Потерпевший в состязательном процессе (С. Зеленин, "Российская юстиция", N 3, март 2001 г.)

Потерпевший в состязательном процессе


Последние новеллы в уголовном процессе, привносимые, в основном, Конституционным Судом РФ, заставляют практиков вновь и вновь обращаться к положению сторон, функциям участников процесса, совокупности их прав и обязанностей, поскольку состязательность должна представлять собой сбалансированную систему, в которой права одного субъекта обеспечиваются обязанностями другого и в тоже время гарантируется равноправие спорящих перед судом носителей обвинительной и защитительной функций.

Цель настоящей статьи - определить пределы, в которых субъект может быть наделен процессуальными правами потерпевшего, и пределы самих этих прав с тем, чтобы не наделялись произвольно процессуальными правами лица, не имеющие на это достаточных фактических и правовых оснований. Необоснованное расширение границ этих прав может создать дисбаланс в системе взаимоотношений сторон, а следовательно, затронуть существенные права оправданного или осужденного.

Для примера. В суд поступило дело В., обвинявшегося по ст.107 УК РФ. В подготовительной части судебного заседания он заявил ходатайство о применении к нему амнистии, которая распространяется на эту категорию дел, а потерпевший обратился с ходатайством о возвращении дела для дополнительного расследования, поскольку считал, что в действиях обвиняемого содержится состав более тяжкого преступления (которое исключало применение амнистии). Суд удовлетворил ходатайство подсудимого, прекратив дело.

Вряд ли это решение можно признать справедливым, обеспечивающим равенство прав сторон: ведь ходатайство потерпевшего, таким образом, осталось без рассмотрения, хотя поставленный в нем вопрос имел существенное значение для правильного разрешения дела. Исходя из конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию, судье следовало, на мой взгляд, рассмотреть дело по существу и при неподтверждении доводов потерпевшего вынести более обоснованное решение о применении амнистии.

Рассмотрим некоторые другие проблемы, возникающие в практике работы судов.

Первая. По делам об убийстве (и, допустим, по ч.4 ст.111 УК) в соответствии с ч.4 ст.53 УПК РСФСР права потерпевшего принадлежат близким родственникам убитого. Данное указание о круге лиц, имеющих права потерпевшего в процессе, следует считать исчерпывающим и не подлежащим расширительному толкованию даже при наличии фактических оснований, предусмотренных ст.53 УПК, т.е. причинения вреда.

Так, по одному из дел об убийстве суд первой инстанции признал потерпевшим по делу С. - дальнего родственника убитого, который, кроме того, понес расходы в связи с транспортировкой тела убитого на родину и его похороны. При этом суд учел также, что близкие родственники убитого из-за отдаленности места их проживания не смогли явиться в судебное заседание. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, прекращая кассационное производство по жалобе С., обоснованно указала в определении, что он признан потерпевшим в нарушение требований ч.4 ст.53 УПК, а потому не вправе обжаловать приговор.

Вторая проблема, касающаяся круга лиц, - возможность эффективной защиты прав несовершеннолетних детей убитых и других лиц, которые сами не способны осуществлять свои права потерпевших в такой ситуации.

Так, по делу об убийстве супругов В. к участию в деле был допущен их дальний родственник П., который ко времени рассмотрения дела в суде стал опекуном малолетнего сына убитых. Сын был признан в соответствии со ст.53 УПК потерпевшим, а П. - его законным представителем (ст.56 УПК).

Такая практика, однако, еще не стала распространенной. Об этом говорит другой пример. По делу об убийстве С. было установлено, что он имел малолетнего сына от М., с которой не зарегистрировал брак. М., как мать его ребенка, также могла бы быть признана законным представителем малолетнего потерпевшего, однако ходатайства об этом заявлено не было и в суде она была только свидетелем.

Возникают в практике и вопросы установления причинной связи между вредом, причиненным конкретному лицу, и действиями обвиняемого.

Защитой по делу Д. было заявлено ходатайство об отмене признания С. потерпевшим по делу на том основании, что моральный вред причинен ему не обвиняемым, готовившим покушение на его жизнь, а следствием, сообщившим С. об этом после пресечения преступления. Отклоняя это ходатайство, суд сослался на то, что вред правоохраняемым интересам лица причиняется не информацией о преступном посягательстве, а самим фактом посягательства, действиями, совершенными виновными лицами: источник получения потерпевшим информации о преступлении значения в данном случае не имеет.

Несколько слов о правах потерпевшего, точнее, о пределах этих прав.

Судом рассматривалось дело по обвинению двух лиц: одного - в совершении убийства, другого, П. - в укрывательстве этого преступления. В прениях прокурор отказался от обвинения П., и суд оправдал его на этом основании, не находя для себя возможным выполнять обвинительную функцию. Потерпевшие - близкие родственники убитого - настаивают на виновности П. Суд указал в приговоре, что при принятии решения не может учесть позицию потерпевших и расценивать ее как поддержание обвинения против П. (по аналогии с ч.2 ст.430 УПК), поскольку они признаны потерпевшими от действий лица, обвиняемого в убийстве. Укрывательство же является преступлением против правосудия, правоотношений в сфере уголовно-процессуальной деятельности, и по смыслу закона физическое лицо не может быть потерпевшим от этого преступления. А раз так, то по делу П. родственники убитого потерпевшими не являются и, следовательно, не обладают процессуальными правами. Вышестоящий суд, отменяя оправдательный приговор по жалобе потерпевших, указал, что суд не разъяснил потерпевшим последствия отказа прокурора от обвинения, не выяснил их мнение об этом и, оправдывая П., не привел в обоснование своих доводов доказательств.

При анализе этой ситуации видно, сколь существенны права потерпевшего для судьбы уголовного дела и конкретного обвиняемого, однако возникает вопрос: относимы ли права потерпевшего к делу данного подсудимого, не является ли описанная ситуация произволом по отношению к обвиняемому? Ведь важно не только определить, что потерпевший есть, но и уточнить, что он - потерпевший лишь в своем деле, лишь по тем действиям, которыми ему непосредственно причинен вред.

В данном случае "дело" понимается не как совокупность листов, подшитых в одно производство, а как совокупность обстоятельств одного преступления и отношений, возникающих при его расследовании.

Не исключена ситуация, когда указанные дела - об убийстве и сокрытии убийства могли быть рассмотрены раздельно. Очевидно, что тогда потерпевших в деле о сокрытии убийства не было - подобные примеры известны практике. Ясно, что факт соединения дел не порождает каких-либо новых процессуальных прав у потерпевшего, поэтому четко следует представлять, что потерпевший является таковым лишь по эпизоду, относящемуся к нему лично.

Пытаясь найти разрешение проблемы в законодательстве, следует, видимо, отталкиваться от основного документа, определяющего появление потерпевшего в деле, - постановления о признании потерпевшим. По смыслу закона, оно должно быть мотивированным: с указанием сути преступления, которым данному лицу причинен конкретный вред. По моему мнению, именно в этом постановлении определяется объем преступных действий, от которых потерпело конкретное лицо, а значит, и круг обстоятельств, в установлении и оценке которых потерпевший может участвовать процессуальными средствами. В отношении других действий и других лиц данное лицо потерпевшим не является и процессуальных прав не имеет.

Как постановление о привлечении в качестве обвиняемого определяет пределы всего дальнейшего разбирательства по делу, так постановление о признании потерпевшим определяет границы, в которых физическое лицо наделяется процессуальными правами и имеет право требовать возмещения ущерба.

Принципиальным также является то, что лицо не само определяет себя в уголовном процессе в качестве потерпевшего, не самостоятельно вступает в процесс, а признается таковым лишь решением государственных органов, полномочных осуществлять расследование по делу. Этот порядок полностью соответствует публичному характеру уголовного преследования и предопределяет то обстоятельство, что органы расследования вправе определять границы прав потерпевшего по конкретному делу.

Такой взгляд, безусловно, породит множество нюансов в правоприменительной практике, будет нуждаться в дополнительной проработке, однако общее направление решения возникшей проблемы, вероятно, надо искать именно в этом направлении.

Особенно остро вопрос встает тогда, когда потерпевшие настаивают на причастности определенного лица к совершению преступления, которым им причинен вред, а органы уголовного преследования считают, что вина его не доказана. В такой ситуации, на мой взгляд, исходя из сказанного, потерпевший вправе отстаивать свою точку зрения перед органами предварительного расследования и прокуратуры.

Постановка потерпевшим этого вопроса после поступления дела в суд будет означать, по существу, требование возбуждения судом уголовного дела в отношении нового лица или по новому обвинению. Однако постановлением Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. полномочие суда признано не соответствующим Конституции РФ.

Разумеется, нельзя обойти вниманием вопрос общественного контроля за поддержанием обвинения профессиональными прокурорами, а также обеспечения доступа потерпевшему к правосудию в том случае, если прокуратура не соглашается с его доводами.

Ясно, что уже сейчас у потерпевшего есть реальные полномочия влиять на ситуацию в стадии предварительного расследования: право обжаловать в суд постановления следствия о приостановлении и прекращении дела и об отказе в возбуждении уголовного дела, заявлять ходатайства о квалификации действий обвиняемого и обжаловать отказ в этом прокурору в порядке подчиненности. Думается, возможно и обжаловать отказ в признании потерпевшим по делу.

Проблемы статуса потерпевшего неразрывно связаны с осуществлением им своих прав и их баланса с его обязанностями. Потерпевший должен сам определять свою позицию по делу, сам решать - пользоваться ли ему правами, предусмотренными законом, и если пользоваться, то какими именно.

Суд должен исходить из того, что высказывать свою позицию по делу, свое отношение к тем или иным процессуальным действиям и их правовым последствиям - право, а не обязанность потерпевшего. Появившиеся в последнее время указания вышестоящих судебных инстанций "выяснять мнение потерпевших по поводу отказа прокурора от обвинения или наличие у них возражений", вплоть до вызова в судебное заседание потерпевшего, который не посчитал для себя нужным присутствовать в нем, свидетельствует лишь о том, что суд превращает это его право в обязанность. По моему мнению, это пример необоснованного расширения публичного начала в ущерб диспозитивной свободе личности в использовании своих прав. Поэтому всякое "выяснение" у потерпевшего его позиции может гранить с "вытягиванием" у него этой позиции, что чревато ее искажением, давлением на потерпевшего и, в конечном счете, необъективностью суда, который неизбежно становится на сторону либо защиты, либо обвинения.

Распространение положений, касавшихся ранее лишь процедуры в суде присяжных, о необязательности для суда отказа прокурора от обвинения при возражении потерпевшего, на общие суды ставит ряд вопросов перед практикой: перестает ли уголовный процесс быть публичным при отказе прокурора от обвинения? Может ли потерпевший поддерживать обвинение, которое он не формулировал? Ведь он мог быть не согласен с ним изначально.

Кроме того, достаточно убедиться, как на практике чаще всего выглядят "красивые" умопостроения относительно осуществления обвинения потерпевшим. Когда прокурор отказывается от обвинения, а потерпевший говорит в прениях: "Я считаю, что подсудимый виноват!" - это еще полбеды для суда. Он ведь может сказать и так: "Подлец должен быть наказан!" - и ничего больше. Такая ситуация реальна, ведь поддержание обвинения - не обязанность, а право потерпевшего. Он использует его, как угодно, никаких предписаний на этот счет никто ему дать не вправе. Как только судья начнет выяснять у потерпевшего, не подразумевает ли тот под "подлецом" подсудимого и как именно должен быть он наказан, не ощутит ли этот судья вместо мантии на своих плечах погоны прокурора?

Хочется надеяться, что законодатель ответит на возникающие у практиков вопросы при принятии нового УПК.


С. Зеленин,

судья Тульского областного суда



Потерпевший в состязательном процессе


Автор


С. Зеленин - судья Тульского областного суда


"Российская юстиция", 2001, N 3, стр.48


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.