Квалификация злостных нарушений порядка отбывания уголовного наказания (И. Минеев, "Российская юстиция", N 5, май 2000 г.)

Квалификация злостных нарушений
порядка отбывания уголовного наказания


В принятом в декабре 1996 г. Уголовно-исполнительном кодексе РФ перечислены нарушения порядка отбывания наказания (режима), относящиеся к категории злостных. В соответствии с ч. 1 ст. 116 УИК к ним относятся: употребление наркотиков, мелкое хулиганство, угроза, неповиновение представителям администрации исправительного учреждения или их оскорбление, мужеложство, лесбиянство, организация забастовок или иных групповых неповиновений, а равно активное участие в них, организация группировок осужденных, направленных на совершение указанных нарушений или активное участие в них.

Употребление осужденным наркотиков является нарушением только в том случае, если данный факт имел место без назначения врача.

Следует обратить внимание практических работников на необходимость медицинского освидетельствования осужденного, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что он находится в состоянии наркотического опьянения. К обследованию целесообразно привлекать специалиста-нарколога. В случае невозможности провести освидетельствование при доставлении (обнаружении) нарушителя (например, ночное время) его необходимо провести в самое ближайшее время. Полученные результаты приобщаются к материалам проверки по факту нарушения.

Если действия осужденного содержат признаки мелкого хулиганства, необходимо иметь в виду диспозицию ст. 158 КоАП РСФСР, определяющую указанное правонарушение как нецензурную брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан. На первый взгляд складывается впечатление об отсутствии в исправительных учреждениях такого объекта посягательства мелкого хулиганства, как общественный порядок. Однако его анализ как системы общественных отношений, урегулированных правовыми и моральными нормами, позволяет сделать вывод о наличии указанного объекта правонарушения в учреждениях, исполняющих уголовные наказания. По общему правилу, каждая из указанных форм объективной стороны мелкого хулиганства образует самостоятельный состав правонарушения. Если вопрос, связанный с квалификацией нецензурной брани, представляется ясным, то квалификация иных форм мелкого хулиганства нуждается в пояснениях.

Принимая во внимание специфику взаимоотношений между осужденными (деление на "касты" и т.п.), отмечу, что оскорбительное приставание может, например, выражаться в требовании одного осужденного к другому совершить акт мужеложства, лесбиянства, оказать различного рода услуги (как правило, незаконные) вопреки желанию осужденного, к которому обращено требование, совершить те или иные действия в пользу другого осужденного. Внешними проявлениями "других подобных действий" являются азартные игры в камерах во время отдыха других осужденных, просмотра телепередач и т.д.

При квалификации указанных действий как хулиганства следует иметь в виду, что отдых может иметь место не только в ночное, но и в дневное время, если бригада работала в ночную смену. Здесь необходимо принять во внимание требования распорядка дня, который составляется в каждом исправительном учреждении исходя из местных условий, продолжительности светового дня, времени года.

Игра в карты и другие азартные игры образуют самостоятельное нарушение. Картежная игра во время, отведенное для отдыха, должна квалифицироваться, во-первых, как самостоятельное нарушение, не относящееся к категории злостных, во-вторых, как мелкое хулиганство, т.е. злостное нарушение режима. Соответственно, за каждое нарушение на осужденного налагается отдельное дисциплинарное взыскание (например, выговор за картежную игру и штраф за мелкое хулиганство); принцип поглощения или сложения здесь не применяется.

Анализ нарушения, связанного с угрозой представителям администрации учреждения, позволяет вести речь о конкуренции ч. 1 ст. 116 УИК со ст. 321 УК, устанавливающей уголовную ответственность за дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.

Данный вывод основан, во-первых, на грамматическом толковании ч. 1 ст. 321 УК, предусматривающей ответственность за угрозу применения насилия в отношении сотрудника места лишения свободы, во-вторых, на изучении судебной практики. Так, из определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, связанных с угрозами по поводу осуществления правосудия, усматривается, что целью угрозы является месть за правоприменительную деятельность или оказание психологического давления с целью воздействия на принятие решений, "...в которых заинтересовано данное лицо". При этом необходимо, чтобы должностное лицо, в отношении которого имела место угроза, воспринимало ее как реальную (см.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 12. С. 4-5).

Возникает вопрос отграничения угрозы, наказуемой в дисциплинарном порядке, от уголовно наказуемой. Вновь обратимся к материалам судебной практики. В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 сентября 1998 г. отмечается: "...высказывание осужденного во время совершения хулиганства, что он всех порежет, в том числе и себя, не свидетельствует о прямом умысле на убийство, поскольку кому-либо убийством он не угрожал" (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 6. С. 15). Приведенная выдержка из судебного решения дает основание для вывода о том, что если угроза представителям администрации исправительного учреждения носила абстрактный характер, то за ее высказывание наступает дисциплинарная ответственность в соответствии с положениями уголовно-исполнительного законодательства. Угроза, высказанная в адрес конкретного сотрудника уголовно-исправительной системы, подлежит квалификации по ст. 321. УК.

Аналогично, на мой взгляд, должен решаться вопрос и об ответственности за оскорбление представителя администрации. Умышленное унижение чести и достоинства, выраженное публично в отношении конкретного представителя администрации, подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 319 УК. Отсутствие конкретики при оскорблении расценивается как дисциплинарный проступок и наказывается в соответствии со ст. 116 УИК.

Под неповиновением представителям администрации (по аналогии с неповиновением сотруднику милиции) следует понимать открытый отказ от выполнения законных требований указанных лиц. Если же неповиновение вызвано неправомерными действиями сотрудников исправительного учреждения, то осужденный не несет дисциплинарную ответственность.

В соответствии с Федеральным законом "О порядке разрешения коллективных трудовых споров" под забастовкой понимается временный добровольный отказ работников от выполнения трудовых обязанностей (полностью или частично) в целях разрешения коллективного трудового спора. Принимая во внимание, что ч. 1 ст. 103 и ч. 1 ст. 106 УИК обязывают осужденных трудиться, можно сделать вывод, что осужденные лишены права на забастовку. Поэтому организация или активное участие в забастовках наказываются в дисциплинарном порядке.

Под организацией забастовки или иного группового неповиновения следует понимать выработку противоправных решений, подбор соучастников, распределение ролей и т.д. Активное участие в совершении указанных нарушений может выражаться в подстрекательстве осужденных, поддержании связи между организатором и другими участниками, сборе информации для "лидеров" и иных подобных действиях, направленных на доведение правонарушения до логического конца. Аналогично следует решать вопрос о квалификации организации группировок осужденных, направленных на совершение указанных нарушений или активное участие в таких группировках.

В перечне злостных нарушений режима отсутствуют такие правонарушения, как употребление осужденными спиртных напитков, а также веществ, обладающих одурманивающим действием, тогда как ст. 62 ИТК РСФСР относила эти нарушения к категории злостных. Принимая во внимание опасность совершения осужденными такого рода действий, считаю необходимым внести в ныне действующий перечень злостных нарушений режима соответствующие дополнения.

Осужденные, не достигшие шестнадцати лет, подлежащие дисциплинарной ответственности за мелкое хулиганство, а также за оказание неповиновения, т.е. по существу за административные правонарушения, поставлены в несправедливое положение по сравнению с их сверстниками, находящимися на свободе. Последние в соответствии со ст. 13 КоАП РСФСР не несут ответственности за административные проступки. Не настаивая на исключении этих проступков из числа злостных нарушений в отношении указанной категории осужденных, представляется целесообразным сделать в УИК специальную оговорку относительно исключения мелкого хулиганства и оказания неповиновения осужденными, не достигшими шестнадцати лет, из категории злостных нарушений.


И. Минеев,

преподаватель Учебного центра

при Управлении исполнения наказаний

по Пензенской области



Квалификация злостных нарушений порядка отбывания уголовного наказания


Автор


И. Минеев - преподаватель Учебного центра при Управлении исполнения наказаний по Пензенской области


"Российская юстиция", 2000, N 5, стр. 44


Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.