Квалификация преступлений пo признаку их совершения организованной группой (Р.Галиакбаров, "Российская юстиция", N 4, апрель 2000 г.)

Квалификация преступлений пo признаку
их совершения организованной группой


В действующем уголовном законодательстве факт совершения преступления организованной группой принимается во внимание при конструировании многих статей, где данный признак выступает в качестве необходимого в квалифицированных видах составов. В соответствии с ч.3 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

В целом практика квалификации преступлений как совершенных организованной группой отражает тип опасного поведения соучастников. Она учитывает, что заранее обусловленное распределение ролей между ними подчеркивает устойчивость группы, объединившейся для совершения одного или нескольких преступлений. Вместе с тем трудности реального применения закона связаны с резким увеличением количества составов, содержащих данный признак, а также с недостаточным теоретическим обоснованием решения этих вопросов.

Устойчивость в рамках организованной группы зачастую характеризуется наличием отработанного плана и способов совершения посягательства, подготовкой орудий и средств, фактическим заранее обусловленным выполнением действий, облегчающих совершение деяния, намеренным созданием условий для последующего его совершения и т.п.

Все эти показатели охватываются одним, более емким признаком - заранее обусловленным распределением ролей. Именно данный критерий используют следственные органы и суды при квалификации конкретных посягательств как совершенных организованной группой. Однако, считаю, для этого в действующей редакции ч.3 ст.35 УК нет оснований. Многие практикующие юристы полагают, что признак "совершение преступления организованной группой" дает основания для квалификации посягательств, в частности на собственность, и в тех случаях, когда отсутствует соисполнительство. Бытуют утверждения, что хищение может быть признано совершенным по предварительному сговору группой лиц как при простом, так и сложном соучастии, т.е. как при соисполнительстве, так и при соучастии с распределением ролей. Такое решение, именно в подобной плоскости, не отвечает, по моему мнению, содержанию действующего уголовного закона. Он подчеркивает, что основным показателем организованной группы является ее устойчивость. К тому же организованная группа относится к иной нежели соисполнительство и сложное соучастие его форме.

Соответствует содержанию ч.3 ст.35 УК иной подход, позволяющий стабилизировать практику. Прежде всего, надо установить наличие признаков группового преступления, а лишь после этого определять показатели организованности группы, т.е. ее устойчивость. Иными словами, для того, чтобы содеянное квалифицировать как совершенное организованной группой, следует установить наличие ее устойчивости и заранее состоявшегося объединения ее участников для совершения одного или нескольких преступлений, зафиксированного в известном единстве преступного намерения.

Некорректны попытки расширить признаки организованной группы за счет дополнительных, не предусмотренных уголовным законом. Вызывают сомнение и встречающиеся на практике попытки расширить пределы участия в организованной группе за счет сговора. Нельзя упускать, что соглашение (сговор) - это общее условие наличия соучастия. Умысел без соглашения в соучастии практически невозможен. Иное дело, что он может реализоваться даже в минимальной степени и проявиться в присоединяющейся деятельности. Однако при расширении понятия организованной группы за счет сговора всегда существует опасность объективного вменения, перевода организаторов, подстрекателей и пособников в разряд участников преступления, совершаемого организованной группой. Замечу попутно, что такая практика - канал необоснованного повышения репрессивности уголовного закона.

Организованная группа - вид группового преступления. Ее отличие от обычной группы можно усмотреть лишь в трех показателях.

Во-первых, для организованной группы характерны особенности выполнения преступления каждым отдельным участником. В них проявляются черты устойчивости. Группа характеризуется сплоченностью, соорганизованностью соучастников, направленной на достижение целей, которые поставили перед собой виновные, согласованностью их усилий, руководством одного или нескольких участников другими, наличием отработанного плана совершения одного или нескольких преступлений, активной реализацией планов объединения, разработкой способов совершения совместного посягательства, заранее продуманным, отработанным техническим распределением ролей, фактическим заранее обусловленным соучастниками выполнением действий, облегчающих совершение посягательства в будущем, намеренным созданием соучастниками благоприятных условий для последующего совершения преступлений, разработкой специальных внутригрупповых норм ее функционирования и т.п. Показатели эти носят переменный характер. Сам закон позволяет толковать признак устойчивости группы шире, чем только непосредственное участие в выполнении усилий, охватываемых объективными признаками состава преступления. Причем, набор перечисленных показателей в каждом конкретном случае может варьироваться.

В силу выделенных особенностей, характерных для организованной группы, отдельные ее члены могут выполнять преступление, лишь частично участвуя в самих актах, прямо направленных на объект посягательства. Например, в преступлениях против собственности, отдельные участники могут выполнять вспомогательные функции при ее изъятии. Их деятельность в рамках такой организованной группы может проявиться в объединении усилий соучастников для совершения преступления или же в выполнении иных важных для деятельности группы функций, даже если фактически они осуществляются вне временных границ начала и завершения непосредственного посягательства конкретными участниками группы, выполняющими конкретные действия, охватываемые признаками объективной стороны состава преступления. Важно лишь установить, что фактическое распределение функций между всеми участниками подобной группы было обусловлено заранее состоявшимся соглашением или заранее разработанным планом совместной деятельности.

Перед правоприменительной практикой стоит задача поиска формализованного критерия для толкования показателя устойчивости группы. Он должен быть четким и недвусмысленным, чтобы позволять, с одной стороны, точно разграничивать организованную группу с группой лиц, совершающей преступление по предварительному сговору, а с другой - устанавливать водораздел между организованной группой и преступной организацией (преступным сообществом).

Для всех групповых проявлений, кроме организованной группы, такие формализованные критерии уже найдены. В группе по предварительному сговору - это наличие соисполнителей. В преступном сообществе - сплоченность организованной группы (организации) и созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

В порядке обсуждения предлагаю в качестве формализованного критерия для расшифровки показателя устойчивости организованной группы использовать такой признак, как система совершения преступных посягательств. Систематичность не сводится к повторению (неоднократности) преступления. Она уже предполагает большее число посягательств - три и более, отражающее антисоциальную направленность действий субъектов, серьезное возрастание уровня опасности объединения. Она фиксирует определенную линию поведения участников преступления, их укоренившиеся опасные наклонности. Вывод о систематичности делается на основе всей совокупной деятельности участников преступления. При этом не имеет значения, однотипные, однородные или разнородные посягательства совершает группа. Систематичность свидетельствует об организованном характере самой группы. Во всяком случае, любой факт совершения объединением трех преступлений или более уже жестко фиксирует его организованный характер, хотя такая группа может еще не стать преступным сообществом. С другой стороны, участие в трех и более преступлениях, даже в качестве, например, разработчика планов, вербовщика исполнителей, ведения финансовых дел группы, сбыта похищенного и т.п. переводит такого субъекта в разряд члена устойчивой (организованной) группы лиц. Напротив, один эпизод или только повторение таких действий означает, что субъект является только организатором, подстрекателем или пособником обычного или же только повторного преступления при наличии показателя неоднократности.

Предлагаемый формализованный показатель отсутствует в законе. Но он недвусмысленно фиксирует устойчивость (систему) опасной активности соучастников, удобен в применении. При внедрении в практику снимает спорные вопросы квалификации. He позволяет усматривать признаки устойчивости, если группа собралась для совершения одного преступления и сразу же распалась. К тому же этот показатель не позволяет расширять пределы ответственности за совершение преступления организованной группой за счет простого проявления подстрекательства или пособничества. Практическое применение уголовного закона в этой части было бы существенно облегчено, если бы данный прикладной критерий устойчивости подтвердил своим разъяснением Верховный Суд РФ. Целесообразно также зафиксировать его непосредственно в ч.3 ст.35 УК.

Для снятия всех спорных вопросов можно было бы пойти и дальше. Дать толкование устойчивости не только через систематичность совершения преступлений группой, но наряду с ней и через показатель длительности деятельности группы. Например, признавать группу устойчивой и в тех случаях, когда объединение создается для совершения даже одного преступления, но его осуществление требует длительной подготовки при тщательной специализации соучастников. На этом пути стоит судебная практика. Так, по одному из дел признавалось, что "организованная группа при терроризме может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки террористического акта" (см.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. N 3. С.2). По другому делу Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ обоснованно усмотрела в действиях виновных состав преступления - похищение человека, совершенное организованной группой. Она отметила, что доводы жалоб о недоказанности вины Д. и К. в преступлении, об отсутствии признака совершения преступления "организованной группой" несостоятельны, поскольку характер и согласованность действий, четкое распределение ролей, использование автомашины во время похищения и в дальнейших действиях, длительность насильственного удержания Б. в чужой квартире, корыстный мотив преступления опровергают эти доводы (см.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. N 8. C.6).

Во-вторых, непременным признаком организованной группы по действующему законодательству выступает предварительный сговор на осуществление ее деятельности, предполагающий техническое распределение функций и ролей в процессе осуществления одного или нескольких преступлений.

Следует признать ошибочной рекомендацию, допускающую возможность соучастия в виде организованной группы в совершении любых тяжких, в том числе и неосторожных, преступлений (см.: Водько Н. Уголовный кодекс о борьбе с организованной преступностью // Российская юстиция.1997. N 4. C.15). В неосторожном преступлении и при легкомыслии, и при небрежности, если следовать смыслу ст.26 УК, любой предварительный сговор вообще исключается.

В-третьих, организованная группа характеризуется особенностями психического отношения соучастников к содеянному. Каждый участник должен сознавать, что он входит в устойчивую группу, участвует в выполнении части или всех взаимно согласованных действий и осуществляет совместно с другими соучастниками единое преступление при распределении ролей по заранее обусловленному плану.

Выделенные показатели организованной группы влияют на повышение общественной опасности содеянного и свидетельствуют о совершении преступления подобной группой лишь в рамках конкретных посягательств с учетом сложившейся обстановки, места, времени, способа, свойств объекта посягательства и многих других обстоятельств, непосредственно связанных с фактом совершения преступления. Именно это предопределяет сложности, возникающие в процессе квалификации деяний при наличии признака их совершения организованной группой, а также известную противоречивость практики разрешения однотипных уголовных дел в судах. Наибольшие затруднения возникают при разграничении участия непосредственно в совершении преступления (преступлений) организованной группой с участием в преступлении, совершаемом такой группой. В практической деятельности всегда следует учитывать, что соучастие в виде пособничества и др. возможно и тогда, когда само преступление выполняется организованной группой. Например, пособничество сложившейся организованной группе.

Другой серьезной проблемой является фиксация признака организованной группы в статьях особенной части УК. Наметившаяся тенденция включения в конкретные составы признака организованной группы в качестве квалифицированного вида будет увеличиваться. Следует уже в ближайшей перспективе ожидать его включения и в другие составы, особенно в сфере экономики и финансов, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Это реакция законодателя на постоянное вовлечение в орбиту организованной преступности новых сфер воздействия. По наиболее важным направлениям он вынужден будет ставить барьер против возрастающей криминальной активности, в том числе и путем дополнения уголовного закона специальными составами либо введением в существующие нормы квалифицированных составов преступления. Например, видимо, нуждаются в подобной регламентации такие виды общественно опасной активности, как организованная коррупция, групповое компьютерное, страховое мошенничество и др. Пока же учет данного обстоятельства непосредственно в уголовном законодательстве происходит выборочно, что снижает эффективность уголовно-правовых средств воздействия на преступность.

Обобщение практики применения закона показывает, что при использовании признака совершения преступления организованной группой встречаются ошибки. Одна из них сводится к тому, что признаки организованной группы подменяются показателями не правового, а социального характера. Наиболее типичный вариант такого неверного применения закона - смешение родственных связей с признаками организованной группы. Например, X. и другие были признаны виновными в совершении ряда эпизодов мошенничества на крупные денежные суммы. В каждом эпизоде распределялись роли. Суд тем не менее исключил квалифицирующий признак, сославшись на то, что действия виновных и их матери совершались не организованной группой, а были объединены семейными отношениями. По данному делу для квалификации содеянного как совершенного организованной группой требовалось установить наличие признака устойчивости, чего сделано не было.

He изжиты ошибки в оценке наличия предварительного сговора на объединение в организованную группу для совершения преступления. Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу М. и С. разъяснила, что квалификация преступления, совершенного организованной группой, предполагает, что виновные заранее объединились в устойчивую организованную группу для совершения одного или нескольких преступлений (см.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. N 11. С.10).

Суды иногда не исследуют не только факт наличия или отсутствия предварительного сговора между участниками преступления, но и то обстоятельство, как были распределены роли между ними, а также другие обстоятельства, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии организованной группы. Например, Д. и П. осуждены по пп."а", "г", "н" ст.102 УК РСФСР, пп."б", "в", "г" ч.3 ст.162 УК РФ. Судом установлено, что Д., П. и другие с целью кражи приехали к их дому. Однако неожиданно для них в квартире оказалась потерпевшая. Втолкнув ее в квартиру, П. и Д. убили потерпевшую, а затем похитили вещи и деньги. Данных о том, что виновные заранее договорились о совместном совершении убийства, не имеется, поэтому осуждение их по п."н" ст.102 УК РСФСР было исключено из приговора (см.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1999. N 11. C.19).

Еще более неудачной представляется попытка толкования уголовно-правового понятия организованной группы через признаки криминологического характера. В их числе предлагается, например, выделять такие: выработка в группе норм поведения и ценностной ориентации, четко выраженная иерархическая структура, наличие лидера, наличие в группе функциональной структуры, ролевая дифференциация членов преступной группы, характер отношений в группе, порядок распределения доходов группы, существование в группе специального денежного фонда (см.: Быков В. Что же такое организованная преступная группа? // Российская юстиция. 1995. N 10. C.41). В последнем варианте оценки явления происходит подмена понятий. Здесь описывается "организованная преступная группа", тогда как уголовный закон и соответственно п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" от 17 января 1997 г. имеют в виду "преступление, совершенное организованной группой", что не одно и то же. Такая подмена, к сожалению, в последние годы происходит и в судах. Предложенную рекомендацию следует признать ошибочной и в силу того, что признаки организованной группы выделяются самим уголовным законом. Ни одного из перечисленных В.Быковым показателей в ч.3 ст.35 УК не содержится. А попытка "подправить" закон через его необоснованно широкое толкование дестабилизирует практику, что мы и наблюдаем. По этим же соображениям нельзя согласиться с предложением упомянутого автора внести дополнения в п.4 постановления Пленума Верховного Суда от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности". Замечу, что в практике других государств криминологические показатели группового посягательства иногда используются для формирования правового понятия сообщества или группы. Но в этом случае такие показатели становятся уже правовыми. Они прямо включены в текст уголовного закона и приобретают обязательное значение для квалификации. Например, ст.416 УК Итальянской республики признает, что сообщество (ассоциация) типа мафии "считается сообществом преступного типа в том случае, если его члены прибегают к устрашению либо запугиванию других лиц, чтобы добиться круговой поруки и соблюдения закона молчания с целью совершения преступления, завладения прямым или косвенным путем должностями, дающими возможность управления или контроля за экономической деятельностью, за распределением концессий, а также незаконных прибылей, либо получения незаконных привилегий для себя и других лиц".

Криминологические признаки уместны в уголовно-политических правовых актах. Например, о борьбе с организованной преступностью, с коррупцией, где фиксируется политическая воля государства, нацеленная на борьбу с преступностью. В уголовном же законе должны фиксироваться четкие, недвусмысленные формализованные показатели, способные фиксировать образ (тип) опасного поведения людей. Только в этом случае удается избежать "каучуковых" составов и обеспечить однообразное применение уголовного закона.


Р.Галиакбаров,

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ



Квалификация преступлений пo признаку их совершения организованной группой


Автор


Р.Галиакбаров - доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ


"Российская юстиция", 2000, N 4, стр. 47


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.