Дефекты законодательной техники вызывают трудности в правоприменении (Н. Ковтун, "Российская юстиция", N 8, август 2001 г.)

Дефекты законодательной техники
вызывают трудности в правоприменении


Федеральным законом от 7 августа 2000 г. УПК РСФСР дополнен разделами XI и XII, регламентирующими, соответственно, производство у мирового судьи и апелляционное обжалование (опротестование) его судебных решений, не вступивших в законную силу.

С позиций принципа законности уголовно-процессуальной деятельности, предполагающего наличие оптимальной совокупности норм и скрупулезное их соблюдение в процессе реализации, ряд новелл сформулирован в названном Законе небрежно и неполно. А это не может не затруднить правоприменителей и участников процесса при разбирательстве уголовных дел у мирового судьи.

Так, в ч.1 ст.468 УПК законодатель однозначно указывает на то, что дела частного обвинения возбуждаются не иначе как путем подачи в суд жалобы потерпевшим либо его законным представителем. В соответствии с ч.1 ст.469 УПК потерпевший в своей жалобе должен обязательно указать сведения о лице, которое он обвиняет, а также привести список свидетелей, о вызове которых в суд он ходатайствует. Между тем, как известно, потерпевший - это участник уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования или в суде. По смыслу ст.53 УПК лицо, пострадавшее от преступления (понесшее материальный, физический или моральный ущерб), признается потерпевшим лишь после возбуждения уголовного дела и путем вынесения об этом специального постановления следователем или судом. По смыслу же приведенных норм Закона от 7 августа 2000 г. потерпевший (а это термин - сугубо процессуальный) как полноправный участник процесса появляется еще до возбуждения уголовного дела. Возможно, законодатель исходил здесь из аналогии ч.1 ст.27 УПК, где в качестве субъекта возбуждения уголовного дела также необоснованно назван потерпевший. Однако, на мой взгляд, некритическое отношение к названной норме никак не оправдывает законодателя, который был обязан устранить эту несуразность, а не повторять ее.

Остается неясным - в каком именно процессуальном документе человек признан потерпевшим и, следовательно, может воспользоваться всей совокупностью прав, предусмотренных как ст.53 УПК, так и нормами разделов XI и XII УПК. Ответ на этот вопрос тем более необходим, что в отличие, например, от обвиняемого, чье появление в процессе достаточно четко урегулировано в нормах Закона от 7 августа 2000 г., введение в процесс потерпевшего так и осталось без внимания законодателя во всех последующих нормах. Наделяя пострадавшего, после принятия дела к производству судом, сразу же статусом частного обвинителя (ч.4 ст.469 УПК), законодатель почему-то счел проблему исчерпанной и несущественной для правоприменительной практики.

Небрежен законодатель и еще в целом ряде моментов названной нормы. Как уже отмечалось, в отличие от ст.27 УПК он считает возможным возбуждение уголовного дела частного обвинения не только по жалобе самого потерпевшего (на мой взгляд, правильнее говорить о пострадавшем), но и по жалобе его законного представителя (ст.468 УПК).

Но в действующем УПК практически никак не определены права и обязанности законного представителя, момент и форма его допуска в дело. Положения п.8 ст.34, ч.3 ст.72 УПК, касающиеся полномочий законного представителя, носят настолько общий характер, что не дают целостного представления о его действительном процессуальном статусе. Надо отметить и то, что в ряде норм Закона от 7 августа 2000 г. просто не упоминается о законном представителе как субъекте соответствующих полномочий, там формулируются правовые веления либо применительно к самому частному обвинителю (ч.2 ст.470, ч.3 ст.474 УПК), либо к его представителю (ч.2 ст.487, ч.1 ст.325 УПК и др.), хотя различия в процессуальном статусе "представителя" и "законного представителя" достаточно очевидны.

Известно, что по смыслу п.8 ст.34 УПК законный представитель призван представлять в уголовном процессе интересы либо несовершеннолетнего потерпевшего (обвиняемого), либо потерпевшего (обвиняемого), который страдает психическими или физическими недостатками, препятствующими ему самостоятельно защищать свои интересы. Это объективно свидетельствует об ограниченной процессуальной дееспособности данного лица, в силу чего закономерно возникает вопрос о действительном обвинителе по данному делу и пределах его прав и полномочий в принципиальных вопросах процесса (например, о примирении). Эти вопросы никак не урегулированы в Законе от 7 августа 2000 г.

Недостаточно осмотрителен законодатель и в ряде других моментов. Указывая на то, что дела частного обвинения возбуждаются путем подачи жалобы в суд (ч.1 ст.468 УПК), а также на то, что подобная жалоба должна содержать наименование суда, в который она подается (п.1 ч.1 ст.469 УПК), и просьбу к суду о принятии дела к производству (п.3 ч.1 ст.469 УПК), он не учитывает того обстоятельства, что ни Конституция РФ, ни Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" не содержат термина "мировой суд", упоминая в качестве полноправного субъекта отправления полномочий судебной власти лишь "мирового судью". Эта ошибка проявляет себя и в п.3 ст.481 УПК, где апеллятору снова предлагается указать в своей жалобе "наименование суда, постановившего приговор или вынесшего постановление".

Чтобы снять это противоречие, необходимо либо внести соответствующие изменения в Конституцию РФ и названный Федеральный конституционный закон, либо Закон от 7 августа 2000 г. следует привести в соответствие с федеральным законодательством. Предпочтительнее, конечно, второй вариант. Полагаю, более точно букве и духу закона в названных нормах отвечали бы формулировки "...путем подачи жалобы мировому судье" (ст.468 УПК), "данные о мировом судье, которому она подается" (п.1 ст.469 УПК) и т.д.

Естественно, надо учесть и то, что терминологически неоправданно упоминание в п.5 ч.1 ст.469 УПК процессуального термина "свидетель", поскольку последний также появляется в процессе лишь после возбуждения уголовного дела и в связи с вызовом на допрос (ст.ст.72-73, 155-159 УПК). До этого момента названное лицо в теории уголовно-процессуальной науки принято именовать "очевидец".

С позиций действующего процессуального законодательства трудно объяснима и еще одна новелла. В соответствии с со ст.468 УПК в случае, если потерпевший в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, уголовное дело может быть возбуждено прокурором и направлено для производства предварительного следствия.

Возникает вопрос - почему именно следствия. Предварительное расследование, как известно, может осуществляться в двух формах: следствия и дознания. Следствие, как не раз отмечалось в юридической литературе, оправданно там и тогда, где и когда есть специальный субъект преступления (ч.2 ст.126 УПК), требующий дополнительных процессуальных гарантий, либо расследование фактических обстоятельств дела представляет такую сложность, что всесторонне, полно и объективно может быть обеспечено лишь в форме предварительного следствия.

Дела частного обвинения трудно отнести к последним. Они, как правило, очевидны и небольшой тяжести (ст.15 УК РФ). Почему же, при отсутствии специального субъекта (ч.2 ст.126 УПК), их необходимо расследовать именно в форме предварительного следствия, а не дознания? Это остается загадкой.

Не менее странно выглядит позиция законодателя и в ч.1 ст.482 УПК, регламентирующей сроки обжалования (опротестования) приговора мирового судьи или его постановления о прекращении уголовного дела. Там сказано, что осужденный, содержащийся под стражей, может подать жалобу в апелляционном порядке в течение семи суток со дня вручения ему копии приговора мирового судьи или его постановления о прекращении дела. Получается, законодатель допускает, что и после вынесения постановления о прекращении дела осужденный может оставаться под стражей и ждать вручения ему копии названного постановления.

Конечно, если он одновременно находится под стражей еще и по другому уголовному делу, которое пока не разрешено, - проблемы нет. Пусть сидит под арестом и ждет. Но если другого дела нет? Как он может оставаться под стражей, если по смыслу ст.209 УПК в постановлении о прекращении дела должен быть окончательно решен вопрос об отмене меры пресечения? Ведь действующий процессуальный закон не предусматривает возможности временного приостановления исполнения такого решения по ходатайству прокурора и до разрешения вопроса вышестоящим судом. Значит, и в этой части законодательных новелл от 7 августа 2000 г. остается только гадать, чем руководствовался законодатель, формулируя норму в подобной редакции.

Нет достаточной ясности и в вопросе о том, где и в каком процессуальном порядке должна быть рассмотрена жалоба апеллятора на постановление мирового судьи об отказе в восстановлении пропущенного на апелляционное обжалование срока. Законодатель указывает, что разрешение данной жалобы отнесено к компетенции районного суда (ч.2 ст.483 УПК). Возникает вопрос - в каком процессуальном порядке?

В соответствии со ст.21 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" районный суд в пределах своей компетенции рассматривает дела в качестве суда первой и второй инстанции и является также непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отношению к мировым судьям. Известно, что в качестве суда второй инстанции районный суд рассматривает дела в апелляционном порядке. По отношению к названной жалобе подобный порядок исключен. Значит, либо она рассматривается в порядке кассационного производства, и надо признать, что районный суд теперь является судом кассационной инстанции и должен действовать в составе трех профессиональных судей, либо (что, на мой взгляд, вернее) подобная жалоба может и должна быть рассмотрена в порядке процедуры судебного контроля.

Но поскольку уголовно-процессуальная форма подобного контроля законодателем практически не урегулирована, его, вероятнее всего, придется применять по аналогии норм ст.ст.220.1-220.2 УПК и в соответствии с предписаниями Конституционного Суда РФ, изложенными в его постановлениях от 13 ноября 1995 г., 29 апреля 1998 г., 28 марта 1999 г. При этом уже сейчас виден комплекс проблем, связанных с неурегулированностью вопроса (сроки рассмотрения подобной жалобы, материалы, представляемые в обоснование законности и обоснованности такого решения, возможные объяснения мирового судьи, состав участников подобного заседания, возможности обжалования вынесенного решения и т.п.).

Поскольку законодатель обошел вниманием эти проблемы, полагаю, что необходимы соответствующие разъяснения со стороны Пленума Верховного Суда РФ по кругу этих и подобных вопросов, ибо сказанное во многом касается как положений ч.3 ст.486 УПК (в части, касающейся разрешения районным судом частных жалоб тех или иных апелляторов на действия или решения мирового судьи, имевшие место при рассмотрении дела по первой инстанции), так и еще целого ряда недостаточно четко урегулированных норм производства у мирового судьи и, особенно, апелляционного производства.


Н. Ковтун,

доцент Нижегородской академии МВД России,

кандидат юридических наук


"Российская юстиция", N 8, август 2001 г.



Дефекты законодательной техники вызывают трудности в правоприменении


Автор


Н. Ковтун - доцент Нижегородской академии МВД России, кандидат

юридических наук


"Российская юстиция", 2001, N 8, стр.39


Заинтересовавший Вас документ доступен только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.