"Юридический форс-мажор: миф или реальность?" (А.С.Кайгородова, "Законодательство", N 1, январь 2000 г.)

Юридический форс-мажор:
миф или реальность?


Число нормативных актов увеличивается день ото дня. Ежегодно только на федеральном уровне принимаются сотни законов и указов, тысячи постановлений. Не стоит на месте и законотворческая работа субъектов Российской Федерации и муниципальных органов. В идеале каждый правовой акт должен исполняться и не вступать в противоречие с другими. Однако в реальности так получается далеко не всегда.

Ситуации, когда исполнение договорного обязательства ставится в зависимость от вступления в законную силу нормативного акта того или иного уровня, в цивилистике получили неофициальное название "юридический форс-мажор" (это может быть введение лицензирования на определенный вид деятельности, отсрочка исполнения обязательства и т.д.). В свете событий 17 августа 1998 г. вопрос о возможности отнесения такого рода документов к категории обстоятельств непреодолимой силы обсуждался очень широко. Так, в журнале "Законодательство" была опубликована статья В.И.Сергеева "Обвал" финансового рынка и обстоятельства непреодолимой силы", из которой следует, что автор совместное заявление Правительства РФ и Центрального банка РФ от 17 августа 1998 г. (далее - Заявление от 17 августа) к обстоятельствам непреодолимой силы не причисляет. Напомним, что его позиция основана на следующих посылках:

а) объявление моратория на расчеты с нерезидентами и подобного рода ситуации считаются форс-мажорными обстоятельствами, "когда являются следствием правомерных действий государственных органов (выделено мной. А.К.). Мораторий же, введенный 17 августа 1998 г. Правительством РФ и ЦБ РФ, явно противоречит многим конституционным и иным правовым нормам, а поэтому должники не могут быть освобождены от ответственности перед кредиторами" *(1);

б) для стороны - контрагента по договору *(2) Заявление от 17 августа "характера чрезвычайности не носит, а потому от ответственности она не освобождается".

На мой взгляд, здесь есть с чем поспорить. Рассмотрим первое утверждение.

Представляется, что от рядового участника договорных отношений вряд ли следует требовать оценки "правомерности" проведения в жизнь того или иного акта государственного органа. Все, что он обязан сделать, - это надлежащим образом исполнить собственные обязанности по договору. Вопрос правомерности должен решаться соответствующими специалистами, причем для объективной оценки, скорее всего, понадобится определенный промежуток времени, по прошествии которого станут очевидными последствия введенного запрета. А контрагент договорного обязательства сразу же ощутил все негативные последствия введенного моратория. Иными словами, немедленно после появления Заявления от 17 августа - вне зависимости от его характеристик, - предприниматель начал терпеть убытки. И для осознания этого ему не нужны ни консультации специалистов, ни научные обоснования необходимости принятия Правительством РФ и Центробанком мер подобного рода.

В.И.Сергеев увязывает квалификацию Заявления от 17 августа как форс-мажора с его соответствием другим нормативным актам. На мой взгляд, "законность" акта органа государственной власти в данном случае нельзя рассматривать как определяющий фактор, так как среди признаков непреодолимой силы такие критерии, как "законность" или "соответствие другим нормативным актам", Гражданским кодексом РФ не упоминаются.

Согласно п.3 ст.401 ГК РФ, непреодолимой силой признается чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство. Если какое-либо событие соответствует всем этим признакам, то можно вести речь о действии непреодолимой силы. Таким образом, перечень элементов, определяющих событие как явление непреодолимой силы, является единым и неизменным для всех ситуаций, будь то наводнение, забастовка или военные действия.

Гражданский кодекс указывает обязательные, императивные признаки, которые в совокупности определяют непреодолимую силу. Любые другие характеристики (такие, как "внешность", "внутренность", "законность" обстоятельства по отношению к деятельности, причиняющей убытки) являются дополнительными, от их наличия или отсутствия ничего не зависит. Другими словами, они не влияют на юридическую оценку события как обстоятельства непреодолимой силы, а лишь помогают детально воссоздать обстановку случившегося.

Критерий законности, тем не менее, важен - от него зависит наступление ответственности государственных органов, издавших рассматриваемые документы. В соответствии со ст.16 ГК РФ убытки, образовавшиеся в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа того или иного уровня, подлежат возмещению соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием.

В свою очередь, чтобы применить ст.16 ГК РФ, необходимо пройти установленную процедуру признания такого акта незаконным, т.е. получить соответствующее решение судебного органа.

Нетрудно представить, что будет, если Заявление от 17 августа по иску любого заинтересованного лица будет признано незаконным. Для России это будет означать добровольное банкротство, так как убытки понес практически каждый гражданин, не говоря о юридических лицах.

И если ставить квалификацию ситуации как чрезвычайной в зависимость от соответствия акта государственного органа (вызвавшего указанную ситуацию) нормам текущего законодательства, пострадавшая сторона всегда будет отвечать без вины. Это противоречит п.1 ст.401 ГК РФ, в соответствии с которым лицо несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), если законом или договором не установлено иное.

Утверждение о том, что Заявление от 17 августа незаконно, не вызывает сомнений. Правительство РФ не удосужилось даже придать мораторию статус нормативного акта, и данный документ уже по форме, не говоря о содержании, противоречит и ст.115 Конституции России, и ст.23 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. "О Правительстве РФ", и п.1.5 Положения ЦБ РФ от 15 сентября 1997 г. "О порядке подготовки и вступления нормативных актов Банка России". Но в чем же вина рядовых участников договорных обязательств?

Согласно п.3 Заявления от 17 августа, точкой отсчета 90-дневного моратория на некоторые виды банковских операций является 17 августа 1998 г. Это означает, что с указанной даты контрагент несет убытки либо обнаруживает невозможность исполнения обязательства, которое должно было быть исполнено в период действия моратория.

Второй вывод В.И.Сергеева также представляется сомнительным. По общему правилу действие гражданского законодательства распространяется на всех лиц, находящихся на территории Российской Федерации. Исключение составляют отдельные категории лиц, указанные в текстах некоторых актов (например, Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", Закона РФ "О защите прав потребителей" (в редакции Федерального закона от 9 января 1996 г. N 2-ФЗ) и т.д.). В тексте Заявления от 17 августа круг лиц, на которые распространяется его действие, никак не оговорен, следовательно, оно касается всех субъектов хозяйственной деятельности.

Не будем спорить с утверждением о том, что Заявление от 17 августа в большей степени затронуло банковскую систему России. Но в соответствии со ст.861 ГК РФ расчеты между юридическими лицами, связанные с осуществлением ими предпринимательской деятельности, производятся в безналичном порядке через банки и иные кредитные организации, деятельность которых в результате появления рассматриваемого документа была парализована. И предприниматели, имея необходимые для исполнения обязательства денежные средства, не имели возможности использовать их по назначению, так как работа механизма денежного обращения была приостановлена на 90 дней.

Следуя логике В.И.Сергеева, нельзя будет признать форс-мажорным обстоятельством, например, запрет, введенный Правительством на перевозку грузов в Челябинск, так как это решение прежде всего касается железной дороги и ее владельца, а к грузоотправителю, который посылает товар в указанный регион России, не имеет никакого отношения. Однако именно в результате данного запрета заинтересованный в перевозке предприниматель не сможет исполнить обязательства надлежащим образом.

Кроме того, чтобы требовать возмещения убытков и расходов, связанных с нарушением договорного обязательства, необходимо наличие трех элементов:

а) виновного действия или бездействия должника, возникающего в случае несоответствия его поведения нормам закона или иным нормативным актам, сделке или соглашению сторон. Причем противоправность поведения имеет место "независимо от того, знал или не знал правонарушитель о неправомерности своего поведения" *(3);

б) убытков или иных расходов у пострадавшей стороны;

в) причинно-следственной связи между появлением фактических убытков у кредитора и противоправным поведением должника.

В анализируемой ситуации имеется только один элемент - убытки, которые возникли по не зависящим от сторон обстоятельствам. Намерения контрагентов не учитывались, за них все решили Правительство РФ и Центробанк РФ.

Таким образом, ни умысла, ни неосторожности в действиях контрагентов не прослеживается. А если нет вины, нет и причинно-следственной связи между появлением фактических убытков у кредитора и противоправным поведением должника. Другими словами, у пострадавшей стороны в данном случае не возникает право требовать от контрагента возмещения убытков.

Небезупречна также характеристика непреодолимой силы, содержащаяся в анализируемой статье.

Во-первых, по мнению В.И.Сергеева, "понятие непреодолимой силы относится только к правоотношениям, существующим между юридическими лицами" *(4). Данное утверждение по меньшей мере спорно, поскольку, как было сказано, в результате событий, подобных анализируемым, страдают также физические лица.

Во-вторых, В.И.Сергеев говорит о применении форс-мажора торгово-промышленными палатами только по международным контрактам *(5). К сожалению, в действующем российском законодательстве нет нормативных актов, подробно определяющих правовой статус обстоятельств непреодолимой силы, как это сделано, например, в Англии, Франции, Германии и США. Отсутствие соответствующих документов усложняет и делает беспорядочной процедуру квалификации события как явления непреодолимой силы по договору, контрагентами по которому являются российские предприниматели. Но отсутствие правовой базы по вопросу применения категории непреодолимой силы к фактически наступившим обстоятельствам вовсе не означает отсутствия правового института непреодолимой силы как такового в российском гражданском праве.

В-третьих, В.И.Сергеев относит применение форс-мажора только к вопросам ответственности, от исполнения же обязательств по договорам указанная оговорка, по его мнению, не освобождает *(5). Но что же такое непреодолимая сила? Это чрезвычайное, непредотвратимое при данных условиях обстоятельство, за наступление которого ни одна из сторон не отвечает. То есть само возникновение этих обстоятельств и последствия их наступления происходят помимо воли контрагентов договорного обязательства.

В соответствии со ст.416 ГК РФ обязательство прекращается невозможностью исполнения, вызванной обстоятельствами, за которые ни одна из сторон не отвечает. По общему правилу невозможность исполнения обязательства в большинстве случаев имеет место в случае действия обстоятельств непреодолимой силы.

Таким образом, непреодолимая сила - это всегда невозможность исполнения обязательства и всегда освобождение от ответственности за неисполнение и ненадлежащее исполнение обязательства, если сторонами не установлено иное.


А.С.Кайгородова,

юрисконсульт


----------------------------------------------------------------------

*(1) Законодательство. 1998. N 11. С.8.


*(2) В.И.Сергеев в качестве иллюстрации приводит следующую ситуацию: "Турфирма при заключении договора с принимающей стороной внесла предоплату. Оставшуюся же часть суммы в силу внезапно прекратившихся банковских платежей перечислить не смогла. В данном случае для самого банка во взаимоотношениях с его клиентами могут действовать форс-мажорные обстоятельства (например, если произошел пожар или исполнению платежей помешало иное чрезвычайное обстоятельство). Однако для турфирмы как стороны по договору с принимающей фирмой такое обстоятельство характера чрезвычайности не носит, а поэтому от ответственности она не освобождается" (см.: там же. С.9).


*(3) Гражданское право: Учебник/Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева. СПб., 1996. С.491.


*(4) Законодательство. 1998. N 11. С.6.


*(5) Там же.



Юридический форс-мажор: миф или реальность?


Автор


А.С.Кайгородова - юрисконсульт


Практический журнал для руководителей и юристов "Законодательство", 2000, N 1



Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.