Особенности нового законодательства о несостоятельности (банкротстве) (М.В.Телюкина, "Законодательство", N 5, май 1999 г.)

Особенности нового законодательства о несостоятельности
(банкротстве)


Название настоящей статьи выбрано не случайно. В.И. Сергеев назвал свою статью "Практика применения законодательства о банкротстве". Мне же представляется, что прежде чем переходить к анализу практики, необходимо изучить теоретические особенности нового Федерального закона от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее Закон). В последнее время, к сожалению, появился ряд статей (к их числу относится и анализируемая), прочтение которых позволяет сделать вывод о недостаточно внимательном изучении авторами положений данного акта *(1).

Действующий закон "О несостоятельности (банкротстве)" вступил в силу 1 марта 1998 г., сменив собой действовавший с 1 марта 1993 г. закон "О несостоятельности (банкротстве) предприятий". Пятилетняя история применения старого закона, безусловно, позволила ученым и юристам-практикам сделать выводы о степени его эффективности, оценить положительные и отрицательные его качества.

Один из наиболее ярких отрицательных моментов старого закона, отмечавшийся многими учеными *(2), - применение в качестве критерия несостоятельности *(3) принципа неоплатности.

Мировой практике известно два противоположных подхода к проблеме критерия банкротства. Первый подход объективный: должник признается банкротом, если не имеет средств расплатиться с кредиторами, о чем делается вывод из неисполнения под угрозой банкротства обязательств на определенную сумму в течение определенного времени. Акцент на угрозу банкротства сделан не случайно ведь очевидно, что если должник под страхом ликвидации в результате банкротства не способен изыскать средства (например, реализовав часть дебиторской задолженности) для удовлетворения интересов кредиторов, то такой должник не в состоянии функционировать в рыночных условиях; более того, его деятельность может нанести ущерб интересам кредиторов (как реальных, так и потенциальных). Описанный критерий получил название критерия неплатежеспособности либо потока денежных средств.

Второй подход к критерию банкротства заключается в том, что банкротом может быть признан должник, стоимость имущества которого меньше общего размера его обязательств. При этом не имеет значения, насколько размер задолженности превышает установленный законом минимальный для признания банкротства, насколько просрочена эта задолженность по сравнению с установленным минимальным сроком просрочки. Проще говоря, при использовании этого критерия (он получил название критерия неоплатности либо структуры баланса) предприятие-должник имело возможность годами не исполнять свои обязательства, для чего нужно было делать только одно поддерживать размер задолженности на уровне чуть меньшем, чем стоимость активов. Признать такого должника банкротом было невозможно, даже если он явно пользовался в своих интересах описанной ситуацией. Например, практике известны ситуации, когда должник погашал строго определенную часть задолженности как раз такую, чтобы оставшаяся часть становилась меньше стоимости имущества. В случаях, когда речь шла о крупном дорогостоящем предприятии, соответственно и размер долгов был огромным.

В период действия старого закона указанная ситуация была весьма распространена. Следует отметить, что это было характерно только для российского конкурсного права, поскольку в основных зарубежных правопорядках использовался критерий неплатежеспособности.

Из сказанного следует, что, приняв новый Закон, меняющий критерий банкротства, законодатель не изобрел ничего нового, а только внял положительному зарубежному опыту и учел отрицательный российский.

Господин В.И. Сергеев начинает свою статью описанием печальной судьбы агрофирмы "Красный путь" из Домодедовского района. Некогда эта фирма считалась одним из самых передовых предприятий Московской области, затем ее, "как и многих, не обошла стороной волна взаимных неплатежей, экономических потрясений и других бед" *(4) (хочется обратить внимание на тот факт, что это было в начале 1998 г., т.е. до кризиса августа 1998 г.). Когда задолженность фирмы "Красный путь" достигла 0,5 млрд руб. (в старом масштабе цен), территориальное агентство Федеральной службы по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению Московской области (далее агентство) инициировало производство по делу о банкротстве фирмы. В ходе судебного разбирательства были исследованы финансовые документы должника, данные об активах, выведены соответствующие коэффициенты. Поскольку В.И. Сергеев только упоминает о коэффициентах, не определяя эту категорию, представляется необходимым сделать краткое пояснение.

Критерии были установлены и определены приложением N 1 "Система критериев для удовлетворения неудовлетворительной структуры баланса неплатежеспособных предприятий" к постановлению Правительства РФ от 20 мая 1994 г. N 498 "О некоторых мерах по реализации законодательства о несостоятельности (банкротстве) предприятий".

В литературе неоднократно отмечалось, что коэффициенты были разработаны не для объявления предприятий банкротами, а для выявления перспективы применения реорганизационных процедур *(5). О том, что исходя из указанных коэффициентов неплатежеспособные должники подлежат выявлению и контролю, но не ликвидации, было сказано и в Положении об учете неплатежеспособных предприятий, утвержденном распоряжением Федерального управления по делам о несостоятельности (банкротстве) от 30 июня 1994 г. N 15-Р.

Устанавливались три коэффициента - коэффициент текущей ликвидности; коэффициент обеспеченности собственными средствами; коэффициент восстановления (утраты) платежеспособности. Были определены их предельные значения и довольно сложная методика расчета.

На основании представленных данных, в том числе значений этих коэффициентов, в признании фирмы "Красный путь" банкротом арбитражный суд отказал. По мнению В.И.Сергеева, это произошло потому, что "глубокий экономико-правовой анализ состояния фирмы позволил суду сделать объективный и обоснованный вывод об отсутствии оснований для признания ее банкротом" (с.29).

Казалось, следует порадоваться за состоятельную фирму и сделать вывод о том, что она в ближайшее время решит свои проблемы с долгами.

Однако далее из анализируемой статьи следует, что после вступления в силу нового Закона (т.е. в связи с принятием критерия неплатежеспособности) агрофирма "Красный путь" была признана банкротом. Выходит, что даже после миновавшей один раз и возникшей снова опасности банкротства фирма не попыталась расплатиться с долгами. Либо не имела возможности этого сделать.

Не исключено, что указанная фирма длительное время функционировала, будучи неплатежеспособной, что совершенно не характерно для нормальной рыночной экономики.

Сообщая о ликвидации агрофирмы "Красный путь", В.И. Сергеев с сожалением делает вывод о том, что "суд не интересовало то, что в подобном положении в настоящее время оказалось более 80% сельскохозяйственных предприятий страны, что к такому состоянию их привели не неумелое хозяйствование работников, а общая экономическая ситуация, повсеместный паралич платежной системы и многие другие "внешние" факторы. Раз об этом не сказано в законе, значит, суд не должен принимать эти обстоятельства во внимание" (с.30).

Из процитированной фразы можно сделать, как минимум, три вывода.

1. В.И. Сергеев не учитывает, что в Законе как раз сказано о необходимости учитывать "внешние" факторы при банкротстве должников сельскохозяйственных предприятий. Закон содержит даже специальный параграф - §3 главы 8 "Банкротство сельскохозяйственных организаций". В соответствии с нормами этого параграфа (аналогов которым старый закон не содержал) при определении мер, применяемых к сельскохозяйственным должникам, учитываются такие внешние факторы, как природно-климатические условия, стихийные бедствия, эпизоотии, другие крайне неблагоприятные условия (ст 140 закона "О несостоятельности (банкротстве)").

2. Следуя аргументации автора, отсутствие вины юридического лица в его неплатежеспособности должно исключать признание его банкротом. Но это невозможно и нецелесообразно, так как идея рыночной экономики отрицает существование нерентабельных предприятий независимо от причин их финансового неблагополучия и стоимости их имущества. (Другое дело, о чем будет сказано далее, - возможность восстановления платежеспособности должника, чему новый Закон уделяет много внимания).

3. Возникает вопрос если все обстоит так, как пишет В.И. Сергеев (80% сельскохозяйственных предприятий функционируют подобно фирме "Красный путь", т.е. восстановление их платежеспособности невозможно), не лучше ли признать банкротами и ликвидировать эти 80% (либо большую их часть), с тем чтобы оставшиеся 20% (и появляющиеся новые) могли успешно функционировать?

На основании анализа текста ст. 3 закона "О несостоятельности (банкротстве)" и судьбы фирмы "Красный путь", которая была объявлена банкротом, В.И. Сергеев приходит к некоторым очень спорным выводам: "теперь суду безразлично, каково финансовое положение должника, имеется ли у него дебиторская задолженность и велика ли она, способен ли он погасить долги, каковы его активы, пассивы, коэффициенты текущей ликвидности и т.п." (с.29-30); "роль суда свелась к чисто механической процедуре констатации факта банкротства_ ибо сейчас подать заявление о признании предприятия несостоятельным фактически означает признать его таковым" (с.30). Причиной же столь печальной ситуации явилось, по мнению, В.И. Сергеева, то, что в определении банкротства по новому Закону "отсутствуют такие существенные детали, как экономическое положение должника и неудовлетворительная структура его баланса" (с.29).

Действительно, в определении эти признаки отсутствуют, но отнесение их к существенным вызывает сомнение.

Между тем мысли о том, что новый Закон не уделяет внимания экономическому положению должника, что принятие заявления о банкротстве автоматически влечет признание банкротом, что суд играет заранее отведенную ему роль, могут возникнуть лишь при весьма невнимательном изучении нового Закона.

В действительности закон "О несостоятельности (банкротстве)" придает очень большое значение экономическому положению должника и содержит ряд механизмов, позволяющих должникам, испытывающим временные сложности и имеющим значительный потенциал, восстановить свою платежеспособность. И это никак не противоречит тому, что, согласно данному Закону, банкротом может быть признано юридическое лицо, не исполняющее в течение трех месяцев обязательства размером более 500 минимальных размеров оплаты труда (ст.3, ст.5). Подчеркиваю признание банкротом такого должника именно возможно, но отнюдь не обязательно!

От внимания В.И. Сергеева ускользнул тот факт, что Закон имеет, по сути, двоякую направленность, две цели (для достижения каждой из них выработаны особые средства, которые нельзя путать и смешивать).

Во-первых, необходимо изъять из гражданского оборота субъектов, не способных функционировать, принося прибыль и добросовестно исполняя свои обязательства перед контрагентами. Ликвидация таких субъектов способна только оздоровить экономику.

Закон призван осуществить ликвидацию таких юридических лиц, во-первых, быстро (чтобы они не успели причинить более значительных убытков кредиторам); во-вторых, с соблюдением баланса интересов как должника, так и кредиторов и государства.

Во-вторых, Закон должен помочь восстановлению финансового положения должника, испытывающего временные трудности, обладающего значительным финансовым потенциалом.

На вопрос о том, как узнать, способен или нет должник нормально работать (т.е. временные он испытывает трудности или нет), Закон отвечает, на мой взгляд, очень правильно: вывод о возможностях должника делается из анализа его реальных действий, а не рассчитанных коэффициентов. Принцип простой, но действенный если можешь функционировать в условиях рыночной экономики, если обладаешь ликвидными активами, докажи это расплатись с долгами либо с их частью, убеди кредиторов в своих возможностях, реализуй часть имущества, в конце концов! Из этого принципа следует разумный вывод: если должник может только, не платя долги годами, "прикрываться" положительными значениями коэффициентов, его следует как можно быстрее объявить банкротом и ликвидировать.

Таким образом, целей у конкурсного законодательства две (а не одна, как может показаться после прочтения статьи В.И. Сергеева), и их следует признать равнозначными.

При достижении второй цели восстановления платежеспособности должника как раз учитываются экономические факторы. Новый Закон предусматривает намного больше (по сравнению со старым) возможностей для восстановления положения должника. В качестве основных можно отметить: предоставление двухмесячной отсрочки должнику, имеющему ликвидное имущество; возможность осуществить досудебную санацию, мероприятия наблюдения и внешнего управления; концепцию моратория на удовлетворение требований кредиторов в период внешнего управления (когда должник имеет возможность функционировать, не платя по старым долгам, при этом на сумму долга начисляются не санкции по договору, а только проценты по ст.395 ГК РФ (которые и взысканы-то будут, фактически, в шестую очередь!)); возможность в любой момент до окончания внешнего управления погасить долги всем кредиторам (это может сделать любое лицо); право заключения мирового соглашения с кредиторами.

Конечно, большая часть этих мер осуществима лишь при условии, что должник обладает реальными экономическими возможностями, а не только, как пишет В.И.Сергеев, может "вполне обоснованно и честно доказать с экономическими и правовыми выкладками, обоснованиями свою невиновность и возможность погасить долги" (с.31).

Далее будут вкратце проанализированы положения закона "О несостоятельности (банкротстве)", в которых учитывается экономическое положение должника в разные периоды его деятельности.

Прежде всего обращают на себя внимание нормы ст. 8 Закона, являющиеся новеллой. В соответствии с п.1 ст.8 Закона руководитель предприятия-должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, если, в частности, финансовое состояние юридического лица значительно ухудшилось, т.е. когда "удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед другими кредиторами". В течение месяца после возникновения такой опасности руководитель должника обязан обратиться с заявлением о банкротстве, в противном случае он несет ответственность в соответствии со ст. 9 Закона.

Кроме этого, должник имеет право обратиться в арбитражный суд с заявлением о своей несостоятельности в предвидении банкротства (иными словами, при наличии признаков ухудшения экономического положения, обстоятельств, объективно свидетельствующих о том, что предприятие через определенное время не сможет выполнять свои обязательства).

Возможность обращения в суд в предвидении банкротства (в том числе и в обязательном порядке), по сути, представляет собой льготу для должника, так как открывает возможность применения к нему восстановительных процедур. Естественно, их эффективность тем выше, чем раньше должник обратится в суд (результатов логичнее ждать в период, когда экономическое состояние еще может быть стабилизировано).

Однако предприятие-должник, чье экономическое положение достаточно стабильно (а значит, финансовые сложности являются временными) имеет возможность избежать судебного разбирательства путем осуществления мер по предупреждению банкротства организаций, предусмотренных гл. II Закона.

В рамках мер по предупреждению банкротства возможно проведение судебной санации6. Досудебная санация предоставление должнику финансовой помощи в размере, достаточном для погашения денежных обязательств, обязательных платежей и восстановления платежеспособности (об этом говорит п.1 ст.27 Закона). Участвовать в судебной санации могут учредители (участники) должника, собственник имущества должника унитарного предприятия, кредиторы, иные лица (не являющиеся кредиторами, но заинтересованные в судьбе должника).

Предоставление финансовой помощи в рамках судебной санации может сопровождаться принятием должником либо иными лицами обязательств в пользу субъектов, осуществивших санацию.

Возможно осуществление досудебной санации и за счет средств бюджета (как федерального, так и субъектов Российской Федерации) либо внебюджетных фондов, но это должно быть предусмотрено законом о федеральном бюджете, законами о бюджетах государственных внебюджетных фондов на соответствующий год либо (в соответствии с этими законами) устанавливаться органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления. (Подобная возможность предоставляется должнику и на более поздних стадиях: в соответствии со ст. 89 Закона в любое время до окончания внешнего управления любое лицо может одновременно погасить требования всех кредиторов должника).

Логично предположение о том, что экономически сильный должник найдет возможность убедить кредиторов либо заинтересованных третьих лиц в его потенциальных возможностях.

Если досудебная санация не проводилась, возбуждается производство по делу о банкротстве; с данного момента начинается период наблюдения (это одна из новелл закона "О несостоятельности (банкротстве)"). В течение периода наблюдения проводятся мероприятия, направленные в том числе на выявление экономического состояния должника и способные определить его дальнейшую судьбу. В течение наблюдения, наряду с руководством должника (которое не отстраняется от исполнения своих обязанностей), действует временный управляющий. Рассмотрим его функции.

1. В обязанности временного управляющего входит обеспечение сохранности имущества должника (поскольку на практике нередки ситуации, когда руководитель должника до первого заседания арбитражного суда скрывает активы вверенного ему предприятия). С этой целью Закон указал, что некоторые сделки руководство должника может совершать исключительно с согласия временного управляющего (в соответствии с п.2 ст. 58 Закона). Это сделки, связанные:

а) с распоряжением недвижимым имуществом должника (в том числе с передачей его в аренду или залог, с внесением его в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственных обществ и товариществ);

б) с распоряжением иным имуществом должника, балансовая стоимость которого составляет более 10% балансовой стоимости активов должника;

в) с получением и выдачей займов (кредитов), выдачей поручительств и гарантий, уступкой прав требования, переводом долга, учреждением доверительного управления имуществом должника.

Кроме этого, в силу ч. 8 п. 3 ст. 58 Закона только с согласия временного управляющего органами управления должника может быть принято решение об участии организации должника в объединениях юридических лиц (ассоциациях (союзах), холдинговых компаниях; финансово-промышленных группах и других).

Помимо выражения (либо невыражения) согласия с указанными сделками и решениями должника временный управляющий должен следить за тем, чтобы органы управления должника не принимали указанные в п.3 ст.58 Закона решения:

а) о реорганизации должника (во всех пяти формах слияния, присоединения, выделения, разделения, преобразования);

б) о ликвидации должника;

в) о создании юридических лиц или об участии в иных юридических лицах (за исключением ассоциаций (союзов));

г) о создании филиалов и представительств;

д) о выплате дивидендов;

е) о размещении должником облигаций и иных эмиссионных ценных бумаг;

ж) о выходе из состава участников должника юридического лица, приобретении у акционеров ранее выпущенных акций.

Говоря о перечисленных решениях, хочется обратить внимание на допущенную в Законе неточность, из-за которой может возникнуть мнение о противоречии норм ч.2 п.2 ст.58 нормам ч.3 п.3 ст.58 Закона. В части 2 п.2 ст.58 сказано о том, что временный управляющий должен давать согласие на внесение недвижимости в уставный капитал; в силу же ч.3 п.3 ст.58 органы управления не вправе принимать решения о создании юридических лиц и об участии в них, что осуществляется посредством внесения имущества (в том числе недвижимого) в уставный капитал.

Это кажущееся противоречие должно быть решено следующим образом. С введением периода наблюдения органы управления должника уже не могут выносить решения о создании юридических лиц либо об участии в капитале юридических лиц. Но если такие решения были приняты до возбуждения производства по делу о банкротстве (т.е. до начала наблюдения), то имущество подлежит внесению в уставный капитал юридического лица с согласия временного управляющего в следующих случаях:

а) когда это имущество недвижимое;

б) когда стоимость этого имущества (отличного от недвижимого т.е. это движимое имущество либо имущественные права) составляет более 10% балансовой стоимости активов должника.

При иных условиях согласия управляющего не требуется.

Естественно, кроме перечисленных, временный управляющий обязан предпринимать и другие меры, направленные на сохранение имущества должника, и следить, чтобы так же поступал руководитель должника. В противном случае, во-первых, руководитель может быть отстранен судом от исполнения обязанностей; во-вторых, суд может ввести необходимость согласия управляющего на осуществление каких-либо (или всех) сделок (решений) должника; в-третьих, по решению суда сделки должника, совершенные либо исполненные с нарушением Закона (в том числе и ст.58 закона "О несостоятельности (банкротстве)"), могут быть признаны недействительными.

Все эти меры служат сохранению активов должника и тем самым направлены на стабилизацию его экономического положения.

2. Вторая основная обязанность временного управляющего осуществление анализа финансового состояния должника.

Временный управляющий изучает и выявляет количество и состояние активов должника; наличие и характер дебиторской задолженности; перспективность деятельности предприятия-должника; размер требований кредиторов; состав имущества должника, находящегося у третьих лиц, и т.д.

В результате изучения финансового состояния должника управляющий может сделать следующие выводы:

а) о достаточности (недостаточности) имущества должника для покрытия судебных расходов.

Очень интересно положение п.2 ст.62 Закона, согласно которому даже при недостаточности имущества для покрытия судебных расходов возможно введение внешнего управления, если кредиторы определят источник покрытия этих расходов (либо если источник определен не будет проголосовавшие за введение внешнего управления кредиторы должны будут нести солидарную обязанность по покрытию указанных расходов);

б) о возможности (невозможности) восстановления платежеспособности должника.

На практике часто временный управляющий, составляя заключение о возможности восстановления финансового состояния должника, указывает способы, которые могли бы привести к этой цели, применимые и эффективные для данного должника.

Следует отметить, что указанное заключение носит не обязательный, а рекомендательный характер. Как положительное, так и отрицательное заключение может быть проигнорировано кредиторами.

Временный управляющий созывает первое собрание кредиторов (оно должно состояться в срок не позднее 10 дней до даты проведения заседания арбитражного суда, установленной в определении арбитражного суда о принятии заявления о признании должника банкротом).

На собрании временный управляющий знакомит кредиторов с возможными перспективами должника. Естественно, в первую очередь учитываются состояние активов и экономический потенциал предприятия.

Временный управляющий информирует кредиторов о предполагаемых мероприятиях внешнего управления, о необходимых для этого затратах, о примерном периоде времени, в течение которого платежеспособность должника может быть восстановлена, о суммах, которые кредиторы смогут получить в случае достижения целей внешнего управления и при недостижении этих целей.

Основную роль в решении вопроса о назначении внешнего управления играют кредиторы, которые, по сути, решают: получить очень незначительную сумму средств (а возможно, не получить ничего) немедленно либо значительно большую сумму (а возможно, весь долг полностью) по истечении определенного срока.

Анализ практики позволяет сделать вывод о том, что в большинстве случаев кредиторы выбирают путь, наиболее перспективный для должника, поскольку кредиторы больше кого бы то ни было заинтересованы в восстановлении экономического положения должника.

В.И. Сергеев с сожалением замечает: "Получается, что именно они, кредиторы, а не суд, должны учитывать и экономические критерии платежеспособности должника, и общие положения, приведшие его к несостоятельности" (с.30). С одной стороны, так оно и есть, и это правильно, так как кредиторы в своих интересах учитывают реальное экономическое состояние должника и его действительные перспективы. Но, с другой стороны, суд тоже имеет определенные активные полномочия в решении вопроса о введении внешнего управления (при том, что суд в настоящее время освобожден от не свойственных ему функций в частности, анализа сложных бухгалтерских документов и ведения расчетов). Кроме того, сейчас суды избавлены от необходимости делать подчас парадоксальные выводы, например: предприятие практически не работает, срок требований кредиторов исчисляется десятками месяцев, долги не погашаются, но должник, оказывается, банкротом не является; либо другая ситуация: анализируя итоги внешнего управления и обнаружив, что коэффициенты платежеспособности достигли расчетных значений и что текущие платежи должник проводит (их размеру старый закон значения не придавал) суд должен был прекратить производство по делу о банкротстве, даже если количество долгов и кредиторов не уменьшилось, а увеличилось.

В.И. Сергеев позитивно оценивает возможности внешнего управления, с чем можно только согласиться. Но далее (на с.32) высказывается весьма спорная мысль: "Однако "спасение" предприятия-должника, выразившееся во введении внешнего управления, может начаться опять же не по инициативе суда, который основывает свое решение на оценке экономических возможностей, структуры баланса предприятия и иных критериев, а только в соответствии с решением _ собрания кредиторов. Последних же, как правило, больше волнуют собственные сиюминутные интересы, т.е. возврат долга. Заниматься оздоровлением чужого предприятия они вряд ли согласятся". (Интересно, каким же образом, по мнению В.И. Сергеева, кредиторы могут удовлетворить свои "сиюминутные интересы", если у должника нет (либо мало) средств, и едва ли не единственный способ их получить "оздоровить чужое предприятие"?)

Вообще же приведенный тезис является настолько спорным, что к нему с полным правом можно отнести слова В.В. Витрянского: "Такие утверждения я могу объяснить либо незнанием текста закона, либо желанием сознательно ввести аудиторию в заблуждение" *(7).

Дело в том, что Закон, устанавливая общее правило об утверждении судом решения собрания кредиторов о введении внешнего управления, устанавливает и исключение из правила, состоящее в обратном решении суда, т.е. в возможности ввести внешнее управление по решению суда вопреки мнению кредиторов.

В соответствии с п.3 ст. 67 закона "О несостоятельности (банкротстве)" арбитражный суд может ввести внешнее управление по собственному усмотрению. Это возможно, когда собрание кредиторов вынесло решение о признании должника банкротом или в суд не было представлено какое-либо решение собрания кредиторов. В указанных ситуациях арбитражный суд вводит внешнее управление при наличии следующих условий:

1. Имеются достаточные основания полагать, что решение первого собрания кредиторов об объявлении должника банкротом принято в ущерб большинству кредиторов при установленной (например, временным управляющим) возможности восстановления платежеспособности должника.

Из этого следует, что суд изучает и оценивает реальное состояние должника (а не данные о коэффициентах), и если выясняется, что решение кредиторов этому реальному состоянию не соответствует, вводит внешнее управление независимо от позиции кредиторов. Такая ситуация возможна, если, например, у должника один либо несколько крупных кредиторов высшей, чем остальные мелкие, очередности;

2. После проведения собрания кредиторов появились основания полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена.

В этом случае Закон абстрагируется от субъективного критерия (не вполне добросовестной позиции кредиторов), а обращается к объективному, каковым является изменение обстоятельств. То есть кредиторы, вынося решение на собрании, при всем желании не могли учесть появившиеся позднее обстоятельства. Их учитывает суд, безусловно, в интересах кредиторов. Что это могут быть за обстоятельства? Например, значительное повышение цен на выпускаемую должником продукцию; обнаружение имущества должника у третьих лиц (как добросовестных, так и недобросовестных); заключение должником (с согласия временного управляющего) кредитного договора либо договора о реализации неликвидной продукции.

В качестве примера изменения ситуации можно привести и последствия финансового кризиса, положительные для некоторых российских предприятий-производителей резкий взлет курса доллара повысил конкурентоспособность их продукции, что, безусловно, может быть основанием для введения внешнего управления судом.

В.В. Витрянский отмечает, что "в судебной практике просматривается еще такой параметр для введения внешнего управления, как предъявление в суд исков в целях ликвидации дебиторской задолженности" *(8).

Обращает на себя внимание неточность формулировки Закона: ч.3 п.3 ст.67 говорит о том, что указанные обстоятельства должны появиться после проведения первого собрания кредиторов. Очевидно, смысл Закона в том, что такие обстоятельства не были учтены либо не были известны кредиторам на момент проведения собрания. Ведь если, например, обстоятельство "появилось" (произошел финансовый кризис) до собрания кредиторов, но кредиторы не могли верно оценить его последствия, суд, на мой взгляд, все равно должен учитывать это обстоятельство, несмотря на момент его появления;

3. В законе "О несостоятельности (банкротстве)" указаны и иные ситуации, помимо двух указанных.

В частности, это возможность ввести внешнее управление под поручительство ст. 134 Закона предусматривает такой способ для градообразующих должников *(9). Поручительство по обязательствам должника может быть дано Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием в лице их уполномоченных органов. В соответствии с п.3 ст.134 Закона при введении внешнего управления под поручительство (а также при продлении его под поручительство, что в соответствии с п.3 ст.135 Закона возможно на срок до 10 лет) поручитель несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника перед его кредиторами.

Кроме этого, "иной ситуацией" введения внешнего управления следует считать положения, содержащиеся в п.2 ст.169 закона "О несостоятельности (банкротстве)" и касающиеся должника крестьянского (фермерского) хозяйства. В соответствии с указанными нормами арбитражный суд вводит внешнее управление крестьянским (фермерским) хозяйством, если в соответствии с планом восстановления платежеспособности крестьянского (фермерского) хозяйства возможно восстановление его платежеспособности, в том числе за счет доходов, которые могут быть им получены по окончании соответствующего периода сельскохозяйственных работ. Указанный план может быть представлен в суд главой крестьянского (фермерского) хозяйства в течение двух месяцев с момента принятия арбитражным судом заявления о признании хозяйства банкротом.

Следует отметить, что, к сожалению, §3 гл.8 (который устанавливает особенности производства по делам о банкротстве сельскохозяйственных организаций) не содержит аналогичных указанным возможностей для введения внешнего управления. Представляется целесообразным ввести в закон "О несостоятельности (банкротстве)" соответствующие изменения, поскольку деятельность (и возможность восстановления платежеспособности) сельскохозяйственного должника (как и должника крестьянского (фермерского) хозяйства) связана с периодичностью сельскохозяйственных работ и получением прибыли по окончании соответствующих периодов.

Таким образом, очевидно, что арбитражный суд имеет значительные полномочия по введению внешнего управления. Не исключено, что примерно такая ситуация сложилась на Мончегорском комбинате "Североникель", задолжавшем государству значительную сумму. (История "Североникеля" второе практическое дело, которое анализируется в статье В.И. Сергеева, но, к сожалению, недостаточно исчерпывающе, и это не дает возможности точно оценить сложившуюся на комбинате ситуацию.) Тем не менее, едва ли можно согласиться с тем, что "Североникель" не был объявлен несостоятельным, так как "экономический анализ показал, что признание "Североникеля" банкротом обойдется государству в десятки, а то и в сотни раз дороже, чем списание нынешнего долга предприятия" (с.30), поскольку государственные органы "поняли, что вместо желаемой прибыли его банкротство принесет государству крупнейшие убытки" (с.31). Если следовать логике В.И. Сергеева, выходит, что государство желает получать прибыль от банкротства, а когда это не удается, попросту списывает долги (поскольку это дешевле)? Конечно, это не так. Институт банкротства служит целям устранения из гражданского оборота нерентабельных субъектов (независимо от того, даст ли это государству какую-либо прибыль) и восстановления нормального функционирования потенциально рентабельных (даже если это сопряжено с определенными затратами). Ко второй категории, скорее всего, и относился "Североникель". Кстати, В.И. Сергеев упоминает о том, что при решении вопроса о судьбе комбината были учтены внутренне- и внешнеэкономические факторы, в том числе падение цен на мировом рынке никеля. Все это говорит о временном характере испытываемых комбинатом "Североникель" сложностей, а не о желании государства "заработать" на банкротстве.

В.И. Сергеев на с.30 делает вывод о том, что "согласно гражданскому законодательству, государство является кредитором второй очереди".

Ошибочность этой позиции очевидна. В соответствии со ст. 64 ГК РФ и ст. 106 закона "О несостоятельности (банкротстве)" государство является кредитором четвертой очереди (следует отметить, что речь при этом идет не только о государстве, но и о муниципальных образованиях, так как Закон говорит об удовлетворении в четвертую очередь требований "по обязательным платежам в бюджет и во внебюджетные фонды").

Всего Закон выделяет пять очередей кредиторов (хотя фактически их шесть, так как требования по взысканию сумм финансовых санкций подлежат удовлетворению после удовлетворения требований в части взыскания основного долга, хотя и учитываются в рамках пятой очереди) *(10).

В первую очередь удовлетворяются требования физических лиц, связанные с компенсацией вреда жизни и здоровью (хочется уточнить, так как на практике этот вопрос нередко ускользает от внимания, что требования в связи с причинением вреда имуществу физических лиц удовлетворяются в общем порядке, в пятую очередь).

Во вторую очередь производится выплата выходных пособий и оплата труда работников, а также выплата авторских вознаграждений.

Третья очередь кредиторы-залогодержатели (с требованием в части стоимости заложенного имущества; в части, превышающей эту стоимость, кредитор удовлетворяется в пятую очередь).

В четвертую очередь (о ней уже было сказано) удовлетворяются требования бюджета и внебюджетных фондов.

Пятая очередь все остальные кредиторы.

Следующая очень актуальная проблема, затронутая В.И. Сергеевым, связана с так называемым "ускоренным" банкротством и применением постановления Правительства РФ от 22 мая 1998 г. N 476 "О мерах по повышению эффективности применения процедур банкротства" (далее Постановление N 476).

К сожалению, В.И. Сергеев анализирует положения указанного Постановления, не учитывая, что многие из них противоречат закону "О несостоятельности (банкротстве)". Так, Постановление N 476 предусматривает консолидацию требований государства к должникам по обязательным платежам в бюджет и внебюджетные фонды. Согласно данному документу, с целью осуществления консолидации при наличии признаков банкротства должника от налоговых и других уполномоченных органов, государственных внебюджетных фондов, имеющих право на подачу заявления о банкротстве, требуется представить в Федеральную службу России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению (далее Федеральная служба) документы, необходимые для обращения в арбитражный суд с единым заявлением, содержащим объединенные требования к должнику по всем обязательным платежам.

Единую позицию государства, согласно Постановлению N 476, вырабатывают коллегии уполномоченных государственных представителей (эти коллегии образуются Федеральной службой и состоят из работников Госналогслужбы РФ, Пенсионного фонда РФ, других государственных фондов либо их территориальных отделений).

Рассмотрим указанные положения на предмет их соответствия Закону.

Во-первых, в соответствии с п.2 ст.36 закона "О несостоятельности (банкротстве)" объединение требований является правом, а не обязанностью кредиторов. (Публично-правовые образования хоть и не являются кредиторами в смысле гражданского права (так как их требования основаны на обязательствах), но в силу Закона к ним применяются все нормы о кредиторах.)

Обращает на себя внимание тот факт, что только сами кредиторы (в рассматриваемой ситуации конкретные уполномоченные органы с конкретными требованиями к должнику) могут объединить свои требования, после чего все они должны подписать заявление о признании должника банкротом.

Во-вторых, в ст. 6 закона "О несостоятельности (банкротстве)" перечислены субъекты, управомоченные инициировать конкурсный процесс. Это должник, кредитор, прокурор, иные уполномоченные органы, иные лица, определенные законом "О несостоятельности (банкротстве)". В Законе ничего не сказано о том, что обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом имеют право коллегии уполномоченных государственных представителей. Следовательно, указанная возможность им не предоставлена.

Кроме того, в ст.30 и 31 Закона (где указаны лица, участвующие в деле и в арбитражном процессе о банкротстве) упомянутые коллегии не значатся.

В принципе, Закон (п.1 ст.35) позволяет подавать заявление кредитора в арбитражный суд представителям кредитора. Однако при всем желании коллегию уполномоченных государственных представителей как представителя в смысле ГК РФ и Закона рассматривать нельзя, так как субъектами отношений представительства (доверителями и поверенными) могут быть только субъекты гражданского права физические, юридические лица либо публично-правовые образования. Очевидно, что упомянутые коллегии не являются правосубъектными объединениями, из чего следует, что выданная на их имя доверенность будет недействительной.

Таким образом, Федеральное агентство может, конечно, требовать от уполномоченных государственных органов предоставления определенных сведений, но коллегии уполномоченных государственных представителей обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника не имеют права (сама Федеральная служба может это сделать только при наличии доверенности, выданной уполномоченным органом).

На основе анализа положений Постановления N 476 представляется возможным дать следующую оценку статуса коллегий уполномоченных государственных представителей. Эти коллегии, не являясь субъектами конкурсного права, призваны направлять деятельность уполномоченных государственных органов, анализировать ее результаты, вырабатывать методические рекомендации в целях повышения эффективности этой деятельности.

Постановление N 476 утвердило Положение об ускоренном порядке применения процедур банкротства.

В.И. Сергеев делает весьма спорный вывод: "при отсутствии других кредиторов предприятию-должнику перед бюджетом и внебюджетными фондами вряд ли стоит рассчитывать на возможность введения внешнего управления, ибо такое управление будет противоречить ускоренному порядку проведения процедуры банкротства" (с.32). Из этого, видимо, следует, что В.И. Сергеев считает ускоренный порядок банкротства самостоятельной процедурой конкурсного процесса наряду с наблюдением, внешним управлением и т.д. Однако в силу п.1 ст.23 закона "О несостоятельности (банкротстве)" к должнику юридическому лицу могут применяться только указанные в Законе процедуры: наблюдение, внешнее управление, конкурсное производство, мировое соглашение. И постановление Правительства новую процедуру ввести не может (так как это противоречит Закону).

Следовательно, ускоренное банкротство самостоятельным мероприятием не является и введению внешнего управления не препятствует. Более того, из сути положений о порядке проведения ускоренного банкротства следует, что ближе всего эти положения к мероприятиям, проводимым в рамках внешнего управления. А из этого, в свою очередь, вытекает, во-первых, что ускоренное банкротство может применяться только если оно включено (в соответствии со ст.82, 83 Закона) в план внешнего управления, который одобрен собранием кредиторов; и во-вторых, если внешнее управление введено вопреки решению кредиторов в соответствии с п.3 ст.67 Закона (подробнее об этом говорилось ранее), то ускоренные процедуры применению не подлежат как не соответствующие Закону.

Вообще целесообразность применения ускоренного банкротства весьма сомнительна. Если кредиторы согласятся на проведение этих мероприятий, далее от них практически ничего зависеть не будет. Внешний управляющий на базе освобожденных от долгов активов должника создаст акционерное общество, акции которого будут "выброшены на рынок", оставшееся имущество распродано. В.В. Витрянский *(11) видит в такой ситуации вторую волну приватизации, которая может принести только отрицательные последствия, так как лишь от чиновников Федеральной службы будет зависеть цена акций, определение покупателей пакетов акций и т.д. Поскольку кредиторы (как и акционеры (участники) юридического лица должника) будут устранены от активного участия в процедурах ускоренного банкротства, едва ли можно предположить, что они проголосуют за введение в соответствии с планом внешнего управления этих процедур. А иное введение ускоренного банкротства, как было нами доказано, противоречит Закону.

В.И. Сергеев отмечает, что "на нынешнем этапе развития государства только гласный публичный суд может объективно решать вопросы признания предприятий-должников несостоятельными" (с.33). И в самом деле, вопреки мнению В.И. Сергеева, суд наделен реальными возможностями, которые могут быть использованы для достижения задач конкурсного права. Однако с гласностью и публичностью дело обстоит сложнее, так как в соответствии с п.3 ст.26 закона "О несостоятельности (банкротстве)" не допускается опубликование либо иное разглашение сведений о банкротстве должника до момента публикации решения арбитражного суда о признании должника банкротом. За нарушение этого запрета возможна ответственность (следует отметить, что Закон допускает непоследовательность в регулировании данного вопроса на стадии заключения мирового соглашения, однако этот вопрос не является целью настоящего исследования) *(12).

Представляется, что на основании п.3 ст.26 Закона заинтересованные лица (которыми могут быть как должник, так и кредиторы) имеют возможность заявить в арбитражный суд ходатайство о рассмотрении дела о банкротстве на закрытом заседании. В соответствии с ч.2 п.1 ст.9 Арбитражного процессуального кодекса РФ слушание дела на закрытом заседании допускается в том числе "при удовлетворении судом ходатайства участвующего в деле лица, ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой или иной тайны".

На мой взгляд, это разумно, так как разглашение информации о конкурсном процессе в отношении должника способно нанести ущерб его деловой репутации, отпугнуть потенциальных контрагентов, что, в конечном счете, вредит интересам как должника, так и его кредиторов.

Таким образом, едва ли можно согласиться с мнением В.И. Сергеева о том, что суд должен проводиться только гласно. То же самое можно сказать и о принципе публичности, который в процессуальном праве рассматривается как возможность обращения в суд лица, не имеющего собственной заинтересованности в данном деле. Публичность свойство уголовного процесса. Для гражданского и арбитражного процесса публичность исключение из правила (так, конкурсный процесс может инициировать прокурор, но в случаях, определенных п.1 ст.40 Закона). По общему же правилу основная роль в производстве по делу о несостоятельности принадлежит (и должна принадлежать!) заинтересованным лицам, что лишает дело характера публичности.

Анализируя положение арбитражного суда в конкурсном процессе, В.И.Сергеев приходит к более чем спорному выводу о том, что обязанность объективно решать вопросы признания должников банкротами с суда снята, причем полностью, что суд превращен новым Законом о банкротстве "в придаток административно-чиновничьей государственной системы, имитирующей с его помощью законность принимаемых на самом деле его решений о банкротстве" (с.33).

В действительности суд имеет существенные полномочия в конкурсном процессе, главная из которых осуществлять контроль за законностью действий участников производства по делу о банкротстве. Так, арбитражный суд проверяет обоснованность возражений должника по требованиям кредиторов (ст.46 Закона); рассматривает заявления арбитражных управляющих и жалобы кредиторов о нарушении их прав и интересов (ст.55); принимает решение о введении внешнего управления, в том числе по собственной инициативе, вопреки решению кредиторов (ст.67); освобождает внешнего управляющего от исполнения обязанностей (ст.73); признает недействительными определенные сделки должника (ст.78); осуществляет контроль за деятельностью конкурсного управляющего (ст.115 Закона), а также имеет другие полномочия.

Конечно, решающая роль в конкурсном процессе принадлежит не суду, а кредиторам. Но так и должно быть в силу заинтересованности кредиторов (а не суда) в судьбе должника.

Полномочия суда таковы, чтобы он мог (как упоминалось ранее) не допускать либо пресекать недобросовестные действия сторон в ущерб интересам друг друга. В.И. Сергеев пытается доказать, что в действительности суд не в состоянии осуществить эту функцию. Так, на с.34 В.И. Сергеев пишет о том, что после отстранения руководства должника арбитражный управляющий, "будучи подконтрольным только собранию и комитету кредиторов, которые об истинном положении знают меньше, чем управляющий, нередко ведет дела не в интересах кредиторов и собственников предприятия, злоупотребляет вверенной ему практически неограниченной административной и хозяйственной властью". В качестве доказательства В.И. Сергеев приводит очень интересный пример: прокуратура обратилась к председателю комитета кредиторов с предложением отстранить от должности внешнего управляющего гражданина К. Совершенно замечательна аргументация прокуратуры: К. должен быть отстранен от должности, так как "создал благоприятную обстановку для осуществления прибыльности фирмы, где он работал до назначения внешним управляющим. В частности, возглавляемая им ранее фирма практически монополизировала поставки на комбинат угля продажу продукции комбината" (выделено мной. М.Т.). На мой взгляд, комментарии излишни.

На случай, если арбитражный управляющий недолжным образом исполняет свои обязанности, Закон предусматривает механизмы его отстранения от должности (статьи 73, 116 Закона) и его ответственность за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязанностей (ст.21 Закона).

В.И. Сергеев говорит о возможности отстранения внешнего управляющего, но считает ее чисто теоретической, поскольку делает неверный вывод относительно характера процедуры отстранения управляющего. По мнению В.И Сергеева, определение об отстранении внешнего управляющего может принять арбитражный суд "лишь по заявлению самого внешнего управляющего либо по решению собрания кредиторов. Созывает же собрание кредиторов, которое должно состояться по требованию комитета кредиторов или конкретных кредиторов, только арбитражный управляющий. Круг, как видим, замкнулся" (выделено мной. М.Т.). На самом деле круг не замкнулся, а был замкнут В.И. Сергеевым, причем замкнут с применением некоторых усилий. Ибо, во-первых, в силу п.1 ст.13 Закона инициировать проведение собрания кредиторов помимо управляющего могут: а) комитет кредиторов; б) кредиторы с суммой требований более 1/3 от общей суммы требований к должнику; в) кредиторы числом более 1/3 от общего числа конкурсных кредиторов. Во-вторых, в силу п.2 ст.13 Закона управляющий обязан созвать собрание кредиторов в двухнедельный срок с момента обращения к нему указанных лиц; за неисполнение этой обязанности его ждет ответственность по ст. 21 Закона (чтобы применить эту статью, заинтересованное лицо, например один из кредиторов, должно сообщить арбитражному суду: а) о наличии решения о созыве собрания; б) о несозыве этого собрания в течение двух недель). В рамках настоящей статьи не представляется необходимым подробно рассматривать аспекты ответственности управляющего (отзыв лицензии, возмещение убытков, отстранение от исполнения обязанностей), предусмотренной ст. 21 Закона.

Анализируя права работников предприятия-должника, В.И. Сергеев приходит к выводу о том, что "депутаты, принимая закон о банкротстве, попросту забыли о том, что на предприятиях-банкротах есть трудовые коллективы" (с.34).

На самом деле Закон учитывает интересы работников должника. Во-первых, они являются кредиторами второй очереди. Во-вторых, на их требования не распространяется мораторий (что является значительной льготой ведь в период внешнего управления, когда требования других кредиторов подлежат действию моратория, а предприятие-должник функционирует, вероятность получения работниками заработной платы, выходных пособий, компенсации ущерба жизни и здоровью значительно возрастает). В-третьих, п.2 ст.86 Закона устанавливает, что при продаже бизнеса должника на этапе внешнего управления все трудовые договоры, действовавшие на момент продажи, сохраняют силу, при этом права и обязанности работодателя переходят к покупателю предприятия (т.е. предприятие-должник, по сути, продается вместе с работниками конечно, если последние не пожелают расторгнуть трудовой договор). Кроме этого, значительное внимание правам работников уделено в §2 гл.8 Закона, посвященном банкротству градообразующих должников. (Закон устанавливает систему мер, направленных на недопущение ликвидации такого должника и установление ряда "социальных" условий конкурса, если предприятие продается на торгах путем проведения конкурса.) *(13)

В.И. Сергеев считает, что трудовой коллектив должен быть наделен правом "выступать в качестве "надлежащего истца-заявителя" в арбитражном суде по таким делам" (с.35). Очевидно, это невозможно, так как быть истцом или ответчиком в арбитражном суде может только юридическое лицо, каковым трудовой коллектив не является.

В данном контексте возникает действительно серьезный и спорный вопрос, почему-то не затронутый В.И. Сергеевым: может ли работник предприятия-должника (либо их группа) инициировать конкурсный процесс, т.е. обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника? Проблема в том, что работник имеет к должнику требования по выплате заработной платы, что дает основания некоторым ученым делать вывод о невозможности обращения работника в суд с заявлением о банкротстве. Позиция Высшего Арбитражного Суда РФ состоит в том, что задолженность по заработной плате является так называемой внутренней задолженностью, в то время как основанием для признания должника банкротом является задолженность внешняя. По такому пути и идет в настоящее время арбитражная практика: суды отказывают работникам в возбуждении производства по делу о банкротстве, даже если сумма их требований превышает 500 минимальных размеров оплаты труда, а срок задолженности более трех месяцев.

На мой взгляд, эта практика должна быть признана неверной. Закон не содержит ни понятия задолженности, ни ее дифференциации на внутреннюю и внешнюю. В соответствии же со ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают "из договоров и иных сделок, предусмотренных законом" (выделено мной. М.Т.), таким образом, обязанность работодателя выплачивать зарплату работнику возникает из трудового договора (контракта), предусмотренного Трудовым кодексом РФ. Кроме того, к такому же выводу можно прийти на основе анализа подп. 8 ч. 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ: "гражданские права и обязанности возникают вследствие иных действий граждан и юридических лиц" в данном случае из невыплаты заработной платы (т.е. из неосуществления действий юридическим лицом).

На мой взгляд, работникам должна быть предоставлена возможность обращаться в арбитражный суд с заявлением о признании работодателя банкротом. Очевидно, это один из возможных способов решения проблемы невыплаты зарплаты работником (если, конечно, зарплату не выплачивает субъект, который в соответствии с п.1 ст.65 ГК РФ и п.2 ст.1 закона "О несостоятельности (банкротстве)" может быть объявлен банкротом *(14).

В завершение своей статьи В.И. Сергеев дает общую оценку нового Закона: "теоретическая его сторона, концепция, правовая логика и структура построения, действительно, безупречны" (с.35). К сожалению, и с этим невозможно согласиться. Конечно, закон "О несостоятельности (банкротстве)" намного лучше закона "О несостоятельности (банкротстве) предприятий", но он (пожалуй, как большинство солидных правовых актов) содержит некоторые не вполне логичные и недостаточно обоснованные построения, определенные теоретические недоработки правда, большей частью не те, на которые указывает в своей статье господин В.И. Сергеев.

На мой взгляд, безупречным Закон назвать нельзя; он только шаг (хотя и большой шаг) на пути создания разумного и действенного конкурсного законодательства.


Я буду благодарна всем, кто выскажет свое мнение (в том числе и противоположное изложенному в настоящей статье) по поводу рассмотренных проблем.


М.В. Телюкина,

Кандидат юридических наук


--------------------------------------------------------------------------

*(1) См., напр.: Цыпин В. Игры в банкротство // Известия. 1998. 18 декабря; Пьяных Г. Про банкротство // Коммерсант Деньги. 1999. N 6. С.31-34.

*(2) См., напр.: Белых В.С. Концепция банкротства: законодательная модель и реальность // Российский юридический журнал. 1995. N 3. С.43; Прудникова Т., Голубев В. Банкротство: общие положения, наблюдение, управление, конкурс // Закон. 1998. N 6. С.18-20; и др.

*(3) Критерий банкротства - определенный законодательный подход, указание в законе ряда факторов, необходимых и достаточных для признания должника банкротом.

*(4) Сергеев В.И. Практика применения нового законодательства о банкротстве // Законодательство. 1999. N 1. С.29 (далее номера страниц статьи В.И. Сергеева будут указываться после цитат).

*(5) Черемискин В. Кого и как спасать будем? // ЭКО. 1994. N 10. С.148.

*(6) Необходимо учитывать, что нормы о судебной санации имеют очень мало общего с нормами о санации как реорганизационной процедуре, рассматривавшейся в ст.13 закона "О несостоятельности (банкротстве) предприятий".

*(7) Интервью с доктором юридических наук, заместителем Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ В.В. Витрянским // Законодательство. 1999. N 2. С.3.

*(8) Там же. С.6.

*(9) Подробнее об этом см.: Телюкина М.В. Особенности производства по делу о несостоятельности градообразующего должника // Законодательство. 1999. N 1. С.36-45.

*(10) Подробнее об этом см.: Телюкина М.В. Постатейный комментарий к закону "О несостоятельности (банкротстве)". М., 1998. С.184; Она же. Особенности производства по делу о несостоятельности должника страховой организации // Хозяйство и право. 1999. N 4.

*(11) Интервью с доктором юридических наук, заместителем Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ В.В. Витрянским. С.8.

*(12) Подробнее об этом см.: Телюкина М.В. Постатейный комментарий к закону "О несостоятельности (банкротстве)". С.229.

*(13) Подробнее об этом см.: Телюкина М.В. Особенности производства по делу о несостоятельности градообразующего должника.

*(14) Подробнее об этом см.: Телюкина М.В. Действие российского законодательства о несостоятельности во времени, в пространстве и по кругу лиц // Законодательство и экономика. 1999. N 2.


Особенности нового законодательства о несостоятельности (банкротстве)


Автор


М.В.Телюкина - кандидат юридических наук


Практический журнал для руководителей и юристов "Законодательство", 1999, N 5



Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.