Соучастие в исполнении незаконного приказа (И. Соломоненко, "Российская юстиция", N 5, май 2000 г.)

Соучастие в исполнении незаконного приказа


Исполнение приказа как обстоятельство, исключающее преступность деяния, изначально предполагает наличие деятельности как минимум двух лиц, поскольку административно-командные отношения предполагают и соответствующий круг субъектов этих отношений. С другой стороны, наличие заведомо незаконного приказа далеко не всегда влечет совершение оконченного преступления. Именно по этим причинам необходимо рассмотреть вопросы, связанные с исполнением приказа в свете теорий о соучастии и неоконченном преступлении.

Исходя из смысла ч. 2 ст. 33 УК РФ, исполнителем заведомо незаконного приказа должно признаваться лицо: непосредственно исполнившее такой приказ; непосредственно участвовавшее в его исполнении; исполнившее данный приказ посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности по предусмотренным в законе основаниям.

И если первые две формы исполнительства не вызывают особых трудностей при уголовно-правовой оценке деяния, совершенного во исполнение заведомо незаконного приказа, то третья имеет некоторые особенности. Так, в случае, когда фактический исполнитель приказа действует без заведомого осознания незаконности последнего, лицо, отдающее такой приказ, должно признаваться посредственным исполнителем. Так как заведомость незаконности приказа является обязательным критерием для ответственности исполнителя, то ее отсутствие превращает лицо в "слепое орудие" исполнения воли отдающего незаконный приказ.

Данное положение прямо предусмотрено ч. 1 ст. 42 УК, в которой говорится о том, что уголовную ответственность за причинение указанного вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение. Впрочем, не совсем понятно, почему лицо, отдавшее незаконный приказ или распоряжение, должно всегда нести уголовную ответственность за причинение такого вреда. Ведь вполне допустима ситуация, в которой незаконность приказа не охватывалась умыслом данного лица. Однако согласно ст. 42 УК указанное лицо обязано нести уголовную ответственность, что противоречит принципу вины. Исходя из этого, предлагается ч. 1 ст. 42 УК изложить в следующей редакции: "Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее заведомо для него незаконные приказ или распоряжение".

Возвращаясь к вопросу о посредственном исполнительстве, следует отметить, что в данном случае налицо "другое обстоятельство", указанное в ч. 2 ст. 33 УК, превращающее отдающего приказ в посредственного исполнителя умышленного преступления, ибо посредственное причинение должно пониматься как взаимодействие двух лиц, одно из которых реализует свой умысел невиновными или неосторожными действиями другого.

Рассмотрим вопрос о пределах ответственности лица, отдавшего приказ и осознающего его незаконность, в качестве соучастника.

Уголовный кодекс подразумевает такие ситуации в чч. 3, 4 и 5 ст. 33, говоря об организаторе как о лице, организовавшем совершение преступления или руководившем его исполнением, о подстрекателе как склонившем другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом и о пособнике, содействующем совершению преступления указаниями. Однако характеристика не всех видов соучастников в полной мере может соответствовать лицу, отдающему заведомо незаконный приказ.

Не всегда можно рассматривать лицо, отдающее заведомо незаконный приказ в качестве организатора. Организация совершения преступления предполагает подыскание соучастников, разработку подробного плана совершения преступления, координацию действий соучастников и совершение иных действий, направленных на организацию совершения преступления. Принято считать, что организатором может быть признано лицо, совершающее перечисленные действия в совокупности, а не отдельные из них.

Можно согласиться с тем, что лицо, отдающее заведомо незаконный приказ кому-либо, совершает этим своеобразный подбор соучастника, однако не всегда такое лицо будет вырабатывать конкретный план действия исполнителя, так же не всегда оно станет осуществлять координацию действий остальных соучастников. Такое лицо ставит конкретную цель, однако не всегда определяет в приказе пути и способы ее достижения, оно может отдать заведомо незаконный приказ нескольким исполнителям, но не будет координировать их совместную деятельность по его исполнению.

Также, по моему мнению, нет достаточных оснований во всех случаях считать названное лицо руководителем преступления, поскольку оно не руководит непосредственно его исполнением, а лишь отдает приказ о совершении определенных действий. Это решение может быть принято лишь в случае осуществления им конкретного руководства - в виде разъяснения в приказе каждого из действий, составляющих в целом деятельность исполнителя по выполнению заведомо незаконного приказа. Только в таком случае мы можем говорить о руководстве исполнением преступления.

Теперь обратимся к возможности признания лица, отдавшего заведомо незаконный приказ, пособником. В ч. 5 ст. 33 УК перечислены все виды пособничества, но ни один из них в полной мере не соответствует рассматриваемой ситуации. Наиболее близким этому аспекту представляется содействие совершению преступления указаниями. Однако данное лицо не содействует совершению преступления, а приказывает его совершить, что, конечно, далеко не одно и то же. Поэтому сам факт отдачи заведомо незаконного приказа не может признаваться разновидностью пособничества.

Не менее интересным представляется вопрос о признании такого лица подстрекателем. В ч. 4 ст. 33 УК приказ не указан в качестве способа склонения к совершению преступления, однако перечень последних не является исчерпывающим, что обусловлено трудностью дать хотя бы примерный их список, ввиду их значительного многообразия. Считаю, что приказ можно считать способом склонения исполнителя к совершению преступления, причем он сам по себе как властное распоряжение является наиболее действенным способом такого воздействия. Приказ может признаваться средством подстрекательства до тех пор, пока не лишает человека свободы действия. Однако следует иметь в виду, что подстрекаемый при любом влиянии на его волю должен присоединяться к преступлению по собственному желанию. В противном случае он становится "слепым орудием" совершения преступления и о соучастии не может быть речи.

Исходя из сказанного, замечу, что в свете теории соучастия лицо, отдающее заведомо незаконный приказ, конечно, может являться организатором (руководителем) преступления или даже его соисполнителем, но изначальное качество такого лица как подстрекателя не вызывает сомнений.

Однако специфика уголовной ответственности лица, отдающего заведомо незаконный приказ, не ограничивается только вопросами соучастия в преступлении. Оно должно параллельно нести ответственность по совокупности за совершение должностного преступления. Действительно, на отдачу заведомо незаконного приказа (приказа о совершении преступления) не может быть управомочен никто. Следовательно, должностное лицо, отдавшее такой приказ, несет ответственность по совокупности за соучастие в преступлении, совершенном во исполнение его, и за превышение должностных полномочий по ст. 286 УК.

Анализ исполнения приказа с позиции учения о соучастии было бы неполным без освещения вопросов ответственности в случаях неоконченного преступления, совершаемого во исполнение заведомо незаконного приказа.

Отдача приказа является необходимым условием его последующего исполнения. Если он незаконен, то становится "фундаментом" дальнейшего причинения уголовно значимого вреда действиями исполнителя. Преступная деятельность во исполнение заведомо незаконного приказа начинается в момент его отдачи. В связи с этим уже саму отдачу заведомо незаконного приказа надлежит считать приготовлением к преступлению и рассматривать ее как "иное умышленное создание условий для совершения преступления" (ч. 1 ст. 30 УК).

Данное положение находит свое подтверждение в тексте уголовного закона, поскольку лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления, несет уголовную ответственность именно за приготовление (ч. 5 ст. 34 УК). Подобное неудавшееся склонение в рамках института исполнения приказа как раз и соответствует ситуации, когда исполнитель отказался исполнить заведомо незаконный приказ. Нельзя забывать о том, что уголовно-правовое значение имеет только приготовление к совершению тяжкого и особо тяжкого преступления (ч. 2 ст. 30 УК).

Лицо, отдавшее незаконный приказ (и изначально являющееся подстрекателем), в случае добровольного отказа не подлежит уголовной ответственности, если оно "своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами" предотвратило доведение преступления исполнителем до конца. В качестве "иной меры" могут выступить и отмена незаконного приказа лицом, ранее его отдавшим, и предупреждение потенциального потерпевшего о грозящей ему опасности и т.д.

По-другому регламентированы пределы уголовной ответственности лица, отдающего заведомо незаконный приказ, при недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от его воли причинам. В этом случае уголовный закон опирается на теорию ограниченной акцессорности, в соответствии с которой ответственность других соучастников связывается с ответственностью исполнителя не во всех, а в строго определенных юридических случаях.

Действительно, при недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от его воли причинам остальные соучастники (соответственно, лицо, отдавшее заведомо незаконный приказ) несут ответственность за приготовление к совершению преступления или покушение на него (ч. 5 ст. 34 УК). В рассматриваемом случае основание и пределы уголовной ответственности лица, отдавшего заведомо незаконный приказ, определяются в основном в зависимости от уголовно-правовой оценки совершенного исполнителем.

При неоконченном преступлении уголовно-правовая оценка действий исполнителя заведомо незаконного приказа происходит по общим правилам об ответственности за неоконченное преступление. Не вдаваясь в сущность теоретических проблем приготовления и покушения, отмечу, что обязательному установлению в этих случаях подлежит прямой умысел исполнителя.

При отказе предполагаемого исполнителя от исполнения заведомо незаконного приказа вопрос о его ответственности не ставится и ставиться не может, а действия лица, отдавшего приказ, подлежат самостоятельной оценке как приготовление к совершению преступления.

При добровольном отказе исполнителя заведомо незаконного приказа от доведения преступления до конца его ответственность исключается по общему правилу, а наличие отданного приказа также расценивается как приготовление к преступлению.


И. Соломоненко,

преподаватель Ставропольского факультета

С.-Петербургского университета МВД России,

кандидат юридических наук



Соучастие в исполнении незаконного приказа


Автор


И. Соломоненко - преподаватель Ставропольского факультета С.-Петербургского университета МВД России,кандидат юридических наук


"Российская юстиция", 2000, N 5, стр. 40


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.