• ТЕКСТ ДОКУМЕНТА
  • АННОТАЦИЯ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 6/2011

Бюллетень Европейского Суда по правам человека
Российское издание
N 6/2011


Редакционная: необходимые пояснения и краткие замечания


Конференция в Измире: новые идеи и новые вопросы будущего Европейского Суда по правам человека


В Измире в рамках председательства Турции в Совете Европы прошла вторая конференция высокого уровня, которая вслед за аналогичной Интерлакенской конференцией в Швейцарии была посвящена будущему Европейского Суда по правам человека. В работе конференции приняли участие Генеральный Секретарь Совета Европы Турбьерн Ягланд, Председатель Европейского Суда по правам человека Жан-Поль Коста, Комиссар Совета Европы по правам человека Томас Хаммарберг и Председатель Парламентской Ассамблеи Совета Европы Мевлют Чавушоглу. Российскую делегацию возглавил министр юстиции России Александр Коновалов.

Следуя традиции, предлагаем вам полный текст выступления А. Коновалова в Измире (его выступление в Интерлакене и Интерлакенская декларация опубликованы в нашем Бюллетене N  4/2010):

"Мне выпала честь участвовать в Измирской конференции высокого уровня о будущем Европейского Суда по правам человека, который занимает центральное место в механизме защиты, гарантирующей эти права. Хочу поблагодарить турецкое председательство за организацию этой конференции, которая дает нам возможность оценить прогресс, достигнутый после Интерлакенской конференции, состоявшейся в феврале прошлого года.

Власти Российской Федерации рассматривают конференцию в Измире как важный шаг в развитии реформы. Власти Российской Федерации с пониманием восприняли основной призыв турецкого председательства о работе в духе компромисса и сотрудничества. Мы разделяем мнение турецкого председательства о том, что реформа Европейского Суда должна оставаться главным приоритетом более широкой реформы всего конвенционного механизма и что реформа Европейского Суда сохраняет свою значимость даже спустя год после Интерлакенской конференции.

Хотелось бы подчеркнуть, что власти Российской Федерации придают большое значение обеспечению эффективного функционирования Европейского Суда и установлению разумного равновесия между основной ответственностью государств за соблюдение Европейской конвенции и функцией, которую призван исполнять Европейский Суд.

Мы признаем, что существующие проблемы конвенционного механизма обязывают нас продолжать поиск дальнейших улучшений, призванных обеспечить способность Европейского Суда, который противостоит весьма серьезным проблемам, осуществлять свои функции в полном объеме и на долгосрочной основе за счет строгой приверженности принципу субсидиарности, что предполагает вмешательство Европейского Суда лишь в крайних случаях, когда национальные институты неспособны обеспечить эффективную защиту прав, гарантированных Конвенцией.

По нашему мнению, Европейскому Суду следует сосредоточить свою деятельность на системных проблемах, касающихся реализации государствами-участниками Конвенции своих обязательств, вытекающих из Конвенции, и обеспечения всестороннего и последовательного толкования правовых положений Европейской Конвенции в процессе разрешения дел, особенно тех, которые затрагивают серьезные нарушения прав человека, что послужило бы правовым ориентиром для государств - участников Конвенции.

Обеспечение последовательности и предсказуемости позиции Европейского Суда в вопросах его собственной компетенции позволило бы стабилизировать прецедентную практику Европейского Суда и способствовало бы взаимопониманию между конвенционными институтами, с одной стороны, и властями договаривающихся сторон, - с другой.

Что касается плана действий Интерлакенской конференции, мнение Российской Федерации по этому поводу сводится к следующему.

Власти Российской Федерации поддерживают учреждение системы взимания разумной судебной пошлины при подаче жалобы в качестве одной из мер, позволяющих отсеять явно необоснованные жалобы.

При рассмотрении ходатайств о применении предварительных мер должен в полной мере соблюдаться принцип субсидиарности. Европейский Суд может вмешиваться в национальные процедуры предоставления убежища и иммиграции только при исключительных обстоятельствах. В то же время государства-участники должны обеспечивать наличие эффективных средств правовой защиты в целях быстрого разрешения ситуаций, влекущих применение предварительных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Суда.

В отношении нового механизма фильтрации жалоб в Европейском Суде власти Российской Федерации с удовлетворением отмечают первые обнадеживающие результаты введения нового состава из одного судьи и полагают, что работу в этом направлении следует продолжать в соответствующих комитетах экспертов Совета Европы.

Расширение компетенции Европейского Суда по вынесению на основании обращений национальных высших судов консультативных заключений относительно толкования и применения положений Конвенции может быть одобрено при условии, что это соответствует конституционным положениям и законодательству заинтересованного государства-участника.

Власти Российской Федерации полагают, что наиболее целесообразный способ решения проблемы повторных жалоб заключается в эффективном обеспечении эффективной имплементации Конвенции на национальном уровне и разрешении повторных дел в приоритетном порядке путем мировых соглашений и односторонних деклараций.

Власти Российской Федерации приветствуют прогресс подготовки соглашения о присоединении к Конвенции Европейского союза и полагают, что такое присоединение должно быть основано на принципах равенства всех договаривающихся сторон и должно гарантировать равную защиту прав человека любому лицу, относящемуся к его юрисдикции".


По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на жизнь


Вопрос об эффективном расследовании


По делу обжалуется убийство солдатом во время попытки бегства заключенного, к которому были применены наручники. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.


Юлюфер против Турции
[Ulufer v. Turkey] (N  23038/07)


[II Секция]


В апреле 2003 г. сын заявительницы, содержавшийся в военной тюрьме в связи с кражей, был доставлен в суд по уголовным делам общественным транспортом. Его сопровождали два солдата и офицер. После заседания, когда они ожидали на остановке автобуса, чтобы возвратиться в тюрьму, заключенный, к которому были применены наручники, побежал. Хотя преследовавшие его солдаты предупредили о применении оружия и дважды выстрелили в воздух, он продолжал бежать. Один из солдат произвел выстрел, который тяжело ранил заключенного. Через три дня сын заявительницы скончался в больнице. Заключение вскрытия показало, что пуля вошла в спину и вышла через желудок. В июле 2003 г. прокурор возбудил против солдата уголовное дело по подозрению в умышленном убийстве. Он полагал, что последний превысил свои полномочия, и что статья Уголовного кодекса об иммунитете лиц, действующих во исполнение официальных распоряжений, к делу неприменима. В октябре 2004 г. суд* (* В  оригинале "суд ассизов", что позволяет предложить, что имеется в виду "основной суд по особо тяжким преступлениям", иногда именуемый в европейской литературе также "центральным уголовным судом" (прим. переводчика).) оправдал солдата на том основании, что он действовал в пределах нормы вышеупомянутой статьи. В июне 2006 г. Кассационный суд оставил без изменения приговор суда первой инстанции. Заявительница предъявила в административном суде иск к Министерству внутренних дел о возмещении ущерба. Суд отклонил иск заявительницы, не усмотрев причинной связи между смертью ее сына и какой-либо виной со стороны властей. Все жалобы заявительницы были отклонены.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статьи 2 (процессуальный и материально-правовой аспекты) и статьи 13 Конвенции.


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


Вопрос об эффективном расследовании


По делу обжалуются предполагаемое самоубийство подозреваемого цыгана в период содержания его в полиции и отсутствие независимого и эффективного расследования. По делу допущены нарушения требований статьи 2 Конвенции.


Мижигарова против Словакии
[Mizigarova v. Slovakia] (N  74832/01)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Муж заявительницы, 20-летний цыган, имевший хорошее здоровье, был задержан по подозрению в краже. Он был допрошен четырьмя полицейскими, а затем лейтенантом, находившимся не при исполнении служебных обязанностей, с которым он сталкивался ранее. Во время последнего допроса он был застрелен в живот из служебного пистолета лейтенанта. Он скончался в больнице через четыре дня. Расследование заключило, что он отобрал пистолет у лейтенанта и застрелился. Впоследствии лейтенант был признан виновным в причинении вреда здоровью по неосторожности при исполнении служебных обязанностей и приговорен к году лишения свободы с отсрочкой на испытательный срок два с половиной года. Требование заявительницы о возмещении ущерба было отклонено судами.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции. (a) Материально-правовой аспект. Даже если Европейский Суд признал бы, несмотря на невероятность такого предположения, что муж заявительницы совершил самоубийство, обязательство властей по защите здоровья и благополучия лиц, содержащихся под стражей, включало обязанность принятия разумных мер от причинения ими вреда себе самим. Не имеется достаточных данных для того, чтобы Европейский Суд мог заключить, сознавали ли власти угрозу самоубийства. Однако существовали основные меры предосторожности, которых можно было бы ожидать от полицейских и тюремных властей для сведения к минимуму потенциального риска. Во-первых, должны были существовать убедительные причины для поручения допроса подозреваемому вооруженному полицейскому. Во-вторых, правила обязывают сотрудников полиции беречь свое служебное оружие во избежание "нежелательных последствий". Национальные суды установили, что неисполнение лейтенантом обязанности беречь свое оружие составляло халатность, которая повлекла смерть мужа заявительницы. Соответственно, даже если он совершил самоубийство, как предполагали следственные органы, имело место нарушение обязанности принятия всех разумных мер по защите здоровья и благополучия лиц, содержащихся под стражей в полиции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

(b) Процессуальный аспект. Первоначальный осмотр* (* Буквально  "экспертиза" (прим. переводчика).) места происшествия был произведен местными полицейскими. Сотрудники Министерства внутренних дел прибыли только на следующий день. Однако даже после того как они занялись расследованием, сотрудники и технический персонал полицейского участка, к которому принадлежал лейтенант, продолжали в нем участвовать. Таким образом, расследование не являлось в достаточной степени независимым. Кроме того, по-видимому, не делались попытки проверить утверждение мужа заявительницы о том, что лейтенант дал ему огнестрельное оружие. После стрельбы не был проведен анализ остатков пороха, который мог бы исключить или подтвердить возможность того, что выстрел произвел лейтенант. Таким образом, следствие не приняло все разумные меры для получения доказательств, что, в свою очередь, ограничило возможность установления виновного вне всякого разумного сомнения. Наконец, власти не проверили утверждение заявительницы о том, что ее муж был подвергнут жестокому обращению сотрудниками полиции, несмотря на то что вскрытие указало на повреждения на его лице, плече и ухе. В итоге на национальном уровне не было проведено значимое расследование, способное установить истинные факты, сопровождавшие гибель мужа заявительницы.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции. (a) Материально-правовой аспект. Хотя поведение лейтенанта в период содержания под стражей заявительницы* (* Так  в оригинале и в тексте постановления, в котором, однако, не содержится сведений о том, что заявительница находилась под стражей. По-видимому, имеется в виду содержание под стражей мужа заявительницы (прим. переводчика).) вызывает серьезную критику, не имеется данных о том, что оно имело расовые мотивы. Европейский Суд не находит, что уклонение властей от проведения эффективного расследования предполагаемого расистского мотива происшествия влечет переложение бремени доказывания на государство-ответчика.


Постановление


По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

(b) Процессуальный аспект. Европейский Суд с озабоченностью принимает к сведению международные доклады о полицейской жестокости к цыганам в Словакии. В отношении лиц цыганского происхождения он не исключает возможности того, что в конкретном деле существование системной проблемы могло бы в отсутствие иных доказательств быть достаточным для того, чтобы власти рассмотрели возможное наличие расистского мотива. Однако в настоящем деле Европейский Суд не убежден в том, что объективные данные позволяют предположить существование такого мотива. Кроме того, заявительница не выдвигала утверждений о расовой неприязни во время расследования.


Постановление


По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 45 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


Вопрос об эффективном расследовании


По делу обжалуется неадекватная медицинская помощь глухонемому в полицейском участке. По делу допущены нарушения требований статьи 2 Конвенции.


Ясинскис против Латвии
[Jasinskis v. Latvia] (N  45744/08)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


После ночной выпивки с друзьями сын заявителя, являвшийся глухонемым, упал с лестницы, повредив себе голову и потеряв сознание на несколько минут. Вызванная на место полиция была уведомлена о происшествии и инвалидности сына. Его отвезли в полицейский участок для вытрезвления, не дожидаясь скорой помощи, которая также была вызвана. Дежурный полицейский заметил царапину на лице сына, но когда бригада скорой помощи связалась с полицией, ей было указано, что медицинский осмотр не требуется, поскольку сын просто пьян. Будучи заперт в камере, сын какое-то время стучал в дверь и стену, но безрезультатно. Он не мог общаться с полицейскими, поскольку они, по-видимому, не понимали язык жестов, а блокнот* (* Использованное  в оригинале слово может означать также "ноутбук" (прим. переводчика).), который он обычно использовал для общения, был у него изъят. На следующее утро, через семь часов после заключения под стражу, полицейские безуспешно пытались разбудить сына заявителя, но, хотя он открыл глаза, другой реакции не последовало. Еще через семь часов, придя к выводу о том, что сын "слишком долго спит", полиция вызвала скорую помощь, и он наконец был доставлен в больницу после неоднократных требований заявителя. Он скончался через несколько часов, и последующее вскрытие выявило многочисленные травмы головы и мозга как причину смерти.

В ходе последующего расследования была проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной сыну заявителя. Она отметила серьезные недостатки его лечения в полицейском участке, такие как отсутствие информации о его состоянии и запоздалый вызов скорой помощи. Полицейский участок, где содержался сын, также провел внутреннюю проверку обстоятельств его смерти. Однако он трижды прекращал расследование, заключая, что дежурные сотрудники действовали в соответствии с применимым законодательством и правилами. Все эти решения впоследствии отменялись компетентной прокуратурой. После третьего решения о прекращении расследования дело по настоятельному требованию заявителя было наконец передано в бюро внутренней безопасности для дополнительного расследования. Заслушав дополнительных свидетелей, это бюро решило прекратить расследование, установив, что полиция действовала с надлежащей заботливостью. Жалобы заявителя на это решение были отклонены.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции (материально-правовой аспект). Европейский Суд отметил, что инвалиды особенно уязвимы при содержании под стражей и что полиция была надлежащим образом уведомлена об инвалидности сына заявителя и о его травмах. Однако они не подвергли его медицинскому осмотру при заключении под стражу, несмотря на стандарты Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (ЕКПП). Они также не предоставили ему возможность сообщить о своем состоянии здоровья, несмотря на то что он стучал в двери и стены камеры вытрезвителя. С учетом того что он являлся глухонемым, полиция имела очевидную обязанность, в соответствии с национальным законодательством и международными стандартами, включая Конвенцию ООН о правах инвалидов, предоставить ему, по меньшей мере, бумагу и ручку, чтобы он мог выразить свои нужды. Наконец, вызывает особую озабоченность, что прошло почти семь часов между его "отказом проснуться" и вызовом скорой помощи. То, что лицо не встает в течение примерно 14 часов, едва ли могло быть объяснено простым опьянением. Таким образом, с учетом уклонения от получения медицинского заключения или от вызова скорой помощи в течение почти семи часов после того, как потерпевшего не удалось разбудить, полиция не исполнила свою обязанность по защите его жизни.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции (процессуальный аспект). Первоначальное расследование смерти сына проводилось тем же самым органом, который был причастен к событиям, повлекшим смерть. Таким образом, оно не может считаться эффективным, поскольку не соблюдался минимальный стандарт независимости следствия. Затем расследование осуществляло бюро внутренней безопасности, которое допросило пять полицейских, присутствовавших в полицейском участке накануне гибели, и сделало свои выводы, которые совпали с выводами служебной проверки причастного к делу подразделения. Не делая общих выводов о независимости бюро, Европейский Суд нашел проведенное им расследование дефектным по следующим причинам. Во-первых, причастное учреждение было отстранено от расследования только через 18 месяцев после происшествия, и бюро вынесло решение еще почти через год. Более оперативные действия независимого органа позволили бы собрать больше доказательств, например у патологоанатома, который осуществлял вскрытие, или с места падения сына или из камеры, в которой тот содержался. Во-вторых, расследование, проведенное бюро, не дало ответов на ряд вопросов, имевших решающее значение для установления индивидуальной ответственности полицейских, например о качестве медицинского обслуживания в вытрезвителе. Следствие также не дало оценки совместимости отказа в медицинском осмотре сына при задержании и последующей задержки оказания ему медицинской помощи с обязанностями полиции, предусмотренными национальным законодательством, и особыми нуждами инвалидов. Наконец, Европейский Суд не может не учесть, что расследование трижды передавалось из полиции в прокуратуру.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции


Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения


По делу обжалуются нападения частных лиц на кришнаита, совершенные по религиозным мотивам. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.


Миланович против Сербии
[Milanovic v. Serbia] (N  44614/07)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Вопрос о запрещении унижающего достоинство обращения


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется непринятие мер по выявлению у заключенного туберкулеза по прибытии в тюрьму. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.


Добри против Румынии
[Dobri v. Romania] (N  25153/04)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено III Секцией]


Обстоятельства дела


20 октября 2002 г. заявитель был доставлен в полицейский изолятор и осмотрен терапевтом, который признал его состояние здоровья удовлетворительным и дыхательную систему нормальной. На следующий день он был заключен под стражу на время судебного разбирательства. В апреле 2003 г. он был приговорен к четырем годам и шести месяцам лишения свободы за кражу при отягчающих вину обстоятельствах. В июле 2003 г. заявитель был переведен в тюрьму, где врачи установили, что он страдает туберкулезом, и назначили ему соответствующее лечение.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. При поступлении заявителя в полицейский изолятор 20 октября 2002 г. врач заключил после осмотра, не включавшего специальное обследование на туберкулез, что с клинической точки зрения он здоров. Кроме того, врачи, лечившие заявителя в 1987-2002 годах от болезни печени, не выявили заболеваний легких. В июле 2003 г., примерно через 10 месяцев после поступления в полицейский изолятор, врачи тюремной больницы поставили заявителю диагноз "туберкулез", и ему было обеспечено специальное лечение с сентября 2003 г. Однако в дополнение к позитивному обязательству охраны здоровья и благополучия заключенного, в частности, путем обеспечения необходимого лечения, государство имеет приоритетное позитивное обязательство с точки зрения статьи 3 Конвенции по проведению обследования заключенных по прибытии с целью выявления бактериальных или инфекционных заболеваний, изоляции и предоставления им эффективного лечения, особенно с учетом того, что тюремные власти не могли игнорировать инфекции заключенных и подвергать остальных угрозе заражения серьезными заболеваниями. Лечение, обеспеченное заявителю, по-видимому, было достаточным и целесообразным. Однако при наличии подозрения в том, что он может страдать туберкулезом легких, тюремная администрация поместила его в условия, которые могли ухудшить состояние его здоровья (перенаселенность и отсутствие гигиены). В любом случае, в отсутствие доказательств противного можно заключить, что у заявителя развился туберкулез в период пребывания в сфере ответственности государства, с момента поступления в полицейский изолятор до даты выявления заболевания, в связи с неудовлетворительными условиями его содержания. Сочетание этих условий и туберкулеза, развившегося у заявителя, на протяжении более чем восьми месяцев составляло унижающее достоинство обращение.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 12 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 5 Конвенции


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции


Вопрос о соблюдении порядка, предусмотренного законом


По делу обжалуется уклонение от строгого соблюдения правил национального законодательства, регулирующих заключение под стражу с целью высылки. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции.


Юсич против Швейцарии
[Jusic v. Switzerland] (N  4691/06)


Постановление от 2 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель является гражданином Боснии и Герцеговины, проживает в Швейцарии. Его ходатайство о предоставлении убежища в этой стране было отклонено. Он был задержан на 22 дня с целью высылки, но не был выслан.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. Ходатайство заявителя о предоставлении убежища было отклонено, но приказ о его высылке с семьей не был исполнен. После вынесения приказа о высылке в мае 2005 г. заявитель не мог не сознавать, что он должен покинуть страну вместе с семьей и что если они не выедут добровольно, они будут высланы, при необходимости принудительно. Таким образом, дело относится к сфере действия второй части* (* Данный  подпункт не имеет частей. Европейский Суд имеет в виду последнюю часть подпункта (прим. переводчика).) подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку меры "принимались" с целью высылки заявителя и его семьи, когда он был заключен под стражу в августе 2005 г. По мнению кантонального суда, тот факт, что заявитель ясно и неоднократно выразил намерение не возвращаться в страну своего происхождения и что его жена отказалась подписать документ, подтверждающий получение плана перелета в августе 2005 г., являлся явным признаком того, что заявитель намеревается уклоняться от исполнения приказа о выезде. Европейский Суд не разделяет этого мнения и полагает, что способ применения законодательства страны национальными властями в настоящем деле является несовместимым с требованием о строгом толковании статьи 5 Конвенции. Хотя исполнимый приказ о высылке действительно существовал, заявитель сообщил подробные сведения о себе и жене по прибытии в Швейцарию, представил удостоверение личности и все назначения в кантональную службу населения* (* Занимается выдачей видов на жительство  (прим. переводчика).). Он имел на иждивении четырех детей, являвшихся несовершеннолетними, а его жена страдала психологическим расстройством. Таким образом, отсутствовали "реальные доказательства", позволяющие полагать, что заявитель намерен "уклоняться от возвращения", хотя закон требует представления таких доказательств до заключения заинтересованного лица под стражу. В частности, тот факт, что заявитель неоднократно утверждал, что он не намерен покидать Швейцарию, не может быть истолкован как намерение "уклоняться" от исполнения приказа о высылке. Следовательно, компетентные национальные органы не соблюдали критерии, установленные соответствующим разделом ранее действовавшего федерального закона о проживании и жительстве иностранцев* (* Имеется  в виду закон о пребывании и проживании иностранных граждан от 26 марта 1931 г. (прим. переводчика).). Соответственно, заявитель не был заключен под стражу в порядке, установленном законом.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд также единогласно установил, что по делу требования пункта 5 статьи 5 Конвенции нарушены не были, поскольку право заявителя на компенсацию в связи с нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции было гарантировано с достаточной определенностью.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о законности задержания или заключения под стражу


По делу обжалуется произвольное заключение несовершеннолетних в центр содержания несовершеннолетних. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.


Ичин и другие против Украины
[Ichin and Others v. Ukraine] (N  28189/04 и 28192/04)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


Второй и четвертый заявители, в период, относящийся к обстоятельствам дела, являвшиеся несовершеннолетними, похитили в школьной столовой продукты питания и кухонные принадлежности. Они были допрошены полицией и признались в краже. Они также возвратили ряд похищенных вещей. Суд заключил обоих мальчиков в центр содержания несовершеннолетних, поскольку они могли совершить общественно опасные деяния, скрыться от следствия и воспрепятствовать отправлению правосудия. Они содержались под стражей 30 дней. Уголовное разбирательство против них было впоследствии прекращено, поскольку они не достигли возраста уголовной ответственности.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. Порядок заключения несовершеннолетнего в специальный центр содержания предусмотрен Уголовно-процессуальным кодексом. Однако обстоятельства настоящего дела вызывают сомнения в том, был ли объем и способ применения этой процедуры достаточно определенным для избежания произвола. Власти привлекли заявителей в качестве свидетелей по уголовному делу, возбужденному против неизвестных лиц, хотя личность виновных была к этому времени установлена. Решение об их заключении под стражу, по-видимому, не отвечало целям, предусмотренным подпунктом "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции. В период содержания заявителей под стражей никакие следственные действия не совершались, и уголовное дело было возбуждено через 20 дней после их освобождения, хотя они не могли быть привлечены к уголовной ответственности по возрасту. Кроме того, центр содержания несовершеннолетних, в который они были водворены, не мог рассматриваться как место "воспитательного надзора" в значении подпункта "d" пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку это было учреждение для временной изоляции несовершеннолетних, включая тех, кто совершил преступление. Из материалов дела не вытекает, что в период пребывания заявители участвовали в какой-либо образовательной деятельности, или что их заключение было связано с такой целью. Соответственно, их содержание под стражей не подпадало также под допустимые исключения подпункта "d" пункта 1 статьи 5 Конвенции. В итоге заявители были заключены под стражу произвольно.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить по 6 000 евро второму и четвертому заявителям в качестве компенсации морального вреда.


По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции


По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (гражданско-правовой аспект)


Вопрос о наличии гражданских прав и обязанностей


Вопрос о соблюдении права на доступ к суду


По делу обжалуется систематический и не допускающий проверки административными судами отказ тюремного совета в предоставлении заключенному временного отпуска. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Булуа против Люксембурга
[Boulois v. Luxembourg] (N  37575/04)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель в настоящее время отбывает 15-летний срок лишения свободы. В 2003-2006 годах он подал шесть ходатайств о временном отпуске (далее - тюремный отпуск), в частности, указав, что он желает выполнить административные формальности и пройти курсы для приобретения квалификации. Все его ходатайства были отклонены тюремным советом. Заявитель обратился в административный суд первой инстанции с жалобой на первые два отказа, однако суд установил, что не обладает юрисдикцией для рассмотрения дела. Вышестоящий административный суд оставил решение без изменения.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. (a) Вопрос о приемлемости жалобы. Очевидно, что спор возник из-за отказа тюремного совета в удовлетворении неоднократных ходатайств о тюремном отпуске, поданных в связи с планами заявителя в области профессиональной и социальной реинтеграции. Спор, являвшийся реальным и серьезным, относился к действительности существования права на тюремный отпуск и рассматривался административными судами. Исход разбирательства дела тюремным советом и административными судами имел непосредственно решающее значение для права, предполагаемого в настоящем деле. Кроме того, ввиду наличия законодательства и правил по данному вопросу заявитель мог доказуемо утверждать, что в качестве заключенного он имел право на тюремный отпуск, если он отвечал необходимым требованиям. Кроме того, ограничения права на суд, на которые ссылался заявитель, затрагивали объем прав заключенных, которые Совет Европы признал посредством Европейских тюремных правил. Соответственно, можно утверждать, что в настоящем деле существует спор о правах для целей пункта 1 статьи 6 Конвенции. Кроме того, спор затрагивал вопрос интереса заявителя в реорганизации его профессиональной и общественной жизни после отбытия наказания. Предполагаемое ограничение затрагивало личные права с учетом важности интереса заявителя в реинтеграции в общество. Его социальная реабилитация имела жизненное значение для защиты его права на осуществление частной общественной жизни и развитие своей социальной идентичности. Соответственно, жалоба заявителя совместима ratione materiae* (* Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).) с положениями Конвенции, насколько она затрагивает гражданский аспект пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Решение


Жалоба признана приемлемой (вынесено большинством голосов).

(b) Существо жалобы. Судя по закону 1986 года, решения по ходатайствам о тюремном отпуске принимаются главным государственным советником или его представителем в соответствии с решением большинства, вынесенным тюремным советом, в состав которого входят главный государственный советник или его представитель, судья и представитель департамента государственного советника. Данный закон не предусматривал публичных слушаний в совете. После подачи ходатайств о тюремном отпуске заявитель был уведомлен об отказе через начальника тюрьмы, в отсутствие надлежащего разбирательства дела тюремным советом. Этот вывод сам по себе является достаточным для заключения о том, что тюремный совет не удовлетворял требованиям к суду в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции. Однако по делу требования Конвенции не были бы нарушены, если бы данное разбирательство подлежало последующему контролю судебного органа, имеющего полную юрисдикцию, обеспечивающую гарантии статьи 6 Конвенции. Заявитель обратился за судебной проверкой первых двух отказов в удовлетворении его ходатайств, но административные суды первой и вышестоящей инстанции пришли к выводу о том, что они не имеют юрисдикции для рассмотрения этого вопроса. Поскольку административные суды не рассмотрели жалобу по существу, следует заключить, что отсутствие решения по существу лишило смысла проверку административными судами решений тюремного совета. Кроме того, закон 1986 года не предоставлял заключенным какие-либо средства правовой защиты в этой сфере.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено четырьмя голосами "за" и тремя - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

В порядке применения статьи 46 Конвенции. Государство-ответчик и все его органы должны принять все необходимые меры для обеспечения возможности рассмотрения жалоб по вопросам исполнения наказаний судом, отвечающим требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Вопрос о соблюдении права на доступ к суду


По делу обжалуется установление судебной пошлины, уплачиваемой кредитором несостоятельной компании, в зависимости от общего размера требования. По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были.


Урбанек против Австрии
[Urbanek v. Austria] (N  35123/05)


Постановление от 9 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель возбудил судебное разбирательство на основании статьи 110 Закона о несостоятельности для вынесения деклараторного решения о том, что компания, находившаяся в состоянии ликвидации, должна ему около 2 400 000 евро. Суд обязал его уплатить пошлину в процентном отношении к этой сумме, которую он считал предметом спора, а не в процентном отношении к гораздо меньшей сумме, которую заявитель в действительности рассчитывал взыскать (36 000 евро) из активов компании. В результате заявитель должен был заплатить пошлину в размере 30 000 евро вместо 550 евро. В своей жалобе в Европейский Суд он ссылался на нарушение своего права на доступ к суду.


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Имеется ряд факторов, которые отличали дело заявителя от дел, в которых Европейский Суд установил нарушение права на доступ к суду в связи с чрезмерно высоким размером пошлины. Во-первых, проведение разбирательства на основании статьи 110 Закона о несостоятельности не зависело от уплаты пошлины: национальные суды обязаны были принять дело к производству, независимо от того, уплачена ли пошлина. Во-вторых, хотя заявитель утверждал, что размер пошлины, которую он должен был уплатить, являлся избыточным, не является необычной система зависимости судебной пошлины по имущественным требованиям от оспариваемой суммы. Довод заявителя о том, что пошлину следовало установить с привязкой к сумме, получение которой представлялось ему вероятным в процедуре несостоятельности, а не к сумме, которую он требовал, основан на предположении о том, что размер пошлины может превысить сумму, которую он в конце концов мог получить. Кроме того, как справедливо указали национальные суды, угроза того, что истец уплатит пошлину, размер которой превысит присужденную сумму, касается не только требований, выдвинутых в рамках разбирательства о несостоятельности. Такая угроза сама по себе не ставит под сомнение систему, связывающую судебную пошлину с оспариваемой суммой. Наконец, система судебных пошлин представляется достаточно гибкой, поскольку заявитель располагает рядом возможностей полного или частичного освобождения от ее уплаты, если он имеет право на юридическую помощь или претерпевает особые сложности. В итоге взаимосвязь судебной пошлины по имущественным требованиям с оспариваемой суммой относится к пределам усмотрения государства, и не имеется принципиальных оснований для отличия разбирательства, возбужденного на основании статьи 110 Закона о несостоятельности, от иных гражданских разбирательств. Соответственно, сущность права заявителя на доступ к суду не была умалена.


Постановление


По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


По делу обжалуются ограничения абортов в Ирландии. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции / по делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.


A, B и C против Ирландии
[A, B and C v. Ireland] (N  25579/05)


Постановление от 16 декабря 2010 г. [вынесено Большой Палатой]


Обстоятельства дела


В соответствии с ирландским уголовным законодательством, аборт запрещен статьями 58 и 59 Закона о преступлениях против личности 1861 года. Референдум, проведенный в 1983 году, повлек принятие статьи 40.3.3 Конституции Ирландии (Восьмой поправки), в соответствии с которой государство признало право нерожденного на жизнь и, с надлежащим учетом равного права на жизнь матери, гарантировало уважение матери в национальном законодательстве. Это положение подверглось толкованию Верховного суда в постановлении по делу X 1992 года, согласно которому аборт в Ирландии является законным, если имеется реальная и существенная угроза жизни матери и ее можно избежать только путем прерывания беременности. Верховный суд отметил, что находит достойным сожаления то, что не введено в действие законодательство, регулирующее это гарантированное Конституцией право. Еще один референдум 1992 года повлек принятие Тринадцатой и Четырнадцатой поправок к Конституции, которые отменили ранее существовавший запрет на выезд за границу для аборта и разрешили распространение в Ирландии информации о законной возможности абортов за границей.

Все три заявительницы проживали в Ирландии в период, относящийся к обстоятельствам дела, непреднамеренно забеременели и решили сделать аборт, поскольку полагали, что их личные обстоятельства не позволят им доносить беременность. Первая заявительница являлась безработной одинокой матерью. Четверо ее детей находились под опекой, и она опасалась, что еще один ребенок уменьшит ее шансы на возвращение детей после принятия мер по преодолению проблем, связанных с алкоголем. Вторая заявительница не хотела стать одинокой матерью. Хотя она получила медицинскую консультацию об угрозе внематочной беременности, эта угроза была исключена до того, как ей сделали аборт. Третья заявительница* (* Третья  заявительница является гражданкой Литвы (прим. переводчика).), больная раком, не могла найти врача, который проконсультировал бы ее по вопросу о том, подвергнется ли ее жизнь опасности, если она сохранит беременность, или как повлияют на плод противопоказанные медицинские обследования, которые она проходила до того, как узнала о беременности. Вследствие действующих в Ирландии ограничений все три заявительницы были вынуждены обратиться для проведения аборта в частную клинику в Англии, что они охарактеризовали как неоправданно дорогую, сложную и травматичную процедуру. Первая заявительница была вынуждена занять денежные средства под проценты, тогда как третьей заявительнице, находившейся на ранней стадии беременности, пришлось ожидать девять недель хирургического аборта, поскольку она не могла найти клинику, готовую обеспечить медикаментозный аборт нерезиденту, поскольку требовалось последующее медицинское наблюдение. Все три заявительницы имели осложнения по возвращении в Ирландию, но опасались обращаться за медицинской консультацией по причине ограничений на аборт.

В своих жалобах в Европейский Суд первая и вторая заявительницы жаловались на то, что не имели права на аборт в Ирландии, поскольку ирландское законодательство допускало аборт не по показаниям здоровья и/или благополучия, но исключительно при наличии установленной угрозы жизни матери. Третья заявительница жаловалась на то, что хотя она считала, что беременность угрожает ее жизни, отсутствовали закон или процедура, с помощью которых она могла установить ее и таким образом избежать риска ответственности при выполнении аборта в Ирландии.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Хотя статья 8 Конвенции не может быть истолкована как наделяющая правом на аборт, невозможность производства аборта первой и второй заявительницам в Ирландии по основаниям здоровья и/или благополучия и предполагаемая невозможность установления наличия условий для производства третьей заявительнице законного аборта в Ирландии охватывается их правом на уважение личной жизни.

(a) Что касается первой и второй заявительниц. С учетом широкого понятия личной жизни в значении статьи 8 Конвенции, включающей право на личную автономию и физическую и психологическую неприкосновенность, запрет на прерывание беременности первой и второй заявительниц по основаниям здоровья и/или благополучия составлял вмешательство в их право на уважение личной жизни. Это вмешательство соответствовало закону и преследовало законную цель защиты глубоких моральных ценностей большинства ирландского народа, как о том свидетельствует референдум 1983 года.

С учетом высокой чувствительности затронутых моральных и этических вопросов ирландское государство в принципе пользовалось широкими пределами усмотрения при установлении справедливого равновесия между защитой, предоставленной ирландским законодательством праву на жизнь нерожденного ребенка, и конкурирующими правами первой и второй заявительниц на уважение их личной жизни. Хотя среди значительного большинства государств-участников имеется консенсус, допускающий аборт по более широким основаниям, чем признанные ирландским законодательством, этот консенсус не имеет решающего значения для сужения широких пределов усмотрения государства. В связи с отсутствием европейского консенсуса о научном и юридическом определении начала жизни и поскольку права, приписываемые плоду, и права матери неразрывно взаимосвязаны, пределы усмотрения, предоставленные государству в отношении защиты нерожденного, с неизбежностью преобразуются в пределы усмотрения относительно уравновешивания конфликтующих прав матери.

Выбор возник в длительных, сложных и чувствительных дебатах в Ирландии в отношении содержания ее законодательства об абортах. Хотя ирландское законодательство запретило аборт в Ирландии по основаниям здоровья и благополучия, оно предоставило женщинам возможность обращения за абортом в заграничные учреждения. Были приняты законодательные меры, обеспечивающие предоставление информации и консультирование относительно возможных вариантов, включая абортные службы за границей, а также необходимую медицинскую помощь до и после аборта. Значение роли врачей при предоставлении информации и их обязанность по обеспечению соответствующей медицинской помощи, особенно после аборта, подчеркивались в работе и документах агентства кризисной беременности* (* В оригинале опечатка. Как следует из постановления, указанное агентство существовало с 2001 по 2009 годы и, в частности, занималось уменьшением количества кризисных беременностей за счет образования и т.п. (прим. переводчика).) и в профессиональных медицинских руководствах. Первые две заявительницы не продемонстрировали, что они не имели соответствующей информации или необходимой медицинской помощи в отношении абортов.

Соответственно, при наличии права законно выехать за границу для аборта и доступности информации и медицинской помощи в Ирландии существующий в Ирландии запрет абортов по основаниям здоровья и благополучия, основанный на глубоких моральных взглядах ирландского народа, не выходит за пределы усмотрения государства. Таким образом, оспариваемый запрет не нарушил справедливое равновесие между правом первой и второй заявительниц на уважение их личной жизни и правами, осуществляемыми от имени нерожденного.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были в отношении первой и второй заявительниц (вынесено 11 голосами "за" и шестью - "против").

(b) Что касается третьей заявительницы. Жалоба третьей заявительницы затрагивала предполагаемое уклонение государства-ответчика от введения процедуры, с помощью которой она могла бы установить наличие у нее показаний для законного аборта в Ирландии по основанию угрозы для ее жизни. Она страдала редкой формой рака и, узнав о своей беременности, опасалась за свою жизнь, поскольку полагала, что ее беременность повышает риск рецидива рака и что она не получит лечения в Ирландии при беременности. Европейский Суд полагал, что установление такой угрозы для жизни, вызванной ее беременностью, явно затрагивало фундаментальные ценности и существенные аспекты ее права на уважение личной жизни.

Ряд вопросов касался эффективности единственного несудебного средства установления такой угрозы - обычного медицинского консультационного процесса - на который ссылалось государство-ответчик. Первый из них заключался в том, что основание, позволявшее женщине требовать законного аборта в Ирландии, - реальная и существенная угроза жизни, которая могла быть устранена только путем прерывания беременности, - формулировалось в общих выражениях. В ирландском законодательстве не были заложены критерии или процедуры, регулирующие оценку или определение этого риска. Отсутствовала также правовая основа, позволяющая разрешать с обязательной силой разногласия между женщиной и врачом или между различными врачами. В этой обстановке существенной неопределенности очевидно, что уголовно-правовые положения Закона 1861 года представляли собой значительный сдерживающий фактор для женщин и врачей в медицинском консультационном процессе, в связи с чем женщинам грозило осуждение, а врачам - осуждение и дисциплинарные меры.

Что касается судебных процедур, на которые указывало государство-ответчик, конституционное судопроизводство для установления наличия у третьей заявительницы условий для законного аборта в Ирландии не являлось эффективным средством защиты ее права на уважение личной жизни. Конституционные суды не являются целесообразными учреждениями для первоначального установления наличия у женщины условий для аборта, которое в значительной степени основано на медицинских доказательствах, и было бы нецелесообразно требовать от женщин возбуждения столь сложного конституционного разбирательства, если их конституционное право на аборт при наличии угрозы для жизни не оспаривается. Неясно также, каким образом решение, обязывающее врачей произвести аборт, могло быть принудительно исполнено. Что касается утверждения государства-ответчика о том, что третья заявительница могла бы подать обращение на основании Закона о Европейской Конвенции о правах человека 2003 года о признании несовместимыми с ней соответствующих положений Закона 1861 года и возмещении ущерба, такое признание не обязывало государство изменять национальное законодательство и не могло составлять основу для обязательного присуждения денежной компенсации.

Соответственно, ни медицинский консультационный, ни судебный вариант не составляли эффективных и доступных процедур, которые могли бы позволить третьей заявительнице обеспечить свое право на законный аборт в Ирландии. Неопределенность, порожденная отсутствием реализации в законодательстве статьи 40.3.3 Конституции и отсутствием эффективных и доступных процедур установления права на аборт, повлекла поразительный диссонанс между теоретическим правом на законный аборт в Ирландии и реальностью его практического применения. Уклонению от реализации статьи 40.3.3 не было представлено убедительное объяснение, за исключением признания того, что требуется дальнейшее повышение правовой ясности. В итоге властями не соблюдено их позитивное обязательство обеспечить третьей заявительнице эффективное уважение ее личной жизни в связи с отсутствием законодательного или регулятивного порядка, с помощью которого она могла определить наличие у нее условий для законного аборта в Ирландии.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции в отношении третьей заявительницы (вынесено 11 голосами "за" и шестью - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить третьей заявительнице 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни


По делу обжалуется законодательство, регулирующее ответственность медицинских работников и лишающее будущих матерей права на медицинскую помощь при домашних родах. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.


Терновски против Венгрии
[Ternovszky v. Hungary] (N  67545/09)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявительница, беременная мать, желавшая рожать дома, ссылалась на то, что национальное законодательство* (* Статья  101(2) правительственного декрета N  218/1999 (XII.28).) воспрепятствовало ей в получении адекватной профессиональной помощи при использовании этой возможности, поскольку оказание профессиональной медицинской помощи при домашних родах влекло осуждение и штраф.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. "Личная жизнь" включает право уважения решения стать родителем, что, в свою очередь, включает право выбора обстоятельств родов. Хотя заявительнице не препятствовали в домашних родах как таковых, законодательство убедительно предостерегало медиков от оказания требуемой помощи, что составляло вмешательство в осуществление этого права.

Что касается вопроса о том, было ли вмешательство "предусмотрено законом", Европейский Суд полагал, что если выбор, касающийся права на уважение личной жизни, осуществляется в сфере правового регулирования, государство должно обеспечить адекватную правовую защиту права в регулятивной системе, особенно обеспечив доступность и предсказуемость закона. Хотя государство имеет широкие пределы усмотрения, регулирование должно обеспечить надлежащее равновесие между общественными интересами и указанным правом. В контексте домашних родов это предполагает, что мать имеет право на правовую и институциональную среду, которая позволяет реализовать этот выбор, если иные права не делают ограничения необходимыми. Хотя вопрос о том, сопутствует ли домашним родам больший риск, чем при родах в больнице, являлся предметов дискуссий в медицинских кругах, право на выбор в вопросах родов включает право на правовую определенность в том, что выбор является законным и не влечет санкций, прямых или косвенных. В этой связи национальное законодательство может обоснованно считаться противоречивым. Хотя Закон о здравоохранении 1997 года признал право пациентов на самоопределение, статья 101(2) правительственного декрета предусмотрела ответственность медиков, осуществляющих деятельность в пределах своей квалификации способом, несовместимым с законом или их лицензией. По крайней мере, в одном случае против медика, оказывавшего содействие при домашних родах, было возбуждено разбирательство. Хотя государство-ответчик признало необходимость регулирования в этой сфере, оно так и не было предпринято. Таким образом, Европейский Суд заключил, что вопрос о содействии медицинских работников при домашних родах сопровождается правовой неопределенностью, предрасположенной к произволу. Из-за отсутствия конкретного и подробного законодательства и постоянной угрозы для медиков, склонных к содействию при домашних родах, выбор заявительницы являлся ограниченным. Такая ситуация несовместима с понятием "предсказуемости", поэтому вмешательство не было "предусмотрено законом".


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Требования о компенсации ущерба не предъявлялись.


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


По делу обжалуется отказ в признании права многолетней сожительницы на отказ от показаний по уголовному делу против сожителя. Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты.


Ван дер Хейден против Нидерландов
[Van der Heijden v. Netherlands] (N  42857/05)


[III Секция]


Заявительница была привлечена в качестве свидетеля по уголовному делу о причинении смерти путем выстрела, но отказалась давать показания следственному судье на том основании, что ее 15-летнее сожительство с главным подозреваемым, от которого она имела двоих детей, дает право на ту же привилегию отказа от дачи показаний, которой пользуются супруги и зарегистрированные партнеры подозреваемых в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом. Она была впоследствии заключена под стражу на 12 дней за неподчинение требованию судьи о даче показаний. Рассмотрев жалобу, Верховный суд постановил, что привилегия отказа от дачи показаний, предусмотренных национальным законодательством, имеет целью защиту "семейной жизни" только супругов и зарегистрированных партнеров, а не иных сожителей, хотя бы и многолетних. Любое различие в обращении, которое, как считается, может породить эта ситуация, является объективно и разумно обоснованной необходимостью установления истины и правовой определенности при определении исключений из предусмотренной законодательством обязанности дачи показаний.

В своей жалобе в Европейский Суд заявительница ссылалась на нарушение статьи 8 Конвенции как таковой и во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции.


Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни


Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств


По делу обжалуется невозможность установления отцовства биологическим отцом в отношении детей, рожденных замужней женщиной, с которой он сожительствовал. По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.


Чавдаров против Болгарии
[Chavdarov v. Bulgaria] (N  3465/03)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено V Секцией]


Обстоятельства дела


В 1989 году заявитель стал сожительствовать с замужней женщиной (проживавшей отдельно от своего мужа); в период совместного проживания она родила троих детей, в 1990, 1995 и 1998 годах. Муж женщины был указан в качестве отца детей в их свидетельствах о рождении, и детям была присвоена его фамилия. В конце 2002 года женщина покинула заявителя и детей с целью сожительства еще с одним партнером. С тех пор заявитель проживал с тремя детьми. В начале 2003 года он консультировался с адвокатом по поводу возбуждения разбирательства о признании отцовства. Однако адвокат уведомил его о том, что национальное законодательство не позволяет оспаривать презумпцию отцовства в отношении мужа бывшей сожительницы. Вследствие этого заявитель обратился непосредственно в Европейский Суд.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. (a) Наличие семейной жизни. Сожительство заявителя с его бывшей партнершей в течение 13 лет (1989-2002 годы) и рождение троих детей в этот период указывают, что фактически действительно возникла семейная ячейка, в рамках которой заявитель мог развить эмоциональные связи с детьми. Его привязанность к ним была очевидной в связи с безотлагательными мерами, принятыми им после развода с целью преодоления отсутствия формальных связей между ним и детьми, и тем фактом, что дети, по-видимому, проживали с ним после развода. Таким образом, можно предположить, что связи между заявителем и тремя его детьми, биологическим отцом которых он себя представлял, действительно составляли "семейную жизнь" в значении Конвенции.

(b) Позитивные обязательства. Государства пользуются широкими пределами усмотрения при регулировании родительских связей, сферы, к которой применяются различные моральные, этические, социальные или религиозные связи. Данные по 24 государствам - участникам Конвенции указывают на отсутствие консенсуса относительно того, должно ли национальное законодательство позволять биологическому отцу оспаривать презумпцию отцовства мужа. В настоящем деле существованию фактической однородительской семьи в составе заявителя и троих детей ничто не угрожает со стороны властей, матери или мужа последней. Хотя заявитель не мог предъявить иск об оспаривании родительской связи с тремя детьми, национальное законодательство не лишает его возможности установления родительской связи в их отношении или преодоления практических неудобств, вызванных отсутствием такой связи. В частности, он мог обратиться за усыновлением детей или просить социальные службы поместить их под его опеку в качестве близкого родственника брошенных несовершеннолетних детей. Поскольку заявитель не продемонстрировал использование этих возможностей, на государственные органы не может быть возложена ответственность за собственную пассивность заявителя. Национальное законодательство обеспечило также уважение законных интересов детей. Соответственно, в настоящем деле не было нарушено справедливое равновесие между интересами общества и интересами участвующих лиц.


Постановление


По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).


Вопрос о правомерности высылки


По делу обжалуется приказ о высылке длительное время незаконно проживавшего иммигранта. Высылка не составит нарушение требований Конвенции.


Гезгинджи против Швейцарии
[Gezginci v. Switzerland] (N  16327/05)


Постановление от 9 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель является турецким гражданином, который проживает в Швейцарии с 1978 года, на основании видов на жительство в 1980-1998 годах и незаконно в остальные периоды. В 1997 году национальные власти решили не продлевать срок действия его вида на жительство. Через несколько месяцев они установили март 1999 года в качестве предельного срока для его высылки из Швейцарии. Однако заявитель не покинул страну. В 2003 году, после серьезной травмы на производстве, он просил о виде на жительство по гуманитарным основаниям. Власти отклонили ходатайство. Вскоре после этого его жена бесследно исчезла, оставив на его попечение 11-летнюю дочь. Заявитель подал несколько безуспешных жалоб на приказ о высылке, который по-прежнему сохраняет силу.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Ввиду весьма длительного проживания заявителя в Швейцарии отказ предоставить ему вид на жительство по гуманитарным основаниям составлял вмешательство в его право на уважение личной жизни. Это вмешательство соответствовало закону и преследовало законные цели обеспечения экономического благосостояния страны, предотвращения беспорядков или преступлений и защиты прав и свобод других лиц. С целью определения того, являлось ли оно необходимым в демократическом обществе, необходимо принять во внимание ряд факторов. Прежде всего судимости заявителя в 1982-1992 годах не были слишком серьезными, и с 1993 года его поведение, по-видимому, не вызывало критики с чисто уголовно-правовой точки зрения. К тому же заявитель проживал в Швейцарии примерно 30 лет без учета периодов, проведенных за границей, благодаря значительной терпимости, проявленной властями с 1999 года. Кроме того, некоторые члены семьи заявителя до сих пор проживают в Турции и могли бы оказать ему содействие в реинтеграции и подборе работы; он также свободно владеет турецким языком. Аналогичные соображения имеют силу в отношении Румынии (если бы он сделал выбор в ее пользу), - страны которая ему известна за счет поездок туда, где проживала его жена и его дочь провела большую часть жизни и где он, по-видимому, был выгодно трудоустроен. Кроме того, его отношение свидетельствует о том, что он не мог и не хотел трудоустроиться в Швейцарии. Что касается его дочери, с учетом того, что она провела большую часть жизни в Румынии и Турции, являлась гражданкой обеих стран и, по-видимому, говорила на обоих языках, она могла разумно считаться способной к адаптации в случае возвращения туда. Наконец, состояние здоровья заявителя не могло существенно препятствовать его интеграции в Турции, поскольку он имел бы доступ к необходимым лекарствам и лечению и, несомненно, получил бы пенсию по инвалидности. Соответственно, учитывая, в частности, тот факт, что заявитель незаконно проживал в Швейцарии с 1997 года, отсутствие желания интегрироваться там, уклонение от соблюдения законодательства страны и тот факт, что его связи со страной происхождения, по-видимому, не были полностью прерваны, можно считать, что государство-ответчик установило справедливое равновесие между интересами заявителя и его дочери, с одной стороны, и его собственным интересом в контроле иммиграции, с другой стороны.


Постановление


Высылка заявителя не составит нарушение требований Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").


По жалобе о нарушении статьи 9 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу исповедовать религию или убеждения


По делу обжалуется отказ заключенному буддисту в безмясной диете. По делу допущено нарушение требований статьи 9 Конвенции.


Якубский против Польши
[Jakobski v. Poland] (N  18429/06)


Постановление от 7 декабря 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


В своей жалобе в Европейский Суд заявитель, практикующий буддист, отбывающий срок лишения свободы, ссылался на то, что он не имел возможности соблюдать безмясную диету в тюрьме.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 9 Конвенции. Приверженность заявителя вегетарианской диете может считаться мотивированной или вдохновленной религией (буддизмом) и не являлась неразумной. Соответственно, отказ тюремных властей от предоставления ему такой диеты относится к сфере действия статьи 9 Конвенции. Хотя Европейский Суд готов признать, что решение о специальных мероприятиях ради одного заключенного в рамках системы могло повлечь финансовые осложнения для пенитенциарного учреждения, он должен рассмотреть вопрос о том, установлено ли государством справедливое равновесие между различными конкурирующими интересами. Заявитель просил только о диете, исключающей мясные продукты. Его пища не требовала приготовления, обработки и подачи особым образом, он также не требовал особых продуктов. Ему не была предложена какая-либо альтернативная диета, и к буддийской миссии по вопросу о подходящей диете не обращались. Европейский Суд не убежден в том, что предоставление вегетарианской диеты повлекло бы нарушение управления тюрьмой или снижение стандартов пищи, подаваемой остальным заключенным, и отмечает, что рекомендация Комитета министров Rec(2006)2 о Европейских тюремных правилах рекомендует представление заключенным пищи с учетом их религии. Таким образом, он заключает, что власти не установили справедливое равновесие между интересами заявителя и тюремных властей.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 9 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 10 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения


По делу обжалуется взыскание с государственного служащего компенсации ущерба в связи с комментариями в прессе относительно конфиденциального доклада о поведении судьи Кассационного суда. По делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.


Пойраз против Турции
[Poyraz v. Turkey] (N  15966/06)


Постановление от 7 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, главный инспектор министерства юстиции, отвечал за проведение проверки, связанной с предполагаемым должностным преступлением со стороны судьи. В докладе, соавтором которого он являлся, профессиональное поведение судьи - назначенного тем временем в Кассационный суд - строго критиковалось на основании свидетельских показаний, касавшихся, в частности, актов сексуального домогательства. Доклад попал в прессу и получил широкое освещение по телевидению, включая интервью с заявителем, судьей и свидетелями. Заявитель в ответ на обвинения в причастности к политическому заговору против судьи выступил с письменным заявлением для прессы, в котором он указал, что в отношении судьи на тот момент осуществлялось 15 отдельных проверок и что он не называл имена потерпевших от сексуальных домогательств, чтобы не допустить гибели людей. Судья предъявил иск о компенсации вреда к заявителю как к частному лицу. С заявителя была взыскана компенсация, и он безуспешно обжаловал решение в Кассационный суд.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Вмешательство властей в право заявителя на свободу выражения мнения в форме решения суда по гражданским делам, основанного на его докладе и комментариях для прессы, было предусмотрено национальным законодательством и преследовало законную цель защиты репутации или прав иных лиц. Решение было вынесено против заявителя в его личном, а не профессиональном качестве, но оба участника дела, тем не менее, несли обязанность лояльности в отношении государства и имели репутацию, подлежащую защите, как высокопоставленные представители юридической службы. Высказывания заявителя в прессе, хотя и были в целом нейтральными по тону, выражали согласие с раскрытой информацией. Кроме того, заявитель выступил с собственным субъективным комментарием в дополнение к этой информации, согласно которому раскрытие имен потерпевших от сексуальных домогательств могло повлечь гибель людей. Он также "защищал" содержание доклада, когда давал интервью аудиовизуальным средствам массовой информации. Таким образом, можно заключить вслед за национальными судами, что заявитель, по крайней мере, частично подтвердил содержание доклада, опубликованного в прессе. В результате он не продемонстрировал осмотрительность, требуемую от должностного лица судебной сферы. Более того, в докладе упоминались серьезные преступления, предположительно совершенные судьей Кассационного суда, который должен был пользоваться доверием общественности, чтобы иметь возможность выполнять свои функции. Лица, которым доверены публичные обязанности, должны демонстрировать осмотрительность, чтобы избежать создания ситуаций неравенства при выступлении с публичными заявлениями, касающимися рядовых граждан, чей доступ к СМИ носит более ограниченный характер. Они также должны быть особо осторожны, осуществляя расследования, связанные с информацией, на которую распространяется режим служебной тайны, призванный обеспечить надлежащее отправление правосудия. Соответственно, вмешательство властей в свободу выражения мнения заявителя было необходимо в демократическом обществе, и использованные средства были соразмерны преследуемой цели, а именно цели защиты репутации или прав иных лиц.


Постановление


По делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

Европейский Суд также постановил единогласно, что по делу было допущено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, что касается чрезмерной длительности (семь лет и семь месяцев) гражданского разбирательства в настоящем деле.


По жалобе о нарушении статьи 12 Конвенции


Вопрос о соблюдении права на вступление в брак


По делу обжалуется требование сертификата одобрения от иммигрантов, желающих заключить брак не в англиканской церкви, а иначе. По делу допущено нарушение требований статьи 12 Конвенции.


О'Донахью* 
[O'Donaghue and Others v. United Kingdom] (N 34848/07)


(* В  заголовке самого постановления "O'Донохью и другие против Соединенного Королевства" [O'Donoghue and Others v. United Kingdom]; аналогичным образом передана фамилия заявителей в его тексте (прим. переводчика).) и другие против Соединенного Королевства


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено IV Секцией]


Обстоятельства дела


Согласно статье 19 Закона об убежище и иммиграции 2004 года, лица, подлежащие иммиграционному контролю, желающие вступить в брак, но не желающие организовать его в англиканской церкви, должны обратиться к статс-секретарю* (* Министерства  внутренних дел (прим. переводчика).) за разрешением в форме сертификата одобрения, за который они должны уплатить пошлину. Возможность освобождения от этой пошлины или уменьшения ее размера, который в период, относящийся к обстоятельствам дела, составлял 295 фунтов стерлингов (около 330 евро), не предусматривалась. При первом пересмотре этой системы, введенной в 2005 году, право на сертификат одобрения приобретали те заявители, которые получили разрешение на въезд или пребывание в Соединенном Королевстве на срок более шести месяцев, и если до истечения этого срока оставалось не меньше трех месяцев. Впоследствии система дважды изменялась с расширением круга лиц, имеющих право на сертификат одобрения: во-первых, за счет лиц, получивших недостаточное разрешение на въезд и пребывание, и тех, кто его не получил. Согласно второй и третьей версии системы, заявителям могло быть предложено представить информацию, подтверждающую, что предполагаемый брак не является фиктивным.

Второй заявитель, нигерийский гражданин, в 2004 году прибыл в Северную Ирландию, где встретил вторую* (* Имеется  в виду первая заявительница, подданная Соединенного Королевства и гражданка Ирландии. Ошибка составителя, по-видимому, вызвана тем, что в разделе "Процедура" постановления указано, что жалобу подали нигерийский гражданин Осита Крис Иву и трое подданных Соединенного Королевства, одновременно являющихся гражданами Ирландии. Речь идет о первой заявительнице, ее общем ребенке от связи с первым заявителем и ребенке первой заявительницы от ранее заключенного брака (прим. переводчика).) заявительницу, которой сделал предложение в мае 2006 г. Жених и невеста не собирались заключать брак в англиканской церкви, поскольку они являлись католиками и в любом случае в Северной Ирландии англиканская церковь не действует* (* Церковь  Ирландии (протестантская церковь, входящая в англиканское сообщество в качестве провинции), вероятно, не охватывается понятием англиканской церкви в документах местного МВД (прим. переводчика).). Поэтому им требовался сертификат одобрения. Однако в качестве искателя убежища второй заявитель не имел права обращения за сертификатом до введения в действие третьей версии системы в июне 2007 г. В июле 2007 г. первая и второй заявители обратились за сертификатом и просили освободить их от пошлины на том основании, что первая заявительница являлась получателем государственных пособий и второму заявителю не разрешалось работать по условиям его временного разрешения на пребывание в Соединенном Королевстве, но их обращение было отклонено в связи с неуплатой пошлины. Сертификат одобрения был им выдан в июле 2008 г., после того как они собрали требуемую сумму с помощью друзей.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 12 Конвенции. Хотя по своему существу требование об обращении лиц, подлежащих иммиграционному контролю, за сертификатом одобрения до разрешения вступить в брак в Соединенном Королевстве не является неприемлемым, оно вызывает серьезную озабоченность по ряду причин.

Во-первых, решение о выдаче или невыдаче сертификата одобрения не было основано только на реальности предполагаемого брака. Первая версия системы не предусматривала какой-либо проверки этого вопроса, поскольку решение о выдаче или невыдаче сертификата основывалось исключительно на том, имеет ли заявитель достаточный вид на пребывание; вторая и третья версии предусматривали, что лицам с недостаточным или отсутствующим разрешением на пребывание может быть предложено представить информацию о реальности их отношений. Напротив, согласно всем трем версиям системы, заявители с "достаточным" разрешением имели право на обращение за сертификатами одобрения в отсутствие требований о представлении информации относительно реальности предполагаемых браков.

Во-вторых, первая и вторая версии системы устанавливали бланкетный запрет на осуществление права вступления в брак всем лицам конкретной категории - иностранным гражданам, не имеющим достаточного или любого разрешения пребывания, независимо от того, являлся ли предполагаемый брак реальным или нет. Отсутствовало какое-либо обоснование для установления бланкетного запрета для осуществления лицами, относящимися к этим категориям, своего права на вступление в брак. Даже если бы имелись данные (которые не были представлены), позволяющие предположить, что такие лица более склонны к заключению брака по расчету, бланкетный запрет в отсутствие попыток проверить реальность предполагаемых браков ограничивал право на вступление в брак до степени умаления его сути. Наличие исключения по особым основаниям не изменяло ситуации, поскольку оно всецело относилось на усмотрение статс-секретаря.

В-третьих, закрепление размера пошлины на уровне, недоступном для нуждающегося заявителя, могло умалять сущность права на вступление в брак. С учетом того факта, что многие лица, подлежащие иммиграционному контролю, не имели права на работу или относились к категории невысокого дохода, размер пошлины в 295 фунтов стерлингов был достаточно высок, чтобы умалять право на вступление в брак. Положение не изменилось даже после введения в июле 2010 г. системы возврата пошлины нуждающимся заявителям, поскольку требование об уплате пошлины могло по-прежнему оказывать сильное сдерживающее влияние на брак.

В итоге с мая 2006 г., когда заявители впервые приняли решение о браке, до получения ими сертификата одобрения 8 июля 2008 г. сущность права первой и второго заявителей на вступление в брак была умалена, первоначально из-за второй версии системы, не позволявшей второму заявителю получить сертификат одобрения, и впоследствии из-за высокого размера пошлины.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 12 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 12 Конвенции. Первая версия системы являлась дискриминационной по признаку религии. Второй заявитель находился почти в аналогичном положении по отношению к лицу, не имевшему разрешения на пребывание, но желавшему и способному заключить брак в англиканской церкви. В то время как такое лицо могло заключить брак беспрепятственно, второй заявитель не желал (по причине своих религиозных убеждений) и не имел возможности (в связи с проживанием в Северной Ирландии) заключить такой брак. Соответственно, ему первоначально было запрещено заключать брак в Соединенном Королевстве, а после изменения системы разрешено жениться только после обращения за сертификатом одобрения и уплаты значительной пошлины. Соответственно, имело место очевидное различие в обращении, не имеющее объективного и разумного обоснования.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 во взаимосвязи со статьей 12 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции. Государство-ответчик признало, что в результате применения режима, который не распространялся на желающих заключить брак в англиканской церкви, права первой и второго заявителей, предусмотренные статьей 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции, были нарушены.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителям совместно 8 500 евро в качестве компенсации морального вреда и 295 фунтов стерлингов в качестве компенсации материального ущерба.


По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 3 Конвенции)


По делу обжалуются нападения частных лиц на кришнаита, совершенные по религиозным мотивам. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Миланович против Сербии
[Milanovic v. Serbia] (N  44614/07)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Заявитель, один из руководителей кришнаитской религиозной общины Сербии, в 2001 году стал получать анонимные телефонные угрозы и дважды подвергся нападению. Он сообщил о нападениях в полицию, которая не смогла получить значимую информацию о нападавших. В июле 2005, июне 2006 и июне 2007 г. соответственно неустановленные лица нападали на заявителя недалеко от его дома и всякий раз кололи его ножом в живот или грудь. Во время одного из нападений на голове заявителя было нацарапано распятие. О нападениях сообщалось в полицию, и заявитель указывал, что они могли быть совершены членами крайне правой экстремистской организации. Полиция допросила свидетелей и несколько потенциальных подозреваемых, но не смогла установить кого-либо из нападавших или получить информацию об экстремистской группе, к которой они предположительно принадлежали. В докладе 2005 года полиция указала на известные религиозные взгляды заявителя и его "довольно странную внешность". В дополнительном докладе, датированном 2010 годом, она отметила, что нападения на заявителя всегда имели место в период главного православного праздника и что заявитель предавал эти происшествия гласности, "подчеркивая" свои религиозные взгляды. Кроме того, она указала, что нельзя исключать причинение себе вреда самим заявителем. К моменту вынесения постановления Европейского Суда уголовное разбирательство в отношении нападений все еще продолжалось.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Через много лет после происшествий лица, нападавшие на заявителя, до сих пор не привлечены к ответственности. Полиция не информировала заявителя надлежащим образом о расследовании и не предоставила ему возможность лично видеть и попытаться опознать нападавших на него лиц среди свидетелей и подозреваемых, допрошенных полицией. Напротив, полиция полагала, что травмы заявителя могли быть причинены им самим, хотя отсутствовали медицинские или иные доказательства этого. Не позднее июля 2005 г. полиции должно было быть ясно, что заявитель, принадлежавший к уязвимому религиозному меньшинству, систематически подвергался нападениям ежегодно в одно и то же время и что могут последовать другие нападения, но она ничего не сделала для их предотвращения. Недалеко от его жительства не были размещены средства видео- или иного наблюдения, вопрос о полицейском наблюдении никогда не рассматривался, и полицейская защита заявителю не предлагалась. Несмотря на многочисленные меры, принятые национальными властями, и значительные сложности расследования, Европейский Суд полагает, что они не приняли всех разумных мер для проведения адекватного расследования и воспрепятствования жестокому обращению с заявителем, неоднократно предпринимаемому неизвестными злоумышленниками.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции. Как и во всех делах о жестоком обращении по расистским мотивам, при расследовании насильственных нападений государственные органы имеют дополнительную обязанность принятия всех разумных мер по раскрытию религиозных мотивов и установления того, могли ли играть роль в происшествии религиозная ненависть или предрассудки, даже если жестокое обращение было причинено частными лицами. В деле заявителя при наличии подозрений в том, что нападавшие принадлежали к одной или нескольким крайне правым организациям, руководствующимся экстремистской идеологией, является неприемлемым, что государственные органы допустили затягивание расследования на много лет без принятия адекватных мер с целью установления и преследования злоумышленников. Кроме того, из поведения полиции очевидно, что она имела серьезные сомнения относительно религии заявителя и достоверности его обвинений. Соответственно, даже если власти проверили несколько предложенных заявителем данных относительно религиозной мотивации нападавших на него, эти меры практически не вышли за пределы формального расследования.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 9 Конвенции)


По делу обжалуется невозможность обеспечения реформистскими церквями религиозного обучения в школах и заключения официально признаваемых религиозных браков. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Союз церквей "Мир жизни" и другие против Хорватии
[Savez crkava Rijec zivota and Others v. Croatia] (N 7798/08)


Постановление от 9 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители являются церквями реформистского вероисповедания, зарегистрированными в качестве религиозных организаций в соответствии с хорватским законодательством. Они пытались заключить соглашение с государством-ответчиком, регулирующее их отношения с государством, утверждая, что в отсутствие такого соглашения они не в состоянии, в частности, обеспечивать религиозное образование в государственных школах и детских садах, заключение религиозных браков, признаваемых государством, или осуществлять пастырское попечение в учреждениях здравоохранения и социального обеспечения, а также в тюрьмах. Власти уведомили заявителей о том, что они не удовлетворяют совокупности критериев для заключения такого соглашения, предусмотренных правительственной инструкцией; в частности, они не действовали на хорватской территории с 1941 года и не имеют требуемых 6 000 приверженцев.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции. Несмотря на то что Конвенция не возлагает на государства обязанности признания последствий религиозных браков наравне с гражданскими или нечинения препятствий религиозному обучению в государственных школах и детских садах, Хорватия разрешила определенным религиозным общинам осуществлять религиозное обучение в государственных школах и признает религиозные браки, заключаемые такими общинами. Поскольку государство вышло за пределы своих обязательств и создало дополнительные права в пределах более широкой сферы действия любого конвенционного права, оно не может при осуществлении таких прав принимать дискриминационные меры в значении статьи 14 Конвенции. В деле заявителей власти отказались заключить соглашение, поскольку церкви-заявители не удовлетворяют совокупности исторических и численных критериев, установленных в инструкции государства-ответчика. Однако государство-ответчик заключило такое соглашение с другими религиозными общинами, которые также не удовлетворяли численному критерию. Это объяснялось тем, что компетентная комиссия установила, что эти церкви удовлетворяют альтернативному критерию принадлежности к "историческим религиозным общинам европейского культурного круга". Государство-ответчик не представило объяснений, почему церкви-заявители не отвечали этому критерию. Соответственно, Европейский Суд заключил, что критерии, установленные в инструкции государства-ответчика, не применялись на равных основаниях ко всем религиозным общинам.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N  12 к Конвенции. Согласно национальному законодательству, государство пользуется дискреционными полномочиями при разрешении вопроса о том, заключать или не заключать соглашение с религиозной общиной, позволяющее ей осуществлять религиозное образование и заключать религиозные браки до официального признания. Жалоба церквей-заявителей в этом отношении не затрагивает "права, установленного законом". Тем не менее Европейский Суд полагает, что настоящая жалоба относится к третьей категории, указанной в Пояснительном докладе к Протоколу N  12 к Конвенции, поскольку касается предполагаемой дискриминации "публичным органом при осуществлении дискреционных полномочий". С учетом установления нарушения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции он нашел необязательным обособленное рассмотрение жалобы с точки зрения Протокола N  12 к Конвенции.


Решение


Протокол N 12 к Конвенции является применимым, но обособленное рассмотрение жалобы не является обязательным (принято единогласно).


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю по 9 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос о запрещении дискриминации (в контексте статьи 12 Конвенции)


По делу обжалуется требование сертификата одобрения от иммигрантов, желающих заключить брак не в англиканской церкви, а иначе. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


О'Донахью и другие против Соединенного Королевства
[O'Donaghue and Others v. United Kingdom] (N  34848/07)


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 12 Конвенции.)


В порядке применения статьи 35 Конвенции


В порядке применения подпункта "b" пункта 3 статьи 35 Конвенции


Вопрос об отсутствии значительного ущерба


Жалобы затрагивают существенные задержки в получении взысканных задолженностей, превышающих 200 евро. Предварительное возражение отклонено.


Гальоне и другие против Италии
[Gaglione and Others v. Italy] (N  45867/07 и др.)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 46 Конвенции.)


В порядке применения статьи 46 Конвенции


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда


Вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано принять все необходимые меры для того, чтобы ходатайства по поводу исполнения наказаний могли быть рассмотрены судами, удовлетворяющими требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Булуа против Люксембурга
[Boulois v. Luxembourg] (N  37575/04)


Постановление от 14 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


(См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции (гражданско-правовой аспект).


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда


Вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано принять меры для восстановления эффективности средства правовой защиты, предусмотренного законом Пинто* (* В  2001 году в Италии был принят закон Пинто (закон N  89 от 24 марта 2001 г.), названный по имени предложившего его сенатора. На основании этого закона в суд могут предъявляться требования о справедливой компенсации в случае нарушения права на разбирательство дела в разумный срок, предусмотренного статьей 6 Конвенции (прим. переводчика).).


Гальоне и другие против Италии
[Gaglione and Others v. Italy] (N 45867/07 и др.)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


Данная жалоба касается 475 дел, в которых заявители, выступавшие сторонами судебных разбирательств, обращались в компетентные суды на основании закона Пинто (которым было введено средство правовой защиты, позволяющее подавать жалобы на длительность судебного разбирательства). С 2003 по 2007 годы суды приняли решения о нарушении требования разумного срока и присудили заявителям компенсации причиненного морального вреда. В 2006 и 2007 годах заявители возбудили исполнительные производства. Присужденные суммы были выплачены некоторым из них в 2007 и 2008 годах, но остальные по-прежнему не получили выплат на момент предоставления Европейскому Суду последней информации.


Вопросы права


(a) Предварительные возражения. (i) Отсутствие существенного ущерба. Вопреки доводам государства-ответчика, нет необходимости признавать жалобы неприемлемыми в связи с отсутствием существенного ущерба в значении нового критерия, предусмотренного подпунктом "b" пункта 3 статьи 35 Конвенции в редакции Протокола N  14 к Конвенции. Нельзя утверждать, что заявители не претерпели существенного ущерба, принимая во внимание причитающиеся им суммы (от 200 до более чем 13 700 евро) в разбирательствах на основании закона Пинто, а также рассматриваемые задержки (от 9 до 49 месяцев, и не менее 19 месяцев в 65% жалоб).


Решение


Предварительное возражение государства-ответчика отклонено (принято единогласно).

(ii) Неисчерпание внутренних средств правовой защиты. Требование от заявителей возбуждать новые разбирательства на основании закона Пинто - согласно рекомендации государства-ответчика, - было бы равнозначно вовлечению их в замкнутый круг, в котором ненадлежащее функционирование одного средства правовой защиты будет обязывать их использовать другое.


Решение


Предварительное возражение государства-ответчика отклонено (принято единогласно).

(b) Существо жалобы. По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Хотя властям может быть необходимо время для осуществления платежа в отношении компенсаторного средства правовой защиты, предназначенного для устранения последствий чрезмерно длительного разбирательства, этот период не должен, как правило, превышать шесть месяцев с момента вступления в законную силу решения о присуждении компенсации. В настоящем деле, принимая во внимание задержки в исполнении решений, принятых на основании закона Пинто, власти значительно нарушили этот срок, тем самым полностью лишая пункт 1 статьи 6 Конвенции полезной цели. Ни возмещение властями расходов и издержек, понесенных заявителями в рамках исполнительного производства, ни выплата процентов не могли рассматриваться как компенсация причиненного морального вреда. Соответственно, заявители сохранили статус жертв нарушения Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции. Рассматриваемые задержки представляли собой вмешательство в право заявителей на уважение собственности, которому государство-ответчик не представило оправдания. Ни отсутствие средств, ни присуждение процентов за просрочку не могли оправдать данное упущение. Кроме того, срок, превышение которого означает нарушение статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции, составляет шесть месяцев с момента вступления решения в законную силу; этот срок был значительно превышен в настоящем деле.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 46 Конвенции. Выводы, изложенные выше, и ряд аналогичных жалоб, находящихся в производстве или на рассмотрении Европейского Суда, подтверждают широкое распространение проблемы, а именно сложность обеспечения национальными властями выплаты значительного количества компенсаций в разумный срок. С учетом структурного характера ситуации требуются общие меры на уровне страны. Государство-ответчик должно восстановить эффективность средства правовой защиты, введенного законом Пинто, и положить конец несвоевременной выплате компенсаций, присужденных в соответствующих разбирательствах; поскольку задержки предположительно обусловлены недостаточным бюджетным обеспечением, государство-ответчик должно выделить большее количество средств, чтобы гарантировать исполнение решений, принятых на основании закона Пинто, в течение шести месяцев с момента их вступления в законную силу.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 200 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда


Вопрос о принятии Европейским Судом мер общего характера


Государство-ответчик обязано учредить в течение года национальное средство правовой защиты относительно длительности разбирательства дел административными судами.


Вассилиос Атанасиу и другие против Греции
[Vassilios Athanasiou and Others v. Greece] (N 50973/08)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


В 1994 году заявители возбудили разбирательство с требованием дополнительной пенсионной выплаты из фонда армейской солидарности, который отклонил их требование. Они подали ряд безуспешных жалоб на это решение, и 1 октября 2007 г. Высший административный суд отклонил их последнюю жалобу решением, подтвержденным справкой от 4 апреля 2008 г. 


Вопросы права


По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Разбирательство, продолжавшееся примерно 13 лет и восемь месяцев в трех инстанциях, было чрезмерно длительным и нарушало требование "разумного срока".


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. Европейский Суд не усматривает причин для отхода от предыдущих заключений о том, что греческая правовая система не предоставляет заинтересованным лицам эффективного средства правовой защиты для обжалования длительности разбирательства.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 46 Конвенции. (a) Применение процедуры пилотного постановления. Процедура пилотного постановления должна быть применена в настоящем деле ввиду длительного и стойкого характера проблемы, значительного числа затронутых ею лиц и настоятельной необходимости предоставления им безотлагательного и целесообразного возмещения на национальном уровне. В июне 2007 г. в своей промежуточной резолюции CM/ResDH (2007)74 Комитет министров отметил большое количество постановлений Европейского Суда, установивших нарушение Грецией требований пункта 1 статьи 6 и статьи 13 Конвенции в связи с чрезмерной длительностью разбирательств в административных судах, и предложил властям устранить проблему. Однако после принятия резолюции Европейский Суд вынес около 50 постановлений, установивших нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции, и 15 постановлений, установивших нарушение требований статьи 13 Конвенции; в некоторых делах разбирательства продолжались свыше 10 лет в трех инстанциях. Наконец, около 200 дел против Греции, затрагивающих вопрос чрезмерной длительности судебных разбирательств, из которых примерно 100 относятся к административным судам, подтверждают структурный характер проблемы.

(b) Меры общего характера, требующие принятия. Признавая определенные изменения в греческом правопорядке, Европейский Суд указал, что национальные власти должны учредить эффективное средство правовой защиты или комбинацию средств правовой защиты на уровне страны, которые могли бы реально гарантировать эффективное возмещение за нарушения Конвенции, допускаемые в административных судах. Существенные критерии оценки эффективности компенсаторного средства правовой защиты в отношении длительности разбирательства: требование о компенсации должно быть рассмотрено в разумный срок; компенсация должна выплачиваться безотлагательно, обычно в течение шести месяцев после вступления решения в силу; процессуальные правила, регулирующие требования о компенсации, должны соответствовать принципам справедливости; правила о судебных издержках не должны возлагать чрезмерное бремя на участников судопроизводства, требования которых являются оправданными; и сумма компенсации должна соответствовать суммам, присуждаемым Европейским Судом в аналогичных случаях. Что касается последнего критерия, национальные суды, очевидно, находятся в более благоприятном положении для рассмотрения вопроса о наличии и объеме материального ущерба. Что касается морального вреда, существует прочная, но опровержимая презумпция о том, что чрезмерно длительное разбирательство причиняет вред. Национальные суды должны обосновать свои решения приведением достаточных мотивов, если они полагают, что имел место минимальный моральный вред или что он отсутствовал.

(c) Процедура, подлежащая применению в аналогичных делах. Европейский Суд не нашел необходимым отложение рассмотрения всех дел, затрагивающих длительность разбирательства в административных или иных судах, до учреждения необходимого средства или средств правовой защиты национальными властями. Время, которое потребуется греческому государству-ответчику для принятия мер общего характера, не должно препятствовать своевременному рассмотрению жалоб, поданных в Европейский Суд по тому же предмету. Кроме того, продолжение рассмотрения аналогичных дел в рамках обычной процедуры послужит регулярным напоминанием греческим властям об их обязательствах, вытекающих из Конвенции, и, в частности, из настоящего постановления.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 14 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда


Вопрос о принятии Европейским Судом мер индивидуального характера


Государство-ответчик обязано провести новое независимое расследование пропорциональности применения летальной силы.


Абуева и другие против России
[Abuyeva and Others v. Russia] (N  27065/05)


Постановление от 2 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


Обстоятельства дела


Заявители и их родственники проживали в чеченском селе, которое подверглось бомбардировке со стороны российских вооруженных сил в феврале 2000 г. В результате 24 родственника заявителей погибли, и некоторые заявители и их родственники претерпели серьезные травмы. Началось уголовное расследование, и заявители были допрошены. Расследование было прекращено в марте 2002 г., поскольку военные меры при данных обстоятельствах были признаны оправданными. После Постановления Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Исаева против России" [Isayeva v. Russia] (жалоба N  57950/00, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N  72) расследование в конце 2005 года было возобновлено и власти провели дополнительные допросы еще 10 заявителей, признав их потерпевшими по делу. В июне 2007 г. расследование было вновь прекращено с тем же выводом, что и в марте 2002 г. Этот вывод был поддержан дополнительным заключением эксперта, которое не было представлено в Европейский Суд, указавшим, что эвакуация гражданского населения была организована надлежащим образом, однако ей препятствовали чеченские мятежники, и локализация огня осуществлялась правильно.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции (материально-правовой аспект). Европейский Суд признал в деле Исаевой, что данная военная операция преследовала законную цель, но установил, что она не планировалась и не осуществлялась с необходимой заботливостью о жизни гражданского населения. Не имеется оснований для отхода от этого вывода в деле заявителей, в частности, с учетом того что государство-ответчик не представило дополнительное заключение военного эксперта, предположительно подтверждавшее надлежащую организацию эвакуации гражданского населения и правильный выбор оружия. Таким образом, государство-ответчик не защитило право на жизнь заявителей и их родственников, которые были убиты или ранены во время военной операции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции (процессуальный аспект). В постановлении по делу Исаевой Европейский Суд заключил, что национальное расследование было неэффективным. Он критиковал существенную задержку начала расследования, отсутствие существенной информации об эвакуации гражданского населения и уклонение от совокупной оценки людских потерь. Лица, признанные потерпевшими, не уведомлялись о важнейших процессуальных решениях, принятых в уголовном разбирательстве. Наконец, Европейский Суд установил, что заключение экспертизы от февраля 2002 г., на основе которого расследование было прекращено, по-видимому, не соответствовало документам, содержащимся в материалах дела. В ноябре 2005 г. - июне 2007 г. осуществлялось новое расследование. В этот раз были допрошены ряд дополнительных свидетелей, включая 10 заявителей и некоторых их родственников, и несколько человек были признаны потерпевшими по делу. Однако все основные недостатки расследования сохранялись во втором этапе разбирательства, в частности что касается решающих вопросов ответственности за безопасность эвакуации гражданского населения. Дополнительные вопросы об этих аспектах лицам, привлеченным к расследованию, не задавались, и обвинения в каком-либо преступлении никому не предъявлялись. Кроме того, решения военной прокуратуры о прекращении дела на основании экспертных заключений, подготовленных военнослужащими, вызывают серьезные сомнения относительно независимости расследования. Европейский Суд вновь отметил поразительное уклонение, даже по истечении семи лет, от составления исчерпывающего перечня потерь от обстрела и уведомления заявителей во время разбирательства. В итоге расследование, проведенное после принятия постановления по делу Исаевой, отличалось теми же недостатками, которые были выявлены в отношении первого этапа разбирательства, и не являлось эффективным в значении статьи 2 Конвенции.


Постановление


По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд также установил, что по делу допущено нарушение требований статьи 13 во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.

В порядке применения статьи 46 Конвенции. При проведении расследования по делу заявителей государство-ответчик явно пренебрегло конкретными выводами Европейского Суда в деле Исаевой. До настоящего времени не проведен независимый анализ пропорциональности и необходимости применения летальной силы. Ни на кого не возложена индивидуальная ответственность за аспекты операции, повлекшие лишение жизни, и отсутствует оценка таких аспектов независимым органом, предпочтительно имеющим судебную природу. Комитету министров, действующему в соответствии со статьей 46 Конвенции, предстоит рассмотреть вопрос о том, какие практические меры могут потребоваться от государства-ответчика в порядке исполнения постановления. Однако Европейский Суд пришел к выводу о том, что должно быть осуществлено новое независимое расследование, которое надлежащим образом учтет вышеизложенные заключения относительно недостатков расследования, проводившегося до сих пор.


Компенсация


В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю сумму в размере от 30 000 до 120 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


По жалобе о нарушении статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции


Вопрос о правомерности контроля государства за использованием имущества


По делу обжалуется законодательный запрет на расторжение арендодателем долгосрочного договора аренды. По делу требования статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции нарушены не были.


Алмейда Феррейра и Мелу Феррейра против Португалии
[Almeida Ferreira and Melo Ferreira v. Portugal] (N  41696/07)


Постановление от 21 декабря 2010 г. [вынесено II Секцией]


Обстоятельства дела


В 1980 году заявители передали недвижимость в аренду. В 2002 году, поскольку недвижимость потребовалась их сыну, они обратились в суды с требованием о расторжении договора аренды. Суд отказал в удовлетворении их требования, автоматически применив закон 1979 года, запрещавший собственникам недвижимости расторгать договор аренды при любых обстоятельствах, если арендатор проживал там не менее 20 лет. Заявители безуспешно обжаловали решение.


Вопросы права


По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции. Принятие судом решений об отклонении требования заявителей о расторжении договора аренды представляло собой вмешательство в их право на уважение собственности. Данное вмешательство было основано на законе, который запрещал собственнику направлять уведомление о расторжении арендатору, который занимал недвижимость не менее 20 лет. Законодатель, обладавший широкой свободой усмотрения в соответствующей сфере, лишь ввел меры, которые считал подходящими для регулирования рынка жилья - представляющего собой центральную проблему социальной и экономической политики в современных обществах, - с целью обеспечения повышенной защиты определенным категориям арендаторов. Европейский Суд не может ставить под вопрос такой политический выбор законодателя, поскольку эта мера служила общественному интересу и не выглядела явно необоснованной. Это обоснование также оправдывает тот факт, что спорное ограничение применялось автоматически, и суды не могли взвешивать соответствующие интересы собственника недвижимости и арендатора. Кроме того, абсолютный характер закона сам по себе не является несовместимым с Конвенцией. Европейский Суд также придает решающее значение тому факту, что спорное ограничение уже действовало в момент подписания заявителями договора аренды, и они, следовательно, знали о нем. Наконец, он отмечает, что настоящее дело отличается от ситуации, в которой ограничение прав собственников изменяет их первоначальную позицию по договору. Соответственно, спорное ограничение, принимая во внимание преследуемую законную цель, не могло считаться несоразмерным или неоправданным, и оно обеспечивало справедливое равновесие между интересами общества и правом собственников недвижимости, в частности, заявителей.


Постановление


По делу требования статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции нарушены не были (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").


По жалобе о нарушении статьи 2 Протокола N  1 к Конвенции


Вопрос о соблюдении права на образование


По делу обжалуются меры, принятые властями "Приднестровской Молдавской Республики" против школ, отказывающихся использовать кириллицу. Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты.


Катан и другие против Молдавии и России
[Catan and Others v. Moldova and Russia] (N  43370/04, 8252/05 и 18454/06)


[IV Секция]


После провозглашения независимости Молдавии в августе 1991 г. сепаратисты в Приднестровье пытались отделиться от вновь созданной республики, приняв "декларацию независимости" в отношении "Приднестровской Молдавской Республики" (далее - "ПМР"), которая не была признана международным сообществом. Законодательство, принятое властями "ПМР" в 1992 году, требовало использования кириллицы при письме на "молдавском" языке. Использование латиницы в школах было запрещено с 1994 года, с 2004 года власти ПМР начали принимать меры, направленные на закрытие всех школ, использующих латиницу. Заявителями по делу выступают ученики (или их родители или учителя), посещающие три школы, которые были вынуждены переехать в новые и предположительно неудовлетворительные помещения после конфронтации с властями ПМР, включавшей вторжение полиции в здания в целях изгнания из них учеников, родителей и учителей.

В своей жалобе в Европейский Суд заявители ссылаются, в частности, на ограничения их права использовать молдавский язык и латинскую графику, а также на влияние указанных ограничений на культурную идентичность и единство молдавского сообщества в ПМР (статья 8 Конвенции), на трудности, испытываемые учениками, желающими обучаться на официальном молдавском языке и в соответствии с учебной программой Министерства образования Молдавии (статья 2 Протокола N  1 к Конвенции) и на дискриминационное обращение (статья 14 Конвенции). Их жалобы были признаны приемлемыми Палатой Европейского Суда в Решении от 15 июня 2010 г. (см. "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N  131). Рассмотрение вопроса о том, относятся ли заявители к юрисдикции одного или обоих государств-ответчиков, отложен до рассмотрения существа жалобы.


По жалобе о нарушении статьи 1 Протокола N  12 к Конвенции


Вопрос об общем запрещении дискриминации


По делу обжалуется невозможность обеспечения реформистскими церквями религиозного обучения в школах и заключения официально признаваемых религиозных браков. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.


Союз церквей "Мир жизни" и другие против Хорватии
[Savez crkava "Rijec zivota" and Others v. Croatia] (N  7798/08)


Постановление от 9 декабря 2010 г. [вынесено I Секцией]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 14 Конвенции.)


Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты


В порядке применения статьи 30 Конвенции


Ван дер Хейден против Нидерландов
[Van der Heijden v. Netherlands] (N  42857/05)


[III Секция]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.)


Катан и другие против Молдавии и России
[Catan and Others v. Moldova and Russia] (N  43370/04, 8252/05 и 18454/06)


[IV Секция]


(См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 2 Протокола N  1 к Конвенции.)


Недавние публикации Европейского Суда


"Практическое руководство по критериям приемлемости" (The Practical Guide on Admissibility Criteria). Это новое руководство для практической работы опубликовано на интернет-сайте Европейского Суда на английском и французском языках. Готовятся переводы на русский, турецкий, а также, возможно, на иные языки.


Скорбим
Владимир Александрович Туманов


9 июня 2011 года в Москве на 85 году ушел из жизни судья Конституционного Суда России в отставке, заслуженный деятель науки России, профессор Владимир Александрович Туманов.

Вся жизнь Владимира Александровича была связана с юридической наукой и практикой. И везде он достигал вершин профессии. В Институте государства и права РАН он был главным научным сотрудником, в Конституционном Суде России - председателем. Он избирался депутатом Государственной Думы, стал первым судьей Европейского Суда по правам человека от России, был председателем Совета при Президенте Российской Федерации по вопросам совершенствования правосудия, президентом Международной ассоциации юридических наук под эгидой ЮНЕСКО.

Ему по праву была вручена Высшая юридическая премия "Фемида", а на церемонии ее вручения прозвучали точные и емкие слова его ученика, нынешнего судьи Европейского Суда от России, профессора Анатолия Ковлера: "Только что узнал о вашем награждении, сердечно поздравляю. Вы наш главный "европеец" и эталон правовой культуры. Мы все у вас в долгу".

Владимир Александрович, мы тоже у вас в долгу. Соболезнуем родным и близким, скорбим и будем помнить!

Московский клуб юристов, Фонд "Фемида", издательство "Новая юстиция"


Наши публикации


Предостережение против реформы Европейского Суда по правам человека


Предлагая вашему вниманию итоговый документ Измирской конференции высокого уровня от 27 апреля 2011 года, который был высоко оценен и одобрен государствами - участниками Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подробнее об этом - в нашей редакционной статье), не можем пройти мимо мнения около 300 НПО, распространенного авторитетной правозащитной организацией Amnesty International. Ее пресс-релиз (Индекс AI: PRE01/228/2011 от 28 апреля 2011 года) озаглавлен тревожно: "Предостережение против реформы Европейского Суда по правам человека". Цитируем:

"Лидеры европейских стран должны защитить независимость и целостность Европейского суда по правам человека, заявила сегодня Amnesty International по окончании межправительственной конференции, на которой рассматривались предложения о реформе Суда.

"Европейский Суд по правам человека, даже при постоянно растущем количестве нерассмотренных дел, остается жемчужиной правозащитной системы в Европе, - сказал Авнер Гидрон, старший политический консультант Amnesty International. - Государства не должны допустить, чтобы текущие реформы были использованы для выражения недовольства некоторыми аспектами решений Суда".

"Необходимо сохранить возможность для частных лиц обращаться в Суд, а не ущемлять ее, заставляя заявителей платить за рассмотрение исков о нарушениях их прав и добавляя новые критерии приемлемости жалоб", - заявил Авнер Гидрон.

Ограничение доступа лиц в Европейский Суд станет беспрецедентным, опрометчивым и рискованным шагом, подрывающим защиту прав человека в Европе. Пошлины поставят дополнительный барьер на пути к правосудию, который для кого-то окажется непреодолимым, а значит - люди могут остаться без средств судебной защиты, когда их права будут грубо нарушены.

Amnesty International и еще около 270 европейских НПО подписали петицию против введения пошлин.

"Необходимы меры, которые обеспечат эффективность Суда в долгосрочной перспективе. Однако право частных лиц обращаться в Суд напрямую нельзя считать причиной стоящих перед ним проблем, это право и есть смысл его существования", - добавил Авнер Гидрон.

Суд был создан в 1959 году для того, чтобы посредством имеющих обязательную силу решений гарантировать соблюдение Европейской конвенции о защите прав человека, которую обязались соблюдать все 47 государств - членов Совета Европы.

Со дня создания Суд вынес более 11 000 решений о несоблюдении государствами своих обязательств в рамках конвенции.

Право около 800 миллионов человек обращаться в Суд с жалобами на нарушение своих прав в рамках Европейской конвенции, исчерпав все доступные средства судебной защиты в своем государстве, является краеугольным камнем правозащитной системы в Европе.

С одной стороны, Измирская декларация и план последующих действий, принятые по итогам Измирской конференции, подтверждают решимость соблюдать право частных лиц на индивидуальные жалобы как основополагающий принцип Европейской конвенции. С другой стороны, как это ни тревожно, она призывает высший орган Совета Европы - Комитет министров, продолжать рассмотрение предложений о взимании пошлин с лиц, которые обращаются с исками в Европейский Суд, а также об изменении иных процедур и критериев приемлемости исков.

Amnesty International призывает государства пересмотреть и укрепить меры, обеспечивающие более тщательное соблюдение Конвенции, полноценное и своевременное выполнение решений суда и эффективные средства судебной защиты на национальном уровне.

Эти меры помогут строже соблюдать права человека, а также снизить количество обращений в Суд для возмещения ущерба.

В преддверии Измирской конференции совместно с партнерами Amnesty International призвала государства - члены Совета Европы уважать целостность и авторитет Европейского Суда, защищать право на индивидуальные жалобы, строже соблюдать конвенцию в своих государствах и обеспечить Суд необходимыми материальными ресурсами".


Избранные постановления Европейского Суда по правам человека
по жалобам против Российской Федерации


Выбор постановлений, публикуемых в номере, диктуется важностью изложенных в них правовых позиций для национальной судебной практики, рекомендациями Г.О. Матюшкина, Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - заместителя министра юстиции Российской Федерации, пожеланиями и предложениями наших читателей. Перевод Г.А. Николаева, О.Л. Ветровой и А.В. Хвостовой.


Саликова против России
[Salikova v. Russia] (N  25270/06)


Заявительница, проживающая в Оренбурге пенсионерка, жаловалась на чрезмерную длительность производства, а также длительное неисполнение вступившего в законную силу решения суда по ее гражданско-правовому спору с муниципальными властями.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 и статьи 13 Конвенции, и обязал государство-ответчика обеспечить исполнение судебного решения, вынесенного в пользу заявительницы, а также выплатить ей 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Копылов против России
[Kopylov v. Russia] (N  3933/04)


Заявитель, проживающий в Липецке, жаловался на пытки со стороны сотрудников милиции с целью получения признательных показаний по делу, которое было прекращено в связи с установлением иного лица, совершившего преступление, применение необоснованной и чрезмерной силы с целью доставления его в суд, а также на отсутствие эффективного расследования его жалоб на пытки и негуманное обращение.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 105 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Таянко против России
[Tayanko v. Russia] (N  4596/02)


Заявитель, проживающий в г. Рязани участник операции по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, жаловался на решение суда надзорной инстанции, изменившее в менее выгодную сторону вступившее в законную силу судебное решение, обязавшее местные власти обеспечить заявителя и его семью жилищем.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 2 328 евро в качестве компенсации материального ущерба и 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Сергей Тимофеев против России
[Sergey Timofeyev v. Russia] (N  12111/04)


Заявитель, проживающий в Ростовской области, жаловался на чрезмерную длительность судебного разбирательства, а также на то, что суд кассационной инстанции, признавший привлечение его к ответственности за изнасилование и попытку изнасилования, рассмотрел дело в его отсутствие.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в том, что касается отсутствия заявителя при рассмотрении его дела в суде кассационной инстанции, не нарушив требований пункта 1 статьи 6 Конвенции о разумных сроках судебного разбирательства, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Кравченко и 23 других дела о "жилье для военнослужащих" против России
[Kravchenko and 23 Other "military accommodation" cases v. Russia]


Заявители обжаловали длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных решений, обязавших командование обеспечить их жильем при увольнении со службы.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в сочетании с требованиями статьи 1 Протокола N  1 к Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителям 95 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


Андрей Исаев против России
[Andrey Isayev v. Russia] (N  24490/03)


Заявитель, проживающий во Владимире, жаловался на чрезмерную длительность (около четырех лет) судебного разбирательства по уголовному обвинению его в убийствах и ряде иных преступлений.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции.


Искандаров против России
[Iskandarov v. Russia] (N  17185/05)


Заявитель - проживающий в Душанбе бывший известный таджикский политик, в отношении которого были выдвинуты официальные обвинения в терроризме, бандитизме и ряде иных преступлений, - жаловался на незаконный характер содержания под стражей для целей экстрадиции.

Европейский Суд единогласно постановил, что российские власти нарушили требования статьи 3 и пункта 1 статьи 5 Конвенции, и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.



Бюллетень Европейского Суда по правам человека Российское издание N 6/2011


Проект Московского клуба юристов и Издательского дома "Юстиция"


Перевод: Николаев Г.А.


Данный выпуск "Бюллетеня Европейского Суда по правам человека" основан на английской версии бюллетеня "Information Note N 122 on the case-law. December 2010"


Текст издания представлен в СПС Гарант на основании договора с ИД "Юстиция"



Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.