• ТЕКСТ ДОКУМЕНТА
  • АННОТАЦИЯ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Определение Московского городского суда от 21 ноября 2018 г. по делу N 4г-14627/2018

 

Судья Московского городского суда Ермилова В.В., рассмотрев кассационную жалобу истца Мотиной, направленную по почте 17 октября 2018 года и поступившую в суд кассационной инстанции 24 октября 2018 года, на решение Савеловского районного суда города Москвы от 20 сентября 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 2 августа 2018 года по гражданскому делу по иску Мотиной к Долгановой о признании завещания недействительным, признании завещания действительным, признании права собственности на квартиру в порядке наследования по завещанию,

УСТАНОВИЛ:

Мотина обратилась в суд с иском к ответчику Долгановой об оспаривании завещания на имя Долгановой, составленного 18 июня 2014 года ФИО, * года рождения, скончавшейся 29 апреля 2016 года, просила признать действительным завещание от имени ФИО на имя Мотиной, удостоверенное нотариусом 21 декабря 1991 года, признать за Мотиной право собственности на квартиру по адресу: адрес, в порядке наследования по завещанию.

Решением Савеловского районного суда города Москвы от 20 сентября 2017 года в удовлетворении исковых требований Мотиной было отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 2 августа 2018 года решение суда оставлено без изменения, апелляционная жалоба представителя Мотиной по доверенности Рыжова- без удовлетворения.

В кассационной жалобе Мотина выражает несогласие с решением суда и апелляционным определением судебной коллегии, считая их незаконными и необоснованными.

Изучив кассационную жалобу, исследовав представленные документы, судья приходит к следующим выводам.

В силу статьи 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Подобных нарушений в настоящем случае по доводам кассационной жалобы не усматривается.

Из представленных документов следует и судом установлено, что 29 апреля

2016 года умерла ФИО. На дату смерти наследодатель проживала и была постоянно зарегистрирована в отдельной однокомнатной квартире, расположенной по адресу: адрес; спорная квартира находилась в собственности наследодателя на основании справки ЖСК "*" от 24 июня 2014 года N * о выплате пая. При жизни наследодателем неоднократно составлялись завещания. 21 декабря 1991 года ФИО распорядилась своим имуществом, завещав истцу Мотиной М.И. квартиру, принадлежащую ей на праве собственности по адресу: адрес (в ЖСК "*"); завещание было удостоверено государственным нотариусом 17 МГНК Перепелкиной. Впоследствии, 18 июня 2014 года ФИО было составлено новое завещание, удостоверенное нотариусом города Москвы Микаеляном, согласно которому ФИО завещала квартиру по адресу: адрес Долгановой, * года рождения. Из материалов наследственного дела, копия которого представлена в материалы дела, следует, что к нотариусу Микаеляну с заявлениями о принятии наследства в установленном законом порядке и срок обратились 7 июня 2016 года ответчик Долганова, как наследник по завещанию от 18 июня 2014 года, и 14 октября 2016 года истец Мотина, также представившая завещание, составленное наследодателем на ее имя 21 декабря 1991 года. Нотариусом города Москвы Микаеляном к имуществу ФИО было открыто наследственное дело N *. Согласно справке ПНД N 4 г. Москвы ФИО, *года рождения в ПНД не наблюдалась. 4 мая 2016 года Долганова осуществила захоронение ФИО на Донском кладбище г. Москвы, став ответственным лицом за ее захоронение.

По определению суда от 19 января 2017 года ГБУЗ г..Москвы ПКБ N 3 им. В.А. Гиляровского по делу была проведена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза ФИО, согласно заключению которой от 5 апреля 2017 года N 571 ФИО в юридически значимый период при оформлении завещания от 18 июня 2014 года обнаруживала органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга; однако, в связи с недостаточностью объективных сведений, а также противоречивостью субъективных сведений о ее психическом состоянии и поведении в представленных в материалах гражданского дела и медицинской документации, дать заключение о наличии у ФИО такого состояния, которое могло бы лишать ее способности понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении завещания от 18 июня 2014 года в пользу Долгановой не представляется возможным. Также эксперт не смог ответить на вопрос о наличии у ФИО каких-либо выраженных личностно-мотивационных расстройств или иных неболезненных факторов, в том числе повышенной внушаемости, пассивной подчиняемости, которые бы могли оказать существенное влияние на ее способность к самостоятельному, свободному волеизъявлению, ссылаясь на то, что не представляется возможным определить выраженность изменений психики по имеющимся в материалах дела сведениям на период исследуемых событий.

При этом эксперт-психолог в своем заключении отметил, что свидетельские показания относительно особенностей интеллекта личности ФИО в период исследуемых событий носят противоречивый характер; сведений об обращении ФИО за медицинской помощью к врачам-психиатрам не обнаружено; в юридически значимый период у ФИО выявляются снижение интеллекта, памяти, критических способностей, связанных с имевшимися у нее сосудистыми заболеваниями, оценить структуру и выраженность которых по представленным данным не представляется возможным; объективных сведений о наличии у ФИО личностно-мотивационных расстройств, в том числе повышенной внушаемости, пассивной подчиняемости в материалах гражданского дела не содержится.

В судебном заседании по вопросам экспертного заключения допрашивалась эксперт Ахмедова, которая подтвердила выводы экспертной комиссии, пояснила, что экспертами были оценены все представленные материалы гражданского дела и медицинские документы, в которых не было достаточно сведений о психическом состоянии ФИО, на момент составления завещания или непосредственно до и после его составления; ФИО страдала органическим расстройством личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга, что подразумевает волнообразное течение болезни, возможности то ухудшения, то улучшения ее состояния; на волнообразное течение ее заболевания также указывают сведения, имеющиеся в медицинских документах; причем сведений и конкретных фактов поведения, которые бы указывали на то, что у ФИО была деменция, в медицинских документах не содержится; противоречивость показаний свидетелей, оценка правдивости которых не относится к функции экспертов, также не позволила установить неспособность ФИО руководить своими действиями; наоборот, при осмотре специалистами в больнице N 67 в феврале 2016 года психическое состояние пациентки описывается как сохранное, нарушений психики она не обнаруживала; наличие метастаз головного мозга в 2016 года не свидетельствует об их наличии в 2014 году, ошибки, которые делала ФИО при заполнении квитанций, заполнении документов, отгадывании кроссвордов, не означают деменцию; в медицинских документах ей выставляли 2 стадию ДЭП после 3 стадии, что также свидетельствует о волнообразном течении ее заболевания; при этом проставление 3 стадии ДЭП не могло быть точным без инструментальных исследований, которые не проводились.

Обратившись в суд с исковым заявлением, Мотина исходила из того, что ФИО на момент составления завещания 18 июня 2014 года не понимала значения своих действий в силу возраста и состояния здоровья, не могла руководить своими действиями, заблуждалась относительно правовой природы сделки и ее последствий. В судебном заседании первой инстанции истец Мотина и ее представитель по доверенности Рыжов указали, что ФИО имела заболевания, которые привели к тяжелому психическому состоянию на момент составления завещания, вызвали у нее слабоумие и не способность понимать значение своих действий. Последние 10 лет истец стала помогать ФИО материально, оказывала иную помощь, которая требовалась. ФИО являлась женой дяди истца. По мнению истца, наследодатель была введена в заблуждение Долгановой, которая являлась ей посторонним человеком. Под влиянием обмана со стороны Долгановой истца перестали пускать к ФИО, полностью изолировав ее в последнее время перед смертью.

Возражая против указанных доводов истца, ответчик Долганова указала, что заболевания, которыми страдала наследодатель, не могли влиять на ее психическое здоровье, так как они не влияют на способность человека понимать значение своих действий и руководить ими; наследодатель в юридически значимый период жила самостоятельно; сама себя обслуживала, общалась по телефону, гуляла на улице, ходила сама в магазины и поликлинику, в аптеку, опрятно одевалась, рассказывала о своих родственниках и родителях, готовила и убирала квартиру сама, сама заполняла квитанции, расплачивалась за услуги, сама себе вызывала скорую помощь, меряла себе давление, оставалась сидеть с детьми соседки. Ответчик также пояснила, что ФИО приходилась двоюродной сестрой ее (ответчика) матери. Ответчик постоянно проживала в Кургане, однако иногда приезжала к ФИО, оставалась у нее проживать. В апреле 2014 года ФИО позвонила Долгановой и сообщила, что хочет составить на нее завещание, попросила приехать, так как не желает иметь никаких дел с Мотиной, боялась, что та отдаст ее в дом престарелых. ФИО все осознавала, сама нашла нотариуса, вместе они ездили оформлять завещание. Помощник нотариуса предлагал ФИО несколько вариантов - завещание или договор, но ФИО выбрала именно завещание. Нотариус также беседовал с ней отдельно в кабинете, перед тем как подписать завещание. Ответчик выполнила все просьбы наследодателя, оплачивала сиделку, когда появилась необходимость, периодически раз в 2-3 месяца приезжала, навещала, организовала ей достойные похороны в соответствии с ее волеизъявлением. Одновременно ФИО оформила на ответчика генеральную доверенность на получение на ее имя пенсии.

Рассматривая данное дело, суд первой инстанции на основании ст.ст. 167,177,1118,1130 Гражданского кодекса РФ, оценки собранных по делу доказательств в их совокупности, в том числе показаний свидетелей ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО4, ФИО5, ФИО6, пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований Мотиной М.И, исходя из того, что истец не представила доказательства, позволяющие сделать вывод о недействительности оспариваемого завещания и отсутствии воли ФИО на завещание своей квартиры Долгановой ; оснований усомниться в достоверности выводов экспертного заключения не имеется, так как оно составлено экспертами комиссионно, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, они имеют соответствующие опыт, знания и квалификацию, заключение составлено экспертами на основании исследования как материалов гражданского дела, так и представленных в их распоряжение многочисленных медицинских документов.

При этом суд первой инстанции указал, что никаких достаточных и достоверных доказательств, которые могли бы опорочить вышеуказанные выводы заключения комиссии экспертов, поставить под сомнение их обоснованность, истец не представила.

Кроме того, суд первой инстанции указал, что согласно завещанию от 18 июня 2014 года текст завещания был прочитан вслух в присутствии завещателя, личность завещателя была нотариусом установлена, дееспособность проверена.

Суд первой инстанции отклонил доводы истца о том, что экспертами не были оценены и включены ряд медицинских диагнозов умершей, указав, что данные доводы опровергаются показаниями эксперта, пояснившего, что в экспертном заключении указаны только значимые медицинские сведения, оценке и исследованию были подвергнуты все представленные на экспертизу медицинские документы, а также материалы гражданского дела.

Также суд первой инстанции не принял во внимание ссылки истца на недостатки экспертного заключения, заявление о наличии у нее (истца) медицинского образования и квалификации врача-психиатра, исходя из того, что истец является лицом, заинтересованным в исходе дела; каких-либо обстоятельств, объективно опровергающих экспертное заключение, а также вызывающих сомнение в обоснованности выводов экспертов, суду не сообщено.

С этими выводами суда первой инстанции по существу согласилась судебная коллегия, которая по мотивам, изложенным в апелляционном определении, оставила решение суда без изменения, апелляционную жалобу представителя Мотиной по доверенности Рыжова - без удовлетворения.

Судебная коллегия отклонила доводы апелляционной жалобы о несогласии с выводами экспертов при проведении комплексной посмертной психолого- психиатрической экспертизы специалистами ГБУЗ г. Москвы Психиатрическая клиническая больница N 3 им В.А.Гиляровского Департамента здравоохранения

г. Москвы, а также о несогласии с оценкой судом показаний свидетелей, указав, что комиссия экспертов состояла из высококвалифицированных врачей, имеющих большой опыт работы, которые пришли к выводу о невозможности определить способность ФИО понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещания 18 июня 2014 года ввиду отсутствия объективных сведений о ее психическом состоянии в юридически значимый период, в то время как истец Мотина и ее представитель такими познаниями не обладают, кроме того Мотина заинтересована в исходе дела.

Также судебная коллегия указала, что заключение экспертов является не единственным доказательством по делу, оценка ему дана в совокупности с другими доказательствами, в том числе с показаниями свидетелей; оснований не доверять заключению экспертов ни у суда первой инстанции, ни у суда апелляционной инстанции не имеется; иных доказательств в обоснование доводов иска о том, что в момент составления завещания 18 июня 2014 года ФИО не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, истцом не представлено.

Выводы, приведенные в решении суда и в апелляционном определении судебной коллегии, мотивированы и в кассационной жалобе по существу не опровергнуты, так как никаких существенных нарушений норм материального или процессуального права со стороны суда и судебной коллегии по доводам кассационной жалобы из представленных документов не усматривается.

Доводы кассационной жалобы о несогласии с оценкой судом показаний свидетелей, экспертного заключения направлены на переоценку доказательств и не могут являться основанием для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке. Согласно положениям ст.ст. 56, 59, 67 ГПК РФ суд определяет какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Применительно к положениям ст.ст.378, 386, 387 ГПК РФ судом кассационной инстанции не производится переоценка имеющихся в деле доказательств и установление обстоятельств, которые не были установлены судами первой и второй инстанции или были ими опровергнуты.

Иная точка зрения на то, как должно было быть разрешено дело, не может являться поводом для отмены или изменения вступившего в законную силу судебного постановления нижестоящего суда в кассационном порядке.

Доводы кассационной жалобы о том, что суд не проверил доводы истца о том, что ФИО при составлении завещания была введена в заблуждение, обманута, не могут служить основанием к отмене обжалуемых судебных постановлений, поскольку истец не лишена возможности обратиться в суд с самостоятельным иском о признании завещания недействительным по указанным основаниям.

Нарушений норм гражданского процессуального права, которые могли бы служить основанием к отмене обжалуемых судебных постановлений по доводам кассационной жалобы не усматривается.

Ссылки в кассационной жалобе на то, что перед судебным заседанием эксперт долго беседовала с судьей, получала какие-либо консультации ничем не подтверждены. Кроме того, эксперт предупреждалась об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, присутствовавшие в судебном заседании истец и её представитель имели возможность задать эксперту свои вопросы.

С учетом изложенного оснований для отмены решения суда и апелляционного определения судебной коллегии по доводам кассационной жалобы в кассационном порядке не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 381, 383 ГПК РФ,

ОПРЕДЕЛИЛ:

В передаче кассационной жалобы истца Мотиной на решение Савеловского районного суда города Москвы от 20 сентября 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда

от 2 августа 2018 года по гражданскому делу по иску Мотиной к о признании завещания недействительным, признании завещания действительным, признании права собственности на квартиру в порядке наследования по завещанию для рассмотрения в судебном заседании Президиума Московского городского суда - отказать.

 

Судья Московского

городского суда В.В. Ермилова

 

Откройте актуальную версию документа прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.