают прибегнуть к методам медицинского содействия деторождению. В деле первой пары только экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) с использованием донорской спермы могло позволить иметь ребенка, генетическим родителем которого был бы один из них. Вторая пара нуждалась в ЭКО с использованием донорской яйцеклетки, чтобы иметь генетически связанного ребенка. Однако обе эти возможности были исключены австрийским законом об искусственном деторождении (далее - Закон), который запрещал использование донорской спермы для ЭКО и донорство яйцеклеток в целом. Закон, однако, допускал другие методы содействия деторождению, в частности ЭКО с использованием яйцеклетки и спермы от самих супругов или сожительствующих партнеров (гомологические методы) и, при исключительных обстоятельствах, донорство спермы, вводимой в репродуктивные органы женщины. Заявители обратились в Конституционный суд, который установил, что имело место вмешательство в их право на уважение семейной жизни; однако счел это вмешательство оправданным, поскольку Закон направлен на противодействие необычным взаимоотношениям (а именно разделению материнства на биологический аспект и аспект "вынашивания ребенка") и эксплуатации женщин.

В своем Постановлении от 1 апреля 2010 г. (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 129* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 129 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека N 11/2010.)), Палата Европейского Суда постановила пятью голосами "за" и двумя - "против", что по делу допущено нарушение требований статьи 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, поскольку пара, нуждавшаяся в ЭКО с использованием яйцеклетки от донора, претерпела дискриминационное обращение по сравнению с парой, которая прибегла к методам искусственного деторождения без использования донорства яйцеклетки. Палата также постановила шестью голосами "за" и одним - "против", что по делу допущено нарушение требований статьи 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, поскольку пара, нуждавшаяся в донорстве спермы для ЭКО, претерпела неоправданное дискриминационное обращение по сравнению с парой, использующей донорство спермы для природного оплодотворения.

4 октября 2010 г. дело было передано в Большую Палату по требованию государства-ответчика.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуется различие в обращении между мужским и женским персоналом вооруженных сил в отношении права на отпуск по уходу за ребенком. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Константин Маркин против России
[Konstantin Markin v. Russia] (30078/06)


Постановление от 7 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Согласно российскому законодательству, отцы и матери из числа гражданских лиц имеют права на трехлетний отпуск по уходу за несовершеннолетним ребенком и на ежемесячное пособие в течение части этого периода. Это право прямо распространено на женский персонал вооруженных сил, однако в отношении мужского персонала такое указание отсутствует. Заявитель, разведенный военнослужащий, обратился за предоставлением трехлетнего отпуска по уходу за тремя детьми от этого брака, но ему было в этом отказано со ссылкой на отсутствие основы для такого требования в национальном законодательстве. Впоследствии ему был предоставлен отпуск примерно на два года, а также финансовая помощь со стороны начальства ввиду его сложных личных обстоятельств. Тем не менее он подал жалобу в Конституционный Суд, в которой указывал, что законодательство являлось несовместимым с конституционной гарантией равноправия. Отказывая в принятии этой жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд определил, что лишение военнослужащих права на отпуск по уходу за ребенком основано на особом правовом статусе военного и необходимости избежания невозможности исполнения обязанностей многочисленным военным персоналом. Он отметил, что военнослужащие соглашаются с обязанностями, связанными с их военным статусом, добровольно и не лишены права на досрочное увольнение с военной службы, если примут решение о личном уходе за своими детьми. Право женщин-военнослужащих на использование отпуска по уходу за ребенком предоставлено в порядке исключения в связи с весьма ограниченным участием женщин в осуществлении военной службы и особой связанной с материнством социальной ролью женщины в обществе.


Вопросы права


(a) Вопрос о приемлемости жалобы. В порядке применения статьи 34 Конвенции. Европейский Суд отклонил довод государства-ответчика о том, что решение национальных властей о предоставлении ему отпуска по уходу за ребенком и финансовой помощи означало, что заявитель утратил статус жертвы. Прямое признание нарушения Конвенции отсутствовало. Решение также не может рассматриваться как признание по существу, поскольку оно содержало ссылку на сложное семейное и финансовое положение заявителя, а не на основания предусмотренного законодательством права или признания нарушения его права на равное обращение.

В порядке применения статьи 37 Конвенции. Несмотря на меры, принятые национальными властями по урегулированию личной ситуации заявителя, Европейский Суд находит нецелесообразным исключение жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению. Оспариваемое законодательство остается в силе, и данная жалоба затрагивает важный вопрос общего интереса - предполагаемую дискриминацию мужского военного персонала в отношении права на отпуск по уходу за ребенком, - который еще не рассматривался Европейским Судом. Таким образом, соблюдение прав человека требует продолжения рассмотрения жалобы по существу с целью уяснения, обеспечения и развития стандартов защиты в соответствии с Конвенцией.


Решение


Предварительные возражения отклонены (принято единогласно).

(b) Существо жалобы. По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Отпуск по уходу за ребенком и родительские пособия относятся к сфере действия статьи 8 Конвенции, что делает статью 14 Конвенции применимой. Соответственно, в то время как государства не имеют обязанности с точки зрения статьи 8 Конвенции создавать систему отпусков по уходу за ребенком, в случае ее создания она должна соответствовать статье 14 Конвенции.

Заявителю было отказано в отпуске по уходу за ребенком по двум основаниям: его пола и статуса военнослужащего. Что касается первого из этих оснований, Европейский Суд не убежден доводом Конституционного Суда о том, что различное обращение с мужским и женским персоналом вооруженных сил было оправданно особой социальной ролью матерей в воспитании детей. В отличие от послеродового отпуска и связанных с ним пособий, которые прежде всего имеют целью обеспечить восстановление сил матери после родов и вскармливания, отпуска по уходу за ребенком и соответствующие пособия относятся к последующему периоду и имеют целью присутствие родителя дома для личного ухода за ребенком. В этот момент воспитания ребенка оба родителя находятся в "аналогичном положении". Кроме того, правовая ситуация в отношении пособий в связи с родительскими отпусками претерпела изменения после Постановления Европейского Суда от 27 марта 1998 г. по делу "Петрович против Австрии" [Petrovic v. Austria] (жалоба N 20458/92), в котором за государством-ответчиком были признаны широкие пределы усмотрения в отсутствие европейского консенсуса по данному вопросу. С тех пор общество перешло к более равноправному распределению обязанностей между мужчинами и женщинами в воспитании детей, о чем свидетельствует тот факт, что законодательство абсолютного большинства государств-участников в настоящее время предусматривает возможность получения отпуска по уходу за ребенком матерями и отцами. Таким образом, Россия не может ссылаться на отсутствие общего стандарта, оправдывающего различие в обращении.

Что касается второго основания, статуса военнослужащего, который имел заявитель, Европейский Суд полагает, что военнослужащие мужчины и женщины находятся в аналогичной ситуации в своих отношениях с детьми, и требуются весьма веские основания, чтобы оправдать различие в обращении в связи с их отношениями по отношению к новорожденным детям. Цель ограничения прав военнослужащих - защита национальной безопасности путем обеспечения оперативной эффективности армии - несомненно, являлась законной. Что касается ее соразмерности, Европейский Суд не убежден доводом Конституционного Суда о том, что разрешение использования военнослужащими отпуска по уходу за ребенком отрицательно скажется на обороноспособности и оперативной эффективности вооруженных сил. Это утверждение не имеет доказательной основы. Вместо этого Конституционный Суд основал свое определение на чистом предположении, не пытаясь подтвердить его действительность путем проверки на основании статистических данных или сопоставления интереса в поддержании оперативной эффективности и конкурирующего интереса защиты военнослужащих от дискриминации в сфере семейной жизни и содействия интересам детей. Тот факт, что в вооруженных силах женщины не настолько многочисленны, как мужчины, не может оправдать создание неудобств для последних, а довод о том, что военнослужащие, желающие осуществлять личный уход за своими детьми, имеют возможность выйти в отставку, является особенно удивительным с учетом сложностей, с которыми они были бы вынуждены столкнуться в применении военной квалификации и опыта в гражданской жизни. Соответственно, основания, приведенные Конституционным Судом, обеспечивают недостаточное оправдание для более значительных ограничений, установленных для военнослужащих; различие в обращении не могло считаться разумно и объективно обоснованным и составляло дискриминацию по признаку пола.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

По поводу соблюдения статьи 5 Протокола N 7 к Конвенции. Что касается жалобы заявителя о том, что положения национального законодательства, допускающие использование отпуска по уходу за ребенком военнослужащими женщинами, нарушают его право на равенство супругов, Европейский Суд отметил, что в соответствии с Пояснительным докладом к Протоколу N 7 к Конвенции права и обязанности, затронутые правом на равенство супругов, имеют частно-правовой характер, и статья 5 Протокола не применяется к иным отраслям права, таким как административное, налоговое, уголовное, церковное или трудовое право. По мнению Европейского Суда, право на отпуск по уходу за ребенком, несомненно, принадлежит к сфере трудового права и составляет часть отношений работодателя и работника, а не отношения супругов. В любом случае, оспариваемое законодательство благоприятствует военнослужащим женщинам, независимо от их брачного статуса, и, таким образом, затрагивает неравенство полов, а не неравенство супругов.


Решение


Жалоба признана не соответствующей положениям Конвенции ratione materiae (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда.

В порядке применения статьи 46 Конвенции. Государство-ответчик обязано внести изменения в законодательство с целью прекращения дискриминации мужского персонала вооруженных сил в отношении права на отпуск по уходу за ребенком.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуется отказ иностранным гражданам в предоставлении социальных пособий. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Фоси против Греции
[Fawsie v. Greece] (N 40080/07)


Саидун против Греции
[Saidoun v. Greece] (N 40083/07)


Постановления от 28 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Фоси является сирийской, а Саидун - ливанской гражданкой. Они обе были официально признаны политическими беженцами совместно со своими детьми, в 1998 и 1995 годах соответственно, и в настоящее время законно проживают в Греции. В 2005 году ведомство семейных пособий отклонило ходатайство заявительниц о пособии многодетным матерям. В решении об отказе разъяснялось, что заявительницы не приобрели статуса "многодетных матерей" в понимании законодательства, поскольку ни они, ни их дети не имели греческого гражданства или гражданства одного из государств - участников Европейского Союза или не являлись беженцами греческого происхождения. Жалобы заявительниц на это решение не дали результата. В 2008 году указанное законодательство было изменено и в настоящее время предусматривает, что лица, официально признанные беженцами, совместно с их семьями включены в состав получателей пособия для "многодетных семей".


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. (a) Вопрос о применимости. Предоставление пособия для многодетных семей позволяло государству демонстрировать уважение к семейной жизни в значении статьи 8 Конвенции и, следовательно, относится к сфере ее действия. Соответственно, статья 14 Конвенции во взаимосвязи с этим положением применима к настоящему делу.

(b) Существо жалобы. Европейский Суд не ставит под сомнение стремления греческого законодателя содействовать решению демографической проблемы. Однако он не согласился с избранным критерием, который основан прежде всего на греческом гражданстве или происхождении, особенно поскольку в период, относящийся к обстоятельствам дела, он не применялся единообразно в относимом законодательстве и прецедентной практике. Только весьма существенные соображения могли бы вынудить Европейский Суд считать различие в обращении, основанное исключительно на гражданстве, соответствующим Конвенции. Кроме того, он принял к сведению, что Высший административный суд в 2000 году вынес решение в пользу лица, находившегося в том же положении, что и заявительницы. Кроме того, начиная с 1997 года право получения пособия было предоставлено гражданам государств - участников Европейского Союза, с 2000 года гражданам государств - участников европейского экономического пространства и, наконец, с 2008 года, беженцам наподобие заявительниц. Наконец, согласно Женевской конвенции о статусе беженцев, стороной которой является Греция, государства обязаны предоставлять беженцам, законно пребывающим на их территории, то же обращение с точки зрения общественной помощи и содействия, что и собственным гражданам. Соответственно, отказ властей в предоставлении заявительницам пособия для многодетных семей не являлся разумно оправданным.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить по делу Фоси 13 190 евро 52 цента в качестве компенсации материального ущерба и 1 500 евро в качестве компенсации морального вреда; по делу Саидун 6 938 евро 88 центов в качестве компенсации материального ущерба и 1 500 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобе о несоблюдении статьи 34 Конвенции


Вопрос о запрещении препятствовать праву обращения в Европейский Суд


По делу обжалуется отказ властей в выдаче заявителю, отбывавшему срок лишения свободы, копий документов, необходимых для подачи жалобы в Европейский Суд. По делу допущено несоблюдение требований статьи 34 Конвенции.


Найдён против Украины
[Naydyon v. Ukraine] (N 16474/03)


Постановление от 14 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Региональный апелляционный суд отказал заявителю, отбывавшему срок лишения свободы, в выдаче копий документов, истребованных им в связи с жалобой в Европейский Суд, на том основании, что по завершении разбирательства он не обязан высылать копии документов из материалов дела, за исключением судебных решений.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Европейский Суд принял к сведению особую ситуацию заявителя в период подачи им и поддержания настоящей жалобы. В частности, уголовное разбирательство против него было окончено, и дело хранилось в суде первой инстанции. Поскольку он находился в тюрьме, заявитель не мог ознакомиться с делом самостоятельно. Он не имел контактов со своей семьей и поддерживал ограниченный контакт с внешним миром. Имущество заявителя было конфисковано по приговору суда, и он не имел источников дохода. Юридической помощью он не пользовался. Соответственно, при подаче настоящей жалобы заявитель находился в зависимости от властей. Однако они не приняли во внимание его особую ситуацию. Несмотря на то что он прямо указал, что нуждается в копиях в связи с подачей жалобы в Европейский Суд, его ходатайства были отклонены. Вследствие этого Европейский Суд должен был просить государство-ответчика предоставить ему указанные документы. Хотя государство-ответчик в настоящее время представило документы, это не исключает разрешения Европейским Судом вопроса, возникающего с точки зрения статьи 34 Конвенции. При этих обстоятельствах уклонение властей от обеспечения заявителю возможности получения копий документов, в которых он нуждался для обоснования своей жалобы, составляло неоправданное вмешательство в его право на обращение в Европейский Суд.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 34 Конвенции (принято единогласно).


В порядке применения статьи 35 Конвенции


В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на эффективное внутреннее средство правовой защиты - Чехия


По делу обжалуется чисто компенсаторное средство правовой защиты в связи с нарушением требования "безотлагательности", содержащегося в пункте 4 статьи 5 Конвенции. Средство правовой защиты является эффективным.


Кнебль против Чехии
[Knebl v. Czech Republic] (N 20157/05)


Постановление от 28 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявитель, в частности, жаловался на несоблюдение требования "безотлагательности", содержащегося в пункте 4 статьи 5 Конвенции, в контексте решения, принятого по его ходатайству об освобождении, поданному в период его содержания в предварительном заключении.


Вопросы права


В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции. Государство-ответчик ссылалось на неисчерпание внутренних средств правовой защиты на том основании, что заявителю следовало предъявить иск о возмещении ущерба (закон N 82/1998 в редакции закона N 160/2006). Европейский Суд отметил, что некоторые государства-ответчики утверждали в недавних делах, что требование о компенсации, основанное на ответственности национальных властей, составляет эффективное средство правовой защиты, в частности, в отношении требования пункта 4 статьи 5 Конвенции о "безотлагательности" принятия решений. Он также признал, что его прецедентная практика не содержит ясного ответа и оставляет вопрос открытым. Подчеркнув важность превентивных средств, Европейский Суд признал сложность их применения в деле, затрагивающем проблему длительности рассмотрения вопроса о законности содержания под стражей. Временные ограничения, установленные требованием о "безотлагательности" принятия решений, являются столь строгими, что не представляется вероятной подача жалобы в этот период еще в один орган с целью ускорения данной проверки. Соответственно, если национальные суды не могут соблюдать это требование, Европейский Суд полагал, что компенсаторное средство правовой защиты теоретически может считаться эффективным при условии, что оно может привести к установлению нарушения Конвенции и присуждению соответствующего возмещения, особенно в отношении морального вреда. Кроме того, Европейский Суд не видит причин невозможности применения компенсаторного средства судами по гражданским делам.

Поскольку Европейский Суд ранее указывал (Решение Европейского Суда от 16 октября 2007 г. по делу "Вокурка против Чехии" [Vokurka v. Czech Republic], жалоба N 40552/02), что компенсаторное средство правовой защиты, учрежденное законом о внесении изменений N 160/2006, может рассматриваться как эффективное в отношении требования о "разумном сроке", установленного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, он не видит оснований, почему это средство правовой защиты не может применяться относительно безотлагательности проверки законности содержания под стражей в значении пункта 4 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд, однако, подчеркнул, что поскольку Конституционный суд Чехии не мог принять конкретных мер с целью ускорения разбирательства или присуждения заинтересованным лицам какой-либо компенсации, конституционно-правовое средство правовой защиты не являлось адекватным и эффективным средством правовой защиты, которое требовало исчерпания в отношении жалобы, затрагивающей "безотлагательность" в значении пункта 4 статьи 5 Конвенции.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты).

Европейский Суд также постановил, что по делу требования пункта 3 статьи 5 Конвенции нарушены не были, но по делу допущено нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что заявитель не был заслушан лично.


Вопрос о соблюдении права на эффективное внутреннее средство правовой защиты - Польша


Вопрос о требованиях компенсации за нарушение личных прав, предусмотренных статьями 24 и 448 Гражданского кодекса в связи с переполненностью тюрем. Эффективное средство правовой защиты существует.


Латак против Польши
[Latak v. Poland] (N 52070/08)


Ломиньский против Польши
[Lominski v. Poland] (N 33502/09)


Решения от 12 октября 2010 г. [вынесены IV Секцией]


Обстоятельства дела


В своих пилотных постановлениях от 22 октября 2009 г. по делам "Орховский против Польши" [Orchowski v. Poland] и "Норберт Сикорский против Польши" [Norbert Sikorski v. Poland] (жалобы N 17885/04 и 17559/05, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 123* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 123 соответсвует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека N 2/2010.)) Европейский Суд заключил, что с 2000 года, по крайней мере, до середины 2008 года в польских тюрьмах и следственных изоляторах существовала структурная проблема переполненности. Кроме того, он потребовал от государства-ответчика принять общие меры в соответствии со статьей 46 Конвенции для разрешения проблемы и предоставления возмещения в связи с нарушениями прошлого периода.

Проблему переполненности рассматривали также национальные власти, что вызвало ряд прецедентных решений Верховного и Конституционного судов и реформу законодательства. Так, в постановлении от 28 февраля 2007 г. Верховный суд впервые признал право заключенного на предъявление к государству требований о компенсации за нарушение его личных прав на основании статей 24 и 448 Гражданского кодекса в связи с переполненностью и условиями содержания под стражей. После ряда противоречивых толкований этого решения нижестоящими судами он подтвердил этот принцип в позднейшем постановлении от 17 марта 2010 г. В другом решении Конституционный суд указал 26 мая 2008 г., что статья 248 Уголовно-исполнительного кодекса, допускавшая неопределенное и произвольное содержание заключенных в камерах, не достигающих предусмотренного законом минимума, является неконституционной и утрачивает силу через 18 месяцев. Вследствие этого 9 октября 2009 г. в кодекс были внесены изменения, согласно которым заключенные могли временно содержаться в недостаточных по размеру камерах в течение 90 дней при чрезвычайных обстоятельствах и в течение 14 дней при иных, перечисленных, обстоятельствах. Вводилось в действие положение о приостановлении содержания под стражей в случае превышения общей вместимости тюрьмы.

Жалобы по настоящим делам поданы в октябре 2008 г., до вынесения пилотных постановлений по делам Орховского и Норберта Сикорского. Европейский Суд признал, что оба заявителя содержались в стесненных условиях в различные периоды, окончившиеся 26 ноября 2009 г. (в деле Латака) и 6 декабря 2009 г. (в деле Ломиньского). В общей сложности на рассмотрении Европейского Суда находятся 270 аналогичных дел.


Вопросы права


В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции. Государство-ответчик утверждало, что оба заявителя не исчерпали внутренние средства правовой защиты, поскольку, согласно их объяснениям, они могли (a) предъявить требование о компенсации в соответствии со статьями 24 и 448 Гражданского кодекса или (b) использовать средства правовой защиты, предусмотренные Уголовно-исполнительным кодексом.

(a) Требование о компенсации в соответствии со статьями 24 и 448 Гражданского кодекса. Поскольку данное средство правовой защиты учреждено после пилотных постановлений Европейского Суда по делам Орховского и Норберта Сикорского, связанных с аналогичными жалобами, его эффективность требует оценки со ссылкой на текущую ситуацию, а не на даты подачи жалоб. Европейский Суд отметил в этих постановлениях, что практика национальных судов по гражданским делам, позволяющая заключенным требовать компенсации, только начала оформляться, и отмечались ее неоднозначные толкования. Однако после вынесения второго решения Верховного суда от 17 марта 2010 г. возникла полностью консолидированная, последовательная и утвердившаяся практика судов по гражданским делам в отношении толкования и применения статей 24 и 448 Гражданского кодекса по делам о переполненности, которая недвусмысленно подтвердила эффективность этого средства правовой защиты. Это решение не только подтвердило принципы, сформулированные в решении Верховного суда 2007 года, но и, что особенно важно, дало дополнительные указания относительно того, каким образом суды по гражданским делам должны устанавливать и оценивать оправданность любого уменьшения предусмотренной законом минимальной площади камер.

Однако, поскольку это средство правовой защиты не могло считаться эффективным до решения Верховного суда от 17 марта 2010 г., требование о его использовании могло разумно предъявляться только к тем заявителям, для которых предусмотренный национальным законодательством трехлетний срок исковой давности не истек и которые имели достаточное время для подготовки и предъявления требования в соответствии со статьями 24 и 448 Гражданского кодекса. Практически это означает, что во всех делах, в которых предполагаемое нарушение прекратилось в июне 2008 г. или позднее, в связи с освобождением заявителя или его перевода в условия, соответствующие Конвенции, ему требовалось предъявить иск о компенсации на основании статей 24 и 448. Определяя эту дату, Европейский Суд руководствовался необходимостью применения пункта 1 статьи 35 Конвенции с необходимой гибкостью, тем фактом, что переполненность продолжала существовать, по крайней мере, до середины 2008 г., когда Конституционный суд установил системное нарушение статьи 3 Конвенции, и, наконец, необходимостью предоставления заявителям достаточного срока для реального использования средства правовой защиты с учетом трехлетнего срока исковой давности, предусмотренного национальным законодательством. Поскольку предполагаемые нарушения в делах Латака и Ломиньского прекратились после июня 2008 г., они были обязаны исчерпать это средство правовой защиты.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты).

(b) Уголовно-исполнительный кодекс. Средство правовой защиты, предусмотренное ранее существовавшим законодательством, не может считаться эффективным по причинам, изложенным в пилотных постановлениях. Что касается средства правовой защиты в соответствии с измененным законодательством, Европейскому Суду не требовалось разрешать вопрос о его эффективности, поскольку ко времени его введения заявители уже были переведены в удовлетворительные камеры. Однако с учетом потенциального общего воздействия средства правовой защиты на рассмотрение будущих аналогичных жалоб Европейский Суд отметил, что положения в новой редакции не только указывают обстоятельства, при которых требование о минимальном пространстве может быть смягчено, и устанавливают сроки для этого, но и предоставляют заключенным новые правовые средства для оспаривания решений об уменьшении пространства камеры. Соответственно, без ущерба для рассмотрения процедуры при конкретных обстоятельствах последующих жалоб нельзя исключать, что в будущих делах заявителям может потребоваться использовать новую систему обжалования.


Решение


Предварительное возражение отклонено (принято единогласно).


В порядке применения пункта 3 статьи 35 Конвенции


Вопрос об отсутствии значительного ущерба


По делу обжалуется наложение штрафа в размере 150 евро и вычет одного балла из водительского удостоверения. Жалоба признана неприемлемой.


Ринк против Франции
[Rinck v. France] (N 18774/09)


Решение от 19 октября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявителю, являвшемуся адвокатом, было вручено уведомление о правонарушении после автоматического измерения скорости. Ознакомившись с данными относительно типа оборудования, применявшегося при контроле скорости, он просил власти представить различные технические документы. Его обращение было отклонено. В заседании суд установил, что надлежащее функционирование радара было достаточно установлено тем фактом, что он получил технический допуск, и доказательствами ежегодной проверки. Он отклонил требование заявителя, признал его виновным в правонарушении и обязал уплатить штраф в размере 150 евро. Кассационный суд отклонил кассационную жалобу заявителя, в частности, указав, что положение законодательства, устанавливающее, что полицейский протокол является действительным, если не доказано обратное, не являлось несовместимым с принципом равенства сторон. Заявителю впоследствии вычли один балл в водительском удостоверении* (* Во Франции действует система вычета баллов за правонарушения, предусматривающая при вычете шести баллов повторную сдачу экзаменов (прим. переводчика).). В Европейском Суде он жаловался на нарушение принципа равенства сторон в связи с отказом стороны обвинения представить имеющуюся у нее техническую информацию.


Вопросы права


В порядке применения подпункта "b" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Концепция "значительного ущерба" основана на представлении о том, что нарушение права должно достигнуть минимального размера последствий, чтобы обусловить рассмотрение дела международным судом. Оценка этого порога по своей природе является относительной и зависит от обстоятельств дела, с учетом как субъективного восприятия заявителя, так и объективного значения спора. Таким образом, она включает рассмотрение таких критериев, как финансовые последствия спора и значение его для заинтересованного лица. В настоящем деле ущерб, на который ссылается заявитель -150 евро штрафа и 22 евро юридических издержек, а также вычет одного балла из водительского удостоверения, - являлся особенно малым, и в материалах дела отсутствуют указания на то, что его финансовые обстоятельства были таковы, что исход дела мог иметь существенные последствия для его личной жизни. Тот факт, что он мог рассматривать разрешение проблемы в качестве дела принципа, не является достаточным. Соответственно, заявитель не претерпел "значительного ущерба" в отношении его права на справедливое судебное разбирательство. Кроме того, отсутствовали настоятельные причины, относящиеся к европейскому публичному порядку, которые оправдывали бы продолжение рассмотрения жалобы, такие как распределение бремени доказывания в делах о мелких правонарушениях, в частности, право на получение относимых доказательств от стороны обвинения, уже было предметом рассмотрения Европейского Суда. Наконец, дело было надлежащим образом рассмотрено национальным судом, который не уклонился от рассмотрения какого-либо существенного вопроса относительно толкования или применения Конвенции или национального законодательства.

Таким образом, три условия нового критерия приемлемости достигнуты.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (в отсутствие значительного ущерба).


В порядке применения статьи 46 Конвенции


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда - вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано ввести в действие законодательство для прекращения дискриминации мужского персонала вооруженных сил по сравнению с женским в отношении права на отпуск по уходу за ребенком.


Константин Маркин против России
[Konstantin Markin v. Russia] (N 30078/06)


Постановление от 7 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда - вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано принять меры общего характера для обеспечения реституции национализированной недвижимости.


Мария Атанасиу и другие против Румынии
[Maria Atanasiu and Others v. Romania] (N 30767/05 и 33800/06)


Постановление от 12 октября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


В марте 2005 г. Верховный кассационный суд правосудия (далее - ВКСП) признал недопустимым требование о возврате национализированной квартиры, принадлежавшей первым двум заявительницам, на том основании, что они должны были использовать процедуру реституции или компенсации, применимую в то время в соответствии с законом N 10/2001 о правовом статусе национализированного имущества. Поскольку в установленный законом срок предъявленное ими требование о реституции квартиры в соответствии с указанным законом не было рассмотрено, заявительницы возбудили разбирательство против городского совета, на который ВКСП в апреле 2005 г. возложил обязанность вынести решение. До настоящего времени требование заявительниц о реституции не было рассмотрено городским советом. Третья заявительница жаловалась на невозможность получения в соответствии с законом N 10/2001 компенсации ущерба, причиненного национализацией земельного участка, используемого университетом, несмотря на окончательное решение ВКСП, вынесенное в марте 2006 г., которое установило ее право на компенсацию. В июне 2010 г. румынское государство-ответчик уведомило Европейский Суд о том, что ее требование будет рассмотрено в приоритетном порядке. До настоящего времени ее требование не рассмотрено.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Первые две заявительницы претерпели чрезмерное бремя, умалявшее сущность их права на доступ к суду.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Неоправданное отсутствие компенсации и неопределенность относительно срока ее получения заявительницами возложили на них чрезмерное бремя, несовместимое с их правом на беспрепятственное пользование имуществом, предусмотренным статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 46 Конвенции.(a) Применение процедуры пилотного постановления. Неэффективность механизма компенсации и реституции представляла собой стойкую и распространенную проблему, которая не была устранена, несмотря на принятие постановлений по делам Вьяшу, Файмблата и Каца, в которых Европейский Суд указал румынскому государству-ответчику на необходимость общих мер для обеспечения права на реституцию эффективным и надлежащим образом. Таким образом, настоящие дела требуют применения процедуры пилотного постановления.

(b) Существование практики, несовместимой с Конвенцией. Национальные власти пытались упростить законодательство путем введения в действие закона, устанавливающего единую административную процедуру для всех имущественных требований; однако она оказалась недостаточно эффективной на практике. ВКСП указал, что требования должны рассматриваться в течение разумного срока; однако в отсутствие обязательных установленных законом сроков это правило могло остаться теоретическим и иллюзорным, а право доступа к суду с целью обжалования задержки рассмотрения требований могло лишиться содержания. Кроме того, законодательство о национализированном имуществе возлагало весьма значительное бремя на государственный бюджет, вызывая сложности. Размещение акций фонда "Проприетатя"* (* Как сообщалось ранее, этот фонд нес ответственность за выплату компенсаций на основании закона N 10/2001 (прим. переводчика).) на фондовом рынке, которое должно было произойти в 2005 году, до сих пор не завершено, хотя обработка через фондовый рынок некоторых требований получателей "компенсационных сертификатов" могла облегчить давление на бюджет.

(c) Меры общего характера. Европейский Суд привлек внимание к резолюции Res(2004)3 и рекомендации Rec(2004)6 Комитета министров, принятым 12 мая 2004 г. Он также указал, что государство должно средствами целесообразных правовых и административных мер обеспечить уважение имущественных прав всех лиц, находящихся в той же ситуации, что и заявительницы, с учетом принципов прецедентной практики Европейского Суда относительно применения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Эти цели могут быть достигнуты, например, путем изменения механизма реституции и установления упрощенных и эффективных процедур в первоочередном порядке на основе законодательства и согласованной судебной и административной практики для достижения справедливого равновесия различных затронутых интересов. Признавая за государством-ответчиком необходимые пределы усмотрения в этой исключительно сложной задаче, Европейский Суд с интересом отметил выдвинутое государством-ответчиком предложение, направленное на установление обязательных сроков для каждого административного этапа, при условии, что эта мера будет реалистичной и будет подлежать судебной проверке. Румынские власти могли бы также следовать примеру других стран, например, при совершенствовании законодательства с целью повышения предсказуемости системы компенсаций или установлении пределов сумм компенсации и их поэтапной выплате в течение длительного периода.

(d) Процедура, которая должна применяться в аналогичных делах. Поскольку процедура пилотного постановления направлена на обеспечение быстрого возмещения, предоставляемого на национальном уровне всем лицам, затронутым структурной проблемой, определенной пилотным постановлением, и с учетом значительного количества жалоб против Румынии, затрагивающих аналогичные вопросы, Европейский Суд решил отложить рассмотрение всех жалоб, вытекающих из той же общей проблемы на срок в 18 месяцев с даты вступления в силу настоящего постановления, для принятия румынскими властями мер, способных обеспечить адекватное возмещение всем лицам, затронутым законодательством о компенсации.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 65 000 евро совместно первым двум заявительницам и 115 000 евро третьей заявительнице в качестве компенсации причиненного материального ущерба и морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 5 Протокола N 7 к Конвенции


Вопрос о соблюдении равенства супругов


По делу обжалуется предполагаемое неравенство прав мужского и женского персонала вооруженных сил в отношении отпусков по уходу за ребенком. Жалоба признана неприемлемой.


Константин Маркин против России
[Konstantin Markin v. Russia] (N 30078/06)


Постановление от 7 октября 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Передача дел в Большую Палату


В порядке применения пункта 2 статьи 43 Конвенции


Недждет Шахин и Перихан Шахин против Турции
[Nejdet Sahin and Perihan Sahin v. Turkey] (N 13279/05)


Постановление от 27 мая 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции.)


S.H. и другие против Австрии
[S.H. and Others v. Austria] (N 57813/00)


Постановление от 1 апреля 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Избранные постановления Европейского Суда по правам человека
по жалобам против Российской Федерации


Выбор постановлений, публикуемых в номере, диктуется важностью изложенных в них правовых позиций для национальной судебной практики, рекомендациями Г.О. Матюшкина, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителя министра юстиции Российской Федерации, пожеланиями и предложениями наших читателей. Перевод Г.А. Николаева, Н.В. Прусаковой.


Абдурашидова против России
[Abdurashidova v. Russia] (N 32968/05)


Заявительница, проживавшая в Республике Дагестан, утверждала, что российские власти несут ответственность за смерть ее семилетней дочери, непроведение адекватного расследования указанных обстоятельств, а также за причинение ущерба ее дому.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статей 2, 13, а также статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 8 000 евро в качестве компенсации материального ущерба и 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вакаева и другие против России
[Vakayeva and others v. Russia] (N 2220/05)


Заявители (четыре человека), проживающие в Чеченской Республике, утверждали, что российские власти несут ответственность за исчезновение шестерых их близких родственников (сыновей и супругов соответственно), а также за непроведение адекватного расследования обстоятельств исчезновения.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить первой и третьей заявительницам соответственно 800 и 3 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, а также 150 000 евро первой заявительнице и по 50 000 евро остальным заявителям в качестве компенсации морального вреда.


Ильясова против России
[Ilyasova v. Russia] (N 26966/06)


Заявительница, проживающая в Чеченской Республике, утверждала, что российские власти несут ответственность за исчезновение двух ее сыновей, а также за непроведение адекватного расследования обстоятельств исчезновения.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 120 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Шерстобитов против России
[Sherstobitov v. Russia] (N 16266/03)


Заявитель, проживающий в Красноярске, жаловался на негуманное обращение в отделении милиции, а также на чрезмерную длительность предварительного содержания под стражей и судебного разбирательства по его уголовному делу.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 5 и пункта 1 статьи 6 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 27 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Стрельцов и 86 других дел "новочеркасских военных пенсионеров" против России
[Streltsov and 86 other "Novocherkassk military pensioners cases" v. Russia] (N N 8459/06, 17763/06, 18352/06, 18354/06, 18835/06, 18848/06, 18851/06, 18856/06, 18916/06, 18952/06, 19350/06, 19352/06, 19353/06, 20423/06, 20904/06, 20906/06, 20907/06, 21081/06, 21123/06, 21124/06, 21179/06, 21189/06, 24041/06, 24048/06, 24055/06, 24058/06, 24816/06, 25029/06, 25043/06, 25044/06, 25442/06, 25717/06, 25721/06, 25827/06, 25831/06, 25920/06, 25922/06, 25923/06, 26440/06, 26654/06, 26706/06, 26709/06, 26766/06, 26972/06, 26981/06, 26983/06, 27709/06, 27710/06, 27714/06, 27716/06, 27718/06, 27833/06, 27840/06, 28105/06, 28231/06, 28886/06, 28888/06, 30481/06, 30494/06, 31309/06, 31324/06, 31410/06, 31411/06, 31414/06, 31419/06, 31422/06, 31424/06, 31427/06, 31429/06, 31433/06, 31436/06, 31439/06, 32419/06, 32421/06, 34443/06, 40256/06, 41560/06, 42694/06, 42695/06, 42696/06, 42697/06, 42701/06, 5648/07, 6167/07, 6902/07, 7869/07 и 39423/07)


Заявители, проживающие в Новочеркасске, жаловались на длительное неисполнение и отмену в порядке надзора вступивших в законную силу судебных решений по их искам к военному комиссариату о перерасчете военных пенсий.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителям различные суммы в качестве компенсации материального ущерба и 2 000 евро каждому в качестве компенсации морального вреда.


Антюшина против России
[Antyushina v. Russia] (N 23204/03)


Заявительница, проживающая в Краснодарском крае, жаловалась на чрезмерную длительность (более пяти лет) судебного разбирательства по ее гражданско-правовому спору.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти не нарушили требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Попова и другие "пенсионеры-льготники" против России
[Popova and other "Privileged pensioners" v. Russia] (N N  32310/08, 33191/08, 43100/08, 46454/08, 57961/08, 5517/09 и 10564/09)


Заявители (7 человек), проживающие в Московской области пенсионеры, ранее работавшие на предприятиях с вредными условиями труда, жаловались на отмену в порядке надзора вступивших в законную силу судебных решений по их искам к Пенсионному фонду о перерасчете пенсий.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 в сочетании с требованиями статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителям по 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда и судебных расходов и издержек.



Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 4/2011


Проект Московского клуба юристов и редакционно-издательского объединения "Новая юстиция"


Перевод: Николаев Г.А.


Данный выпуск "Бюллетеня Европейского Суда по правам человека" основан на английской версии бюллетеня "Information Note N 134 on the case-law. October, 2010"


Текст издания представлен в СПС Гарант на основании договора с РИО "Новая юстиция"


Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.