Заявление об экономическом преступлении согласования не требует (В. Юрин, "Российская юстиция", N 7, июль 2001 г.)

Заявление об экономическом преступлении
согласования не требует


В "Российской юстиции" N 9 за 2000 год опубликована статья С. Полякова "Нельзя подменять гражданско-правовые отношения уголовно-правовыми", в которой поднимается вопрос о проверке заявлений и сообщений об экономических преступлениях, поступающих в правоохранительные органы. Основная идея публикации заключается в разграничении гражданских и уголовно-правовых отношений в ходе проверки сигналов о преступлении. Очевидно, нет необходимости доказывать, насколько важно правильное решение этого вопроса для органа дознания или следователя, рассматривающего материалы об экономическом преступлении и принимающего по ним определенное процессуальное решение. Однако мало будет сказать, что ошибки при вынесении этого решения могут повлечь за собой необоснованное возбуждение уголовного дела или необоснованный отказ его в возбуждении. Такие решения порождают далеко идущие последствия и настолько серьезны, что не считаться с ними нельзя. Так, необоснованный отказ в возбуждении дела, по существу, означает сокрытие преступления, порождает безнаказанность виновных, способствует продолжению преступной деятельности, снижает уровень доверия населения к правоохранительным органам.

Не меньшие последствия влечет за собой и необоснованное возбуждение дела. Еще А.Ф. Кони писал: "Уголовное преследование слишком серьезная вещь, чтобы не вызывать самой тщательной обдуманности. Ни последующее оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду не могут изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным и неосновательным привлечением его к уголовному делу".

Сказанное имеет непосредственное отношение к статье С. Полякова, в которой, как представляется, не все является бесспорным. Учитывая практическую направленность журнала, можно предположить последствия, к которым могут привести определенные положения, высказанные автором и воспринятые читателями как руководство к действию. В первую очередь это касается оценки автором заявлений (сообщений) о преступлении как повода к возбуждению дела.

Вопрос о поводах к возбуждению дела в последнее время вызывает повышенный интерес. Это связано не только с подготовкой нового УПК. Дело еще и в том, что повод к возбуждению уголовного дела, с одной стороны, - это источник, из которого компетентные органы получают информацию о преступлении, с другой стороны, - юридический факт, с которым закон связывает начало процессуальной деятельности органов дознания, следователя, прокурора по выявлению преступления. Такая публичная деятельность, как известно, не может не затрагивать права, свободы и законные интересы граждан, организаций, учреждений, предприятий. И если в условиях государственной монополии на собственность необоснованные нарушения прав и свобод хозяйствующих субъектов проходили "незамеченными", то в условиях рыночной экономики такого рода нарушения, от кого бы они не исходили - правоохранительных или контролирующих органов, вызывают справедливое возмущение. В этих условиях повод как предмет исследования перестает быть вотчиной процессуалистов и криминалистов; он вызывает определенный интерес и специалистов в области предпринимательского, банковского, гражданского права и т.д.

К сожалению, двойственная природа повода к возбуждению дела не всегда учитывается в ходе научных исследований. Повод, как правило, рассматривают как источник информации о преступлении или как юридический факт, порождающий процессуальную деятельность по выявлению преступления. Между тем недооценка как той, так и другой его стороны может порождать негативные последствия. В этой связи предложения пересмотреть, ограничить перечень поводов к возбуждению дела или ограничить фактическое применение того или иного повода являются далеко не бесспорными. Необоснованные ограничения такого характера могут повлечь серьезные последствия в плане борьбы с преступностью, в частности, могут негативно сказаться на своевременности выявления и раскрытия преступлений. В силу сказанного трудно согласиться с утверждением С. Полякова о том, что практика возбуждения уголовных дел "по заявлению одного участника либо группы участников хозяйственного общества по обвинению другого участника (группы участников) этого же общества в хищении собственности (выделено мною. - В.Ю.) или злоупотреблении полномочиями в совместном для них обществе" противоречит закону, в частности ст.1 ГК РФ, закрепляющей равенство участников имущественных отношений. Для органов предварительного расследования это якобы "должно означать, что... между участниками хозяйственного общества один по отношению к другому не должен восприниматься как выразитель интересов общества". Поэтому "заявления о преступлении в отношении общества должны приниматься только от его органов, полномочия которых должны быть подтверждены учредительными документами общества (ст.53 ГК)".

Иными словами, автор полагает, что не всякое заявление о преступлении следует рассматривать как законный повод к возбуждению уголовного дела. Чтобы стать таковым, лицо, обратившееся с заявлением, должно иметь на это соответствующее право (разрешение). Следователь же или орган дознания в этом случае обязаны проверить правомочие лица (органа) выступать от имени общества с заявлением о преступлении.

Между тем ни ныне действующий, ни проект нового УПК подобных ограничений в подаче заявлений о преступлении не предусматривают.

Иная ситуация складывается, когда речь идет о преступлениях, дела по которым относятся к категории дел частного или частнопубличного обвинения. К последним при определенных условиях (если деяние причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, и не нанесло ущерба интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства) относятся и дела о преступлениях, предусмотренных ст.201 УК РФ. По всем другим же уголовным делам, в том числе и делам о хищениях имущества, при подаче заявления о преступлении не требуется каких-либо особых полномочий, согласований и других дополнительных условий. Подобные ограничения противоречат не только уголовно-процессуальному закону, но и Конституции РФ. В частности, в ст.33 основного закона подчеркивается, что граждане Российской Федерации имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные сообщения в государственные органы. В связи с этим в УК следовало бы ввести норму, предусматривающую ответственность за воспрепятствование подаче заявлений граждан о преступлении. Речь идет, конечно, о прямо умышленных действиях, хотя преграды могут чиниться и косвенно, например, посредством издания приказов, регламентирующих порядок действий работников при обнаружении признаков преступления. В подобных случаях преграды должны устраняться мерами прокурорского реагирования.

Таким образом, заявление о хищении имущества, принадлежащего акционерному обществу или иной коммерческой организации, независимо от того, от кого оно исходит: учредителя юридического лица, исполнительного коллегиального или единоличного органа или же рядового работника организации, - законный повод для возбуждения уголовного дела. Сомнения в законности этого повода возникают в случае анонимности заявления. Проект УПК данный вопрос решает однозначно: анонимные заявления не являются поводом для возбуждения уголовного дела. Однако это не исключает, что такого рода заявления могут быть предметом исследования оперативно-розыскных подразделений в части решения возложенных на них задач. Ибо, как показывает практика, в них также может содержаться достоверная информация о преступлении.

Очевидно, вопрос о причинах подачи заявлений в анонимной форме требует специального исследования. Однако уже сейчас очевидно, что такими причинами могут быть: служебная и иная зависимость от лица, совершившего преступление (страх потерять работу и т.п., боязнь возмездия со стороны преступника, его родственников и покровителей и т.д.). Эти причины являются сдерживающим фактором для многих потенциальных носителей информации о преступлении. В этом смысле анонимные заявления о преступлении, видимо, есть компромиссный вариант в структуре возможного поведения свидетеля или иного носителя информации о преступлении - осознанный выбор, который делается субъектом в ситуации, когда приходится решать: сообщать или не сообщать об известных фактах подготовки и совершения преступлений в правоохранительные органы. Практика показывает, что нередко чаша весов склоняется как раз не в пользу того, чтобы информация о преступлении стала достоянием компетентных органов. Учитывая эти обстоятельства, в УПК следовало бы предусмотреть возможность подачи заявления о преступлении в доверительной форме. В этом случае заявитель вправе рассчитывать на дополнительные меры защиты с момента подачи заявления. После обещанной конфиденциальности сведения о заявителе могут не фиксироваться в следственном деле. Представляется, что закрепление в УПК подобной формы подачи заявления о преступлении способствовало бы выводу из тени определенной части источников информации о преступлении (включая и те потенциальные источники, которые сегодня себя никак не проявляют), более активному участию граждан в борьбе с преступностью.


В. Юрин,

кандидат юридических наук,

докторант Саратовского

юридического института МВД РФ


"Российская юстиция", N 7, июль 2001 г.



Заявление об экономическом преступлении согласования не требует


Автор


В. Юрин - кандидат юридических наук, докторант Саратовского юридического института МВД РФ


"Российская юстиция", 2001, N 7, стр.49


Текст документа на сайте мог устареть

Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ.

Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получите полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня


Получить доступ к системе ГАРАНТ

(Документ будет доступен в личном кабинете в течение 3 дней)

(Бесплатное обучение работе с системой от наших партнеров)


Чтобы приобрести систему ГАРАНТ, оставьте заявку и мы подберем для Вас индивидуальное решение