Юридическое лицо как орудие преступления (Е. Курицина, "Российская юстиция", N 2, февраль 2001 г.)

Юридическое лицо как орудие преступления


1993-1995 гг. стали периодом громких дел, связанных прежде всего с массовым нарушением прав заинтересованных лиц на финансовом и фондовом рынках. Что же произошло впоследствии, когда почти одновременно финансовые компании и банки оказались неспособны расплатиться по своим обязательствам, причем не в силу объективных причин или форс-мажорных обстоятельств, а из-за преднамеренно недобросовестного отношения к своим обязательствам?

По данным на 1999 год, в России было возбуждено более 1200 уголовных дел по обвинению учредителей и руководителей финансовых и трастовых компаний, банков, а также акционерных обществ в мошенничестве. Некоторые из этих дел дошли до суда, и сами мошенники осуждены, однако указанные юридические лица продолжают числиться в едином государственном реестре юридических лиц. Уголовные расследования и финансовые экспертизы показали, что многие из них создавались для использования в преступных целях. Учредители таких юридических лиц не предполагали заниматься после государственной регистрации легальной предпринимательской деятельностью.

Необходимо заметить, что законодатель признал возможность ситуации, когда юридическое лицо создается не с целью осуществления законной предпринимательской деятельности (ст.173 УК РФ "Лжепредпринимательство"). Тем не менее дальше не пошел, не давая законодательной оценки роли юридического лица в таких случаях, оставив уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в этой части неизменным.

Если же содеянное физическими лицами квалифицировать как мошенничество, то разве можно назвать всю деятельность с момента создания юридического лица предпринимательской, когда основная и единственная цель его создания была - личное обогащение ("завладение чужим имуществом" согласно ст.159 УК)?

Таким образом, юридическое лицо используется виновными в качестве орудия преступления для достижения преступной цели. Как убийца использует нож, а взломщик - отмычку, так и финансовые мошенники использовали юридическое лицо для совершения преступления.

При расследовании подобных дел мы сталкиваемся с правовым парадоксом: по общепринятым юридическим канонам орудием преступления признаются предметы, которые использовались для достижения преступной цели. Существует и иное определение: орудия преступления - предметы, использование которых делает возможным или облегчает совершение и сокрытие преступления.

Юридическое лицо к предметам отнести нельзя. Но последняя формулировка как нельзя лучше подходит для определения роли юридических лиц в совершении преступлений: их использование делает возможным или облегчает совершение и сокрытие преступления. Именно использование наименования, юридического адреса, банковских счетов и иных реквизитов юридического лица сделало возможными масштабные мошеннические операции середины 90-х годов и иные преступления в сфере экономики.

Придя к выводу о том, что юридическое лицо в некоторых случаях фактически используется преступниками в качестве орудия преступления, в соответствии со ст.83 УПК РСФСР необходимо признать, что формально юридическое лицо является вещественным доказательством. Очевидно, что фактически юридическое лицо не может служить вещественным доказательством, т.е. не может быть "подробно описано в протоколах осмотра, по возможности сфотографировано и приобщено к делу", как того требует ст.84 УПК. Казалось бы, правовой тупик, однако выход из него есть.

Необходимо признавать вещественным доказательством не само юридическое лицо как некий гражданско-правовой институт, а реально существующие вещи и документы, которые "можно пощупать": в первую очередь это, конечно, учредительные документы (устав, учредительный договор, свидетельство о государственной регистрации), затем различные документы, подтверждающие постановку на учет в органах МНС России, в Госкомстате РФ и др. К вещественным доказательствам должна быть отнесена и надлежащим образом зарегистрированная печать юридического лица, справка банка о наличии расчетных счетов этого юридического лица. Надлежащим образом добытые и приобщенные к делу такие вещественные доказательства облегчат процесс доказывания фактов, имеющих значение для дела, в том числе и тот факт, что юридическое лицо использовалось в качестве орудия преступления.

Согласно ст.86 УПК орудия преступления подлежат конфискации и передаются в соответствующие учреждения или уничтожаются. Эта норма в принципе решает указанную выше проблему о продолжении формального существования юридических лиц. Возникает лишь вопрос - по какой процедуре должны "уничтожаться" указанные юридические лица?

Ни уголовное, ни гражданское законодательство не предусматривает специальную процедуру уничтожения такого орудия преступления, как юридическое лицо. И хотя проблема эта очевидна для правовой практики, какого-либо толкования от судебной власти пока не получено. Следовательно, вопрос о ликвидации таких юридических лиц по-прежнему должен рассматриваться в соответствии со ст.61 ГК РФ.

В целом ряде случаев судебными органами были открыты процедуры банкротства указанных юридических лиц, основной целью которых являлось удовлетворение кредиторов. Однако в ходе их осуществления возникли проблемы. Предусмотренная законом процедура банкротства рассчитана на "законопослушный" субъект. Именно поэтому при попытке ее "подогнать" к фирме, а точнее говоря - к ее хозяину-мошеннику возникают вопросы, не имеющие ответа в законодательстве. Означает ли признание ликвидируемого предприятия-банкрота свободным от долгов, что мошенник, совершивший преступление, используя данное предприятие в качестве орудия преступления, больше не несет материальной ответственности перед обманутыми им кредиторами? Не становится ли в этом случае бессмысленным проведение расследования и привлечение должника-мошенника к уголовной ответственности, если фактически суд еще до окончания расследования признает его свободным от долгов?

По действующему уголовному законодательству юридическое лицо не является субъектом преступления. Следовательно, гражданские иски в уголовном процессе могут предъявляться только к конкретному физическому лицу, привлеченному в качестве обвиняемого и признанному гражданским ответчиком. Гражданский иск к организации отличается от иска к физическому лицу по субъектам правоотношений, которые не могут быть взаимозаменяемы. Именно здесь мы на практике сталкиваемся с закладываемой в любой устав юридического лица формулой ст.56 ГК о том, что учредители не отвечают по долгам учрежденного ими предприятия. Для того чтобы в соответствии с той же статьей возложить на учредителя юридического лица - банкрота субсидиарную ответственность, необходимо его участие в качестве стороны в гражданском процессе. Этого на практике не происходит.

С правовой стороны это означает, что решение об удовлетворении гражданского иска, предъявленного к юридическому лицу, не влечет за собой никаких правовых последствий для самого мошенника и кредиторы, получившие крохи по своим гражданским искам при взыскании с юридического лица, все равно должны проходить гражданско-правовую процедуру предъявления иска к мошеннику - учредителю юридического лица, чтобы иметь право на возмещение оставшейся суммы. Другими словами, потерпевшим придется обращаться в суд дважды.

Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" в ст.10 пытается разрешить данную проблему: "...В случае банкротства должника по вине его учредителей (участников) или иных лиц, в том числе по вине руководителей должника... на этих лиц... в случае недостаточности имущества должника может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам..." Последнюю точку в процедуре банкротства юридических лиц - орудий преступления поставила ст.188 Закона, предусмотрев субсидиарную ответственность самих мошенников - руководителей и учредителей. Остался нерешенным вопрос: где взять их личное имущество, если все похищенные деньги вывезены за рубеж? Одновременно возникла и коллизия законов: если мошенник наконец-то будет нести личную материальную ответственность в процессе банкротства, то зачем нужно три почти одновременных процесса - уголовный, гражданский и арбитражный?

При такой ситуации приходится признать, что процедура банкротства целесообразна только тогда, когда у ликвидируемого юридического лица в натуре существует какое-то имущество, реализация которого может хотя бы частично возместить потери кредиторов. В настоящее время такими организациями являются только коммерческие банки, часть средств которых находится в Фонде обязательных резервов Центробанка России.

На практике возникает еще один спорный вопрос, вызванный тем, что в ст.61 ГК не указано, какой именно суд должен принимать решение о ликвидации. По смыслу статьи решение о ликвидации предприятия по основаниям незаконной деятельности может принять любой суд, в том числе общей юрисдикции. Следовательно, суд, рассматривающий уголовное дело о конкретном мошеннике, использовавшем для совершения преступления юридическое лицо, признав создание "юридической крыши" незаконным, может в процессе одновременного рассмотрения гражданского иска принять решение и о ликвидации этого юридического лица.

В этой ситуации, как правило, само по себе разворованное юридическое лицо уже представляет собой полностью законченного банкрота без каких-либо материальных активов, а то, что арестовывается следствием, признается вещественным доказательством, как имущество, добытое преступным путем. Таким образом, "предприятие-мошенник" с формальной точки зрения гражданского законодательства является банкротом, а с формальной точки зрения уголовного законодательства является всего лишь инструментом совершения преступления. Нужно ли инструмент совершения преступления признавать банкротом и проводить в отношении него сложную и дорогостоящую процедуру банкротства, если все те же правовые решения могут быть приняты судом в процессе рассмотрения уголовного дела?

Для решения выявленных проблем считаю необходимым предпринять ряд мер.

1. Предусмотреть в УПК возможность признания юридического лица специфическим орудием преступления, разработать процедуру признания его соответствующим доказательством, признать необходимость вынесения судом решения о его ликвидации по иску прокурора, уполномоченного государственного органа или общественной организации, в ходе рассмотрения вопросов гражданского иска в уголовном деле.

2. Закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве процедуру ликвидации юридического лица, признанного судом орудием преступления (либо внести изменения в ст.ст.61-63 ГК, касающиеся порядка ликвидации указанных юридических лиц).

3. Учитывая специфику правоотношений, возникающих между потерпевшими (гражданскими истцами по уголовному делу), исключить из юрисдикции арбитражного суда рассмотрение дел о ликвидации фирм-мошенников по основаниям ч.2 ст.61 ГК. Все материальные претензии должны предъявляться к непосредственному исполнителю преступления, а не к юридическому лицу, у которого зачастую нет никакого имущества, обеспечивающего возмещение ущерба.

4. Основываясь на возможностях, предоставленных ст.ст.4, 35, 43-44 ГПК, разработать процедуру объединения отдельных исков в одном производстве по уголовному делу при значительном количестве потерпевших от экономических преступлений одного субъекта (в Государственную Думу внесен проект соответствующих изменений и дополнений в ГПК).


Е. Курицина,

аспирантка юрфака Московского

государственного открытого университета



Юридическое лицо как орудие преступления


Автор


Е. Курицина - аспирантка юрфака Московского государственного открытого университета


"Российская юстиция", 2001, N 2, стр.42


Текст документа на сайте мог устареть

Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ.

Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(Документ будет доступен в личном кабинете в течение 3 дней)

(Бесплатное обучение работе с системой от наших партнеров)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение