Нужен ли прокурору дополнительный рычаг воздействия на обвиняемого? (И.Андрианов, А.Шварев, "Российская юстиция", N 4, апрель 2000 г.)

Нужен ли прокурору дополнительный рычаг
воздействия на обвиняемого?


Публикация в N 9 за 1999 год "Российской юстиции" материала судьи Челябинского областного суда В. Смирнова "Предложение о наказании в обвинительном заключении" свидетельствует о том, что тема состязательности в уголовном процессе и проблема равенства его сторон являются одними из наиболее актуальных.

Автором изложена идея о предложении стороной обвинения (прокурором) меры наказания привлеченному к уголовной ответственности лицу уже на стадии утверждения обвинительного заключения. Его предложения небесспорны, и, понимая, что они разделяются определенным кругом юристов, считаем необходимым привести некоторые контрдоводы.

Немногие станут отрицать тот факт, что действующий УПК в вопросе процессуального равенства сторон носит исключительно декларативный характер, переводя тем самым принцип состязательности процесса в разряд фикции. Это обусловлено наличием у стороны обвинения ряда репрессивных рычагов воздействия на гражданина, привлеченного к уголовной ответственности (например, возможность внесудебного избрания меры пресечения).

Предлагаемое В.Смирновым нововведение лишь обогатит этот "инструментарий", ибо позволит органу предварительного расследования ставить обвиняемого перед выбором: "сотрудничество" с органом следствия (в том числе признание вины, нередко реально несуществующей) либо предложение в виде наказания максимальной санкции статьи, по признакам которой он привлечен к ответственности. Предпосылкой к этому служит именно то обстоятельство, что абсолютное большинство санкций, предусмотренных УК РФ, носит альтернативный характер.

Кроме того, предлагаемое изменение входит в противоречие с презумпцией невиновности, закрепленной в ст.49 Конституции РФ. Очевидно, что предложение стороной обвинения гражданину, чья виновность приговором суда еще не установлена, конкретной меры наказания, по меньшей мере - юридический нонсенс.

Действительно ли для того, чтобы добиться большей эффективности уголовного процесса, требуется дать возможность обвинению высказывать свои предложения о мере наказания на стадии утверждения (составления) обвинительного заключения и позволит ли это избежать изменения показаний привлеченным к ответственности лицом на стадиях как предварительного, так и судебного следствия?

Изменение показаний (позиции защиты) в соответствии со ст.51 Конституции РФ является неотъемлемым правом гражданина. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других, собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора. Исходя из этого, сами по себе показания обвиняемого (подсудимого) имеют весьма относительную процессуальную ценность. Случаи изменения их на любой стадии вызваны рядом причин.

Привлеченный к уголовной ответственности гражданин не обладает в полной мере правовыми знаниями (зачастую они отсутствуют вовсе), что не позволяет ему своевременно осмыслить следственную или судебную ситуацию и правильно выбрать позицию защиты. К сожалению, этим зачастую пользуются работники правоохранительных органов, поскольку спекуляции на правовом невежестве и зависимости подследственного позволяют им побуждать к даче "удобных" для следствия показаний и тем самым "экономить" время на производстве необходимых следственных действий. Следователи достаточно часто ограничиваются формальным объявлением обвиняемому его права на защиту, реально не предоставляя возможности им своевременно воспользоваться либо ставя такую возможность в зависимость от заключения подследственным (его родственниками) соглашения на адвокатскую защиту с юридической консультацией, при этом текущее следственное действие, как правило, не откладывается до реальной явки защитника. Нередки случаи, когда обвиняемого открыто призывают отказаться от помощи адвоката с целью "ускорения", "упрощения" следственной процедуры.

На практике это оборачивается, во-первых, нарушением требований ст.20 УПК РСФСР о полноте, объективности и всесторонности расследования, поскольку предметом рассмотрения служат лишь доказательства вины, тогда как проверка иных версий опускается. Впоследствии необходимость их проверки часто возникает в суде, но это уже требует более значительного времени, а фактическая возможность получения дополнительных доказательств гораздо ниже, чем на ранних стадиях расследования. Во-вторых, результаты следственных действий, полученные в отсутствие защитника, нередко признаются судами недопустимыми доказательствами в соответствии с ч.3 ст.69 УПК, поскольку выяснить в судебном процессе было ли реально обеспечено право подсудимого в защиту достаточно затруднительно.

Кроме рассмотренных случаев изменение показаний может быть продиктовано тактическими соображениями, что является особенно актуальным, когда обвиняемый и его защитник поставлены в условия ведения расследования с обвинительным уклоном.

Проиллюстрировать это положение можно на примере реальной следственной ситуации. В. был обвинен органом следствия в ряде должностных преступлений и по мотивам тяжести содеянного взят по стражу. Ходатайства защиты, направленные на проверку утверждения обвиняемого о своей невиновности, игнорировались, так как их удовлетворение повлекло бы существенную корректировку следственной версии о виновности В. Убедившись в том, что следствие приобрело обвинительный уклон, с целью избежать необоснованной изоляции до суда В. изменил показания и оговорил себя в совершении инкриминируемых деяний, после чего мера пресечения - содержание под стражей - была изменена. В судебном заседании В. возвратился к первоначальным показаниям и мотивированно пояснил причины самооговора. Поскольку иные убедительные доказательства его виновности не установлены, суд оправдал В. в связи с недоказанностью вины. Принесенный прокурором протест оставлен без удовлетворения.

Таким образом, осведомленность подсудимого о предполагаемом наказании (определенном прокурором в обвинительном заключении) не всегда стимулирует его к постоянству избранной позиции.

В своей статье В.Смирнов высказывает предположение о том, что осведомленность о возможной мере наказания по преступлениям небольшой и средней тяжести исключит для подсудимого необходимость привлекать для защиты адвоката и нести, таким образом, дополнительные расходы. Фактически автор призывает ограничить конституционное право обвиняемого, подозреваемого и подсудимого на защиту. Категорически нельзя игнорировать то обстоятельство, что далеко не каждый, оставшись один на один с государственными репрессивными органами, в состоянии защитить свои права и законные интересы. Уже сама по себе глубокая личная заинтересованность в исходе уголовного дела лишает возможности защищать свои интересы хладнокровно и расчетливо. Тем более это становится очевидным в случае применения в отношении обвиненного меры пресечения - содержания под стражей, когда объективно возможна достаточно пассивная защита своих интересов. При таких обстоятельствах лишь адвокат способен на результативное представление его интересов.

Даже если предположить, что судьбу человека, привлеченного к уголовной ответственности, решает специалист высокого класса, глубоко нравственный и далекий от какой бы то ни было конъюнктуры, - и в этом случае нельзя сбрасывать со счетов возможную ошибку, на которую ему могли бы вовремя указать. В реалиях же обычно мы имеем дело (особенно это касается следственных органов) с работниками, обладающими относительно скромным опытом работы. Это обстоятельство никоим образом не ставится им в вину, но опытный юрист, который не только в силу заинтересованности в судьбе клиента, а еще и в целях поддержания (в хорошем смысле слова) корпоративного реноме, способен коренным образом повлиять на развитие дела в сторону объективного исследования всех его обстоятельств. Если же, напротив, прокурор (либо судья) ангажирован для решения судьбы уголовного дела, то помощь высококлассного юриста может стать для подсудимого последней спасительной нитью.

В связи с изложенным можно с высокой степенью вероятности утверждать, что стеснение, как это предложено г-ном Смирновым, адвокатской деятельности на любой стадии расследования дела существенно уменьшает возможность принятия законного и справедливого судебного решения. Отсутствие квалифицированной защиты автоматически приводит к неравенству сторон перед судом, поскольку сторона обвинения заведомо опытна в тонкостях уголовного процесса, подсудимый же зачастую является в них абсолютно неискушенным.

Сомнительны заверения автора, что, знай подсудимый возможную меру ответственности, - исчезнет и возможность получения "взятки под судью" нечистоплотным адвокатом. Строго говоря, эта проблема имеет мало отношения к юриспруденции как таковой и затрагивает в большей мере морально-этическую сторону адвокатской деятельности. Возможно, именно в отношении адвокатов она будет решена введением новым законом об адвокатуре более строгого ценза при поступлении юриста в коллегию.


И.Андрианов,

А.Шварев,

адвокаты Московской городской

коллегии адвокатов



Нужен ли прокурору дополнительный рычаг воздействия на обвиняемого?


Автор


И.Андрианов, А.Шварев - адвокаты Московской городской коллегии адвокатов


"Российская юстиция", 2000, N 4, стр. 40


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.