Споры о квалификации взяточничества: позиция Пленума Верховного Суда РФ (П.С. Яни, "Законодательство", N 6, июнь 2001 г.)

Споры о квалификации взяточничества:
позиция Пленума Верховного Суда РФ


В судебной и следственной практике нередко возникают затруднения при решении различных вопросов, связанных с привлечением к уголовной ответственности. Чаще всего эти проблемы порождены неясностью той или иной нормы, описание которой содержится в статье или нескольких статьях Уголовного кодекса. Кто же разрешает споры по поводу существа уголовно-правового запрета? Соответствующие разъяснения дает Пленум Верховного Суда РФ, и порой позиция Пленума кардинально изменяет подход правоприменителей. Являются ли постановления Пленума источником уголовного права? На этот вопрос немногие ученые дают положительный ответ. Один из них - профессор А.В. Наумов, к которому я как прокурорский работник, более тесно связанный в силу занимаемой должности с практикой, нежели с наукой, склонен присоединиться.

И хотя ст.1 УК РФ утверждает, что "уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса", а, согласно ст.3 УК РФ, "преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом", верно, думается, также и то, что "содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента и являются ориентиром, подлежащим обязательному учету в целях вынесения законных и обоснованных приговоров, решений, определений и постановлений"*(1).

Что бы ни говорилось о важности предупредительных неуголовно-правовых мер по борьбе с преступностью, наиболее эффективным средством противодействия криминалу было и остается уголовное преследование - как собственно его осуществление, так и угроза такого преследования. Данное утверждение особенно верно применительно к коррупционным преступлениям, прежде всего взяточничеству, поскольку его субъекты - чиновники, которые руководствуются в своих поступках скорее прагматическими соображениями, нежели моралью. Иначе говоря, если можно брать безбоязненно - будут брать.

Многие десятилетия уголовно-правовое "направление" антикоррупционной правоприменительной деятельности обеспечивали постановления Пленума Верховного Суда, которые обстоятельно комментировались ведущими отечественными криминалистами. Поэтому кажется весьма странным, что за целый год, прошедший со времени принятия Пленумом Верховного Суда РФ постановления от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" (далее - Постановление N 6), в правовой периодике так и не появилось подробного комментария тех или иных положений, содержащихся в указанном документе. За исключением профессора Б.В. Волженкина, не высказался никто из авторов тех или иных воспринятых Пленумом точек зрения*(2). Вместе с тем Постановление N 6 содержит ряд положений, по поводу которых в теории и на практике развернулась дискуссия.


Авторитет занимаемой должности. Покровительство и попустительство


Статья 290 УК РФ предусматривает ответственность за получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег, ценных бумаг, иного имущества или выгод имущественного характера за действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если такие действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица либо оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе*(3).

Итак, преступно получение взятки не только за действия, которые входят в служебные полномочия должностного лица, но и за способствование должностным лицом таким действиям в силу его (лица) должностного положения.

Заместитель прокурора района Скоморохов*(4) получил от обвиняемого в изнасиловании Горбунова 5 тыс. долларов за то, что предложил следователю районной прокуратуры Семенченко, расследующему уголовное дело, прекратить его ввиду недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления. При этом Скоморохов письменных указаний следователю не давал и сам дело не прекращал. В данном случае прокурор, не желая использовать свои полномочия напрямую и лично принять выгодное для взяткодателя решение по делу, воспользовался авторитетом занимаемой должности.

Несколько сложнее для уголовно-правовой оценки ситуация, когда должностное лицо, которому передается какая-либо ценность, непосредственно не руководит работником, имеющим служебную возможность совершить действия в пользу взяткодателя.

Сушков, начальник отдела кадров ведомства, имеющего свое образовательное учреждение, попросил директора этого учреждения Бойского принять на учебу вне конкурса и без экзаменов, т. е. не соблюдая условия поступления, Васютина, передавшего Сушкову за это 5 тыс. долларов. У следствия возникло сомнение в том, является ли полученное Сушковым вознаграждение взяткой.

Положительный ответ на этот вопрос следует из п.4 Постановления N 6, согласно которому к ответственности за взяточничество можно привлекать и такое должностное лицо, которое хотя и не обладало полномочиями для совершения действия (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, но в силу своего должностного положения могло способствовать исполнению такого действия (бездействия) другим должностным лицом. Под должностным положением, способствующим совершению определенных действий в пользу взяткодателя со стороны указанных должностных лиц, Пленум понимает значимость и авторитет занимаемой должности, нахождение в подчинении иных должностных лиц, в отношении которых осуществляется руководство со стороны взяткополучателя.

Однако "использование должностного положения" нельзя трактовать излишне широко. Так, заведующий терапевтическим отделением горбольницы Смушевич, получив от пациента 4 тыс. рублей, попросил своего институтского товарища, заведующего хирургическим отделением Фарова госпитализировать пациента для проведения операции. При этом никаких денег Смушевич Фарову не передавал. Когда в результате неудовлетворительного лечения пациент, желая "насолить" врачам, обратился в прокуратуру с заявлением о даче им взятки (в этом случае, согласно примечанию к ст.291 УК РФ, взяткодатель освобождается от уголовной ответственности), прокурор в возбуждении уголовного дела отказал.

В обоснование такого решения прокурор сослался на упомянутый п.4 Постановления N 6, согласно которому "использование личных отношений, если они не связаны с занимаемой должностью, не может рассматриваться как использование должностного положения". Стало быть, Смушевич, хотя и являлся должностным лицом, однако получил вознаграждение за действия, выполненные вне рамок его служебной деятельности.

Законодатель указал, что наказуема взятка не только за действия (бездействие) либо способствование им в силу должностного положения, но и за общее покровительство или попустительство по службе. Из этого можно, на первый взгляд, заключить, что ни покровительство, ни попустительство не относятся к действиям либо "способствованию". Б.В. Волженкин, наиболее глубоко исследующий проблемы квалификации взяточничества, определяет покровительство как благоприятное отношение, защиту, заступничество, поощрение, создание благоприятных условий, а попустительство - как непротиводействие, снисходительность к чьим-либо недозволенным либо противоправным действиям*(5).

1. Нижегородским областным судом по ст.290 УК РФ осужден Фадеев - государственный налоговый инспектор. Он признан виновным в получении в 1997 г. взятки в виде денег в сумме 600 тыс. рублей от частного предпринимателя Быкова за общее покровительство и попустительство по службе. Быков показал, что решил дать взятку, чтобы с помощью Фадеева избежать в будущем ответственности за возможные нарушения налогового законодательства*(6).

2. Преподаватель института Истрачев, постоянно не выполняющий учебный план, передавал каждый месяц по 500 рублей заместителю директора института Рябову, являвшемуся председателем аттестационной комиссии, чтобы во время очередной аттестации Рябов не дал работе Истрачева объективной неудовлетворительной оценки.

В Постановлении N 6 разъяснено, что "к общему покровительству по службе могут быть отнесены, в частности, действия, связанные с незаслуженным поощрением, внеочередным необоснованным повышением в должности, совершением других действий, не вызываемых необходимостью. К попустительству по службе следует относить, например, непринятие должностным лицом мер за упущения или нарушения в служебной деятельности взяткодателя или представляемых им лиц, нереагирование на его неправомерные действия". Как видим, Пленум Верховного Суда полагает, что обе эти формы поведения должностного лица являются, по сути, тем же действием либо бездействием, но характеризуются некоторой, так сказать, неопределенностью.


Получение взятки "лично"


Согласно ст.290 УК РФ, взятка должна быть получена должностным лицом лично или через посредника. Практика порой трактовала признак "личного получения" узко, т.е. буквально.

Глава районной администрации Первухин в "обмен" на распоряжение о выборе фирмы "Квест" в качестве единственного поставщика медицинского оборудования для лечебных учреждений района устроил свою жену в эту фирму на специально созданную для нее должность старшего менеджера. Следствием было доказано, что жена Первухина никакой работы не выполняла, однако зарплату в размере 1000 долларов в течение полугода ежемесячно получала. Первухину было предъявлено обвинение во взяточничестве.

В данном случае следователь, трактуя термин "лично", сослался на ст.33 Семейного кодекса, согласно которой имущество супругов находится в их совместной собственности. Стало быть, рассудил он, получение денег женой чиновника вполне допустимо расценить как получение взятки самим чиновником, т.е. им лично. Сложнее приходится в том случае, когда на месте супруги оказываются, скажем, взрослый сын, друг или любовница.

Декан юридического факультета Викторский принял вне конкурса на обучение Шмаляка, родители которого в связи с этим подарили мужу племянницы Викторского автомобиль. Лишь анализ разъяснений, содержащихся в нескольких постановлениях Пленума Верховного Суда, позволил обвинить Викторского в получении взятки.

В Постановлении N 6 дано достаточно широкое толкование понятия "лично": "если имущественные выгоды в виде денег, иных ценностей, оказания материальных услуг предоставлены родным и близким должностного лица с его согласия либо если он не возражал против этого и использовал свои служебные полномочия в пользу взяткодателя, действия должностного лица следует квалифицировать как получение взятки". Кто же входит в перечень родных и близких должностного лица?

Раскрывая содержание категории "родные", можно предположить, что к ним относятся родственники, круг которых определен в ст.34 УПК РСФСР: родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг. Что же касается понятия "близкие", то здесь следует обратить внимание на неоднократные упоминания в Уголовном кодексе лиц, близких лицу, в отношении которого осуществляется посягательство. Например, в п."б" ч.2 ст.105 говорится об убийстве лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; в ст.163 - о том, что при вымогательстве имущества способом совершения преступления может быть угроза распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких; ст.295 предусматривает ответственность за посягательство на жизнь не только судьи, прокурора, следователя и т. д., но и их близких.

Высшим судебным органом определялся термин "близкое лицо" применительно к некоторым из названных преступлений. Это понятие раскрыто в постановлениях от 4 мая 1990 г. N 3 "О судебной практике по делам о вымогательстве" (п.13) и от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве" (п.6). При определении близких чиновнику людей возможно, думается, принять во внимание объединенные, так сказать, разъяснения Пленума и отнести к ним наряду с близкими родственниками лиц, состоящих с должностным лицом в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги взяточнику в силу сложившихся жизненных обстоятельств, личных отношений. Врачи, преподаватели и т.д.

Согласно содержащемуся в Постановлении N 6 разъяснению, "не являются субъектами получения взятки работники государственных органов и органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, исполняющие в них профессиональные или технические обязанности, которые не относятся к организационно-распорядительным или административно-хозяйственным функциям".

Хирург городской больницы Можевелов получил от пациента Ястреба за проведение операции вознаграждение в сумме 2 тыс. долларов. Когда не удовлетворенный качеством операции Ястреб обратился в прокуратуру с заявлением о передаче Можевелову взятки, прокурор в возбуждении уголовного дела в отношении хирурга отказал. В обоснование такого решения была сделана ссылка на вышеприведенное разъяснение, в соответствии с которым врач, действуя в своем профессиональном, так сказать, качестве, служебных обязанностей не выполняет, а потому не может рассматриваться в качестве должностного лица.

Но бывают и иные, более сложные ситуации, когда врач либо преподаватель наделяются распоряжением руководства на определенное время каким-либо особым полномочием и в этой роли воспринимаются законодателем как должностные лица. До 2000 г. практика руководствовалась постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. N 4, согласно которому субъектом должностного преступления признавались лица, выполнявшие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности не только в силу занимаемой должности, но и в порядке осуществления возложенных на них правомочными на то органами или должностными лицами специальных полномочий. Ответственность за должностное преступление, таким образом, несли: врач - за злоупотребление полномочиями, связанными с выдачей листков нетрудоспособности или с участием в работе ВТЭК, призывных комиссий; преподаватель - за нарушение обязанностей, возложенных на него как на члена квалификационной или экзаменационной комиссии; учитель или воспитатель - за неисполнение возложенных на них обязанностей по обеспечению порядка и безопасности во время проведения внеклассных мероприятий или занятий. По пути, предложенному Пленумом, долгие годы шла правоприменительная практика.

Однако в Постановлении N 6 подобных разъяснений нет. Как свидетельствует один из авторов проекта постановления Б.В. Волженкин, участвовавший в работе Пленума, "ни в докладе первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ В.И. Радченко, ни в выступлениях участников дискуссии данная проблема не затрагивалась. Тем неожиданнее оказалось то, что в принятом постановлении вообще отсутствуют какие-либо разъяснения по этому вопросу. Возможны два объяснения случившемуся: либо вопрос настолько очевиден и практика устоялась, что Пленум посчитал ненужным вновь давать разъяснения, либо, напротив, в последний момент у членов рабочей группы, готовившей окончательный текст постановления, возникли сомнения в правильности предлагаемого разъяснения"*(7).

Полностью разделяя мнение Б.В. Волженкина о том, что если субъект занимает должность, в связи с которой он обладает правом совершать по службе юридически значимые действия, влекущие определенные правовые последствия, то он, следовательно, выполняет организационно-распорядительные или административно- хозяйственные функции и является должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, следует, думается, заключить, что этот вопрос был просто упущен из виду. Иным соображением трудно объяснить, почему в "Бюллетенях Верховного Суда РФ", изданных после принятия Пленумом комментируемого постановления, появляются прямые указания на то, что преподаватель и врач при определенных условиях должны признаваться должностными лицами.

1. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о том, что Макаров обоснованно осужден Курганским областным судом за взяточничество. Он признан виновным в неоднократном получении взяток от студентов заочного факультета Курганского государственного университета.

В кассационных жалобах осужденный и его адвокат просили об отмене приговора и прекращении производства по делу за отсутствием события и состава преступления, так как, по их мнению, преподаватель университета не является должностным лицом, т.е. субъектом должностного преступления.

Однако Судебная коллегия указала, что Макаров, работая доцентом кафедры, как преподаватель был наделен правом оценивать знания студентов на экзаменах. Несдача студентом экзамена, т. е. получение неудовлетворительной оценки, влекла определенные правовые последствия: он не допускался к следующей сессии, не переводился на следующий курс, не получал официального вызова на сессию, следовательно, не имел права на получение оплачиваемого учебного отпуска и, кроме того, мог быть отчислен из вуза. Экзаменационные ведомости, листы, зачетные книжки студентов являются официальными документами, на основании которых принимаются решения о переводе студентов на следующий курс, а в итоге - о допуске к дипломной работе.

Судебная коллегия заключила, что, поскольку Макаров выполнял свои обязанности в государственном учебном заведении, он являлся должностным лицом, наделенным организационно-распорядительными функциями, а значит, субъектом должностных преступлений*(8).

2. Ставропольским краевым судом оправдан Шильков, обвиняемый органами предварительного следствия во взяточничестве. Шильков, врач-терапевт поликлиники, работал по совместительству и бригадиром медицинской водительской комиссии при этой поликлинике. Злоупотребляя своим служебным положением и действуя из корыстных побуждений, при приеме граждан, проходивших медицинскую комиссию, он вымогал взятки за выдачу медицинских справок о профессиональной пригодности.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор краевого суда и указала следующее: "Как видно из материалов дела, на основании нормативных документов были укомплектованы хозрасчетные бригады из числа работников поликлиники по принципу добровольности. Бригадиром одной из таких хозрасчетных бригад (водительской комиссии) приказом главного врача поликлиники был назначен врач-терапевт Шильков, работавший по совместительству заместителем заведующего городского здравотдела. Согласно должностной инструкции, на председателя (бригадира) хозрасчетной водительской комиссии возложено непосредственное руководство деятельностью медицинского персонала, и он нес полную ответственность за своевременность и качество медицинского обследования лиц, проходящих медицинское освидетельствование, давал заключение о допуске к работе по занимаемой должности, осуществлял контроль за ведением документации, организацией труда и расстановкой кадров.

Этим обстоятельствам, говорится далее в определении Судебной коллегии, суд не дал должной оценки, не принял во внимание и то, что бригадир хозрасчетной водительской комиссии Шильков в период инкриминируемых ему преступлений занимал также должность заместителя заведующего городского здравотдела. При новом рассмотрении дела Шильков осужден за инкриминируемые ему деяния и признан должностным лицом с учетом изложенных данных*(9).


Услуга проститутки как вид взятки


Одним из "предметов" взятки являются выгоды имущественного характера. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении N 6 (п.9) разъяснил, что "по смыслу закона предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т.п.). Под выгодами имущественного характера следует понимать, в частности, занижение стоимости передаваемого имущества, приватизируемых объектов, уменьшение арендных платежей, процентных ставок за пользование банковскими ссудами. Указанные выгоды и услуги имущественного характера должны получить в приговоре денежную оценку".

Таким образом, согласно позиции Пленума, выгоды при взяточничестве - примерно то же, что услуги имущественного характера при коммерческом подкупе. Относить же и к тем, и к другим следует все, что предоставляется безвозмездно, но подлежит оплате.

Приведем два схожих случая, уголовно-правовая оценка которых осложняется именно неясностью категории "выгод имущественного характера".

1. Судья Амвросимов при рассмотрении жалоб в порядке, предусмотренном ст.220.2 УПК РСФСР, принимал решения в пользу мужей тех женщин, которые соглашались вступить с ним в близкие отношения.

2. Оперуполномоченный Шмыгаль освободил обоснованно задержанного по подозрению в совершении преступления сутенера Смирого после того, как по поручению последнего одна из подопечных Смирого предоставила милиционеру полный набор сексуальных услуг.

Следствием было предложено квалифицировать действия судьи по ст.305 УК РФ как вынесение заведомо неправосудного решения, а содеянное милиционером - по ст.285 УК РФ как злоупотребление должностными полномочиями. В обоснование такого решения указывалось, что принятие услуг проститутки, равно как и близость с обычной женщиной (а равно с мужчиной), не может быть расценено как получение выгод или услуг имущественного характера именно потому, что такая услуга не подлежит - в терминологии Пленума - оплате: ведь сексуальные услуги не предусмотрены в российском законодательстве как вид предпринимательства*(10).

Пленум избрал не самую удачную формулировку, употребив слова "подлежат оплате" и тем самым как бы подчеркивая объективную, чуть ли не предусмотренную каким-либо нормативным документом обязанность должностного лица платить за полученную выгоду. Иными словами, разъяснение Пленума практики понимают и так: услуга по самому своему определению всегда законна, незаконно лишь то, что должностное лицо ее не оплачивает.

Понятия некоторых видов вознаграждения (денег, ценных бумаг, иного имущества), о которых говорится в ст.290 УК РФ, раскрываются в неуголовном (в частности, гражданском) законодательстве (ст.128, 140, 142 и др. ГК РФ). Также гражданское и иное законодательство широко использует категорию "услуги", вместе с тем отличая ее от категории "работы". Полагаю, это может породить у правоприменителя сомнение в возможности отнести к услугам (и, стало быть, к выгодам) выполнение для должностного лица каких-либо действий, состоящих, например, в бесплатном ремонте дома или автомашины. Пленум, однако, относит их именно к услугам, или выгодам.

Данное решение представляется правильным и имеющим принципиальное значение для обсуждаемой проблемы. Здесь следует руководствоваться следующим соображением: поскольку законодатель фактически вводит в оборот новый термин "выгоды (услуги) имущественного характера", не имеющий установленного им значения, то следователь и суд должны расценить его как понятие, подлежащее конкретизации в процессе правоприменительной практики и толкованию уполномоченным на то органом, в частности, высшим судебным. Поэтому правоприменитель вправе не связывать себя тем, как использует гражданское законодательство понятие "услуги" (естественно, законодатель может говорить только о законных услугах), а должен учитывать сущностное, т.е. смысловое, содержание этой категории. С точки зрения теории толкования здесь необходимо применять не систематический, а грамматический интерпретационный подход.

Указание на имущественный характер выгоды означает, что таковая, приобретенная должностным лицом, заключается в получении услуг по обычной либо заниженной цене при том, что при обычных условиях, т.е. если бы взятки не было, все получаемое обошлось бы чиновнику дороже. И напротив, если услуга не имела стоимости, следует признать, что законодатель упустил из виду такого рода ситуации либо посчитал ненужным их криминализировать. В случае с судьей сделанное женами не могло в принципе иметь стоимости, так как вступление в интимные отношения женщиной, не оказывающей в целях получения заработка услуг такого рода, думается, не может быть расценено в качестве услуги, подлежащей оплате.

Полагаю поэтому, что действия судьи заслуживают вменения как ст.305, так и ст.133 УК РФ, предусматривающей ответственность, в частности, за понуждение лица к половому сношению и совершению иных действий сексуального характера с использованием зависимости потерпевшей. А содеянное работником милиции нужно квалифицировать по совокупности - и как злоупотребление должностными полномочиями, и как взяточничество.

Вместе с тем некоторые ученые, например, А.С. Горелик и Б.В. Волженкин, полагают, что взятка в подобных случаях присутствует только тогда, когда подкупающий оплачивает услуги проститутки, т. е. тратит свои средства для удовлетворения интересов подкупаемого*(11). Стало быть, с точки зрения этих исследователей, и в случае с оперуполномоченным состав взяточничества отсутствует. Приведенные ранее соображения позволяют утверждать, что упомянутые криминалисты необоснованно сужают сферу действия нормы о взяточничестве.


Провокация взятки: два подхода к квалификации


Пункт 25 Постановления N 6 разъясняет, что "субъектом провокации взятки либо коммерческого подкупа (ст.304 УК РФ) может быть любое лицо, действующее с прямым умыслом в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа. Данное преступление является оконченным с момента попытки передачи денег или иных материальных ценностей либо попытки оказания услуг имущественного характера. Решая вопрос о наличии состава данного преступления, суду надлежит проверять, не было ли предварительной договоренности с должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях, о согласии принять предмет взятки или коммерческого подкупа. При отсутствии такой договоренности и отказе принять предмет взятки или подкупа (выделено мной. - П.Я.) лицо, пытавшееся вручить названный предмет в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа, подлежит ответственности по статье 304 УК РФ".

Критикуя данное разъяснение Пленума, Б.В. Волженкин пишет: "постановление усматривает провокацию лишь в случаях, когда между провокатором и должностным лицом (лицом, выполнявшим управленческие функции в коммерческой или иной организации) не было предварительной договоренности и должностное лицо отказывается принять предмет взятки (коммерческого подкупа). А как же быть, если спровоцированное лицо принимает этот предмет? Думается, что определение провокации взятки и коммерческого подкупа в ст.304 УК РФ как "попытки передачи" вовсе не означает отсутствия данного состава преступления, если провокация удалась и передача предмета провокации состоялась. Используя такое описание преступления, законодатель просто переносит момент окончания преступления на более раннюю стадию, не связывая, таким образом, состав провокации взятки или коммерческого подкупа с той или иной реакцией провоцируемого лица. Спровоцированный субъект, принявший предмет провокации, отвечает за покушение на получение взятки или покушение на коммерческий подкуп"*(12).

Военком Бессарабов, чья коррупционная деятельность стала предметом оперативной проверки, в ответ на предложение "засланного" к нему гражданина Леонидова принять взятку за предоставление отсрочки сыну Леонидова согласился на это, взял у последнего 1000 помеченных специальным составом долларов, после чего был задержан сотрудниками военной прокуратуры.

С точки зрения Б.В. Волженкина, в действиях Леонидова имеется состав провокации взятки. Представляется, однако, что юридически провокации здесь нет, а имеется, как в свое время указывали и сам Б.В. Волженкин, и иные авторы, подстрекательство к получению взятки либо подстрекательство к покушению на получение взятки (по мнению Б.В. Волженкина, содеянное военкомом - покушение на получение взятки, мне же представляется, что следует говорить об оконченном преступлении*(13)).

Проблема, полагаю, состоит в определении того, к чему, собственно, относится такой признак провокации, как "без согласия должностного лица". Если законодатель имел в виду саму инициативу - предложение должностному лицу принять взятку, то, поскольку предварительного согласия на ее получение от чиновника получено не было, действительно, на первый взгляд подобное предложение, сделанное должностному лицу в целях шантажа (но не для искусственного создания доказательств совершения преступления - какое же здесь искусственное создание доказательств, если предмет взятки принят?), можно расценить как провокацию взятки и квалифицировать по ст.304 УК РФ.

Однако обратимся к тексту запрета: признак "без согласия" имеет отношение не к предложению принять взятку, а к фактической передаче должностному лицу денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера. Стало быть, если должностное лицо приняло указанные ценности либо услуги, нельзя говорить о том, что попытка передачи состоялась без его согласия.

Слово "попытка" (не самое, полагаю, удачное определение данного деяния) означает, на мой взгляд, что провокатор, имея цель создать ложное впечатление у правоохранительных органов о том, что должностное лицо якобы получило взятку, либо желая шантажировать это лицо, "подсовывает" тому ценность либо, скажем, передает ее из рук в руки, порождая у служащего впечатление, будто, предположим, возвращает долг, а на самом деле создает видимость принятия должностным лицом этой ценности в качестве взятки.


Не может быть безвредного
коммерческого подкупа


С тех пор как действует норма об ответственности за коммерческий подкуп, не прекращаются споры о том, является ли вред обязательным его элементом*(14). До недавнего времени судебная практика отрицала необходимость установления вреда как обязательного элемента коммерческого подкупа.

Органами следствия Шушканов и Шагалиев, выполняющие управленческие функции в Пермских городских электрических сетях (ПГЭС), обвинялись в незаконном получении денег (коммерческом подкупе) за совершение действий (изменение технических условий электроснабжения организаций) в интересах Пермского филиала АКБ "Транскапиталбанка" в связи с занимаемым ими служебным положением, по предварительному сговору, организованной группой и сопряженном с вымогательством.

Постановлением судьи уголовное дело в отношении Шагалиева и Шушканова направлено для производства дополнительного расследования. Президиум Пермского областного суда судебные решения оставил без изменения. Генеральный прокурор РФ поставил в протесте вопрос об отмене всех судебных постановлений и направлении дела на новое судебное рассмотрение. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 8 сентября 1998 г. протест удовлетворила, указав, в частности, что, согласно п.2 применения к ст.201 УК РФ, этот пункт распространяется не только на ст.201 УК РФ, но и на другие статьи главы 23 УК РФ, в которых, как и в ст.201, причинение вреда является необходимым элементом состава преступления. Между тем коммерческий подкуп, по мнению Коллегии, как и взятка, считается оконченным с момента получения или передачи предмета подкупа и относится к формальным составам преступлений, не предусматривающим наступления определенных последствий. В соответствии с требованием п.3 примечания к ст.201 УК РФ уголовное преследование за данное преступление должно осуществляться на общих основаниях. При таких обстоятельствах, заключил Верховный Суд РФ, указание суда первой и надзорной инстанций об обязательном установлении вреда не согласуется с материалами дела, а равно противоречит закону*(15).

Однако Пленум Верховного Суда, повторив в Постановлении N 6 (п.11), что коммерческий подкуп считается оконченным с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей, указал в то же время (и это, на мой взгляд, хоть и верно по существу, но находится в очевидном противоречии с п.11), что обвинительный приговор в отношении лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, за незаконное получение денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно за незаконное пользование услугами имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением, может быть вынесен при наличии к тому оснований, если деянием причинен вред интересам других организаций, интересам граждан, общества или государства либо если вред причинен исключительно коммерческой или иной организации, где работает такое лицо, когда уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия.

Трубников, генеральный директор ЗАО "Каблуки", в связи с заключением сделки получил от Збруева, руководителя фирмы-контрагента "Кожа", часы марки "Морис Лакруа" стоимостью 1200 долларов. Руководствуясь разъяснением Пленума, следователь, установив, что сделка имела взаимовыгодный характер и никаких вредных последствий ни она сама, ни факт передачи часов не причинили (не было вымогательства часов, не причинен вред авторитету ЗАО), в возбуждении уголовного дела отказал.


П.С. Яни,

доктор юрид. наук, профессор


"Законодательство", N 6, июнь 2001 г.


-------------------------------------------------------------------------

*(1) Демидов В.В. О роли и значении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 3.

*(2) Волженкин Б.В. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе": достоинства и недостатки // Уголовное право. 2000. N 4. Сказанным объясняется то, что в настоящей статье полемика идет главным образом именно с профессором Б.В. Волженкиным.

*(3) В настоящей статье будут рассмотрены проблемы, связанные с разъяснениями, содержащимися в комментируемом постановлении Пленума Верховного Суда. Другие вопросы применения статей об ответственности за взяточничество и иные преступления против интересов службы освещались в ранее опубликованных в журнале материалах. См., напр.: Комиссаров В.С., Яни П.С. Проблемы квалификации взяточничества // Законодательство. 1996. N 2; Яни П.С. Взятка и бизнес // Законодательство. 1998. N 6; Яни П.С. Злоупотребление должностными полномочиями // Законодательство. 1999. N 9.

*(4) Все фамилии, названия организаций и сами ситуации, упоминаемые в данной работе, вымышлены (если отсутствует ссылка на источник информации); совпадения могут быть только случайными.

*(5) Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С.215.

*(6) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 7.

*(7) Волженкин Б.В. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе": достоинства и недостатки.

*(8) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 2.

*(9) Там же. N 9.

*(10) См., напр.: Общероссийский классификатор видов экономической деятельности, продукции и услуг, утвержденный постановлением Госстандарта РФ от 6 августа 1993 г. N 17.

*(11) Горелик А.С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп // Юридический мир. 1999. N 1, 2; Волженкин Б.В. Служебные преступления. С. 197.

*(12) Волженкин Б.В. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе": достоинства и недостатки.

*(13) См. подробнее: Яни П.С. "Подконтрольная" взятка // Уголовное право. 1998. N 2.

*(14) Помимо ранее названных работ, см. об этом, в частности: Яни П.С. Вред как элемент коммерческого подкупа // Российская юстиция. 2001. N 4.

*(15) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3.



Споры о квалификации взяточничества: позиция Пленума Верховного Суда РФ


Автор


П.С. Яни - доктор юридических наук, профессор


Практический журнал для руководителей и юристов "Законодательство", 2001, N 6


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.