Как добиться эффективной правовой защиты от клеветы? (В.А. Сидоров, "Гражданин и право", N 2, август 2000 г.)

Как добиться эффективной правовой защиты от клеветы?


Вопрос вовсе не риторический, как кому-то может показаться. "Ну защищаем же мы от клеветы частных лиц", - скажут именитые, и не очень, адвокаты. Защищают, спору нет, но далеко не всегда, и это тоже общеизвестно. Бывает и так, что ничего у них не получается. И не их здесь вина, ведь проблема многих юристов заключается в том, что они пытаются отстаивать интересы своих клиентов, используя подчас непригодные средства.

К такому выводу пришла возглавляемая мною антидиффамационная служба Правового фонда эффективных технологий, изучая проблему соотношения действующего законодательства и теоретической доктрины российских юристов в области защиты чести, достоинства и деловой репутации частных лиц от клеветы.

Из чего исходят большинство наших юристов, принимаясь за рассмотрение дела по защите их клиента от клеветы? В первую очередь они исходят из законодательного определения клеветы, содержащегося пока только в ст.129 Уголовного кодекса РФ. В соответствии с этой статьей (а других определений клеветы, подчеркнем, в нашем законодательстве нет) клевета понимается как "распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию". Отсюда, как говорится, и приходится танцевать.

Ну, а каково же это самое законодательное определение клеветы? Там, где речь идет о понятии "распространение клеветнических сведений", все ясно: таким "распространением" считается доведение этих сведений хотя бы до одного лица кроме самого оклеветанного. Что такое "заведомо ложные сведения" и как их отличить от "незаведомо ложных", слава богу, тоже известно. Литература по этому вопросу в наличии имеется. Ее-то и используют как руководство к действию российские адвокаты. И правильно делают, ведь в этой части она почти не утратила своей актуальности.

Однако ту же самую литературу они используют как руководство к действию и там, где речь идет о третьей, самой последней части законодательного определения клеветы. А именно о том, какие же сведения можно считать "порочащими честь и достоинство другого лица или подрывающими его репутацию". И на наш взгляд, опираясь в данном вопросе на достижения советской юридической мысли, на принятые под влиянием ученых, как говорится, по инерции рекомендательные акты судебных инстанций, они поступают совершенно неверно.

Нет, мы отнюдь не хотим проявить неуважение к светилам советской и постсоветской юриспруденции, в частности цивилистики. Их достижения без преувеличения и без всякой иронии заслуживают самой высокой оценки, и, вероятно, не нам об этом судить. Вопрос стоит иначе. Просто наша антидиффамационная служба исходит из осознания того, что происшедшие в стране перемены, в частности принятие новой Конституции, ознаменовавшей переход России от тоталитарного режима к правовой государственности, повлекли за собой без преувеличения революционные изменения не только действующего законодательства, но и теоретико-правовой доктрины. К сожалению, это не всегда и не всеми осознается. Об этом и пойдет речь в нашей статье.

Что мы имеем в виду? Это сам по себе дискуссионный вопрос - целесообразно ли вообще защищать интересы частных лиц от возможной клеветы в порядке уголовного судопроизводства или же для этого вполне достаточно и гражданского. Однако уголовно-правовая форма защиты от клеветы у нас существует, и более того, определение клеветы дается именно уголовным законодательством. Но в отличие, например, от убийства, которое является делом публичного обвинения, дела о клевете являются делами частного обвинения, т.е. такими делами, которые возбуждаются по заявлению потерпевшего. Что это означает? Означает это в том числе и то, что на стадии возбуждения уголовного дела именно потерпевшее лицо со своих, субъективных, позиций оценивает, порочат ли распространенные в отношении него заведомо ложные сведения его честь и достоинство, подрывают ли они его деловую репутацию. Как отмечал О.С. Иоффе, оценка потерпевшего имеет значение "в том смысле, что она побуждает его к возбуждению дела в суде и обязывает суд принять такое дело к своему производству" (Иоффе О.С. Новая кодификация советского гражданского законодательства и охрана чести и достоинства граждан // Советское государство и право. 1962. N 7. C. 59-71.). То есть, если само лицо не считает распространенные в его отношении сведения порочащими его честь и достоинство или подрывающими его репутацию, то они не будут считаться таковыми и с точки зрения закона.

Однако после возбуждения уголовного дела все почему-то кардинальным образом меняется. Как считают некоторые советские юристы, в ходе самого рассмотрения дела "для суда не является обязательной оценка потерпевшим распространяемых в его отношении ложных сведений" (Николаев A. Ответственность за клевету и оскорбление // Советская юстиция. 1963. N 20. C. 21-22.). Почему? По мнению Н.А. Придворова, "субъективная оценка фактов не всегда соответствует объективной их оценке" (Придворов Н.А. Правовые и философские вопросы субъективного права на честь и достоинство // Советское государство и право. 1968. N 3. C. 97-100.).

Практически это означает следующее: если в отношении человека распространили какие-то заведомо ложные сведения, которые он субъективно считает порочащими его честь, достоинство или деловую репутацию, то это еще не значит, что они являются таковыми объективно. К этой позиции, в частности, сводится смысл постановления Пленума Верховного Суда СССР от 17 декабря 1971 г., который "разъяснил, что порочащими надо считать такие сведения, которые умаляют честь и достоинство гражданина или организации в общественном мнении или мнении отдельных граждан с точки зрения соблюдения закона, правил социалистического общежития и принципов коммунистической морали" (Трубников П. Гражданско-правовая защита чести и достоинства гражданина // Социалистическая законность. 1974. N 3. С. 34-37.). Это позволило Н.А. Придворову в уже упомянутой нами статье утверждать, что "вопрос о том, являются ли распространяемые сведения позорящими данное лицо, решается судом на основе правосознания с точки зрения принципов коммунистической морали". Нужно отметить, что в советские годы подобная позиция была господствующей. Так, например, А.В. Белявский полагал, что "в каждом конкретном случае судьи должны исходить из закона, правил социалистического общежития и морали, своего правосознания и нравственных воззрений" (Белявский А.В. О гражданско-правовой защите чести // Советское государство и право. 1965. N 9. С. 116-120.).

Исходя из этого, он расшифровывал и понятие порочащих честь, достоинство и деловую репутацию лица сведений, под которыми подразумевал такие сведения, "которые приписывают человеку нарушение своего долга или несоответствие тем требованиям, которые закон и правила социалистического общежития и морали предъявляют ему как человеку, члену определенной общности". На этом же настаивали и другие советские юристы, утверждая, что "действия должны рассматриваться как порочащие честь и достоинство, если они противоречат закону, правилам социалистического общежития или моральному кодексу строителя коммунизма" (Научно-практический комментарий к Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик. М.: Госюриздат, 1962. C. 59.).


А нынче времена другие?


Никто, ни один здравомыслящий адвокат, будь он даже трижды коммунистом, не станет спорить с тем, что сегодня совершенно неправомерны отсылки к коммунистической морали и нравственности или к правилам социалистического общежития. Почему? "Иные времена, иные нравы", - ответят досточтимые юристы, защищающие ваши, уважаемые читатели, интересы. Они, конечно же, будут исходить из того, что из сферы правового регулирования отношений, связанных с клеветой, в прошлое ушли коммунистическая мораль и нравственность, правила социалистического общежития, а не решающее значение морали и нравственности как таковых. Предполагается, что устаревшую коммунистическую мораль и нравственность сменила новая мораль, основанная на "общечеловеческих ценностях".

То есть, по мнению некоторых наших уважаемых адвокатов, как таковая общественная мораль сохранила свою силу в качестве одного из важнейших правовых регуляторов. Изменилось лишь ее содержание, но не значимость.

Применительно к нашей проблеме это означает следующее. Решение о том, носят ли заведомо ложные сведения, распространенные в отношении лица характер, порочащий его честь, достоинство или деловую репутацию, суд должен принимать, исходя из "моральных принципов нашего общества" (См.: Белявский А.В. Из практики применения ст.7 Основ гражданского законодательства // Советская юстиция. 1965. N 4. C. 9-11.), как это и прежде считали советские юристы. В частности, О.С. Иоффе подчеркивал, что "в основу судебного решения должна быть положена та оценка фактов, упоминаемых в распространенных сведениях, которая дается самим судом, становящимся на точку зрения советского общества в целом" (Иоффе О.С. Указ. соч.). Поэтому защита от клеветы возможна, только если "суд придет к выводу, что факты, сведения о которых были распространены, способны опорочить честь и достоинство гражданина не только в его собственном, но и в общественном мнении".

Существенным аргументом в пользу такого подхода многих, в том числе современных, юристов является, к сожалению, последнее принятое по данному вопросу постановление Пленума Верховного Суда РФ (См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. N 11 в редакции Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. N 11 с изменениями и дополнениями, внесенными Постановлением Пленума от 25 апреля 1995 г. N 6 "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц".). Пункт 2 этого постановления считает порочащими "не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица". Тем самым подразумевается, что у всего общества существуют единые и не подлежащие сомнению "моральные принципы", следовательно, и незыблемые представления о том, какие поступки необходимо считать "нечестными", а какое поведение "неправильным". Отличие этого подхода от старого, советского, носит сугубо поверхностный характер, связанный исключительно с отказом от коммунизма как государственной идеологии. При этом, отринув тоталитарную коммунистическую идеологию, многие, даже либеральные (!), юристы продолжают настаивать на наличии господствующей якобы общественной, а по сути государственной морали.


Что означает на практике наличие государственной морали?


Для того чтобы наглядно продемонстрировать читателю очевидную несостоятельность данного подхода на практике и неспособность его последователей предложить эффективные технологии для всесторонней защиты их прав, которые в свою очередь предлагает наш Правовой фонд эффективных технологий, мы решили привести здесь изложение нескольких, отнюдь не исчерпывающих тему, но наиболее характерных модельных ситуаций по данной проблематике. Насколько они жизненны - судить самому читателю.

Сегодня нет числа судебным процессам, происходящим на идеологической почве. С разных сторон, подчас одновременно из уст общественных деятелей, сыплются обвинения в "большевизме" и "консерватизме", "либерализме" и "авторитаризме", "милитаризме" и "пацифизме" и прочая и прочая и прочая.

В доперестроечном СССР все было просто: есть официальная идеология и есть все остальные, попросту говоря, враждебные идеологии, не имеющие права на существование. Еще пару десятилетий назад обвинить перед лицом широкого общественного мнения конкретного человека в том, что он состоит в коммунистической партии и разделяет коммунистические идеалы, было совершенно невозможно. Напротив, термин "антисоветчик" звучал как приговор. Сегодня же у нас идейный плюрализм, а потому вполне вероятной является нижеизложенная ситуация N 1.


Ситуация N 1

Скандальная газета "Х" опубликовала статью журналиста В., который утверждает, что гражданин А., всю свою жизнь широко известный общественному мнению как убежденный коммунист, с 70-х годов тайно состоит в монархической организации "Союз меча и орала", которая легализовала свою деятельность после падения коммунистического режима.

А. однозначно расценивает эту информацию как позорящую его честь и достоинство и без промедления подает на журналиста В. в суд. Дело попадает на рассмотрение к судье С., симпатизирующему монархической идее.

Судья С., руководствуясь своими нравственными принципами, отказывает потерпевшему А. в защите от клеветы.

Вы спросите: почему? Разве в данном случае не имело место публичное распространение данных сведений? Имело. Соответствуют ли эти сведения объективной действительности? Не соответствуют. Знал ли об этом журналист В.? Знал, и это также доказано в суде. В чем же дело? А дело в том, что, по мнению судьи С., сведения о членстве лица в монархической организации не могут порочить честь и достоинство порядочного человека. Монархические идеи и организации сегодня в отличие от советских времен не запрещены законом, эти идеи свободно пропагандируются, легально действуют монархические партии, тысячи российских граждан, включая и судью С., симпатизируют идее монархии. Исходя из этого, судья решает, что не может быть никакой крамолы в том, что какое-то лицо состоит в легально действующей политической организации.

Теперь представьте себя, уважаемый читатель, на месте гражданина А. Вся Ваша политическая репутация, авторитет в глазах Ваших сторонников, Ваша карьера, Ваше положение в обществе - все это основано на том, что Вы, допустим, принципиальный коммунист. И тут некто ставит под сомнение то, что является краеугольным камнем Вашей репутации в Ваших глазах, в глазах Ваших сторонников и противников, всего общества. Подрывают ли такие сведения Вашу репутацию? Порочат ли они Вашу честь и Ваше достоинство в глазах Ваших единомышленников? Безусловно. Но доказать это в суде Вы не сможете. А если за одной статьей последует следующая? Другая, третья, десятая - целая информационная кампания, или, как сейчас принято говорить, информационная война? Все равно - юридических способов бороться с этой ложью Вы не найдете, потому что защищающий Ваши интересы адвокат наверняка придерживается вышеприведенной точки зрения авторитетных советских юристов, нашедшей свое подтверждение в указанном ранее постановлении Пленума ВС РФ. А она, эта точка зрения, именно судье, а не Вам, уважаемый читатель, предоставляет решать вопрос о том, порочат ли распространенные заведомо ложные сведения Вашу честь, Ваше достоинство, подрывают ли Вашу репутацию.

Ситуация N 1 является, как и было сказано, модельной. Вы, напротив, всю свою сознательную жизнь можете быть непримиримым монархистом и "антисоветчиком" - про Вас же напишут, что еще в советские годы Вы были внештатным сотрудником КГБ. Судья, сам в свое время сотрудничавший с КГБ и поныне придерживающийся коммунистических убеждений, откажет Вам в правовой защите от этой лжи. Ибо он сочтет, что не могут сведения, даже если они заведомо не соответствуют действительности, о сотрудничестве с органами правопорядка, которое направлено на защиту государственной безопасности и конституционного строя страны, порочить честь, достоинство или подрывать репутацию добропорядочного гражданина.

Вариаций на данную тему может быть сколько угодно, читателям же из числа активных общественных деятелей я рекомендую представить себя на месте такого оболганного политического деятеля и решить, является ли такая ложь также и клеветой. Да, и узнайте, что по этому поводу думает Ваш личный адвокат и каким образом он собирается отстаивать Вашу точку зрения в суде в том случае, если сам судья будет придерживаться на сей счет прямо противоположного мнения.

Однако политика политикой, но согласитесь, что далеко не всем частным лицам есть дело до перипетий, связанных с политическими ярлыками, компроматами, принадлежностью к партиям, идеологиям и т.д. Не спешите радоваться, уважаемый читатель! Смею Вас заверить, что затрагиваемая нами проблема способна заживо задеть не только депутатов Федерального Собрания, лидеров партий и избирательных объединений, известных политиков. Приводимая ниже ситуация N 2 говорит о том, что эти дела могут быть актуальны и для совершенно аполитичных граждан, каковыми наверняка являются некоторые из вас.


Ситуация N 2

По поводу гражданина А., человека гетеросексуальной ориентации и таковых же морально-эстетических воззрений, его коллега по работе, некто В., в порыве ссоры публично, при сотрудниках заявил, что А. якобы состоял с ним в гомосексуальной связи. А., известное лицо в компании, воспринял это как грязную клевету и решил начать против В. судебное преследование по обвинению в клевете. Дело попало на рассмотрение к судье-гомосексуалисту, не скрывающему, но и не афиширующему своей сексуальной ориентации. Хотя в ходе судебного процесса было установлено, что распространенные относительно А. сведения носят заведомо ложный характер, судья, будучи сам гомосексуалистом, счел, что подобное сведение не может быть порочащим чьи-то честь и достоинство или подрывать чью-то репутацию.

Такая ситуация отнюдь не невозможна. В отличие от советского законодательства российское не считает противоправным деянием гомосексуальные отношения. Нет и никаких законодательных ограничений на занятие государственных должностей гомосексуалистами, и судья вполне может оказаться гомосексуалистом или сочувствующим этому сексуальному меньшинству лицом, скажем братом или отцом гомосексуалиста. Такой человек вполне может рассматривать гомосексуализм как разновидность нормы, следовательно, и не считать гомосексуальное сожительство аморальным или противным общественной нравственности. А решение, уважаемый читатель, выносит судья, для которого Ваша моральная оценка распространенных о Вас сведений, по господствующему в среде наших юристов мнению, не является обязательной. И ничего Вы в этом случае не поделаете, даже если кто-то в целях дискредитации Вас как своего опасного конкурента закажет против Вас серию подобных публикаций. Поинтересуйтесь у своего юриста, как он будет убеждать в Вашей правоте судью, разделяющего совершенно иные представления насчет предмета судебного разбирательства.

Обострим данную ситуацию. Гражданка А. в мемуарах написала о своем бурном романе с гражданином В., известным гомосексуалистом и радикальным адептом "голубой любви". В глазах В. утверждение о том, что он когда-либо состоял в половой связи и испытывал чувства к лицу противоположного пола, недвусмысленно порочит его честь и достоинство и подрывает его репутацию в кругах его единомышленников. Он возбуждает против А. судебное преследование по обвинению в клевете. Суд выясняет, что изложенные А. сведения не соответствуют действительности. Однако судья С. как человек гетеросексуальной ориентации никак не может понять, почему любовная связь между холостым мужчиной и незамужней женщиной может порочить честь и достоинство "обвиненного" в этом мужчины, тем более подрывать его репутацию. И как следствие, отказывается рассматривать действия гражданки А. как клевету и автоматически отказывает в судебной защите В. Правомерно ли это?

Более жизненной сегодня может быть ситуация, когда некоего женатого мужчину обвинили во внебрачном сожительстве с гражданкой М. Судья как убежденный сторонник и приверженец полигамных отношений и свободного брака отказывается считать эти сведения порочащими честь и достоинство "нормального мужчины".

Далее, глубоко религиозная девушка (православная или мусульманка - не важно) возмутилась, услышав о том, что некто Н. заявил при свидетелях о том, что у него был с ней любовный роман. Как религиозный человек она считает греховными добрачные половые отношения, а значит, автоматически воспринимает лживые сведения об этом порочащими ее честь и достоинство и подрывающими ее репутацию. Она обращается за защитой к государству; возбуждается судебный процесс. Судья, будучи во времена своей молодости хиппи, убежденная поборница идеи свободной любви, никак не может понять, чем же сведения о красивом романе могут порочить честь и достоинство "свободной девушки", и выносит соответствующее решение. В результате истице отказывают в юридической защите ее чести и достоинства от клеветы.

Примеры, примеры, примеры... Их огромное множество. Нам возразят, что судья должен принимать решение исходя не только из собственных нравственных принципов, но и из морали общества в целом. Однако кто в условиях идейного плюрализма будет определять эту самую мораль общества в целом? Опять тот же судья и опять исходя из собственного понимания этой морали. Но правомерно ли предоставление суду правомочий по нравственной оценке тех или иных сведений, которые затрагивают честь и достоинство лиц, чьи моральные убеждения на совершенно законных основаниях могут не совпадать с убеждениями судей?

Скажут, что если подобное и возможно, то никто не мешает потерпевшему лицу обжаловать решение пристрастного судьи в вышестоящих инстанциях. А что, если и там оно наткнется на таких же пристрастных судей? Нам возразят, что такого не может быть, но мы с этим не согласимся. Там, где речь идет о вопросах морали, нравственности, политических убеждениях, любой человек неизбежно пристрастен. Поэтому нет никаких, абсолютно никаких гарантий (если не принимать в расчет теорию вероятности) того, что во всех инстанциях оболганный, например коммунист, не будет натыкаться на судей-антикоммунистов, гетеросексуал - на судей-гомосексуалистов, традиционалист - на судей с "современными" взглядами и т.д., и наоборот.

Где гарантии, что этого не произойдет? Какие-то гарантии могли бы быть при единомыслии судейского корпуса страны по вопросам морали и нравственности, а также политических убеждений, эстетических взглядов и т.п. В советские времена не могло возникнуть вопроса о том, какая мораль должна быть взята за основу при принятии решения о том, являются ли распространенные сведения порочащими честь, достоинство и деловую репутацию лица или нет. Естественно, речь шла о коммунистической морали - морали, вытекающей из единственной официальной государственной идеологии. Нормы этой морали были, в частности, изложены в уже упомянутом моральном кодексе строителя коммунизма. Это и обеспечивало пресловутое единомыслие судей. Но сегодня ни этот, ни какой-либо иной моральный кодекс, даже если этого кому-то очень сильно захотелось бы, не мог бы иметь общеобязательную силу. И вот почему.


Как мы будем Вас защищать


Как-то на ток-шоу Владимира Познера "Мы", посвященном проблеме защиты чести, достоинства и деловой репутации, главным действующим лицом которого помимо самого ведущего был известный адвокат Генри Резник, мне помимо моей воли пришлось вступить с последним в короткую, но весьма показательную дискуссию. Мое выступление тогда по непонятным мне причинам вырезали из передачи, но ответная реплика Резника в нее вошла. А говорил я о том же, что изложено в этой статье, - о том, что в правовом государстве, которое мы вроде бы строим, морально-этические и нравственные убеждения с точки зрения Конституции есть дело личной совести частных лиц, имеющих возможность самостоятельно определять свои религиозные либо атеистические, философские и идейно-политические воззрения, стиль жизни, сексуальную ориентацию и т.д. О том, что с юридических позиций, с точки зрения правового закона не может быть одной общеобязательной для всех системы моральных ценностей. И задал уважаемому адвокату вопрос: не считает ли он, что наделение судьи правом решать, какие сведения с точки зрения морали общества в целом порочат честь и достоинство оболганного лица, а какие нет; что такая постановка вопроса противоречит самому принципу правового государства? На это г-н Резник, не вдаваясь в рассуждения по существу, ответил мне в том духе, что когда-де у каждого своя мораль, уже нельзя говорить о нравственности. Что ж, в этом есть резон, когда речь идет именно о нравственности. Но мы юристы. И если г-н Резник настаивает на своей позиции именно как юрист, я попросил бы его ответить уважаемым читателям, как бы он стал вести себя, если бы клиент г-на Резника попал в одну из ситуаций, описанных мною выше.

Не будем заранее исключать, что г-н Резник или кто-то еще из авторитетных адвокатов, разделяющих господствовавшую в советской юридической науке точку зрения на защиту частных лиц от клеветы, даст достойный ответ на эти практические вопросы. Мы же предлагаем свой вариант разгадки этого ребуса. Мы показываем технологию, с помощью которой собираемся защищать Ваши честь, достоинство и деловую репутацию от наглой клеветы.

Первое, и самое главное. Сегодня суд и большинство адвокатов стоят на той точке зрения, что судьи в ходе разбирательства таких дел должны не только устанавливать факт несоответствия распространенных о лице сведений объективной действительности, но и решать, порочат ли эти сведения честь и достоинство человека.

Мы же считаем - и доказываем это, опираясь на Конституцию Российской Федерации, - что суд должен установить факт несоответствия распространенных о потерпевшем лице сведений объективной действительности, а решать, порочат ли эти лживые сведения честь и достоинство, может и должно только само оболганное лицо.

Подумайте и согласитесь, уважаемый читатель, подобная постановка вопроса позволяет нам эффективно и без особых проволочек защитить Ваши честь, достоинство и репутацию от клеветнических посягательств во всех ситуациях, описанных нами выше, тогда как адвокаты, разделяющие господствующую коммунистическую по сути доктрину, бессильны помочь Вам. Чем мы мотивируем свою такую, на взгляд юристов-"практиков", шапкозакидательскую позицию?

Что ж, действительно, хватит отвлеченных рассуждений. Обратимся к Конституции Российской Федерации - Основному закону нашей страны. Статья 14 Конституции РФ гласит, что "Российская Федерация - светское государство" и "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". В том же духе статья 28 Конституции РФ гарантирует всем свободу совести и свободу вероисповедания, "включая право исповедывать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними". Эти "иные" убеждения есть также, безусловно, и идеологические, идейно-политические убеждения. Ведь статья 13 Конституции РФ гласит: "1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной".

Исходя из всего вышесказанного, предлагаю читателю осмыслить совершенно элементарные и очевидные вещи. Что такое эти самые "моральные принципы", с позиций которых высокий суд якобы наделяется правом решать, какие поступки являются "нечестными", а какое поведение "неправильным"? Что такое, наконец, мораль и нравственность? Можно сказать, что это система взглядов на то, "что такое хорошо, а что такое плохо".

Ну, подумает кто-то, это же ясно как божий день: могут ли быть одни моральные воззрения у людей с диаметрально противоположными убеждениями? В двух из трех случаев то, что будет воспринято как благо христианином, будет мерзостью для ницшеанца, и наоборот. Языческий князь Святослав, которого по большому счету можно назвать стихийным ницшеанцем, охарактеризовал христианскую религию емкой фразой: "Вера христианска уродство есть". А для христианина богомерзкое уродство и варварство - это как раз язычество во всех его проявлениях. И как быть, если оболганный христианин придет искать защиты от клеветы к судье-ницшеанцу, и наоборот?

То же и с идеологией, которая подчас прямо вытекает из того или иного религиозного учения. Для человека левых убеждений, социал-гуманиста, было бы аморально, имея на то материальные возможности, отказать в помощи нуждающимся слоям населения - например, оставить без средств к существованию нищих, живущих в его районе. Для ультраправого либерала, социал-дарвиниста, напротив, в этом нет ничего постыдного. На чью сторону должно встать государство в лице своего суда?

Риторический вопрос - ведь у нас нет не только государственной, но и "обязательной" идеологии, у нас идейный плюрализм, и каждый может выбирать то, что ему по душе. Обратим внимание: не просто "выбирать религиозные и иные убеждения", но и "действовать в соответствии с ними"!

Естественно, действовать в соответствии с ними можно только в рамках Конституции и законодательства РФ.

В связи с этим хочу спросить моих уважаемых оппонентов: о какой имеющей общеобязательную квазиюридическую силу морали "общества в целом" можно говорить в условиях правового светского государства, свободы мысли и слова, идейного плюрализма, многокультурного общества и т.д?

Может быть, имеется в виду мораль большинства членов общества? Но тогда, уважаемый читатель, нужно понимать, что такое "общественная мораль", "общественное мнение" и какой силой они обладают.

Концепция тоталитарного государства исходит из того, что у всего общества должна быть только одна мораль. Но то тоталитарное, или полицейское, государство, а правовое государство, напротив, гарантирует всем членам общества свободу взглядов и совести, а следовательно, право на собственную мораль, отличную от морали других членов общества. Именно других членов общества, а не общества как такового, ибо правовая идея рассматривает гражданское общество не как какой-то монолит, обладающий единой моралью и нравственностью, а как атомарное объединение связанных взаимными правами и обязанностями равноправных лиц, автономных как по отношению друг к другу, так и по отношению к государству. В этом случае такие понятия, как "моральные принципы общества", "точка зрения общества в целом", "общественная мораль", лишаются своего юридического смысла, так как с позиций права не может быть морали, принципов или точки зрения общества в целом. Таким образом, даже если 1% членов общества не разделяет точку зрения остальных 99% сограждан, то и в этом случае нельзя говорить об обязательных моральных нормах общества в целом. Речь будет идти о позиции большинства членов общества, но большинство - это относительное, арифметическое понятие. А в правовом государстве обязательный характер имеют только абсолютные нормы - нормы права.


Как необходимо понимать законодательное определение клеветы


На основании всего вышесказанного мы предлагаем следующее толкование ст.129 УК РФ - единственного законодательного определения клеветы. По нашему мнению, "распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию" следует считать клеветой при одновременном наличии двух факторов:

объективного - заведомого несоответствия действительности распространенных сведений;

субъективного - восприятия самим оболганным лицом этих сведений как порочащих его честь и достоинство или подрывающих его репутацию.

Любой иной подход к данной проблеме будет, во-первых, неизбежно неэффективным с точки зрения защиты Ваших, уважаемый читатель, прав на юридическую охрану чести, достоинства и репутации от клеветнических на нее посягательств. Во-вторых, любой иной подход автоматически предполагает наличие моральных воззрений, претендующих на всеобщность и обязательность и притом не облеченных в форму правового закона, что явно противоречит ст.13, 14, 28, 29 Конституции России.

Особо остнановимся на упоминаемом выше постановлении Пленума ВС РФ.

Первое: следует напомнить, что подобные постановления носят всего лишь разъяснительный, но никак не обязательный для исполнения характер.

Второе: это постановление вообще не должно применяться на практике, ибо оно (как это было доказано нами) явно противоречит уже упомянутым выше статьям Конституции России. Согласно ст.15 Конституции Российской Федерации, она имеет не только "высшую юридическую силу", но и "прямое действие". Это дает нам все права и возможности уже сейчас настаивать на нашем толковании законодательного определения клеветы при практической защите чести, достоинства и репутации частных лиц, пострадавших от клеветы. Сравнивать практическую эффективность предлагаемого нами подхода с тем, который господствует ныне в среде юристов-"практиков", мы предоставим Вам, уважаемый читатель.

А что же суд? Все вышесказанное отнюдь не умаляет его значимости. Ведь, во-первых, на нем лежит обязанность установить (не)соответствие распространенных сведений объективной действительности. Во-вторых, если речь идет об уголовном процессе, нужно доказать противоправный умысел человека, распространившего эти сведения, т.е. то, что он знал об их несоответствии действительности и, несмотря на это, все же распространял их. И последнее. Только суд может оценить, насколько данные сведения порочат честь и достоинство частного лица либо подрывают его репутацию и какой степени ущерб был нанесен потерпевшему лицу.


В.А. Сидоров,

руководитель антидиффамационной службы

Правового фонда эффективных

технологий, директор Фонда



Как добиться эффективной правовой защиты от клеветы?


Автор


В.А. Сидоров - руководитель антидиффамационной службы Правового фонда эффективных технологий, директор Фонда


"Гражданин и право", 2000, N 2


Текст документа на сайте мог устареть

Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ.

Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(Документ будет доступен в личном кабинете в течение 3 дней)

(Бесплатное обучение работе с системой от наших партнеров)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение

Если вы являетесь пользователем системы ГАРАНТ, то Вы можете открыть этот документ прямо сейчас, или запросить его через Горячую линию в системе.