• ТЕКСТ ДОКУМЕНТА
  • АННОТАЦИЯ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 5/2011

Бюллетень Европейского Суда по правам человека
Российское издание
N 5/2011


Редакционная: необходимые пояснения и краткие замечания


Председатели Европейского Суда и Суда Европейского Союза договорились о разделении компетенции


В рамках регулярных встреч председатели двух европейских судов - Жан-Поль Коста и Вассилиос Скурис - огласили совместное заявление, определяющее ответ на один из ключевых вопросов присоединения Европейского Союза к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и предусмотренное как Лиссабонским договором Европейского Союза, так и Конвенцией: жалобы, поданные в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) по вопросу соответствия законодательства Европейского Союза требованиям Конвенции, требуют предварительного рассмотрения Судом Европейского Союза. О чем же договорились председатели европейских судов? Цитируем.

"Применение Хартии об основных правах Европейского Союза в практике Суда Европейского Союза стремительно заняло одно их важнейших мест. С 1 декабря 2009 года, то есть с даты вступления в силу Лиссабонского договора, который наделил Хартию высшей юридической силой для стран Европейского Союза, на нее делались ссылки уже более чем в 30 судебных решениях. Таким образом, Хартия стала текстом, на который ссылаются, и отправным документом для Суда Европейского Союза при рассмотрении дел о фундаментальных правах, гарантированных ею. Поэтому огромное значение приобретает обеспечение соответствия между Конвенцией и Хартией, поскольку Хартия гарантирует права, сходные с теми, которые защищаются Конвенцией. Более того, пункт 3 статьи 52 Хартии предусматривает, что значение и содержание прав, гарантированных Конвенцией и Хартией, должны быть идентичны. В этой связи может оказаться полезным "параллельное толкование" обоих текстов.

Присоединение Европейского Союза к Конвенции является важным шагом для дальнейшей защиты фундаментальных прав в Европе. Государства - члены Европейского Союза предусмотрели возможность такого присоединения в Лиссабонском договоре. Что касается Совета Европы, Протокол N 14 к Конвенции, который вступил в силу 1 июня 2010 года, изменил статью 59 Конвенции, предусмотрев возможность присоединения Европейского Союза к ней. В результате этого присоединения акты властей Европейского Союза, также как и акты других Высоких Договаривающихся Сторон, подлежат контролю со стороны Европейского Суда на предмет соблюдения прав, гарантированных Конвенцией.

В контексте рассмотрения вопроса о соответствии Конвенции следует провести различие между прямыми и косвенными исками: с одной стороны, индивидуальными жалобами на акты органов Европейского Союза, с другой - жалобами на акты властей государств - членов Европейского Союза в ходе применения или исполнения законодательства Европейского Союза. В первом случае требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, предусмотренное пунктом 1 статьи 35 Конвенции, потребует от граждан, желающих подать жалобу в Европейский Суд, обратиться сначала с соответствующей жалобой в Суд Европейского Союза в порядке, предусмотренном законодательством Европейского Союза. Соответственно, это станет гарантией того, что рассмотрению дела в Европейском Суде будет предшествовать разбирательство в Суде Европейского Союза, и, таким образом, принцип субсидиарности будет соблюден.

Во втором случае, наоборот, процедура более сложная. Заявитель будет вынужден подать соответствующую жалобу сначала в суд государства-ответчика, который, в соответствии со статьей 267 Римского договора об учреждении Европейского Союза, может, а в некоторых случаях обязан обратиться в Суд Европейского Союза для предварительного рассмотрения дела с целью получения его толкования и / или для оценки законодательства Европейского Союза. Однако, если по каким-либо причинам суд государства-ответчика не обратился в Суд Европейского Союза, Европейский Суд будет вправе вынести решение по делу, затрагивающему вопросы законодательства Европейского Союза, а Суд Европейского Союза будет лишен возможности рассмотреть дело на предмет соответствия законодательства Европейского Союза обязанностям по соблюдению и защите прав, гарантированных Хартией.

По всей вероятности, такая ситуация будет возникать нечасто. Тем не менее возникновение таких случаев вполне возможно, поскольку процедура предварительного решения в Суде Европейского Союза может быть инициирована только национальными судами или трибуналами, но не сторонами, которые конечно же вправе просить об обращении в Суд Европейского Союза, однако не имеют права инициировать такую процедуру. Это означает, что ходатайство о предварительном решении Суда ЕС не является правовым средством, которое должно быть исчерпано до обращения с жалобой в Европейский Суд.

В целях соблюдения принципа субсидиарности и в этой ситуации - в связи с присоединением Европейского Союза к Конвенции - должна быть предусмотрена гибкая процедура, которая бы гарантировала предварительное рассмотрение дела в Суде Европейского Союза, предшествующее рассмотрению дела Европейским Судом. Введение в действие такой процедуры, которая не требует внесения поправок в текст Конвенции, должно учитывать особенности рассмотрения дела в обоих судах. В этой связи важно, чтобы был определен круг дел, подлежащих рассмотрению в Суде Европейского Союза. Аналогичным образом проверка действий и актов властей на соответствие Конвенции не должна завершаться до тех пор, пока заинтересованным сторонам не предоставлена возможность оценить возможные последствия принятого Судом Европейского Союза решения, а также, где это возможно, предоставить свои объяснения Европейскому Суду с соблюдением сроков, установленных положениями, регулирующими судебное разбирательство в Европейском Суде. Во избежание необоснованной отсрочки разбирательства по делу в Европейском Суде должна быть предусмотрена ускоренная процедура рассмотрения дела Судом Европейского Союза".


По жалобе о нарушении статьи 3 Конвенции


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется предполагаемое уклонение полиции от принятия всех разумных мер по защите школьниц и их родителей от межконфессионального насилия. Жалоба признана неприемлемой.


P.F. and E.F. против Соединенного Королевства
[P.F. and E.F. v. United Kingdom] (N 28326/09)


Решение от 23 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Первая заявительница является матерью второй заявительницы, ученицы католической начальной школы, расположенной в Белфасте (Северная Ирландия). Осенью 2001 года лоялисты организовали протесты на дороге, по которой вторая заявительница (и другие ученицы) обычно ходили в школу. В связи с межконфессиональной напряженностью в регионе полиция полагала, что в случае принудительного прекращения протестов существовала угроза распространения насилия на другие части города. Поэтому она решила применить ограничения. Вместо прекращения протестов они разместились между протестующими и детьми, идущими в школу, и использовали щиты* (* Вначале полиция использовала плексигласовые экраны, пока брошенный протестующим камень не пробил их и не ранил полицейского. Дополнительно протестующие использовали огнестрельное оружие и безоболочные взрывные устройства (прим. переводчика).) для их защиты от камней. Протест продолжался более двух месяцев. В этот период никто из детей физически не пострадал, но они ежедневно подвергались оскорблениям и запугиваниям по дороге в школу. Первая заявительница возбудила разбирательство от своего имени и от имени дочери, требуя признания того, что власти не обеспечили эффективное применение уголовного законодательства и не обеспечили безопасного прохода ее, дочери и других учениц в школу. Ее требование было отклонено решением, оставленным без изменения при рассмотрении жалобы.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Поведение протестующих лоялистов, являвшееся умышленным, продолжавшееся два месяца и направленное на запугивание и причинение страданий малолетним детям и их родителям при посещении школы, достигло минимального уровня суровости, необходимого для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции. Полиция была более чем достаточно предуведомлена об этом обращении, для того чтобы возникла обязанность принятия превентивных мер. Соответственно, основной вопрос для Европейского Суда заключается в том, может ли полиция считаться принявшей все разумные меры для предупреждения жестокого обращения.

Отвечая на этот вопрос, Европейский Суд должен иметь в виду сложности поддержания порядка в современном обществе, непредсказуемость человеческого поведения и оперативный выбор, который должен быть сделан с точки зрения приоритетов и ресурсов. Обязанность принимать "все разумные меры" должна толковаться способом, который не возлагает на власти невозможного или несоразмерного бремени. Отсюда следует, что полиция должна располагать определенной степенью усмотрения при принятии оперативных решений. Такие решения почти всегда являются сложными, и полиция, располагавшая информацией и оперативными данными, не доступными общественности, как правило, находится в лучшем положении для их принятия. Это тем более относится к столь неустойчивой и непредсказуемой ситуации, которая сложилась на севере Белфаста летом и в начале осени 2001 года, где имели место бунты, убийства на почве межконфессиональной розни и проявления насилия.

С учетом этого контекста Европейский Суд признает, что полиция приняла все разумные меры для защиты заявителей. Во-первых, они выполняли действия, которые, как они разумно полагали, могли положить конец протестам с минимальным риском для детей, их родителей и общества в целом. Они располагали оперативными данными о том, что более решительный подход увеличит угрозу для родителей и детей, направляющихся в школу, спровоцирует другие нападения на католические школы и повлечет рост насилия в северном Белфасте. Таким образом, нельзя утверждать, что они пренебрегали угрозой для заявителей или отдали приоритет "неуказанной угрозе беспорядков в других местах". Во-вторых, они не бездействовали, а исполняли роль живого щита между протестующими и родителями, претерпев значительный ущерб, поскольку во время операции был травмирован 41 полицейский. Напротив, ни один ребенок не получил повреждений за весь период. В-третьих, вменение полиции Северной Ирландии в обязанность пресекать всякий насильственный протест возложило бы на нее несоразмерное бремя, особенно если такой подход мог привести к эскалации насилия во всей провинции. В накаленном межобщинном споре большинство подходов могло породить угрозы и сложности, и учет полицией этих угроз и сложностей перед принятием наиболее целесообразного решения о реагировании являлся допустимым. Соответственно, заявители не продемонстрировали, что власти не приняли всех мер, которых можно было от них ожидать, для их защиты от жестокого обращения.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).

Европейский Суд также признал неприемлемой как явно необоснованную жалобу заявителей на нарушение статей 8, 13 и 14 Конвенции.


По жалобам о нарушении статьи 5 Конвенции


По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции


Вопрос о соблюдении порядка, предусмотренного законом


По делу обжалуется лишение свободы после экстраординарного обжалования генеральным прокурором. Дело передано в Большую Палату.


Крянгэ против Румынии
[Creanga v. Romania] (N 29226/03)


Постановление от 15 июня 2010 г. [вынесено III Секцией]


В 9.00 16 июля 2003 г. заявитель обратился в Национальное антикоррупционное управление. В 10.00 он был допрошен прокурором. Он находился там до 20.00, когда был уведомлен о преступлениях, в совершении которых он подозревался.

Национальное антикоррупционное управление приняло решение о его предварительном заключении на три дня, с 22.00 16 июля до 22.00 18 июля. 18 июля 2003 г. военный апелляционный суд в составе одного судьи продлил срок его предварительного заключения на 27 дней. В тот же день был выдан ордер на арест заявителя. 21 июля 2003 г. Верховный Суд удовлетворил жалобу по поводу законности состава суда, вынесшего решение, отменил решение суда первой инстанции и распорядился об освобождении заявителя; это распоряжение было исполнено в тот же день. Генеральный прокурор обжаловал последнее решение в Верховный Суд. Окончательным решением от 25 июля 2003 г., вынесенным в составе девяти судей, Верховный Суд удовлетворил жалобу и отменил решение от 21 июля. 25 июля 2003 г. заявитель был заключен под стражу.

В июле 2004 г. военный апелляционный суд распорядился об освобождении заявителя из-под стражи и заменил предварительное заключение запретом на выезд из страны. Постановлением от 15 июня 2010 г. Палата Европейского Суда единогласно установила, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в части отсутствия правовой основы для лишения заявителя свободы в период с 10.00 до 22.00 16 июля 2003 г. и его заключения под стражу 25 июля 2003 г. после обжалования судебного решения, и что требования пункта 1 статьи 5 Конвенции нарушены не были в части предполагаемого отсутствия мотивировки его содержания под стражей с 16 по 18 июля 2003 г.

22 ноября 2010 г. дело было передано на рассмотрение Большой Палаты по требованию государства-ответчика.


По жалобе о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции


Вопрос о соблюдении права быть незамедлительно доставленным к судье или другому должностному лицу


По делу обжалуется доставление задержанной к прокурору, который был подчинен органу исполнительной власти* (* В оригинале после слов "исполнительной власти" добавлены слова "и сторонам", возможно, представляющие собой опечатку. Заявительница обвинялась в незаконном обороте наркотиков и легализации денежных средств (прим. переводчика).). По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.


Мулен против Франции
[Moulin v. France] (N 37104/06)


Постановление от 23 ноября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Мулен, тулузский адвокат, была задержана в Орлеане 13 апреля 2005 г. и заключена под стражу в полиции. Она была затем доставлена в Тулузу, где ее офис подвергся обыску в присутствии двух следственных судей из Орлеана. Поскольку эти судьи действовали вне пределов своей территориальной юрисдикции, 14 апреля срок ее содержания в полиции был продлен судьей, который лично не получал от нее показаний для проверки обоснованности содержания под стражей. Срок содержания в полиции истек 15 апреля 2005 г., когда заявительница была доставлена к заместителю прокурора Тулузы, который распорядился о ее содержании под стражей с целью последующей доставки к судьям в Орлеане. 18 апреля 2005 г. она впервые предстала для допроса перед последними, которые возбудили в ее отношении формальное расследование. Заявительница оставалась под стражей.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 3 статьи 5 Конвенции. С момента заключения под стражу в полиции 13 апреля 2005 г. до момента доставки к двум судьям 18 апреля 2005 г. для "первого допроса", следственные судьи не получали от заявительницы лично никаких сведений с целью рассмотрения существа вопроса о ее содержании под стражей. С момента ее задержания истекло больше пяти дней, в течение которых заявительница находилась в руках властей. По окончании содержания в полиции заявительница была доставлена к заместителю прокурора 15 апреля 2005 г. Заместители прокуроров, являющиеся несменяемыми, принадлежат к прокуратуре, находящейся в подчинении министра юстиции, члена правительства и, соответственно, представителя исполнительной власти. Иерархические отношения министра юстиции и прокуратуры в настоящее время являются во Франции предметом дискуссии. Однако Европейскому Суду не следует принимать участие в дебатах, которые должны вести национальные органы. Для своих целей Европейский Суд учитывает, что в связи с вышеупомянутым статусом прокуроры Франции не отвечают требованиям независимости от исполнительной власти, которая в соответствии с его утвердившейся прецедентной практикой, подобно беспристрастности, является одной из гарантий, присущих автономному понятию "должностного лица" в значении пункта 3 статьи 5 Конвенции. Кроме того, закон уполномочивает органы прокуратуры осуществлять уголовное разбирательство от имени государства. Органы прокуратуры представлены в форме неделимого органа в каждом суде первой инстанции по уголовным делам и апелляционном суде. Однако требуемые гарантии независимости от исполнительной власти и сторон препятствовали "должностному лицу", в частности, принять участие в последующем уголовном разбирательстве против обвиняемого. Не имеет большого значения, что в настоящем деле заместитель прокурора принадлежал не к судебному округу двух судей; в предыдущем деле Европейский Суд не счел убедительным доводом тот факт, что заместитель прокурора после продления срока лишения свободы передал материалы дела в другой орган прокуратуры. Соответственно, заместитель прокурора, представитель прокуратуры не обеспечивал гарантий независимости, требуемой прецедентной практикой Европейского Суда в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, для того, чтобы он мог считаться "судьей или иным должностным лицом, наделенным, согласно закону, судебной властью" в значении этого положения. Заявительница была доставлена к такому должностному лицу, а именно к судьям, для рассмотрения вопроса о содержании под стражей только 18 апреля 2005 г., через пять дней после ее задержания и содержания в полицейском изоляторе. Европейский Суд отметил, что в предыдущем деле он установил, что период в четыре дня и шесть часов, проведенных в полицейском изоляторе в отсутствие судебной проверки, выходит за пределы строгих ограничений времени, допускаемых пунктом 3 статьи 5 Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции


По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (гражданско-правовой аспект)


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется отсутствие единообразного толкования закона окружными судами, выступающими в качестве судов последней инстанции по делам о массовом высвобождении работников. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Штефэницэ и другие против Румынии
[Stefanica and Others v. Romania] (N 38155/02)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители составляли большую группу работников, требовавших компенсацию после массового высвобождения вследствие реструктуризации работодателя, находившегося в государственной собственности. Их требования были отклонены окружным судом, выступавшим в качестве суда последней инстанции, на том основании, что они не отвечали установленным законом условиям, дающим право на компенсацию. Им было также отказано в разрешении на подачу жалобы в Верховный Суд. Однако требования иных работников в других окружных судах были удовлетворены, хотя мотивировка была разной. В своей жалобе в Европейский Суд заявители указывали на то, что национальные суды выносили противоречивые решения одних и тех же правовых вопросов.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Если государством принято решение о регулировании массового высвобождения сотен работников государственных компаний, оно должно исполняться с разумной ясностью и последовательностью с целью избежания, насколько это возможно, неопределенности и двусмысленности для лиц, затронутых этими мерами. При том что требования заявителей о компенсации были отклонены, другие окружные суды окончательными решениями присудили выплаты лицам, находящимся в аналогичном положении, что выявило непоследовательный подход национальных судов в толковании установленных законом условий для присуждения компенсации. Европейский Суд признал, что оценка нижестоящим судом фактов и доказательств может повлечь различные выводы для сторон, выдвинувших сходные требования. Такое явление само по себе не составляет нарушение принципа правовой определенности. Однако проблема возникает, если, как в деле заявителей, имеют место расхождения в применении материально-правовых положений к лицам почти идентичных групп. Средство правовой защиты для устранения таких расхождений отсутствовало, поскольку окружные суды выступали в качестве судов окончательной инстанции, и Верховный Суд не мог вступить в рассмотрение дела в обычном порядке. Что касается возможности экстраординарного обжалования в этот суд, ходатайства заявителей о разрешении на его использование были отклонены, и хотя другие лица успешно использовали эту форму жалобы, решение Верховного Суда касалось только их конкретного дела и не было направлено на разрешение противоречий национального законодательства. В любом случае, если вмешательство Верховного Суда возможно только за счет экстраординарного обжалования, это само по себе противоречит принципу правовой определенности. В итоге непоследовательное разрешение требований, предъявленных многими лицами в аналогичной ситуации, вызвало состояние неопределенности, лишившее заявителей права на справедливое судебное разбирательство дела.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (уголовно-правовой аспект)


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется отсутствие адекватных процессуальных гарантий, позволяющих обвиняемому понять мотивы признания его виновным вердиктом коллегии в суде присяжных. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Таске против Бельгии
[Taxquet v. Belgium] (N 926/05)


Постановление от 16 ноября 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


В 2003-2004 годах заявитель и семь сообвиняемых предстали перед судом присяжных по обвинению в убийстве почетного министра (государственного министра) и покушении на убийство сожительницы последнего. Для вынесения вердикта коллегии присяжных было предложено ответить на 32 вопроса* (* Ранее называлась цифра "31" (прим. переводчика).), четыре из которых касались заявителя. После вынесения вердикта о виновности заявитель был приговорен к 20 годам лишения свободы. Кассационный суд отклонил его жалобу на приговор суда присяжных.

Постановлением от 13 января 2009 г. Палата Европейского Суда единогласно установила, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с немотивированностью приговора суда присяжных (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 115).


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Несколько государств-участников Совета Европы имеют систему судебного разбирательства с участием коллегии присяжных, в рамках которой профессиональные судьи не имеют права участвовать в совещании присяжных при вынесении вердикта. Эта система, руководимая законным стремлением привлечь граждан к отправлению правосудия, особенно в отношении наиболее тяжких преступлений, в этом контексте не может ставиться под сомнение. Европейский Суд ранее указывал, что отсутствие мотивированного вердикта коллегии присяжных само по себе не нарушает статью 6 Конвенции. Тем не менее для того чтобы требования справедливого судебного разбирательства были достигнуты, должны быть обеспечены достаточные гарантии, позволяющие обвиняемому и общественности понять вынесенный вердикт. Такие гарантии могут состоять, например, в даче указаний или напутствии присяжным по рассматриваемым правовым вопросам или представленным доказательствам, постановке коллегии точных недвусмысленных вопросов, составляющих основу вердикта, или восполнении того факта, что ответы коллегии не мотивируются. Однако в настоящем деле ни обвинительный акт, ни вопросы, поставленные перед коллегией, не содержали достаточной информации о причастности заявителя к преступлениям, в совершении которых он обвинялся. Обвинительный акт упоминал каждое из преступлений, в которых он обвинялся, но не указывал, какие доказательства прокуратура может выдвинуть против него. Вопросы, поставленные перед коллегией председателем суда присяжных, были кратко сформулированными и одинаковыми относительно всех подсудимых. Даже при изучении во взаимосвязи с обвинительным актом они не позволяли заявителю понять, какие доказательства и фактические обстоятельства повлекли вынесение коллегией вердикта о его виновности. Он, например, не мог понять, как коллегия представляла себе его конкретную роль в отношении других подсудимых, почему преступление было квалифицировано как умышленное убийство (assassinat), а не как убийство (meurtre), и почему отягчающий вину фактор умысла был применен в его деле в отношении покушения на убийство партнера министра. Этот недостаток был тем более проблемным, что дело являлось сложным с правовой и фактической точек зрения, разбирательство продолжалось более двух месяцев, и множество людей давало в нем показания. Наконец, национальная система не предусматривала ординарного обжалования приговоров суда присяжных. Жалобы в Кассационный суд могли затрагивать только вопросы права и потому не обеспечивали обвиняемому достаточной ясности относительно мотивов признания его виновным. Соответственно, заявителю не были предоставлены достаточные гарантии, позволяющие понять, почему он был признан виновным, и разбирательство, таким образом, являлось несправедливым.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется негласная милицейская* (* Милиция упоминается составителем условно, поскольку из дальнейшего текста следует, что операция проводилась силами Федеральной службы безопасности (прим. переводчика).) операция, приведшая к осуждению за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были.


Банникова против России
[Bannikova v. Russia] (N 18757/06)


Постановление от 4 ноября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявительница обжалует милицейскую провокацию, которая привела к ее осуждению за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. С 23 по 27 января 2005 г. Федеральная служба безопасности (далее - ФСБ) записала ряд телефонных переговоров между заявительницей и подозреваемым по тому же делу S., который продал заявительнице партию конопли 28 января 2005 г. В тот же день исполняющий обязанности начальника областного управления ФСБ санкционировал негласную операцию в форме проверочной закупки, которая была проведена на следующий день тайным агентом B., который представился продавцом. В суде заявительница утверждала, что подверглась насилию и угрозам со стороны некоего Владимира с целью заставить ее продать коноплю. Она была осуждена за сбыт конопли B. группой лиц по предварительному сговору и приговорена к четырем годам лишения свободы. В удовлетворении ее жалобы было отказано после отклонения областным судом ее довода о провокации со стороны представителей государства, поскольку ее причастность к сбыту наркотиков 29 января 2005 г. была установлена на основании многочисленных доказательств, которые ею не отрицались.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Первый вопрос, который должен быть рассмотрен Европейским Судом при заявлении довода о подстрекательстве, заключается в том, оставались ли государственные представители, осуществляющие негласную деятельность, в рамках "преимущественно пассивного" поведения или вышли за них, действуя как агенты-провокаторы. При рассмотрении этого вопроса Европейский Суд применит материальный критерий провокации, который предполагает оценку того, имелись ли объективные подозрения в причастности заявительницы к преступной деятельности, "включились" ли тайные агенты в преступные действия или спровоцировали их, и подвергали ли они заявительницу давлению, с тем чтобы она совершила преступление. Если утверждения заявительницы не являются полностью неправдоподобными, власти обязаны доказать, что провокация отсутствовала. Европейский Суд вне всякого сомнения установил, что тайный агент B. лишь "включился" в преступную деятельность, а не спровоцировал ее, поскольку к моменту, когда B. впервые связался с заявительницей 29 января 2005 г., ФСБ уже располагала записями ее переговоров с S. о торговле наркотиками. Однако нельзя установить с уверенностью, было ли предполагаемое участие Владимира также частью негласной операции, как можно понять заявительницу, и если так, осуществлял ли он на нее давление для совершения преступления.

Если, как в настоящем деле, материальный критерий не является исчерпывающим, Европейский Суд обязан перейти к рассмотрению вопроса о том, могла ли заявительница эффективно ставить вопрос о подстрекательстве в национальном разбирательстве, и как национальный суд рассмотрел этот довод. В этой связи он напоминает, что для эффективного рассмотрения довода о подстрекательстве национальный суд должен установить в состязательном разбирательстве основания, по которым операция была организована, степень причастности полиции к преступлению и характер подстрекательства или давления, которому подвергся заявитель. Европейский Суд признает, что записи разговоров заявительницы с S. - в которых упоминались предыдущие продажи наркотиков, непроданные наркотики, потенциальные покупатели и перспективы будущей сделки - имели особое значение для вывода о том, что заявительница ранее имела умысел на сбыт наркотиков. Кроме того, B. был вызван и подвергнут перекрестному допросу на заседании, и заявительница имела возможность задать ему вопросы, касающиеся личности Владимира и его предполагаемой роли как информатора ФСБ или агента-провокатора. Однако такой связи - или даже существования такого лица - в результате установлено не было. Что касается дополнительных материалов, которые, по утверждению заявительницы, должны были исследоваться судом, Европейский Суд полагает, что они не способствовали бы ее защите, были излишними или не существовали.

В итоге довод заявительницы о подстрекательстве был адекватно рассмотрен национальными судами, которые приняли необходимые меры для установления истины и устранения сомнений относительно того, совершила ли она преступление в результате подстрекательства со стороны агента-провокатора. Их вывод о том, что провокация совершения преступления отсутствовала, следовательно, был основан на разумной оценке относимых и достаточных доказательств.


Постановление


По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

(См. также Постановление Большой Палаты от 5 февраля 2008 г. по делу "Раманаускас против Литвы" [Ramanauskas v. Lithuania], жалоба N 74420/01, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 105* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 105 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 8/2008.).)


Вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство дела


По делу обжалуется отсутствие публичного разбирательства в апелляционном суде, разрешавшем вопросы факта. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Гарсия Эрнандес против Испании
[Garcia Hernandez v. Spain] (N 15256/07)


Постановление от 16 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Заявительница, являющаяся врачом, преследовалась и была осуждена за причинение вреда пациенту по неосторожности.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. В первой инстанции судья по уголовным делам вынес приговор на основании ряда доказательств. После открытого судебного разбирательства, на котором он имел возможность сформировать свое мнение, он заключил, что неосторожность со стороны заявительницы отсутствовала, и оправдал ее. Рассмотрев жалобу, провинциальный суд впоследствии отменил приговор и установил, не допросив непосредственно заявительницу или кого-либо из свидетелей, дававших показания судьей по уголовным делам, что должность, которую она занимала, возлагала на нее особую обязанность заботливости, которую она не исполнила адекватно в отношении заинтересованного пациента. Европейский Суд полагал, что поскольку рассмотренные вопросы имели в значительной степени фактический характер, признание заявительницы виновной при рассмотрении жалобы после переоценки факторов, таких как ее поведение, в отсутствие возможности дачи ею показаний и оспаривания этих выводов в открытом и состязательном разбирательстве, не отвечало требованиям справедливого судебного разбирательства.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

(См. также Постановление Европейского Суда от 16 декабря 2008 г. по делу "Басо Гонсалес против Испании" [Bazo Gonzalez v. Spain], жалоба N 30643/04, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 114; и Постановление Европейского Суда от 10 марта 2009 г. по делу "Игваль Коль против Испании" [Igual Coll v. Spain], жалоба N 37496/04, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 117* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 117 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 8/2009.).)


Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела беспристрастным судом


По делу обжалуется отсутствие независимости асессоров (помощников судей). По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Хенрик Урбан и Рышард Урбан против Польши
[Henryk Urban and Ryszard Urban v. Poland] (N 23614/08)


Постановление от 30 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В 2006 году районный суд, заседая в составе асессора, признал заявителей виновными в отказе раскрыть свою личность полиции и приговорил их к штрафу. Их жалоба была отклонена в 2007 году. Согласно польскому законодательству, кандидат на должность судьи районного суда должен отработать не менее трех лет в качестве асессора. Асессоры имеют юридическую квалификацию и назначаются министром юстиции. В октябре 2007 г. Конституционный Суд постановил, что наделение асессоров судейскими полномочиями министром юстиции (представляющим исполнительную власть) является неконституционным, поскольку асессоры не обеспечивают гарантий независимости, которые требуются от судей. В частности, министр юстиции обладал эффективным правом увольнения асессоров. Конституционный Суд обязал отменить неконституционное положение в течение 18 месяцев. Он не потребовал немедленной отмены, поскольку асессоры составляли почти 25% судейского персонала районных судов, и их немедленное устранение могло серьезно подорвать отправление правосудия. Этот период также был необходим парламенту для введения нового законодательства. В переходный период асессорам разрешалось продолжать рассматривать дела. С учетом конституционной значимости окончательности решений Конституционный Суд постановил, что его решение не может служить основанием для возобновления производства по делам, которые были разрешены асессорами. В 2009 году институт асессоров был упразднен. В своей жалобе в Европейский Суд заявители утверждали, что районный суд, рассмотревший их дело, не являлся "беспристрастным судом".


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Задача Европейского Суда в настоящем деле заключается не в абстрактной оценке совместимости с Конвенцией института асессоров или иных должностных лиц, существующих в ряде государств-участников, а в рассмотрении вопроса о регулировании в Польше статуса асессоров. Асессор, рассмотревшая дело заявителей, не обладала независимостью, требуемой пунктом 1 статьи 6 Конвенции, поскольку она могла быть уволена министром юстиции в любое время срока ее полномочий, и отсутствовали адекватные гарантии, защищавшие ее от произвола со стороны министра. Статистика государства-ответчика свидетельствующая о том, что министр юстиции никогда не пользовался правом увольнения асессоров, по мнению Европейского Суда, не устраняет причины установления неконституционности положения. Кроме того, как установил Конституционный Суд, пересмотр дела судом второй инстанции не устраняет первоначального отсутствия независимости, поскольку суд второй инстанции не имел полномочий по отмене решения на том основании, что районный суд заседал в составе асессора. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. С учетом принципа правовой определенности Европейский Суд установил, что в настоящем деле отсутствуют основания, требующие возобновления разбирательства по делу заявителей. Однако он не исключает принятия иного подхода в деле, в котором, например, обстоятельства вызывают законное предположение о том, что министр был или мог разумно считаться имевшим интерес в разбирательстве.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда. Власти государства-ответчика приняли требуемые меры для устранения недостатка, составлявшего основу настоящего дела. Кроме того, как указал Конституционный Суд, отсутствует автоматическая корреляция между этим недостатком и действительностью конкретного решения, вынесенного асессорами в различных делах. Соответственно, в этом контексте не имеется необходимости в возобновлении всех разбирательств, в которых участвовали асессоры в первой инстанции. В отсутствие доказательств, подтверждающих требование заявителей в части судебных расходов и издержек, присуждение какой-либо суммы по данному основанию не требуется. С учетом причин, составляющих основу установления нарушения в настоящем деле, и того факта, что власти приняли адекватные меры по устранению этого недостатка, отсутствует необходимость для присуждения компенсации юридических издержек.


По жалобе о нарушении подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на защиту через посредство защитника


По делу обжалуется отсутствие до начала рассмотрения дела судом кассационной инстанции личного контакта с назначенным адвокатом, который должен был защищать интересы заявителя на основе жалобы, составленной другим адвокатом. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.


Сахновский против России
[Sakhnovskiy v. Russia] (N 21272/03)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


В 2001 году заявитель был осужден за убийство и приговорен к лишению свободы. В 2002 году Верховный Суд отклонил его жалобу. В 2007 году Президиум Верховного Суда удовлетворил его надзорную жалобу, отменил кассационное определение и возвратил дело на новое рассмотрение, установив, что право заявителя на юридическую помощь было нарушено на кассационной стадии. При новом рассмотрении кассационной жалобы заявитель участвовал в заседании с помощью видеосвязи, находясь в изоляторе, поскольку Верховный Суд отклонил его ходатайство о личном участии. До начала заседания ему представили его нового адвоката по назначению, которая присутствовала в зале суда, и им было отведено 15 минут конфиденциальной беседы с помощью видеосвязи. Заявитель попытался отказаться от помощи этого защитника на том основании, что никогда не встречался с ней лично. Верховный Суд отклонил его отказ от помощи защитника как неразумный, отметив, что заявитель не просил назначить нового защитника или разрешить ему привлечь защитника самостоятельно. Отдельным определением Верховный Суд отказал в принятии новой кассационной жалобы заявителя и решил рассмотреть его позицию на основании доводов, представленных бывшим защитником на предыдущем заседании суда кассационной инстанции в 2002 году. В тот же день Верховный Суд рассмотрел жалобу по существу и оставил приговор 2001 года без изменения.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции. (a) Статус жертвы. Власти признали первоначальное нарушение прав заявителя с точки зрения статьи 6 Конвенции, по крайней мере, что касается отсутствия надлежащей юридической помощи при рассмотрении дела судом кассационной инстанции в 2002 году. Однако, по мнению Европейского Суда, само по себе возобновление разбирательства не лишало заявителя статуса жертвы. Такой взгляд основан на конкретных признаках российской системы надзорного производства, существовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела. Во-первых, отсутствовали ограничения количества пересмотров или обстоятельств, при которых допускалось возобновление разбирательства. Во-вторых, возобновление разбирательства относилось на усмотрение прокурора или судьи, разрешавших вопрос о наличии оснований для рассмотрения жалобы или представления по существу. Приносил ли представление прокурор или председатель суда отменял решение судьи об отклонении надзорной жалобы, решение принималось по собственной инициативе* (* Европейский Суд пересказывает содержание УПК Российской Федерации, действующего с 1 июля 2002 г. В кассационном порядке дело заявителя рассматривалось в октябре 2002 г., а впоследствии - в ноябре 2007 г. (прим. переводчика).). Это могло бы позволить государству-ответчику воспрепятствовать рассмотрению жалобы Европейским Судом путем неоднократного возобновления разбирательства. Кроме того, национальное разбирательство часто возобновлялось по наущению российских властей, узнавших о принятии дела для рассмотрения в Страсбурге. Иногда это делалось в интересах заявителя, в связи с чем возобновление разбирательства служило полезной цели. Однако с учетом легкости использования этой процедуры государством-ответчиком существует угроза злоупотребления ею. Если бы Европейский Суд должен был безоговорочно соглашаться с тем, что сам факт возобновления разбирательства автоматически лишает заявителя статуса жертвы, государство-ответчик могло бы препятствовать рассмотрению принятой жалобы путем неоднократного использования надзорной процедуры вместо устранения имевших место нарушений права заявителя на справедливое судебное разбирательство. Чтобы определить, сохраняет ли заявитель статус жертвы, Европейский Суд должен оценить разбирательство в целом, в том числе разбирательство после его возобновления. Такой подход позволяет установить равновесие между принципом субсидиарности и эффективностью конвенционного механизма. В настоящем случае само возобновление разбирательства в порядке надзора не предоставило заявителю целесообразного и достаточного возмещения.


Решение


Предварительное возражение отклонено (принято единогласно).

(b) Рекоммуницирование жалобы заявителя. Государство-ответчик утверждало, что Европейскому Суду следовало довести до его сведения жалобу заявителя в части второго рассмотрения дела судом кассационной инстанции. Заявитель жаловался на второе рассмотрение дела судом кассационной инстанции, имевшее место в ноябре 2007 г., в дополнительных объяснениях, поданных в марте 2008 г. Копия этих объяснений была своевременно направлена государству-ответчику. Ничто не мешало российским властям представить на них замечания. Поскольку Европейский Суд позднее удовлетворил ходатайство государства-ответчика о рассмотрении дела Большой Палатой, государство-ответчик имело дополнительную возможность представить замечания. Соответственно, государство-ответчик было поставлено в равное положение по отношению к заявителю для представления своей позиции по делу.

(c) Отказ от юридической помощи. В 2007 году заявитель выразил неудовлетворенность тем, как Верховный Суд организовал для него юридическую помощь, и отказался от услуг только что назначенного ему защитника. Действительно, он не просил назначить ему другого защитника или отложить заседание, но с учетом того, что он не имел юридического образования, от него нельзя было ожидать предъявления конкретных правовых требований. Соответственно, несовершение им этих действий не может рассматриваться как отказ от юридической помощи.

(d) Эффективность юридической помощи. Очевидно, что для властей дело было достаточно сложным, чтобы требовать помощи профессионального адвоката. Хотя вновь назначенный защитник являлась квалифицированной и, на первый взгляд, готовой для оказания помощи заявителю, эти факторы не имели решающего значения. Заявитель имел возможность общения с защитником в течение только 15 минут, сразу после начала заседания. С учетом сложности и серьезности дела отведенное время явно не являлось достаточным для обсуждения дела и удостоверения в том, что знание защитником дела и правовая позиция приемлемы. Кроме того, сомнительно, что общение с помощью видеосвязи обеспечивало необходимую конфиденциальность. В данном деле заявитель должен был использовать систему видеоконференции, установленную и обслуживаемую государством. Он мог обоснованно ощущать неловкость при обсуждении дела с защитником. Государство-ответчик не разъяснило, по какой причине иные способы организации юридической помощи заявителю были невозможны. Действительно, этапирование заявителя в Москву для встречи с защитником представлялось длительной и дорогостоящей операцией. Учитывая особую значимость эффективной юридической помощи, Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, приняло ли государство-ответчик в связи с этим конкретным географическим препятствием меры, которые в достаточной степени компенсировали бы ограничения прав заявителя. Ничто не препятствовало властям в организации хотя бы телефонного разговора заявителя с его защитником до начала заседания. Они также могли назначить в городе, где содержался заявитель, защитника, который мог бы посетить заявителя в изоляторе и находиться с ним во время заседания. Кроме того, неясно, почему Верховный Суд не поручил представлять интересы заявителя адвокату, который уже защищал его в суде первой инстанции и составлял первоначальную кассационную жалобу. Наконец, Верховный Суд мог отложить заседание по своей инициативе, чтобы предоставить заявителю достаточное время для обсуждения дела с новым защитником. Меры, принятые Верховным Судом, были недостаточными и не обеспечили эффективной юридической помощи заявителю во время второго рассмотрения дела судом кассационной инстанции. Соответственно, второе разбирательство не устранило недостатков первого: ни в 2002-м, ни в 2007 году заявитель не смог воспользоваться эффективной юридической помощью.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


По делу обжалуется осуждение профессора университета за отказ исполнить решение суда, обязывающее его открыть доступ к материалам исследования. По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.


Йильберг против Швеции
[Gillberg v. Sweden] (N 41723/06)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, профессор университета, отвечал за исследовательский проект по гиперактивности и синдрому дефицита внимания у детей, который осуществлялся с 1977 по 1992 год. Как указывал заявитель, университетский комитет по этике в качестве предварительного условия для проекта потребовал, чтобы чувствительная информация об участниках была доступна только ему и его персоналу, и он, соответственно, дал пациентам и их родителям обязательство сохранять абсолютную конфиденциальность. В 2002 году ученый из другого университета и педиатр запросили доступ к данным материалам. После того как их просьбы были отклонены университетом, они обратились с жалобой в административный апелляционный суд, который пришел к выводу, что они доказали наличие законного интереса и должны получить доступ к материалам на условиях, которые включали бы ограничение на их использование и запрет на изъятие копий из помещений университета. Заявитель, однако, отказался выдать материалы, которые были в конечном счете уничтожены его коллегами. Заявитель впоследствии преследовался и был осужден за злоупотребление полномочиями. Его осуждение было оставлено без изменения апелляционным судом, который постановил, что он умышленно пренебрег своими должностными обязанностями, не исполнив решения административного апелляционного суда.


Вопросы права


Хотя, на первый взгляд, дело содержит серьезные этические проблемы, затрагивающие вопросы медицинского исследования, публичного доступа к информации и интересов детей, участвующих в исследовании, Европейский Суд отмечает, что единственный вопрос, стоящий перед ним, заключается в том, было ли осуждение и наказание заявителя за неисполнение должностных обязанностей совместимо с Конвенцией. Заявитель не представлял интересы детей или семей, и его жалобы на исход гражданского разбирательства были неприемлемы как поданные за пределами срока.

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Оставляя открытым вопрос о том, имело ли место вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни, Европейский Суд приходит к выводу, что его осуждение соответствовало национальному законодательству и преследовало законные цели предотвращения беспорядков и преступлений и защиты прав и свобод других лиц.

Что касается вопроса о том, было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе, Европейский Суд отмечает, что государство-ответчик должно было реагировать на отказ заявителя подчиниться решениям, разрешавшим доступ двум внешним ученым к материалам исследования, в силу конвенционного обязательства обеспечивать, чтобы вступившие в силу судебные решения не оставались неисполненными в ущерб интересам одной из сторон. Заявитель утверждал, что реакция национальных властей была несоразмерна, поскольку апелляционный суд не принял во внимание два смягчающих обстоятельства - его обязательства по сохранению конфиденциальности и его цель защиты информантов и участников исследования. Европейский Суд отмечает, однако, что отсутствуют доказательства того, что университетский комитет по этике требовал абсолютной гарантии конфиденциальности, в то время как гарантии, предоставленные заявителем участникам исследования, по утверждению национальных судов, выходили за рамки, разрешенные законодательством страны. Далее, что касается защиты информантов и участников, вопрос о том, необходимо ли предоставление документов, был разрешен в рамках гражданского разбирательства, в ходе которого университет имел возможность защищать свою позицию. Независимо от того, полагал ли он, что решения о раскрытии опирались на ошибочные или недостаточные основания, имел значение тот факт, что университетская администрация понимала, что она была обязана предоставить документы без промедления, и что на протяжении длительного периода заявитель умышленно не исполнял должностные обязанности, установленные судебными решениями. Отклоняя эти смягчающие обстоятельства, апелляционный суд не вышел за рамки своей свободы усмотрения и не действовал произвольно, и наказания, примененные им, не были несоразмерны.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Европейский Суд признает, что врачи, психиатры и ученые могут иметь интерес, аналогичный интересу журналистов в защите источников и интересу адвокатов в защите профессиональной тайны клиентов. Однако заявитель был осужден за злоупотребление полномочиями в связи с отказом предоставить доступ к документам вопреки инструкциям, полученным им от администрации университета в соответствии с решениями административного апелляционного суда. Его осуждение как таковое не затрагивало интерес университета или его лично в защите профессиональной тайны клиентов или участников исследования. Этот вопрос был разрешен решениями административных судов, что препятствует Европейскому Суду в рассмотрении предполагаемого нарушения Конвенции. При таких обстоятельствах Европейский Суд не убежден, что исход уголовного дела против заявителя приравнивался к вмешательству в его права в значении статьи 10 Конвенции. Однако ему нет необходимости рассматривать этот вопрос, поскольку в любом случае по основаниям, изложенным в отношении жалобы по статье 8 Конвенции, ничто не предполагает, что решение апелляционного суда было произвольным или несоразмерным.


Постановление


По делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


Вопрос о соблюдении права на уважение жилища


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется неадекватность мер, принимаемых государством для ограничения шума, создаваемого транспортом. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Дееш против Венгрии
[Dees v. Hungary] (N 2345/06)


Постановление от 9 ноября 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Для того, чтобы избежать введенной оплаты за проезд, водители транспорта, ранее следовавшие по близлежащему участку автодороги, стали использовать альтернативный маршрут по улице, где проживает заявитель. Как утверждает заявитель, возникшие шум и загрязнения сделали его дом почти непригодным для проживания. Он требовал компенсацию от эксплуатирующего дороги органа, ссылаясь на то, что в стенах его дома возникли трещины. На основе замеров уровня шума на улице назначенный судом эксперт заключил, что хотя уровень шума превышал установленные законом пределы, вибрация не была настолько сильной, чтобы вызвать трещины. Руководствуясь этим заключением и отметив, что власти приняли масштабные меры по перенаправлению потока с улицы путем строительства обходных путей и установления ограничений доступа и скорости, национальные суды отклонили требования заявителя.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Государство призвано устанавливать равновесие между интересами пользователей дорог и местных жителей. Признавая сложность задач государства в разрешении вопросов инфраструктуры, потенциально требующих значительных ресурсов и времени, Европейский Суд полагает, что меры, принимаемые властями, систематически оказывались неэффективными, что создало для заявителя избыточное шумовое беспокойство в течение значительного срока и возложило на него непропорциональное индивидуальное бремя. Хотя вибрация или шум, создаваемые транспортом, не были настолько значительными, чтобы причинить ущерб дому заявителя, шум, согласно замерам эксперта, превышал установленный законом уровень на 12-15%. Таким образом, существовала постоянная и серьезная помеха, затрагивавшая улицу, на которой проживал заявитель, и препятствовавшая ему в использовании права на уважение жилища. Государство-ответчик, соответственно, не исполнило своего позитивного обязательства по обеспечению права заявителя на уважение жилища и права на уважение личной жизни.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд также установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части длительности разбирательства.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется отмена решения о возвращении дочери заявителя после ее похищения матерью, вызванная неудовлетворительным поведением обоих родителей. По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.


Сергидес против Польши
[Serghides v. Poland] (N 31515/04)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, английский подданный, требовал возвращения в Соединенное Королевство своей несовершеннолетней дочери, незаконно вывезенной в Польшу матерью, польской гражданкой.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. В апреле 2004 г. власти приняли решение о немедленном возвращении ребенка в Соединенное Королевство, затем они быстро возбудили процедуру исполнения данного решения. Однако эта процедура не была завершена, и через полтора года исполнение стало беспредметным, поскольку решение, которое в ее рамках подлежало исполнению, было изменено 10 мая 2005 г. не в пользу заявителя. Власти установили, что обстоятельства изменились, в связи с чем возвращение ребенка в Соединенное Королевство может причинить ей вред в значении Гаагской конвенции 1980 года о гражданских аспектах международного похищения детей. Неудачная попытка отца отобрать ребенка у матери с целью возвращения в Соединенное Королевство, несмотря на продолжающееся разбирательство в Польше, по-видимому, оказала отрицательное воздействие на эмоциональное состояние ребенка. Она предположительно повлекла разрыв эмоциональных связей между заявителем и его дочерью, который впоследствии усугубил поведение матери. Таким образом, представляется, что истечение срока, связанного с длительностью разбирательства, не являлось основным фактором установления изменения соответствующих обстоятельств. Напротив, в значительной степени оно было вызвано поведением родителей ребенка, которое эксперты признали неудовлетворительным. Кроме того, хотя заявитель пользовался консультациями специалиста, он не воспользовался средствами, предусмотренными национальным законодательством для сохранения контактов с дочерью в этот решающий период его отношений с ребенком. Данное разбирательство продолжалось в общей сложности около трех с половиной лет. В этот период власти не бездействовали. Они принимали меры для разрешения дела, и заседания обычно назначались с надлежащей старательностью. Ввиду вышеизложенного отмена решения о возвращении дочери заявителя в Соединенное Королевство в целом не может быть приписана поведению национальных властей.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (вынесено четырьмя голосами "за" и тремя - "против").


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется уклонение от воспрепятствования незаконной деятельности компьютерного клуба, вызывавшего шум и беспокойство в многоквартирном доме. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Милева и другие против Болгарии
[Mileva and Others v. Bulgaria] (N 43449/02 и 21475/04)


Постановление от 25 ноября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители проживали в квартирах одного дома, расположенного в центре Софии. В мае 2000 г. компания получила в аренду квартиру, находящуюся на первом этаже дома, и без получения соответствующих разрешений организовала компьютерный клуб. Клуб действовал круглосуточно, без выходных и содержал 46 компьютеров и два торговых автомата. Посетители клуба, в основном подростки и молодежь, часто собирались у здания, кричали, распивали алкогольные напитки и иногда ломали входную дверь, разоряя коридор. Заявители неоднократно жаловались в полицию и муниципальным органам на шум и беспокойство. В 2002 году региональный орган контроля использования зданий запретил использование квартиры в качестве клуба, но это решение не было исполнено, отчасти по причине того, что компетентный суд дважды приостанавливал его исполнение по заявлениям владельца клуба. Компьютерный клуб действовал до ноября 2004 г.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Характер деятельности компьютерного клуба, часы его работы и шум, производимый посетителями, затрагивали жилища заявителей, а также их личную и семейную жизнь. Несмотря на многочисленные жалобы и сознание того, что клуб действует без необходимой лицензии, полиция и муниципальные власти не приняли мер по защите благополучия заявителей в их жилищах. В частности, несмотря на то что орган контроля использования зданий запретил в июле 2002 г. использование квартиры под компьютерный клуб, его решение не было исполнено, отчасти вследствие двух судебных решений о приостановлении его исполнения и чрезмерного затягивания этого разбирательства. Кроме того, только в ноябре 2003 г., через два с половиной года после начала работы клуба, муниципалитет выдвинул требование, обязывающее персонал клуба организовать вход посетителей в клуб через заднюю дверь. Это условие клуб проигнорировал, и заявители утверждали, что в любом случае оно не могло быть исполнено с учетом планировки здания. Таким образом, государство-ответчик не отнеслось к вопросу с надлежащей старательностью и, соответственно, не исполнило свое позитивное обязательство по обеспечению прав заявителей на уважение их жилища и их личной и семейной жизни.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю от 6 000 до 8 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется необеспечение достаточной защиты жены от склонного к насилию мужа. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Гайдуова против Словакии
[Hajduova v. Slovakia] (N 2660/03)


Постановление от 30 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В августе 2001 г. бывший муж заявительницы A. словесно и физически произвел на нее нападение в публичном месте. Хотя заявительница претерпела только незначительные травмы, из опасения за свою жизнь и безопасность она со своими детьми переехала из семейного дома в помещение неправительственной организации. Через неделю A. выступил с неоднократными угрозами убийства заявительницы. Против него было возбуждено уголовное дело, и он был заключен под стражу. В ходе разбирательства эксперты установили, что A. страдал от серьезного расстройства личности. 7 января 2002 г. районный суд признал его виновным и обязал пройти стационарное психиатрическое лечение. A. был переведен в больницу, но не получил никакого лечения и был освобожден через неделю. После своего освобождения A. систематически угрожал заявительнице и ее адвокату. Он вновь был задержан, и районный суд впоследствии обязал его пройти психиатрическое лечение в соответствии с ранее принятым решением.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Несмотря на то что угрозы A. не были реализованы, они в достаточной степени затронули психологическую неприкосновенность и благополучие заявительницы, чтобы возник вопрос о позитивных обязательствах государства с точки зрения статьи 8 Конвенции. A. был осужден вследствие своего буйного поведения по отношению к заявительнице, но после его перевода в больницу районный суд не исполнил свою предусмотренную законом обязанность распорядиться о том, чтобы больница содержала его под стражей и обеспечила ему необходимое психиатрическое лечение. Таким образом, бездействие национальных властей позволило ему продолжать угрожать заявительнице и ее адвокату. Только после того как заявительница подала новую жалобу, полиция сочла нужным вмешаться. Соответственно, отсутствие достаточных мер в ответ на поведение A. и, в частности, уклонение районного суда от принятия решения о заключении под стражу для психиатрического лечения после его осуждения составляли нарушение позитивных обязательств государства с точки зрения статьи 8 Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения


По делу обжалуется осуждение профессора университета за отказ исполнить решение суда, обязывающее его открыть доступ к материалам исследования. По делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.


Йильберг против Швеции
[Gillberg v. Sweden] (N 41723/06)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.)


Вопрос о соблюдении права на свободу распространения информации


По делу обжалуется уклонение от выделения радиочастот вещателю, получившему лицензию. Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты.


"Чентро Эуропа 7 С.р.л." против Италии
[Centro Europa 7 S.r.l. v. Italy] (N 38433/09)


[II Секция]


В 1999 году компетентные органы предоставили компании-заявителю лицензию на право создания и управления аналоговой телевизионной вещательной сетью. Лицензия содержала ссылку на национальную программу выделения радиочастот, которая не была реализована. В отличие от существующих каналов, которым уже были выделены радиочастоты в рамках временных мер, компания-заявитель не могла осуществлять вещание. В 2003 году она обратилась в национальные суды, требуя, в частности, признания ее права на выделение радиочастот и компенсацию ущерба. Государственный совет* (* Государственный совет - орган, наделенный консультативными и судебными функциями, возглавляющий систему учреждений административной юстиции Италии (прим. переводчика).) решил обратиться в Суд правосудия Европейских сообществ для получения предварительного решения о толковании права Сообщества, касающегося свободы оказания услуг и конкуренции. В решении от 31 января 2008 г. Суд правосудия постановил, что в сфере телевизионного вещания относимые нормы Сообщества должны толковаться способом, опровергающим национальное законодательство, если его применение приводило к ситуации, в которой лицензированный оператор не мог вещать по причине отсутствия вещательных частот, выделенных на основании объективных, прозрачных, недискриминационных и соразмерных критериев. Государственный совет впоследствии обязал государство-ответчика соблюдать данные критерии при рассмотрении требования компании-заявителя о выделении радиочастот и предписал курирующему министерству выплатить чуть более одного миллиона евро в качестве возмещения ущерба компании-заявителю. В своей жалобе в Европейский Суд компания-заявитель жаловалась на нарушение статей 6 и 10 Конвенции, статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 10 Конвенции, и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.


По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуются публикации, предположительно оскорбительные для цыганской общины. Дело передано в Большую Палату.


Аксу против Турции
[Aksu v. Turkey] (N 4149/04 и 41029/04)


Постановление от 20 июля 2010 г. [вынесено II Секцией]


В 2000 году Министерство культуры опубликовало книгу под названием "Цыгане Турции", написанную адъюнкт-профессором. Заявитель предъявил министерству возражения, утверждая, что книга содержит выражения, унижающие и оскорбляющие цыган. Он предъявил иск о возмещении убытков к министерству и автору книги. Суд отклонил иск заявителя, сославшись на то, что книга представляла собой результат академических исследований, основанных на научных данных и изучавших социальные структуры цыган в Турции. Данные выражения не оскорбляли заявителя.

Тем временем в 1998 году неправительственная организация, финансируемая Министерством культуры, опубликовала словарь под названием "Турецкий словарь для учеников". Заявитель возбудил разбирательство против издателя, утверждая, что определенные статьи словаря являлись оскорбительными и дискриминационными по отношению к цыганам. Национальные суды отклонили требование заявителя, установив, что определения и выражения словаря основаны на исторических и социологических реалиях и что намерение унизить или оскорбить этническую группу отсутствовало. Кроме того, в словаре имелись иные аналогичные выражения на турецком языке в отношении других этнических групп, которые существовали в справочниках и энциклопедиях.

Постановлением от 20 июля 2010 г. Палата Европейского Суда установила четырьмя голосами "за" и тремя - "против", что по делу требования статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции нарушены не были (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 132* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 132 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 2/2011.)).

22 ноября 2010 г. дело было передано в Большую Палату по требованию заявителя.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуется дискриминация в отношении выбора фамилии бинациональной пары. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Лошонци Розе и Розе против Швейцарии
[Losonci Rose and Rose v. Switzerland] (N 664/06)


Постановление от 9 ноября 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Закон, регулирующий присвоение фамилий в Швейцарии, основан на том принципе, что супружеские пары носят одну фамилию, которой автоматически становится фамилия мужа, если супруги не подадут совместное заявление об использовании фамилии жены. Супруги иностранного происхождения могут требовать присвоения фамилии в соответствии с их национальным законодательством. Заявителями являются гражданин Венгрии и его жена, гражданка Швейцарии. До заключения брака они уведомили отдел регистрации рождений, смертей и браков, что намерены сохранить собственные фамилии, а не принимать двойную фамилию одним из них. После того как их ходатайство было отклонено властями, они решили для обретения возможности вступить в брак принять фамилию жены в качестве семейной фамилии. После заключения брака первый заявитель просил в соответствии со своим национальным законодательством о замене в реестре временно избранной им двойной фамилии на первоначальную фамилию без изменения фамилии жены. Федеральный суд отклонил его требование, указав, что предыдущее решение первого заявителя о принятии фамилии его жены в качестве семейной означало, что его желание иметь имя в соответствии с венгерским законодательством ныне недействительно. По мнению заявителей, такая ситуация не могла бы возникнуть, если бы каждый из них имел противоположный пол, поскольку фамилия мужа автоматически стала бы семейной, и жена могла бы избрать фамилию в соответствии с ее национальным законодательством.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Хотя в случае брака между швейцарцем и иностранкой женщина могла бы избрать фамилию в соответствии с ее национальным законодательством, такой выбор не был возможен при браке швейцарки с иностранцем, если супруги избрали в качестве семейной фамилию женщины, как поступили заявители. Таким образом, они могли утверждать, что являются жертвами различия в обращении с людьми, находящимися в аналогичных ситуациях. Как утверждали национальные власти, данное вмешательство преследовало законную цель отражения семейного единства средствами единой семейной фамилии. Однако, что касается мер, которые могли быть приняты в этой сфере, только убедительные причины могли оправдать различие в обращении по признаку пола. Среди государств - участников Совета Европы назревает консенсус в отношении равенства супругов в выборе семейной фамилии, и деятельность ООН направлена на признание права каждого женатого партнера на сохранение собственной фамилии или наличие равного голоса при выборе новой семейной фамилии. Однако первый заявитель был лишен возможности сохранения своей фамилии после брака, хотя он имел бы это право, если бы каждый из супругов имел противоположный пол. Кроме того, нельзя утверждать, что первый заявитель не претерпел значительного ущерба, поскольку имя лица, как основное средство персональной идентификации в обществе, является одним из ключевых аспектов, которые должны быть приняты во внимание в отношении права на уважение личной и семейной жизни. Соответственно, оправдание, выдвинутое государством-ответчиком, не выглядит разумным, и различие в обращении являлось дискриминационным. Отсюда следует, что действующие правила государства-ответчика порождали дискриминацию в отношении бинациональных браков в зависимости от того, мужчина или женщина имели гражданство этого государства.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить двум заявителям совместно 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 8 Конвенции)


По делу обжалуются ограничения доступа транссексуала к ее ребенку. По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были.


P.V. против Испании
[P.V. v. Spain] (N 35159/09)


Постановление от 30 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


Заявительница является транссексуалом типа "мужчина-женщина". До изменения пола она была женатой и имела сына. В 2002 году судья вынес решение о разводе и утвердил заключенное ими мировое соглашение, в соответствии с которым ребенок оставался у матери, но родительские права осуществлялись совместно, и был установлен порядок контактов отца с ребенком. В 2004 году бывшая жена заявительницы просила лишить отца родительских прав и прекратить встречи, ссылаясь, в частности, на то, что заявительница проходит лечение, направленное на изменение пола. Судья первой инстанции решил ограничить встречи; это решение было оставлено без изменения Провинциальным судом. В 2008 году жалоба заявительницы в порядке конституционного судопроизводства была отклонена.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции. Транссексуализм заявительницы обусловил возбуждение бывшей женой разбирательства с целью изменения порядка контактов, установленного во время развода. Транссексуализм неоспоримо охватывается статьей 14 Конвенции. В своих решениях национальные суды подчеркивали, что транссексуализм заявителя не являлся причиной ограничения первоначального порядка контактов. Они приняли во внимание ее эмоциональную нестабильность и угрозу того, что она перейдет на ребенка, которому в начале национального разбирательства было шесть лет - и нарушит его психологическое равновесие. Конституционный Суд, например, указал на несомненную угрозу психическому благополучию ребенка и развитию его личности ввиду его возраста. Эмоциональная нестабильность заявительницы была отмечена в заключении психологической экспертизы, назначенной по инициативе судьи первой инстанции; она добровольно прошла обследование и не оспаривала его результаты в установленный срок. Кроме того, судья первой инстанции не лишил заявительницу родительских прав или контактов, как того требовала мать, но установил новый порядок контактов на постепенной и пересматриваемой основе в соответствии с рекомендациями экспертного заключения. Мотивировка национальных судов позволяет предположить, что транссексуализм заявителя не являлся решающим фактором для решения об изменении первоначального порядка контактов. Преобладающее значение имели наилучшие интересы ребенка, которые вынудили суды избрать более ограничительный порядок, который позволил бы ребенку постепенно привыкнуть к изменению пола отца. Этот вывод подкрепляется тем фактом, что порядок контактов дважды расширялся в 2006 году, несмотря на то что изменения в половом статусе заявительницы в этот период отсутствовали.


Постановление


По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции)


По делу обжалуется отказ в признании женщины, состоявшей в браке, заключенном по религиозному обряду, наследницей сожителя. По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были.


Шерифе Йиит против Турции
[Serife Yigit v. Turkey] (N 3976/05)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


Заявительница заключила брак по религиозному обряду в 1976 году, и ее муж в 2002 году скончался. В 2003 году она предъявила иск от своего имени и от имени своей дочери о признании своего брака, а также об установлении отцовства. Суд удовлетворил второе требование, но отклонил ее требование о регистрации брака. Заявительница также обратилась в пенсионный фонд с требованием о переводе на нее и ее дочь пенсии и выплат по медицинскому страхованию покойного мужа, но получила отказ. Выплаты были переведены на дочь, но не на мать, на том основании, что брак не имел юридической силы. Заявительница безуспешно обжаловала это решение.

Постановлением от 20 января 2009 г. Палата Европейского Суда установила четырьмя голосами "за" и тремя - "против", что по делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 115).


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. (a) Вопрос о применимости к делу положений статьи 14 Конвенции. Согласно национальному законодательству и прецедентной практике, только лица, заключившие брак в соответствии с Гражданским кодексом, имеют право наследовать социальные накопления покойного супруга. Однако, хотя статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не включает право получения социальных выплат любого рода, если государство принимает решение о создании системы пособий, оно должно сделать это в порядке, совместимом со статьей 14 Конвенции. Заявительница жаловалась на то, что ей не были присуждены выплаты социального страхования, основанные на праве покойного партнера, по дискриминационным мотивам, а именно статуса женщины, вступившей в брак по религиозным обрядам. Соответственно, статья 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции являлась применимой в настоящем деле.

(b) Существо жалобы. (i) Может ли гражданский или религиозный характер брака являться источником дискриминации, запрещенной статьей 14 Конвенции. Не заключив законный брак, заявительница проживала в моногамной связи со своим партнером в течение 26 лет, до его смерти, а также с шестью общими детьми. Трибунал по трудовым спорам отклонил требование заявительницы о пенсии и социальных выплатах пережившему супругу, основанное на праве покойного партнера, поскольку она не заключила законный брак. Настоящее дело затрагивает один из аспектов личного "статуса", который может быть источником дискриминации, запрещенной статьей 14 Конвенции, поскольку не оспаривалось, что различие в обращении, которому подверглась заявительница в отношении данных льгот, было основано на негражданском характере ее брака с партнером.

(ii) Имелось ли объективное и разумное оправдание различия в обращении. Институт моногамного гражданского брака как предварительное условие для любого религиозного брака был направлен на защиту женщины. Таким образом, данное различие в обращении прежде всего преследовало законные цели защиты общественного порядка и прав и свобод других лиц. Заявительница не могла утверждать, что она имела законное ожидание получения социальных льгот на основании прав партнера. Правила, устанавливающие материальные и формальные условия, регулирующие гражданский брак, являлись ясными и доступными, процедура заключения гражданского брака проста и не возлагает чрезмерного бремени на заинтересованных лиц. Кроме того, заявительница имела достаточно много времени - 26 лет - для заключения гражданского брака. Таким образом, отсутствовало основание для ее утверждения о том, что меры, которые она предположительно приняла для легализации своей ситуации, были затруднены громоздким характером или медлительностью административных процедур. Что касается того, мог ли орган регистрации гражданского состояния или должен ли он был легализовать ее ситуацию по своей инициативе на основе законодательства об амнистии, введенного в отношении внебрачных детей, хотя государство могло регулировать гражданские браки, это не означает, что оно может принуждать лиц, относящихся к его юрисдикции, заключать гражданский брак. Кроме того, законодательство об амнистии было направлено на улучшение ситуации детей. Соответственно, имела место разумная связь пропорциональности между оспариваемым различием в обращении и преследуемой законной целью. Соответственно, имелось объективное и разумное оправдание для данного различия в обращении.


Постановление


По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Большая Палата полностью согласилась с выводом Палаты о применимости статьи 8 Конвенции. Тот факт, что заявительница и ее партнер выбрали религиозную форму брака и не заключили гражданский брак, не влекло каких-либо административных или уголовных санкций, препятствующих заявительнице в ведении эффективной семейной жизни. Соответственно, статья 8 Конвенции не может быть истолкована как возлагающая на государство обязанность признавать религиозный брак, она также не требует от государства создания особого режима для конкретной категории неженатых пар. Таким образом, тот факт, что заявительница не имела статуса наследницы в соответствии с законодательством, не предполагал нарушения ее прав, гарантированных статьей 8 Конвенции.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

(См. противоположный пример в Постановлении Европейского Суда от 8 декабря 2009 г. по делу "Муньос Диас против Испании" [Munoz Diaz v. Spain], жалоба N 49151/07, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 125* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 125 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 5/2010.).)


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции)


По делу обжалуется отказ в получении эстонской пенсии на основании двустороннего соглашения военнослужащими, получающими российские военные пенсии. По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были.


Таркоев и другие против Эстонии
[Tarkoev and Others v. Estonia] (N 14480/08 и 47916/08)


Постановление от 4 ноября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В 1994 году, после заключения договора о выводе российских войск из Эстонии, Эстония и Российская Федерация заключили двустороннее соглашение, в соответствии с которым отставные российские (советские) военнослужащие на данной территории имели право обращения за видом на жительство в Эстонии и получения российской военной пенсии. В качестве альтернативы, в случае достижения минимального возраста для назначения пенсии по эстонскому законодательству и работы там в течение не менее чем 15 лет (не считая времени, проведенного на российской (советской) военной службе), они могли обратиться за получением эстонской пенсии, в этом случае выплата российской пенсии приостанавливалась. Заявители, которые являются бывшими военнослужащими Советской и/или Российской армии, получали обе пенсии, пока выплата эстонских пенсий не была прекращена после того, как эстонские власти осознали, что заявители продолжали получать также российскую военную пенсию. В своей жалобе в Европейский Суд заявители указывали, что подверглись дискриминационному обращению по сравнению с другими лицами, которые отвечали условиям для получения эстонских пенсий. В этой связи они отмечали, что эстонское законодательство не содержало запрета на одновременное получение эстонских и иностранных пенсий, и что ни одно из двусторонних соглашений Эстонии о социальном страховании не запрещало получения эстонских пенсий лицам, отвечающим условиям их назначения* (* Кроме того, заявители отмечали, что средний размер эстонской пенсии составляет 278 евро и не является достаточным для стоимости жизни в этом государстве (прим. переводчика).).


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Хотя статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не возлагает на государства обязанность учреждать систему социального или пенсионного обеспечения, если государство приняло решение об этом, соответствующее законодательство должно рассматриваться как порождающее имущественный интерес, относящийся к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции для лиц, отвечающих его требованиям. Таким образом, статья 14 Конвенции является применимой.

Различие в обращении с заявителями по сравнению с другими лицами, которые имели не менее чем 15-летний срок работы в Эстонии, дающий право на пенсию, не было основано на гражданстве или национальном происхождении заявителей, и сомнительно, чтобы оно было основано на любой другой личной характеристике или "статусе". Однако не является необходимым разрешать этот вопрос, поскольку заявители в любом случае не находились в сопоставимой ситуации по отношению к другой группе пенсионеров, имеющих право на эстонские пенсии.

Во-первых, заявители получали российские военные пенсии на основании двустороннего соглашения, подписанного в 1994 году в связи с выводом российских войск. Это соглашение применялось к лицам, которые к моменту подписания уже вышли в отставку и получали российскую военную пенсию. Условия, на которых эстонские власти согласились на продолжение присутствия отставных российских военнослужащих на своей территории, должны учитываться в контексте первоначальной обязанности Российской Федерации обеспечить вывод своих войск. Соглашение не затрагивало военных пенсионеров, которые переехали в Эстонию после его подписания. Во-вторых, эти российские военные пенсионеры, которые остались в Эстонии, полностью сознавали, что получение российской военной пенсии означает утрату права на дополнительные эстонские пенсии в случае начала или продолжения ими работы в гражданской сфере Эстонии. В-третьих, по условиям соглашения, заявителям гарантировалась пенсия не менее минимальной пенсии, существующей в Эстонии. Наконец, в случае неполучения российской военной пенсии они имели право обращения за назначением эстонской пенсии по старости. Хотя в этом случае годы службы в Российской (Советской) армии не принимались бы в расчет при исчислении их эстонских пенсий, на Эстонию не может быть возложена обязанность производить пенсионные выплаты в связи с такой службой* (* При этом в § 46 Постановления отмечается мнение эстонского государства-ответчика о том, что Российская Федерация могла бы осуществлять заявителям доплаты к пенсиям за время, которое они работали в интересах эстонской экономики (прим. переводчика).). Служба в Российских (Советских) Вооруженных Силах не рассматривается эстонским законодательством в качестве работы, дающей право на пенсию для кого-либо, поэтому не имеется оснований для вывода о различном обращении с заявителями в этом отношении.


Постановление


По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 1 Протокола N 1
к Конвенции)


По делу обжалуется предусмотренная законом обязанность автостраховщиков перечислять долю страховых премий органам безопасности дорожного движения. Жалоба признана неприемлемой.


Страховая компания "Алльянз Словенска а.с." и другие против Словакии
[Allianz-Slovenska poistovna, a.s., and Others v. Slovakia] (N 19276/05)


Решение от 9 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.)


По жалобам о несоблюдении статьи 34 Конвенции


Вопрос о наличии статуса жертвы нарушения Конвенции


Последствия возобновления разбирательства по делу в порядке надзора. Статус жертвы сохранен.


Сахновский против России
[Sakhnovskiy v. Russia] (N 21272/03)


Постановление от 2 ноября 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции.)


Вопрос о наличии статуса жертвы нарушения Конвенции


Принадлежность права муниципалитету, правительственной организации, а не его членам. Жалоба признана неприемлемой.


Демирбаш и другие против Турции
[Demirbas and Others v. Turkey] (N 1093/08 и др.)


Решение от 9 ноября 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Муниципальные советники жаловались от своего имени на ликвидацию муниципального совета за использование неофициальных языков в его деятельности.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. a) Подача жалоб заявителями от своего имени. Вмешательство затрагивало муниципалитет, поскольку деятельность и публикации на неофициальных языках осуществлялись заявителями в порядке исполнения официальных муниципальных функций и финансировались из муниципального бюджета. Кроме того, все члены совета, включая инакомыслящих, были отстранены от исполнения этих функций, и использование другого языка в частной деятельности не подвергалось ограничениям. Заявители в качестве лиц имели свободу выражения необходимости осуществления многоязыковой деятельности в муниципалитетах. Однако, когда они в качестве мэра и членов муниципального совета принимали решение об использовании неофициальных языков в деятельности муниципального органа, именно свобода выражения юридического лица, часть которого они составляли, была поставлена под вопрос вследствие ликвидации этого органа. Таким образом, затронутая свобода относилась к юридическому лицу, а не к самим заявителям. Возможность подачи заявителями жалобы в личном качестве была бы равнозначна обходу существующей прецедентной практики, но также создала бы проблему с точки зрения статьи 34 Конвенции, поскольку это позволило бы любой правительственной организации подавать такой вид жалобы через лиц, составляющих организацию или представляющих ее, в отношении любого действия, характеризуемого как правонарушение государством-ответчиком, от имени которого они осуществляли публичные функции. В настоящем деле заявители использовали свои публично-правовые прерогативы; в противном случае они не имели бы права участия в разбирательстве в соответствии с национальным законодательством. Кроме того, три участника разбирательства - муниципалитет, Министерство внутренних дел и судебные органы, осуществлявшие разбирательство, - представляли собой публичную власть и, таким образом, государство-ответчика. Соответственно, права и свободы, на которые ссылаются заявители, не затрагивают их лично, а принадлежат муниципалитету. По тем же причинам заявители не могли рассматриваться как "группа лиц", утверждающих, что являются жертвами нарушения прав, гарантированных Конвенцией, в значении статьи 34 Конвенции.

b) Статус муниципалитета. Он был определен в решении, вынесенном в деле "Дёшемеалты Беледиеси против Турции" [Dosemealti Belediyesi v. Turkey] (жалоба N 50108/06, Постановление от 23 марта 2010 г., "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 128* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 128 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 9/2010.)). Спор в соответствии с национальным законодательством касался только ликвидации муниципального совета и относился к праву осуществлять в качестве принимающего решения органа местной власти официальную деятельность муниципалитета. Таким образом, спор имел строго "публичный" характер и как таковой не может рассматриваться как затрагивающий "гражданские права и обязанности" в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции. С учетом вышеизложенного и в соответствии с последовательной прецедентной практикой Европейский Суд установил, что местные власти не имели права на обращение в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба несовместима с положениями Конвенции ratione personae* (* Ratione personae (лат.) - "ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь", критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).)).


В порядке применения статьи 35 Конвенции


В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции


Вопрос об исчерпании внутренних средств правовой защиты в целях подачи жалобы в Европейский Суд - Финляндия


Жалоба с точки зрения Закона о компенсации в связи с чрезмерной длительностью судебного разбирательства. Средство правовой защиты является эффективным.


Альског против Финляндии
[Ahlskog v. Finland] (N 5238/07)


Решение от 9 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


25 января 2007 г. заявитель подал жалобу в Европейский Суд, в которой ссылался на длительность уголовного разбирательства, которое продолжается против него в национальных судах с октября 2000 г. 1 января 2010 г. государство ввело в действие новое законодательство - Закон о компенсации в связи с чрезмерной длительностью судебного разбирательства N 362/2009, - которое учредило средство правовой защиты в связи с чрезмерной длительностью гражданских и уголовных разбирательств. Средство правовой защиты было особо направлено на ускорение таких разбирательств и на присуждение компенсаций за причиненный ущерб.


Вопросы права


В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции. Государство-ответчик выдвинуло предварительное возражение о том, что заявитель не исчерпал новое средство правовой защиты. С учетом формулировки нового законодательства и недавних решений национальных судов, которые указывали, что предоставляют возмещение компенсационного характера согласно Закону, Европейский Суд признал, что новое средство правовой защиты являлось эффективным в том смысле, что оно могло предоставить адекватное возмещение в связи с чрезмерной длительностью судебного разбирательства по гражданским и уголовным делам, при условии, что оспариваемое разбирательство еще продолжается. В соответствии со своим подходом к итальянским, словацким и польским делам о длительности разбирательства и с учетом цели и характера средства правовой защиты, а также принципа субсидиарности заявителю было предложено исчерпать новое средство правовой защиты, несмотря на тот факт, что он подал жалобу в Европейский Суд до введения средства правовой защиты.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (заявителем не исчерпаны внутренние средства правовой защиты).


В порядке применения пункта 3 статьи 35 Конвенции


Вопрос о злоупотреблении правом подачи жалобы


Жалоба на длительность разбирательства по мелким делам, возбужденным заявителем, склонным к сутяжничеству. Жалоба признана неприемлемой.


Дудек против Германии
[Dudek v. Germany] (N 12977/09 и др.)


Решение от 23 ноября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявитель ссылался, в соответствии со статьями 6 и 13 Конвенции, на длительность разбирательства, возбужденного им в национальных судах против стоматологической ассоциации в отношении сумм, колебавшихся от 70 до 300 евро.


Вопросы права


В порядке применения пункта 3 статьи 35 Конвенции. С учетом незначительности оспариваемых сумм Европейский Суд должен определить, является ли жалоба приемлемой в соответствии с данным положением, в которое были внесены изменения Протоколом N 14 к Конвенции. Жалоба не может быть отклонена в соответствии с новым требованием (об отсутствии значительного ущерба), поскольку в отсутствие эффективного внутреннего средства правовой защиты от чрезмерной длительности гражданского разбирательства в германском законодательстве дело не было "надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом"* (* В тексте Решения Европейский Суд выразил эту мысль более подробно: "В соответствии со статьей 20 Протокола [N 14] новое положение применяется с даты его вступления в силу ко всем жалобам, находящимся на рассмотрении Европейского Суда, за исключением признанных приемлемыми. Однако в отсутствие эффективного внутреннего средства правовой защиты от чрезмерной длительности гражданского разбирательства в германском законодательстве (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу "Сюрмели против Германии" [Surmeli v. Germany], жалоба N 75529/01, ECHR 2006-VII...) эта жалоба не была "надлежащим образом рассмотрена внутригосударственным судом". Вероятно, Европейский Суд имеет в виду, что хотя жалоба Дудека и не признавалась приемлемой, но подлежала бы признанию таковой, поскольку состояние германского судопроизводства в части длительности разбирательства ему уже известно (прим. переводчика).).

Что касается вопроса о том, является ли жалоба злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы, Европейский Суд нашел, что его подход, изложенный в решении по делу "Бок против Германии" [Bock v. Germany] (жалоба N 22051/07, Решение от 19 января 2010 г., "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 126* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 126 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 6/2010.)), остается применимым после введения в действия Протокола N 14 к Конвенции, поскольку формулировка пункта 3 статьи 35 Конвенции ясно устанавливает, что новое требование является альтернативой, а не заменой иных критериев неприемлемости. Высокие договаривающиеся стороны ясно выразили желание о том, чтобы Европейский Суд посвящал больше времени делам, требующим рассмотрения по существу, как с точки зрения перспективы правового интереса заявителя, так и более широкой перспективы конвенционного права и европейского правопорядка, которому оно служит, и предложили в полном объеме использовать новый критерий приемлемости и рассмотреть иные возможности применения принципа de minimis non curat praetor* (* De minimis non curat praetor (лат.) - претор не занимается мелкими делами (прим. переводчика).). Критерии злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы, установленные в решении по делу Бока, достигнуты: во-первых, не затронуты важные вопросы принципа; во-вторых, тактика заявителя не являлась безупречной (он проявлял склонность к возбуждению параллельных разбирательств, представлению объемных объяснений за пределами срока и предъявлению совершенно несоразмерных требований; и, наконец, вопрос о длительности разбирательства уже рассматривался Европейским Судом во многих делах, в том числе против государства-ответчика.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба представляет собой злоупотребление правом обращения в Европейский Суд).


В порядке применения статьи 41 Конвенции


Вопрос о присуждении справедливой компенсации


Государство-ответчик обязано обеспечить исполнение решения о справедливой компенсации путем содействия в восстановлении контактов с заявителем, высланным в государство, не являющееся участником Конвенции.


Муминов против России
[Muminov v. Russia] (N 42502/06)


Постановление (справедливая компенсация) от 4 ноября 2010 г. [вынесено I Секцией]


В основном Постановлении, вынесенном 11 декабря 2008 г., Европейский Суд, в частности, установил, что высылка заявителя в Узбекистан составила нарушение статей 3 и 13 Конвенции. Европейский Суд также указал в этой связи, что отсутствие достоверной информации о ситуации заявителя после его высылки в Узбекистан, за исключением факта его осуждения, вызывает глубокую озабоченность.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Решение Европейского Суда об отложении рассмотрения вопроса справедливой компенсации было, в частности, вызвано тем фактом, что заявитель более не относился к юрисдикции государства-ответчика и что после его высылки в Узбекистан он был осужден к отбытию тюремного заключения в неустановленном учреждении. Все контакты между ним и его представителем или между ним и Европейским Судом были прерваны. По сути, Европейский Суд не имеет средств для возобновления контактов с заявителем. Отсутствует также перспектива принятия иных мер, которые позволили бы исполнить решение о присуждении справедливой компенсации Европейским Судом. Действительно, пока заявитель остается под юрисдикцией государства, которое не является Высокой договаривающейся стороной Конвенции, исполнение решения о присуждении справедливой компенсации может оказаться сложным при обстоятельствах дела. По мнению Европейского Суда, в такой ситуации от государства-ответчика можно ожидать полнообъемного сотрудничества в проведении последующего разбирательства, в частности, путем содействия целесообразными средствами в восстановлении контактов между заявителем и его представителем и/или между заявителем и Европейским Судом. Однако не представляется, что такое сотрудничество намечается. Европейский Суд присудил заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда и постановил, что государство-ответчик должно обеспечить целесообразными средствами исполнение решения о справедливой компенсации, в частности, путем облегчения контактов между заявителем, с одной стороны, и Комитетом министров Совета Европы, действующим на основании статьи 46 Конвенции, представителем заявителя в конвенционном разбирательстве или любым иным лицом, имеющим право или уполномоченным представлять заявителя в исполнительной процедуре, с другой стороны.


Постановление


Европейский Суд присудил выплатить заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда (принято единогласно).


В порядке применения статьи 46 Конвенции


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда - вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано принять меры для обеспечения права заключенных на участие в голосовании.


Гринс и М.Т. против Соединенного Королевства
[Greens and M.T. v. United Kingdom] (N 60041/08 и 60054/08)


Постановление от 23 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В своем Постановлении по делу "Херст против Соединенного Королевства" [Hirst v. the United Kingdom] (N 2)* (* Постановление от 6 октября 2005 г., жалоба N 74025/01, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 79.) Большая Палата постановила, что национальное законодательство, установившее бланкетное ограничение на право голосования осужденных лиц, находящихся под стражей, независимо от длительности срока лишения свободы, характера и тяжести их преступления и их личных обстоятельств, нарушило статью 3 Протокола N 1 к Конвенции. Законодательство не претерпело изменений, вследствие чего заявители, отбывающий сроки лишения свободы, не могли принять участие в выборах в Европейский парламент в июне 2009 г. и всеобщих выборах в мае 2010 г.


Вопросы права


Европейский Суд установил нарушение статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции и отсутствие нарушения статьи 13 Конвенции. Что касается статьи 41 Конвенции, он отметил, что хотя является предметом сожаления и озабоченности, что в течение пяти лет, истекших после принятия постановления по делу Херста, государство-ответчик не приняло мер по изменению законодательства, усиленное или штрафное возмещение не является целесообразным* (* В тексте Постановления отсутствует разъяснение причин такого вывода. В § 97 Постановления имеется ссылка на ряд дел ("Акдивар и другие против Турции" [Akdivar and Others v. Turkey], "Сельчук и Аскер против Турции" [Selcuk and Asker v. Turkey] и т.п.), в которых также было отказано в усиленном или штрафном возмещении (о чем заявители ставили вопрос в связи с особо серьезным характером нарушения - уничтожением жилищ силами безопасности и т.д.). Однако по упомянутым делам Европейский Суд присудил ощутимые суммы обычного возмещения морального вреда, около 8 тыс. евро на человека (прим. переводчика).). Установление нарушения в сочетании с указаниями Европейского Суда, в соответствии со статьей 46 Конвенции, составляет достаточную справедливую компенсацию причиненного вреда.

В порядке применения статьи 46 Конвенции. С учетом длительной задержки исполнения Соединенным Королевством решения по делу Херста и значительного количества аналогичных жалоб, полученных незадолго до всеобщих выборов, имевших место в мае 2010 г., и сразу после них, Европейский Суд решил применить процедуру пилотного постановления.

(a) Конкретные меры. Европейский Суд получил примерно 2 500 жалоб, выдвигающих аналогичные требования, из которых около 1 500 зарегистрировано и ожидают решения. Это количество продолжает увеличиваться, и с каждыми новыми выборами, которые проходят в отсутствие изменений законодательства, возможно поступление новых жалоб, поскольку в Соединенном Королевстве одновременно отбывают срок лишения свободы 70 000 заключенных, являющихся потенциальными заявителями. Уклонение Соединенного Королевства от представления законодательных предложений не только является усугубляющим фактором в отношении его ответственности с точки зрения Конвенции, но также представляет угрозу для будущей эффективности конвенционной системы. Хотя Европейский Суд не находит целесообразным указывать содержание будущих законодательных предложений, длительная задержка, имевшая место до настоящего времени, свидетельствует о необходимости установления сроков. Соответственно, Соединенному Королевству предложено внести законодательные предложения по изменению указанного законодательства в течение шести месяцев с даты вступления в силу настоящего постановления с целью введения избирательного закона, обеспечивающего соответствие постановлению Европейского Суда по делу Херста, в соответствии со сроками, определенными Комитетом министров.

(b) Сопоставимые дела. С учетом выводов настоящего постановления и по делу Херста становится ясным, что в каждом сопоставимом деле, находящемся на рассмотрении Европейского Суда, удовлетворяющем критериям приемлемости, может быть установлено нарушение статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции. Для оценки надлежащего возмещения не требуется обособленное рассмотрение сопоставимых дел, и финансовая компенсация не подлежит присуждению. Единственное относимое средство правовой защиты заключается в изменении законодательства. С учетом этого и установления шестимесячного срока для представления законодательных предложений Европейский Суд нашел, что продолжение рассмотрения всех сопоставимых дел более не является оправданным. Изменение избирательного закона, обеспечивающее соответствие с решением по делу Херста, также обеспечило бы соблюдение настоящего и будущего постановления по любому сопоставимому делу. При таких обстоятельствах Европейский Суд не усматривает преимущества или соответствия наилучшим интересам правосудия в повторении своих выводов в большой серии аналогичных дел, которое повлекло бы значительное расходование его средств и усилило бы и без того большую загрузку. В частности, такие действия не принесли бы пользу или значимые последствия для укрепления защиты прав человека в соответствии с Конвенцией. Европейский Суд соответственно счел целесообразным прекращение рассмотрения всех зарегистрированных жалоб, затрагивающих аналогичные требования, до исполнения Соединенным Королевством указания о необходимости представления законодательных предложений. В случае такого исполнения Европейский Суд предполагает исключить все такие зарегистрированные дела из списка дел, что не исключает его права на их восстановление в списке в случае неисполнения указания со стороны Соединенного Королевства. Европейский Суд также находит целесообразным приостановить обработку таких жалоб, которые еще не зарегистрированы, а также будущих жалоб, что не исключает решения о возобновлении их обработки в случае необходимости.


В порядке применения статьи 57 Конвенции


Вопрос о применении оговорок


Вопрос о латвийской оговорке к статье 1 Протокола N 1 к Конвенции в отношении незаконно экспроприированного имущества и приватизации. Оговорка не является применимой.


Лиепайниекс против Латвии
[Liepajnieks v. Latvia] (N 37586/06)


Решение от 2 ноября 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


С 1969 года заявитель проживал в национализированной квартире по договору найма, заключенному на неопределенный срок. После восстановления латвийской независимости в 1991 году все нормативные акты о национализации были признаны недействительными, и такие здания подлежали передаче бывшим хозяевам или их наследникам. Бывшие договоры найма, заключенные с нанимателями, сохраняли силу, и в течение первых семи лет наниматели не могли быть выселены без представления другого жилья. До 2007 года сумма квартплаты имела законодательный предел, установленный государством, но после этой даты хозяева были вправе ее повысить. В августе 2008 г. заявитель выехал из квартиры, предположительно в связи с невозможностью ее оплаты. Он не возбуждал разбирательства с целью оспаривания суммы квартплаты, но предъявил гражданско-правовое, а впоследствии административное требование против местных властей и государства о компенсации. Его требования были отклонены национальными судами, которые пришли к выводу о том, что у него отсутствует субъективное право на компенсацию согласно национальному законодательству.


Вопросы права


Государство-ответчик утверждало, что Европейский Суд не вправе рассматривать дело с учетом оговорки Латвии к статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, которая была признана совместимой со статьей 57 Конвенции в предыдущем деле "Козлова и Смирнова против Латвии" ([Kozlova and Smirnova v. Latvia], Решение от 23 октября 2001 г., жалоба N 57381/00, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 35). Оговорка относилась к законодательству, регулирующему реставрацию или компенсации бывшим хозяевам, в частности, национализированного имущества при советском режиме, а также к законодательству о приватизации. Однако предметом национального разбирательства по делу заявителя были не реставрация или компенсации за незаконно экспроприированное имущество или приватизация. Бывшие хозяева или их законные наследники не участвовали в этом разбирательстве, которое затрагивало в основном предполагаемое нарушение государством договора найма, заключенного заявителем в 1969 году. Наконец, национальные суды не рассматривали и не применяли законы о реформе собственности, перечисленные в оговорке. По этим причинам латвийская оговорка не может быть применимой к делу заявителя. Однако с учетом того, что заявитель добровольно выехал из квартиры до вынесения решения о выселении, Европейский Суд нашел, что он более не может утверждать, что является жертвой предполагаемого нарушения его имущественных прав.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба несовместима ratione personae* (* ratione personae (лат.) - "ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь". Критерий наличия у заявителя права на обращение в Европейский Суд с жалобой на предположительное нарушение прав и свобод, гарантируемых Конвенцией, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).) с положениями Конвенции).


По жалобам о нарушении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции


Вопрос о соблюдении права на беспрепятственное пользование имуществом


По делу обжалуется предусмотренная законом обязанность автостраховщиков перечислять долю страховых премий органам безопасности дорожного движения. Жалоба признана неприемлемой.


Страховая компания "Алльянз Словенска а.с." и другие против Словакии
[Allianz-Slovenska poistovna, a.s., and Others v. Slovakia] (N 19276/05)


Решение от 9 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявители, которые являются частными страховыми компаниями, оспаривают свою предусмотренную законом обязанность перечислять 8% от премий, собранных за страхование транспортных средств* (* Речь идет об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств (прим. переводчика).), Министерству внутренних дел на содержание экстренных служб и других органов безопасности дорожного движения.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Обязанность по уплате сборов приравнивается к вмешательству в право компаний-заявителей на уважение собственности. Это вмешательство было основано на законе и преследовало законную цель обеспечения дорожной безопасности, которая соответствовала "интересам общества". Перечислять 8% от собранных страховых премий были обязаны не только компании-заявители, но все компании, осуществляющие страхование ответственности в связи с эксплуатацией транспортных средств, и соответствующая обязанность распространялась лишь на собранные страховые премии по данному виду страхования. Не было представлено конкретных фактов или доводов, позволяющих установить посредством расчетов или иным поддающимся проверке методом, что обязанность, предусмотренная законом, была запретительной, подавляющей или иным образом несоразмерной.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).

По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Компании-заявители утверждали, что находились в аналогичной ситуации с иными предпринимателями, но испытывали иное обращение, поскольку были обязаны уплачивать сборы в соответствии с законодательством. Европейский Суд отмечает, однако, что ситуация компаний-заявителей представляется отличной от других предпринимателей, включая страховщиков, не осуществляющих страхование транспортных средств, и что, осуществляя данный вид страхования, они располагают гарантированным рынком, созданным законодательной обязанностью всех владельцев транспортных средств осуществлять такое страхование. Компании-заявители подпадали под тот же режим, что и другие страховые компании на этом рынке. В любом случае, даже допуская, что они могли считаться находящимися в примерно аналогичной ситуации с иными предпринимателями, оснований, по которым была отклонена жалоба компаний-заявителей на основании статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, достаточно, чтобы продемонстрировать объективное и разумное оправдание для любого различия в обращении.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба признана явно необоснованной).


Вопрос о правомерности лишения имущества


По делу обжалуется полное поглощение компенсации за экспроприацию судебными издержками. По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.


Пердиган* против Португалии
[Perdigao v. Portugal] (N 24768/06)


(* В литературе встречается также ошибочное написание фамилии заявителя как "Пердигану" (прим. переводчика).)


Постановление от 16 ноября 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


Заявители* (* В деле участвовали два заявителя, что не отражено в названии дела (прим. переводчика).) требовали в качестве компенсации за экспроприацию их земли более 20 миллионов евро, сумму, включавшую прибыль, которую они могли получить в результате эксплуатации карьера на экспроприированной земле. Апелляционный суд отклонил их иск, полагая, что потенциальная прибыль не должна приниматься во внимание, и установил компенсацию в размере примерно 197 000 евро. Однако судебные издержки, которые заявители были обязаны уплатить как проигравшая сторона разбирательства, превысили сумму компенсации, в результате чего государству не только была в конечном счете возвращена сумма, присужденная в качестве компенсации, но заявители были обязаны уплатить еще 15 000 евро. В Постановлении от 4 августа 2009 г. Палата Европейского Суда постановила, пятью голосами "за" и двумя - "против", что имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 122).


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. (a) Вопрос о применимости к делу. Жалоба заявителей касалась способа, которым правила, регулирующие судебные издержки - рассматриваемые как "сборы" в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции - применялись в их конкретном деле.

(b) Существо жалобы. Заявители не оспаривали законность экспроприации или правил, касающихся судебных издержек. Представляется, что в рамках разбирательства не было допущено какого-либо произвола. Государства-участники пользуются широкой свободой усмотрения при применении мер, которые они считают необходимыми для защиты сбалансированного финансирования их системы правосудия в общих интересах. Однако предполагаемые последствия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции не были достигнуты при применении правил в настоящем деле: заявители не только потеряли свою землю, но также были вынуждены выплатить государству 15 000 евро. Действия заявителей несомненно повлияли на величину судебных издержек, так как они требовали сумму, значительно превышающую размеры компенсации, предложенные в различных экспертных заключениях, представленных в ходе разбирательства. В соответствии с применимым португальским законодательством, требование столь крупной суммы влияло на окончательную сумму судебных издержек. Кроме того, их жалобы на величину судебных издержек, установленную судами страны, повлекли принятие ряда судебных решений. Однако ни действия заявителей, ни инициированные ими процессуальные меры не могли оправдать столь высокие судебные издержки, которые привели к полному отсутствию компенсации за экспроприацию. На заявителей, таким образом, было возложено чрезмерное бремя, нарушившее справедливое равновесие, которое должно достигаться между общественным интересом и фундаментальными правами лица.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (вынесено 14 голосами "за" и тремя - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 190 000 евро в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда.


Вопрос о правомерности контроля государства за использованием имущества


По делу обжалуется отказ государства от соблюдения договорных обязательств после введения новых правил. По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.


Рише и Ле Бер против Франции
[Richet and Le Ber v. France] (N 8990/07 и 23905/07)


Постановление от 18 ноября 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители унаследовали остров. В 1969 году государство выразило интерес в приобретении острова у семьи, которая хотела продать часть их земли. Предварительные договоры о продаже были подписаны в декабре 1970 года, и было согласовано, что часть земли будет сохранена и застроена. В январе 1971 года Национальная комиссия по сделкам с недвижимостью и вопросам архитектуры дала благоприятное заключение по сделке и установила, что участок земли, который мог быть застроен, должен был оставаться в неизменном состоянии и не должен был затрагиваться изменениями в сфере городского планирования. Продажа была осуществлена в мае 1971 г. В 1978 году был составлен проект плана землепользования в муниципалитете с целью предотвратить новое строительство на острове по причине его экологической ценности. Утверждая, что план не принимал во внимание или принимал во внимание лишь частично обязательства государства, вытекающие из актов о продаже* (* В соответствии с французским законодательством, акт о продаже представляет собой документ, подписываемый в присутствии нотариуса покупателем и продавцом недвижимости и завершающий сделку купли-продажи. Как правило, он подписывается через несколько месяцев после подписания предварительного договора, в течение которых продавец освобождает недвижимость, покупатель передает нотариусу денежные средства, а нотариус проверяет юридическую чистоту сделки (прим. переводчика).), заявители жаловались властям, в частности префекту, однако безуспешно. План землепользования был утвержден в 1985 году. В результате заявления о разрешении на строительство, поданные заявителями, были отклонены. Они безуспешно жаловались в административные и общие суды.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. (a) Располагали ли заявители имуществом. Гарантия, данная заявителям, в соответствии с которой они могли сохранить часть земли, а также сохраняли право возводить определенные строения на ней, была зафиксирована письменно в основных документах, касающихся продажи. В актах о продаже или иных связанных документах не было указано, что возможность строительства зависела от правил городского планирования. Заявителям были предоставлены права на строительство в соответствии с актами о продаже, и они имели законное ожидание в отношении возможности осуществления таких прав на основании согласованных договорных условий. Таким образом, они располагали "имуществом" в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.

(b) По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Имело место вмешательство в право заявителей на уважение собственности, поскольку власти воспрепятствовали в осуществлении их права строительства на участках земли, которые они сохранили, в соответствии с условиями, предусмотренными актами о продаже. Эти меры представляли собой контроль за "использованием собственности" заявителями в значении второго абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Нет сомнений, что государство, осуществляя покупку по частно-правовому договору, преследовало законную цель в общественных интересах, а именно цель защиты окружающей природной среды и, в частности, защиты острова, и обжалуемое вмешательство преследовало ту же цель. Заявители не могли подвергаться критике за то, что они не осуществили строительство зданий, предусмотренных в актах о продаже, до утверждения плана землепользования. Будучи извещенными о возможном изменении правил городского планирования и об утверждении плана землепользования в муниципалитете, меняющих предыдущие правила в сфере городского планирования, они обратились к властям, чтобы напомнить последним о договорных обязательствах государства и попытаться обеспечить их отражение в документах по городскому планированию. Когда эта инициатива не дала результатов, заявители безуспешно возбудили разбирательства в судах двух юрисдикций, требуя исполнения договоров или их аннулирования с выплатой компенсации причиненных убытков.

В дополнение к тому факту, что государство, принимая во внимание его полномочия и объем компетенции, играло активную и решающую роль в переговорах и подписании актов о продаже, власти были осведомлены об объеме их договорных обязательств и их воздействии на окружающую природную среду острова, но не приняли мер для соблюдения своих обязательств. Если планируемые постройки действительно были несовместимы с защитой участка, власти могли предложить заявителям финансовую компенсацию или компенсацию в натуре в отношении ущерба, который они понесли по причине несоблюдения актов о продаже. Таким образом, действия властей воспрепятствовали заявителям в эффективном использовании их прав, а также лишили их возможности, при отсутствии такого использования, пересмотреть условия актов о продаже или получить компенсацию понесенного ущерба. На заявителей, таким образом, было возложено индивидуальное и чрезмерное бремя, нарушившее справедливое равновесие, которое должно было быть достигнуто между защитой их собственности и требованиями общественного интереса.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 700 000 евро Ле Бер и 800 000 евро совместно остальным заявителям в качестве компенсации материального ущерба; 10 000 евро Ле Бер и 3 000 евро каждому из остальных заявителей в качестве компенсации морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободное волеизъявление народа


По делу обжалуется уклонение от введения в действие в течение более чем 30 лет законодательства, обеспечивающего экспатриантам практическую возможность использования конституционного права голосования на парламентских выборах при пребывании за границей. Дело передано в Большую Палату.


Ситаропулос и Зякумопулос против Греции
[Sitaropoulos and Giakoumopoulos v. Greece] (N 42202/07)


Постановление от 8 июля 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


В сентябре 2007 г. заявители, являвшиеся постоянными жителями Франции, с помощью факса, направленного греческому послу во Франции, выразили желание осуществлять во Франции свое право участия в греческих парламентских выборах. Посол разъяснил, что их требование не может быть удовлетворено по "объективным причинам", а именно в связи с отсутствием законодательного регулирования, которое требовалось для обеспечения "специальных мер... по созданию участков для голосования в посольствах и консульствах". Вследствие этого заявители не смогли осуществить свое право голосования на выборах.

Постановлением от 8 июля 2010 г. (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 132* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 132 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 2/2011.)) Европейский Суд постановил пятью голосами "за" и двумя - "против", что имело место нарушение статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции, установив нарушение права на свободное волеизъявление народа в связи с уклонением государства от принятия эффективных мер, направленных на реализацию положения Конституции, позволяющего законодателю создать условия для осуществления права голосования экспатриантами.

22 ноября 2010 г. дело было передано на рассмотрение Большой Палаты по требованию государства-ответчика.


По жалобе о нарушении статьи 3 Протокола N 7 к Конвенции


Вопрос о наличии нового или вновь открывшегося обстоятельства


По делу обжалуется компенсация, присужденная после отмены обвинительного приговора в связи со сменой политического режима. Жалоба признана неприемлемой.


Баховский против Польши
[Bachowski v. Poland] (N 32463/06)


Решение от 2 ноября 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В 1959 году заявитель был осужден за "распространение ложных сведений" и приговорен к трем годам лишения свободы за распространение листовок, критикующих гегемонию Советского Союза в Польше. В 2001 году вынесенный ему приговор был отменен по кассационной жалобе, поданной в его интересах омбудсманом. В этом разбирательстве Верховный Суд установил, что заявитель не совершал преступления, за которое был осужден, и приговор был основан на неприемлемом толковании и применении материально-правовых положений уголовного законодательства. В 2004 году региональный суд присудил ему компенсацию. Заявитель безуспешно оспаривал размер компенсации, который считал недостаточным.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Протокола N 7 к Конвенции. Европейский Суд согласился с выводами национальных судов, отменивших обвинительный приговор, вынесенный заявителю. Было бы несовместимым с принципами верховенства права и соблюдения прав человека, если бы обвинительный приговор, явно мотивированный целями деспотического политического режима, оставался в силе при наличии требования осужденного лица о его отмене в соответствии с применимыми положениями национального законодательства. Однако оправдание заявителя являлось результатом переоценки Верховным Судом доказательств, которые уже были использованы судом в 1959 году и были ему известны, а не новых фактов. В этом контексте Европейский Суд отмечает положения Пояснительного доклада о том, что статья 3 Протокола N 7 к Конвенции применима только в том случае, если первоначальный обвинительный приговор впоследствии был отменен, поскольку новое или вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает, что имела место судебная ошибка. Это свидетельствует о том, что авторы имели намерение сузить пределы применения статьи 3 Протокола N 7 к Конвенции, с тем чтобы право на компенсацию исключалось для случаев отмены обвинительного приговора по иным основаниям, помимо связанных с новыми или вновь открывшимися обстоятельствами. Таким образом, обстоятельства дела не относятся к сфере действия статьи 3 Протокола N 7 к Конвенции.


Решение


Жалоба признана неприемлемой (жалоба несовместима с положениями Конвенции ratione materiae* (* Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).)).


Передача дел в Большую Палату


В порядке применения пункта 2 статьи 43 Конвенции


Следующие дела переданы в Большую Палату в соответствии с пунктом 2 статьи 43 Конвенции:


Аксу против Турции
[Aksu v. Turkey] (N 4149/04 и 41029/04)


Постановление от 20 июля 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Крянгэ против Румынии
[Creanga v. Romania] (N 29226/03)


Постановление от 15.6.2010 [вынесено III Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 5 Конвенции.)


Ситаропулос и Зякумопулос против Греции
[Sitaropoulos and Giakoumopoulos v. Greece] (N 42202/07)


Постановление от 8 июля 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции.)


Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты


В порядке применения статьи 30 Конвенции


"Чентро Эуропа 7 С.р.л." против Италии
[Centro Europa 7 S.r.l. v. Italy] (N 38433/09)


[II Секция]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 10 Конвенции.)


В Совете Европы
Председательство в Комитете министров: Украина представляет свои приоритеты


На 121-й сессии Комитета министров Совета Европы, прошедшей в Стамбуле 10-11 мая, произошла ротация в руководстве: Турция уступила пост председателя Комитета министров Украине, которая представила свои приоритеты на следующие шесть месяцев.

Украина рассматривает председательство в Комитете министров как возможность для содействия развитию современных европейских процессов, в которых Совет Европы играет значительную роль. Она обеспечит дальнейшее осуществление целей и приоритетов Совета Европы, в частности в области укрепления демократии, уважения принципов верховенства права и защиты прав человека. Украина намерена инициировать практические шаги по продвижению процесса реализации основных проектов Совета Европы и укреплению политической роли организации.

Основное внимание в ходе своего председательства Украина уделит следующим приоритетам:

1. Защита прав ребенка. Украинское председательство намерено укрепить координирующую роль Совета Европы в реализации региональных и национальных инициатив государств-членов в отношении защиты прав детей с основным упором на осуществление существующих программ и решений организации, а также развитие новых приоритетов.

2. Права человека и верховенство права в контексте демократии и стабильности в Европе. Советом Европы создана эффективная система защиты прав человека. В рамках второго приоритетного направления своего председательства Украина уделит особое внимание профилактике нарушений. 20-21 сентября в Киеве будет организована международная конференция "Роль профилактики в продвижении и защите прав человека", что станет практическим вкладом украинского председательства на этом направлении.

3. Укрепление и развитие местной демократии. Укрепление демократических процессов в Европе на местном и региональном уровне путем обеспечения эффективной реализации принципов местного самоуправления в европейских странах, задействование потенциала Совета Европы как организации, устанавливающей стандарты, - таково еще одно приоритетное направление украинского председательства. 3-4 ноября в Киеве под председательством Украины пройдет 17-я сессия Конференции министров государств - членов Совета Европы, ответственных за местное и региональное управление.

До вступления на пост председателя в целях развития преемственности в Совете Европы Украина провела консультации с двумя будущими председателями - Соединенным Королевством и Албанией. В итоге впервые три председателя Комитета министров будут один за другим вести последовательную работу в рамках единой линии по осуществлению целей реформирования Совета Европы, внедрив таким образом новую практику в систему работы организации.


Ист. инф. www.coe.int


В Совете Европы
Избраны новые судьи от Португалии, Норвегии и Швейцарии


Парламентская Ассамблея Совета Европы в соответствии с пунктом 1 статьи 23 Конвенции о защите прав человека и основных свобод избрала трех новых судей Европейского Суда по правам человека (от Португалии, Норвегии и Швейцарии) на девятилетний срок.

Паулу Сержью Пинту де Албукерке (Paulo Sergio Pinto de Albuquerque) избран 25 января 2011 г., приступил к исполнению своих обязанностей с 1 апреля сего года. Он сменил предыдущего судью от Португалии Иренеу Кабрал Баррето.

Г-н Пинту де Албукерке родился 5 октября 1966 г. в г. Бейра (Мозамбик), закончил юридический факультет Лиссабонского государственного университета, успешно сочетал карьеру практикующего юриста, судьи и ученого, читал курсы в Правовом колледже Иллинойса (США) и в Шанхайском Университете Джао Тонг (Китай), являлся экспертом Группы государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО).

Эрик Мёсе (Erik Mose) избран 12 апреля 2011 г., приступит к исполнению обязанностей 1 сентября. Он сменит предыдущего судью от Норвегии Сверре-Эрика Йебенса.

Г-н Эрик Мёсе родился 9 октября 1950 г., закончил юридический факультет Университета г. Осло и Женевский институт международных исследований (Institut de hautes etudes internationales), работал в Министерстве юстиции Норвегии, адвокатом в составе Службы генерального адвоката Норвегии, представлял интересы Норвегии в Европейской Комиссии по правам человека и Европейском Суде по правам человека, занимал должность судьи в апелляционном суде в г. Осло, являлся судьей и председателем Международного трибунала по Руанде, в 2009 году был назначен на должность судьи Верховного суда Норвегии.

Хелен Келлер избрана 12 апреля 2011 г., приступит к исполнению обязанностей 1 сентября. Она сменит предыдущего судью от Швейцарии Джорджио Малинверни.

Г-жа Хелен Келлер родилась 1 июня 1964 г. в Цюрихе, получила степень доктора экологического права в Университете г. Цюриха и диплом магистра европейского права, занималась правовыми исследованиями в университетах США, Италии, Германии, признанный специалист в области прав человека и автор нескольких книг по проблематике универсальной и европейской систем защиты прав человека.


Ист. инф. www.coe.int


Избранные постановления Европейского Суда по правам человека
по жалобам против Российской Федерации


Выбор постановлений, публикуемых в номере, диктуется важностью изложенных в них правовых позиций для национальной судебной практики, рекомендациями Г.О. Матюшкина, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителя министра юстиции Российской Федерации, пожеланиями и предложениями наших читателей. Перевод Г.А. Николаева.


Хуцаев и другие против России
[Khutsayev and Others v. Russia] (N 16622/05)


Заявители (10 человек), проживающие в Чеченской Республике, утверждали, что российские власти несут ответственность за исчезновение троих их близких родственников, за непроведение адекватного расследования указанных обстоятельств, а также за вторжение в жилище и изъятие их собственности.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статей 2, 3, 5, 8, 13 Конвенции и требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить второй и седьмой заявительницам 419 и 1 243 евро соответственно в качестве компенсации материального ущерба, а также первому, восьмому и девятой заявителям - по 12 000 евро, совместно заявителям с первого по пятого - 65 000 евро и совместно заявителям с седьмой по десятую - 65 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вакаева и другие против России
[Vakayeva and others v. Russia] (N 2220/05)


Заявители (4 человека), проживающие в Чеченской Республике, утверждали, что российские власти несут ответственность за исчезновение шестерых их близких родственников (сыновей и супругов соответственно), а также за непроведение адекватного расследования обстоятельств исчезновения.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить первой и третьей заявительницам соответственно 800 и 3 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, а также 150 000 евро первой заявительнице и по 50 000 евро остальным заявителям в качестве компенсации морального вреда.


Мухутдинов против России
[Mukhutdinov v. Russia] (N 13173/02)


Заявитель, отбывающий наказание в виде лишения свободы, жаловался на негуманные условия содержания (переполненность камер, ограниченный доступ света и воздуха) под стражей до суда по обвинению в ряде тяжких преступлений. Он также утверждал, что был лишен возможности участвовать лично в рассмотрении его уголовного дела в порядке надзора, а также в судебном разбирательстве по гражданскому иску, поданному потерпевшими по делу об убийстве.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 и пункта 1 статьи 6 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 26 500 евро в качестве компенсации морального вреда.


Юлдашев против России
[Yuldashev v. Russia] (N 1248/09)


Заявитель, гражданин Узбекистана, признанный узбекским судом в его отсутствие виновным в совершении террористических актов, участии в экстремистских организациях, попытках свержения конституционного строя и организации массовых беспорядков, жаловался на незаконный характер и чрезмерную длительность содержания под стражей для цели экстрадиции, а также на то, что его экстрадиция в Узбекистан составит нарушение права не подвергаться пыткам и негуманному обращению.

Европейский Суд единогласно постановил, что в случае экстрадиции российские власти нарушат требования статьи 3 Конвенции, а также нарушили требования пунктов 1 и 4 статьи 5 и статьи 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Медведев против России
[Medvedev v. Russia] (N 9487/02)


Заявитель, проживающий в Москве, жаловался на проволочки при рассмотрении его жалобы на постановление о продлении срока содержания под стражей в связи с обвинением в совершении покушения на кражу и хранение огнестрельного оружия.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 4 статьи 5 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 600 евро в качестве компенсации морального вреда.


Владимир Кривоносов против России
[Vladimir Krivonosov v. Russia] (N 7772/04)


Заявитель, проживающий в Ростовской области, жаловался на негуманные условия содержания (переполненность камер, ограниченный доступ света и воздуха) под стражей до суда, на чрезмерную длительность и отсутствие эффективного механизма обжалования продления сроков содержания его под стражей, а также чрезмерную длительность (более шести лет) производства по уголовному обвинению в ряде тяжких преступлений.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3, пунктов 3 и 4 статьи 5, пункта 1 статьи 6, а также статьи 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 22 000 евро в качестве компенсации морального вреда.



Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 5/2011


Проект Московского клуба юристов и Издательского дома "Юстиция"


Перевод: Николаев Г.А.


Данный выпуск "Бюллетеня Европейского Суда по правам человека" основан на английской версии бюллетеня "Information Note N 135 on the case-law of the November, 2010"


Текст издания представлен в СПС Гарант на основании договора с ИД "Юстиция"


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.