A. Сущность и содержание жалобы
8. 20 ноября 1991 г. в ходе расследования случаев торговли наркотиками на основании ордера, выданного следственным судьей трибунала большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Бобиньи (Bobigny) де Ларозьера (De Larosiere) полиция арестовала Герея Тарека (Geray Tarek), Доминика Келеджияна (Dominique Keledjian) и подругу последнего. Доминик Келеджиян сделал добровольное заявление о том, что купил героин в Амстердаме у некого "Габи", который помог ему спрятать его, чтобы в несколько приемов перевести во Францию. Он дал полиции телефонный номер в Амстердаме, с помощью которого был идентифицирован заявитель.
9. 25 ноября 1991 г. в ходе наблюдения за одним из отелей в Париже А.Сельмуни был арестован. После того, как Доминик Келеджиян и его подруга опознали его, он объяснил, что они заключали между собой сделки по торговле одеждой. Он отрицал какую-либо причастность к торговле наркотиками.
10. А.Сельмуни содержался под стражей в полицейском участке с 20 часов 30 мин 25 ноября 1991 г. до 19 часов 28 ноября 1991 г. Он был допрошен полицейскими офицерами из управления уголовного расследования департамента Сен-Сен-Дени (Seine-Saint-Denis), расположенного в г. Бобиньи.
11. Первый допрос А.Сельмуни состоялся 26 ноября 1991 г. с 00 часов 40 мин до 1 часа 30 мин. Его допрашивали офицеры полиции, против которых он впоследствии подал жалобу. После допроса он был помещен обратно в камеру, где у него случился обморок. В 3 часа 15 мин надзиратели направили его в отделение для пострадавших от несчастных случаев больницы Жана Вердье (Jean Verdier) в г. Бонди (Bondy).
Медицинское заключение содержало следующую запись:
"Дата обследования: 26 ноября 1991 г. 3.15 утра. Жалоба на применение к потерпевшему физического насилия. При обследовании выявлено несколько поверхностных кровоподтеков и ушибов обеих рук. Кровоподтеки на внешней левой стороне лица. Кровоподтеки в области левого подреберья. Следы ушибов в верхней части головы. При глубоком вздохе ощущает боль в груди. Нейрологическое обследование не выявило каких-либо нарушений".
12. 26 ноября 1991 г. следственный судья, ведущий дело, продлил срок содержания под стражей на 48 часов. С 16 часов 40 мин до 17 часов 10 мин, в 19 часов, с 20 часов до 20 часов 15 мин и с 22 часов 25 мин до 23 часов 30 мин. состоялись допросы А.Сельмуни. В тот же день Сельмуни был осмотрен врачом Аустэном (Aoustin), который составил следующее заключение:
"Кровоподтеки на левом веке, на левой руке, в нижней части спины. Ощущает боль на коже головы".
13. 27 ноября 1991 г. с 11 часов до 11 часов 40 мин был проведен еще один допрос А.Сельмуни. После осмотра его еще раз врач Аустэн записал:
"Сильные кровоподтеки на левом веке, левой руке и в нижней части спины. Кровоподтеки в волосяной части головы. Вчера ничего не ел... Направлена жалоба".
14. После допроса 28 ноября с 9 часов 30 мин до 10 часов 15 мин А.Сельмуни был снова осмотрен врачом Аустэном, который отметил в его медицинской карте:
"Кровоподтеки на левом веке, левой руке и в нижней части спины. Кровоподтеки на волосяной части головы. Лечения# в настоящее время не производится".
15. 29 ноября 1991 г. в 11 часов 30 мин заявитель был осмотрен врачом-терапевтом Эдери (Edery). По требованию А.Сельмуни он отметил в медицинской карте, что А.Сельмуни заявляет о том, что подвергся физическому насилию, и сделал следующую запись:
"Головные боли, кровоподтеки под правым и левым глазом, на правой и левой руках, спине, на грудной клетке, левом и правом бедре и левом колене. Во всех областях ощущает боль".
16. В тот же день заявитель предстал перед ведущим дело следственным судьей, который предъявил ему обвинение в нарушениях законодательства по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и продлил срок содержания его под стражей. По собственной инициативе следственный судья назначил эксперта по судебной медицине при Апелляционном Суде г. Парижа доктора Гарнье (Garnier) для проведения обследования А.Сельмуни, "который заявлял, что подвергся плохому обращению во время нахождения в полицейском участке", а также Абдельмажида Мади (Abdelmajid Madi), арестованного 26 ноября 1991 г. и обвиняемого в совершении аналогичных преступлений.
17. 2 декабря 1991 г. заявитель был осмотрен врачом Нико (Nicot) из медицинского отдела тюрьмы Флери-Мерожи (Fleury-Merogis). В составленном им по требованию А.Сельмуни медицинском свидетельстве он записал следующее:
"...обширные кровоподтеки на туловище и бедрах и сильные кровоподтеки вокруг глаз. Наблюдаются конъюнктивальные кровоподтеки. Утверждает, что ухудшилось зрение в левом глазу".
18. 7 декабря 1991 г. назначенный следственным судьей специалист, врач Гарнье провел осмотр заявителя в тюрьме. А.Сельмуни сделал врачу следующее заявление:
"Меня остановили на улице 25 ноября 1991 г. примерно в 9 часов утра. Тогда никаких проблем не возникло. Меня привели в гостиницу, где я проживал. Там один из полицейских в штатском ударил меня в область левого виска. Затем меня доставили в полицейский участок г. Бобиньи. Примерно в 10 часов утра меня привели на второй этаж, где меня начали избивать примерно 8 человек. Я упал на колени. Один из полицейских офицеров поднял меня рывком за волосы. Другой полицейский периодически бил меня чем-то, напоминающим бейсбольную биту, и третий постоянно бил и пинал меня в спину. Допрос продолжался безостановочно около часа. Ночью я попросил, чтобы меня осмотрел врач. Меня доставили в больницу, где мне провели рентгеновское исследование головы и груди. На следующий день примерно в 21 час во время очередного допроса, который продолжался до 2 часов ночи, я был снова избит. По прибытии в Флери я прошел медицинское обследование".
19. Врач записал в своем заключении:
- "подглазная гематома, превышающая 2 см, под левым веком, красновато-фиолетовая, почти зажившая,
- тонкий шрам, примерно 1 см длиной, продолжающий линию левой брови,
- правая подглазная гематома, почти зажившая,
- многочисленные кожные ссадины (6 из которых большие), почти зажившие, на левой руке,
- 2 линейные ссадины длиной 5 см - возможно, расчесы - на правой руке,
- повреждение кожи размером 0.5 см на кисти правой руки,
- гематома сзади, над правой лопаткой,
- одна гематома с правой стороны туловища,
- большие (10 см на 5 см) гематомы с левой стороны грудной клетки,
- 3 гематомы с левой стороны туловища,
- большие (5 см на 3 см) гематомы на центральной части грудной клетки, красновато-фиолетовые, в эпигастральной области,
- гематома в правой печеночной области,
- гематома на левом ребре на 5 см ниже соска,
- гематома размером 5 см на 3 см в левой подмышечной впадине,
- гематома в области правой ключицы,
- гематома на правой ягодице,
- гематома размером 10 см на 5 см на левой ягодице,
- вытянутая гематома размером 5 см на 1 см на внешней передней части левого бедра,
- кожное повреждение, напоминающее рану, к настоящему моменту заживающее, в передней части правой лодыжки,
- опухоль на задней части правой ноги и повреждение кожи на задней части ступни,
- 5 неглубоких ран, к настоящему времени заживающих, на нижней передней части правой ноги,
- повреждения кожи и опухоль с кровоподтеком на запястье левой руки.
Пациент заявляет, что по его прибытии в Флери он был подвергнут лечению кожными мазями, и ему дали обезболивающее.
Никаких повреждений кожи головы или левого зрачка..."
20. В заключении содержится следующий вывод:
"А.Сельмуни заявляет, что он подвергся плохому обращению во время нахождения в полицейском участке.
Он ссылается на повреждения травматического характера на его коже в доказательство того, что они были нанесены в период его нахождения в полицейском участке.
Заживление данных повреждений идет хорошо".
21. Данное заключение было приобщено к делу, заведенному в отношении заявителя. 11 декабря 1991 г. следственный судья, ведущий дело, направил его в прокуратуру.
22. Постановлением от 8 сентября 1992 г. следственный судья передал дело для разбирательства в Уголовный суд и постановил продлить содержание заявителя под стражей.
23. 17 февраля 1992 г. прокуратура при трибунале большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Бобиньи поручила Инспекции национальной полиции допросить упомянутых в деле полицейских офицеров.
24. Во время допроса, проведенного 1 декабря 1992 г. в тюрьме Флери-Мерожи офицером Инспекции национальной полиции, заявитель подтвердил свое ранее сделанное заявление, сообщив, в частности, следующее:
"... Примерно в 20 часов 30 мин 25 ноября 1991 г. я был арестован двумя или тремя переодетыми в штатское полицейскими поблизости от своей гостиницы "Терминус Норд" (Terminus Nord), расположенной недалеко от Северного вокзала г. Парижа. Они толкнули меня к стене, прижимая стволы двух пистолетов к моей шее.
При аресте я не оказал никакого сопротивления.
Вы напоминаете мне, что во время второго допроса, имевшего место 27 ноября 1992 г., я признал, что пытался избежать задержания. Я опровергаю это утверждение. Прежде всего, я заявляю, что не делал подобного заявления допрашивающему меня полицейскому, и, более того, я подписал протокол допроса, не прочитав его. Этот полицейский сообщил мне при отправке из полицейского участка, что заставил меня подписать то, что я оказал сопротивление при задержании и что их действия были оправданны.
В момент задержания я был один, и сразу после этого меня привели в мой номер в гостинице, где в моем присутствии провели обыск. Там уже находились двое других полицейских.
Во время обыска самый молодой из полицейских ударил меня в левый висок. Закончив обыск, меня доставили в отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков полицейского участка г. Бобиньи в кабинет, расположенный на втором или третьем этаже.
После личного досмотра, в ходе которого все мое имущество было изъято, пять полицейских офицеров начали меня допрашивать.
Один из них, который выглядел, как старший среди них, заставил меня встать на полу на колени и начал тянуть меня за волосы, в то время как другой бил меня в ребра палкой, напоминающей бейсбольную биту.
Он также бил ею мне по голове.
Трое других полицейских офицеров также избивали меня, причем кто-то из них стоял на моих ногах, раздавливая их.
По-моему, я прибыл в полицейский участок г. Бобиньи в районе 22 часов. Описанный мной выше допрос продолжался до 1 часа ночи.
После первого допроса я был передан одетому в форму полицейскому на первый этаж здания, где я был помещен под стражу. Мои ребра и голова болели от полученных ударов, я сообщил об этом полицейскому и ночью меня отправили в местную больницу, однако я не могу точно сказать, в какую. Там меня несколько раз осмотрели, провели рентгенографическое исследование и отправили в полицейский участок, но не в тот, в котором я находился до этого.
Одетые в форму полицейские обращались со мной хорошо.
На следующее утро, перед вторым допросом, в помещении отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков меня осмотрел врач, который мог видеть следы на моем теле, вызванные жестоким обращением со стороны полицейских.
26 ноября 1992 г. в течение дня я снова подвергся допросу тремя или четырьмя полицейскими. Мне кажется, это было около 10 часов утра. На этот раз они также тянули меня за волосы, били и пинали меня палкой.
Вечером того же дня, когда на втором этаже было уже меньше сотрудников, меня снова допросили шесть полицейских, которые обращались со мной с особой жестокостью. Меня били кулаками, дубинкой и бейсбольной битой, это продолжалось до 1 часа ночи. Я думаю, что этот период жестокого обращения начался примерно в 19 часов. В какой-то момент они заставили меня выйти в длинный коридор, где офицер, который, как я думал, был главным, схватил меня за волосы и заставил пробежать по коридору, в то время как остальные, встав вдоль стен, ставили мне подножки.
Затем они привели меня в кабинет, где сидела женщина, и заставили опуститься на колени. Они рванули меня за волосы, говоря этой женщине: "Смотри, сейчас ты услышишь, как кое-кто поет". Я пробыл там около десяти минут. Не могу описать вам эту женщину, но она выглядела молодо.
Затем меня вывели обратно в коридор, где один из офицеров вынул свой пенис, подошел ко мне и сказал: "Ну, давай, соси его". В тот момент я стоял на коленях. Я отказался, держа рот закрытым, потому что полицейский поднес пенис к моим губам.
Когда я отказался, полицейский, по предложению своих коллег, помочился на меня.
После этого меня привели обратно в кабинет и угрожали нанести ожоги, если я не заговорю. После моего отказа они зажгли две паяльные лампы, подсоединенные к двум маленьким синим газовым баллонам. Они заставили меня сесть и положили паяльные лампы примерно в метре от моих ног, с которых к тому моменту уже были сняты носки. В то же время они продолжали избивать меня. Затем, продолжая свои жестокости, они вытащили шприц, угрожая сделать мне инъекцию. Я закатал рукав своей рубашки, сказав: "Давайте. Вы не осмелитесь это сделать". Как я и предполагал, они не осмелились выполнить свою угрозу.
Моя реакция вызвала вспышку насилия у полицейского, и я подвергся очередному избиению.
Полицейские оставили меня в покое примерно на 15 минут, потом кто-то из них сказал: "Вам, арабам, нравится, когда вас мучают". Они схватили меня, заставили раздеться и один из них вставил маленькую черную дубинку в мой задний проход.
- Nota bene: Рассказывая этот эпизод, А.Сельмуни начал плакать.
Я осознаю, что то, что я вам только что рассказал - серьезно, но это полная правда, я действительно подвергся такому плохому обращению.
После этого сексуального насилия меня снова поместили в камеру.
На следующий день меня осмотрел врач, который видел мое тогдашнее состоянии. Я сказал врачу, что полицейские насиловали меня и даже попросил его сказать им, чтобы они прекратили пытать меня.
Насильственные действия, которые я только что описал, имели место ночью с 25 на 26 и с 26 на 27 ноября 1991 г.
Впоследствии, до того, как я предстал перед следственным судьей, меня периодически избивали.
До того, как доставить меня непосредственно к следственному судье, полицейский был очень любезен, вплоть до того, что даже предложил мне кофе.
Когда я подписал документы, касающиеся моих вещей, я указал, что 2800 гульденов и зажигалка Дюпон пропали. Я сообщил об этом полицейскому, о котором я думал, что он был главным, который сказал: "Дерьмо, снова", и больше ничего по данному вопросу сделано не было.
На зажигалке стояли инициалы A.Z.
Я могу опознать избивавших меня 6 полицейских. Также я могу описать, что делал каждый из них.
Главный полицейский - слегка облысевший. Тот, кто показывал мне свой пенис и насиловавший меня с помощью дубинки, - среднего роста, коренастый, возраст примерно 30-35 лет, с красивыми волосами.
Как только меня доставили к следственному судье, я сообщил ему, что подвергся насилию, и через несколько дней меня в тюрьме осмотрел врач. Кроме того, в тот же день, когда я предстал перед следственным судьей, я был у врача при суде г. Бобиньи.
На один месяц мне был предоставлен адвокат, которому я сообщил о том, какому обращению я подвергся в полицейском участке.
Когда я прибыл в тюрьму, по всему телу у меня были следы побоев, оставленные полицейскими. Теперь у меня проблемы с глазами.
Я подаю жалобу на действия полицейских".
25. Протокол допроса был отослан прокурору г. Бобиньи 2 декабря 1992 г. для приобщения к материалам дела, под номером В.92.016.5118/4.
26. Решением от 7 декабря 1992 г. тринадцатое отделение Уголовного суда г. Бобиньи заявитель был приговорен к 15 годам лишения свободы и с последующим запрещением пребывания на французской территории, а также выплате им совместно с его сообщником 24 миллиона французских франков по гражданскому иску, поданному таможенными органами. Решением от 16 сентября 1993 г. Апелляционный суд г. Парижа сократил срок лишения свободы до 13 лет, оставив остальную часть приговора неизменной. 27 июня 1994 г. Кассационный суд отклонил жалобу заявителя.
27. В период заключения А.Сельмуни регулярно направлялся для лечения в больницу Отель-Дье (Hotel-Deiu).
B. Предварительное следствие
28. 1 февраля 1993 г. заявитель подал ходатайство о приобщении своего гражданского иска в рамках расследуемого уголовного дела старшему следственному судье в трибунале большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Бобиньи, против "насильственных действий, причинивших вред здоровью, что привело к потере трудоспособности более, чем на 8 дней; насильственных действий и ранения бейсбольной битой; насилия в непристойной форме; насильственных действий, приведших к долговременной недееспособности (потеря глаза); изнасилования, совершенного при пособничестве и подстрекательстве двумя или более сообщниками. При этом все вышеперечисленные преступления были совершены в период между 25 и 29 ноября 1991 г. полицейскими, находящимися при исполнении своих служебных обязанностей".
29. 22 февраля 1993 г. в рамках уголовного дела N В.92.016.5118/4 прокурор г. Бобиньи потребовал проведения расследования по жалобе, поданной А.Сельмуни, и аналогичной жалобе, поданной другим обвиняемым по данному делу Мади, и касающейся преступлений, совершенных одним или несколькими неизвестными лицами и, в частности, насилия и нанесения ранений с применением оружия в отношении лица, находящегося в беспомощном состояния, а также насилия, сопряженного с унижением человеческого достоинства. Жалоба, поданная заявителем 1 февраля 1993 г., была зарегистрирована 15 марта 1993 г. Новому делу был присвоен номер В.93.074.6000/9.
30. 27 апреля 1993 г. г-жа Мари (Магу), следственный судья трибунала большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Бобиньи, которой было поручено вести данное дело, дала формальные указания Директору Инспекции Национальной полиции предпринять к 15 июня 1993 г. все необходимые шаги для установления истины по делу. Она установила в качестве крайнего срока, представления соответствующего доклада 15 июня 1993 г.
31. 9 июня 1993 г. по указанию следственного судьи Мари врач Гарнье вновь провел осмотр А.Сельмуни. В отчете, который он представил 21 июня 1993 г., содержалось следующее заключение:
"При первом осмотре А.Сельмуни заявлял, что в период нахождения под стражей подвергся насильственным действиям. Сегодня он сказал мне, что из чувства стыда не упомянул тогда о насильственных действиях сексуального характера, совершенных по отношению к нему.
Осмотр сфинктера заднего прохода не выявил каких-либо повреждений, которые бы подтвердили или опровергли заявления пациента. Возможно, это связано с тем, что с момента предполагаемого совершения соответствующих действий прошло много времени.
Соматические повреждения, указанные в предыдущих медицинских заключениях, заживают нормально, без осложнений.
Что же касается предполагаемого сексуального насилия, то в отсутствие каких-либо функциональных повреждений или видимых травм отсутствует необходимость предоставления полного освобождения от работы (ITTP) как прямой результат действий, о совершении которых утверждал заявитель.
Полное освобождение от работы
Повреждения, зафиксированные в первом медицинском заключении и обнаруженные мной при подготовке первого экспертного заключения, имеют травматическое происхождение, но не являются серьезными (гематомы и ушибы), и на их основании можно предоставить ITTP сроком на 5 дней.
Вывод
А.Сельмуни утверждает, что был избит и подвергся сексуальному насилию в период нахождения в полиции под стражей.
Полученные пациентом травмы требуют предоставления ITTP сроком на 5 дней. Пациент утверждает, что зрение в его левом глазу ухудшилось. Для восстановления причинно-следственной связи между действиями, о совершении которых утверждает заявитель, и повреждениями глаза потребуется его осмотр окулистом.
Что же касается сексуально насилия, то из-за отсутствия каких-либо видимых повреждений и функциональных расстройств в предоставлении ITTP нет необходимости".
32. В постановлении от 15 июня 1993 г. следственный судья решила объединить обе жалобы на аналогичные правонарушения в одно дело под номером В.92.016.5118/4.
33. Она допросила заявителя 14 мая 1993 г., 9 июня проинструктировала эксперта и 15 сентября 1993 г. ознакомила стороны с соответствующим медицинским заключением, сделанным экспертом.
34. 7 июня 1993 г. заявитель направил следственному судье копии медицинских заключений от 29 ноября и 2 декабря 1991 г. и вновь обратился с теми же самыми жалобами.
35. В письме от 3 сентября 1993 г. Председателю десятого состава Парижского Апелляционного суда, которым рассматривалась апелляционная жалоба заявителя в отношении дела по обвинению его в нарушении законодательства о наркотиках, заявитель указал, что он был избит бейсбольной битой и сообщил, что полицейский помочился на него. Заявитель утверждал, что перед тем, как направить это письмо, он также уведомил Председателя тринадцатого состава Уголовного Суда г. Бобиньи о жестоком обращении, которому он подвергся, находясь под стражей в полицейском участке.
36. В официальном постановлении от 8 октября 1993 г. следственный судья повторила свое указание от 27 апреля 1993 г., так как полицейская инспекция не предоставила в установленный срок, до 15 июня 1993 г., свои отчеты. Она также распорядилась, чтобы медицинские карты А.Сельмуни были изъяты из тюремной больницы Фресне (Fresnes), тюрьмы Флери-Мерожи и больницы Отель-Дье.
37. 6 декабря 1993 г. следственный судья снова допросила участвующих в деле гражданских истцов, после того, как 2 декабря 1993 г. получила доказательства, найденные инспекцией полиции по ее указанию. 26 января 1994 г. заявителю был предоставлен адвокат по назначению в целях представления интересов заявителя по схеме оказания правовой помощи. В письмах от 23 июня и 27 октября 1994 г. упомянутый адвокат сообщил заявителю, что испытывает затруднения в получении разрешения на его посещение.
38. Потерпевшие снова были допрошены 10 февраля 1994 г., и в этот же день было произведено опознание офицеров полиции, против которых были выдвинуты обвинения. Из десяти лиц, предъявленных для опознания, А.Сельмуни указал четырех полицейских. Это были Жан-Бернар Эрве (Jean-Bernard Herve), Кристоф Стэблер (Christophe Staebler), Бруно Готье (Bruno Gautier) и Патрис Гюро (Patrice Hurault).
39. 1 марта 1994 г. следственный судья передала дело в прокуратуру для предъявления обвинения офицерам полиции, опознанным потерпевшими.
40. Прокурор г. Бобиньи передал дело генеральному прокурору г. Парижа, который, в свою очередь, направил его в Кассационный суд.
41. В своем решении от 27 апреля 1994 г. Кассационный Суд в интересах надлежащего отправления правосудия принял решение передать дело от следственного судьи г. Бобиньи судье трибунала большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Версаля. 21 июня 1994 г. прокурор при трибунале большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Версаля возобновил следствие (при этом делу был присвоен номер V.94.172.0178/3) по делу о:
"применении государственными служащими насилия, вызвавшего полную утрату трудоспособности на срок более восьми дней и совершение несколькими соучастниками насильственных действий сексуального характера в отношении любых лиц, которые могут быть установлены в ходе расследования".
42. 22 июня 1994 г. дело было передано для судебного следствия вице-председателю трибунала большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Версаля Франсуазе Карлье-Прижан (Francoise Carlier-Prigent).
43. 8 августа 1994 г. следственный судья распорядилась предоставить ей обе медицинские карты А.Сельмуни, которые были изъяты Инспекцией Национальной полиции. Документы были направлены ей 12 апреля 1995 г.
44. 19 сентября 1995 г. А.Сельмуни была сделана операция на левом глазу в больнице Отель-Дье.
45. Постановлением от 22 сентября 1995 г. следственный судья назначила окулиста, доктора Биара (Biard) для осмотра А.Сельмуни.
46. 5 января 1996 г. медицинскому эксперту был продлен срок для представления отчета. Отчет был представлен 18 января 1996 г. и содержал следующее заключение:
"1. Зрение А.Сельмуни ухудшилось после проведенной в сентябре 1995 года операции. Нельзя с уверенностью утверждать, что его зрение действительно ухудшилось в период между 25 ноября 1991 г. и концом сентября 1995 года.
Насильственные действия, на которые он жаловался, а именно, удары в левую окологлазную область его лица, могли повлечь травмы глаза, однако кроме симптомов искажения формы окружающих предметов, или даже ухудшения зрения, а также отдельной проблемы с эпиретинальной мембраной, не было обнаружено никаких следов повреждений глаза, в особенности в его внутренней части, а также никаких следов кровотечения в сетчатке, которое бы возникло вследствие предполагаемых ударов и свидетельствовало бы о причинно-следственной связи между ними. Однако были найдены следы ухудшения зрения вследствие врожденного заболевания (близорукость обоих глаз)".
47. 6 февраля 1996 г. медицинское заключение было вручено А.Сельмуни, который также дал показания. Он вновь подтвердил свои обвинения против четырех опознанных им полицейских. 7 марта 1996 г. был допрошен другой потерпевший - А.Мади. А.Мади назвал пятого офицера полиции - Алексиса Леклерка (Alexis Leclercq).
48. В письме от 2 мая 1996 г. следственный судья запросила у директора Департамента уголовных расследований (SID) имена и адреса офицеров полиции, против которых были выдвинуты обвинения. Ответ поступил 23 мая 1996 г.
49. 21 октября 1996 г. следственный судья официально известила названных заявителем пятерых офицеров полиции о возбуждении против них расследования.
50. Пять полицейских, на которых подали жалобы А.Сельмуни и А.Мади, а именно, Ж.-Б.Эрве, К.Стэблер, Б.Готье, А.Леклерк и П.Гюро, были допрошены 10, 24 и 31 января, 28 февраля и 7 марта 1997 г. Против них было возбуждено уголовное дело по обвинению государственных служащих в совершении насильственных действий, вызвавших полную потерю трудоспособности на срок более восьми дней. Против Ж.-Б.Эрве, К.Стэблера, Б.Готье, П.Гюро также было возбуждено дело по обвинению их в насильственных действиях сексуального характера, совершенных группой лиц.
51. 24 апреля 1998 г., ввиду отрицания полицейскими своей причастности к происшедшему, так как они настаивали, что во время ареста А.Сельмуни произошла "потасовка", следственный судья снова назначила доктора Гарнье экспертом, поручив ему исследовать все медицинские карты и справки А.Сельмуни и представить свое мнение о том, могли ли перечисленные травмы быть получены при "потасовке" во время ареста примерно в 20 часов 30 мин 25 ноября 1991 г., или их характер подтверждал доводы заявителя.
52. В тот же день заявитель потребовал проведения ряда следственных действий, включая очную ставку между свидетелями, дальнейшие медицинские обследования для определения причиненных ему повреждений и проверку судьей тех помещений, в которых он содержался в полицейском участке. В постановлении от 7 мая 1998 г. следственный судья отклонила требования заявителя на основании того, что некоторые из них уже были частично удовлетворены.
53. 4 июня 1998 г. была проведена очная ставка между заявителем и четырьмя полицейскими. Заявитель описал роль каждого в событиях, произошедших в период его содержания под стражей.
54. Доктор Гарнье представил свое заключение 3 июля 1998 г. Он сделал следующие выводы:
"Исследование медицинских документов показывает, что врачи устанавливали постоянное увеличение количества травматических повреждений на теле пациента в период его нахождения под стражей в полицейском участке.
Часть из них, несомненно, могла быть причинена во время "потасовки" при аресте пациента примерно в 20 часов 30 мин 25 ноября 1991 г., как это утверждают причастные к делу полицейские из SID.
Травмы, которые не были обнаружены при первом осмотре, особенно на нижней части спины и на ягодицах, были несомненно получены уже после ареста, и подтверждают утверждения заявителя.
Что же касается акта сексуального насилия, описанного пациентом, то отрицательные результаты теста, проведенного 9 июня 1993 г., через полтора года после предполагаемых событий, как не опровергают, так не доказывают утверждения заявителя".
55. 25 августа 1998 г. следственный судья уведомила А.Сельмуни о завершении расследования. 15 сентября 1998 г. дело было передано в прокуратуру.
56. 19 октября 1998 г. прокурор направил следственному судье письменное представление о том, что он хотел бы, чтобы судья продолжила работу по данному делу. Он, inter alia, отметил, что:
"... возражения офицеров полиции, привлеченных к делу, выдерживают проверку расследованием не более, чем их ссылки на "потасовку" во время проведения ареста или на оказание сопротивления во время допроса.
Отсутствие расхождений или противоречий в показаниях Ахмеда Сельмуни и Абдельмажида Мали подтверждает целесообразность принятия их во внимание. Более того, они подтверждаются медицинскими заключениями, и поэтому могут выступать в качестве допустимых доказательств против указанных пяти лиц в суде...".
57. Постановлением от 21 октября 1998 г. следственный судья вызвала пятерых офицеров полиции на слушание в уголовном суде г. Версаля. В связи с обвинениями, выдвинутыми А.Сельмуни, судья привлекла к суду четырех офицеров. Против них были выдвинуты обвинения в совершении насильственных действий, вызвавших полную утрату трудоспособности на срок более восьми дней, и в насилии, сопряженном с совершением непристойных действий группой лиц с жестокостью и применением силы для подавления сопротивления.
58. Судебное заседание состоялось в уголовном суде г. Версаля 5 февраля 1999 г. Заявитель представил ходатайство и потребовал передачи дела на рассмотрение в Суд присяжных в связи с тем, что, по его мнению, данный суд не обладает должной юрисдикцией при рассмотрении подобного дела. Он утверждал, что примененное к нему сексуальное насилие фактически являлось изнасилованием; что он стал жертвой насилия со стороны государственных служащих, вызвавшего стойкую утрату трудоспособности, а именно, потерю зрения; и, наконец, жестокое обращение с ним подпадает под определение пыток, примененных до или во время совершения преступления. Суд приобщил данное возражение заявителя к протоколу судебного заседания. В конце судебного заседания прокурор потребовал для Ж.-Б.Эрве наказания в виде четырех лет лишения свободы, а для К.Стэблера, П.Гюро и Б.Готье - в виде трех лет лишения свободы. Уголовный суд отложил вынесение решения до 25 марта 1999 г.
59. В своем постановлении от 25 марта 1999 г. уголовный суд г. Версаля отклонил возражения о подсудности дела, сделанные А.Сельмуни, по следующим основаниям:
(a) относительно квалификации примененного насилия как изнасилования:
"...Суд, тем не менее, делает вывод, что ни медицинские заключения, ни заключения экспертов не подтверждают факт анального проникновения. Более того, А.Сельмуни не смог опознать офицера полиции, предположительно совершившего эти действия. Поэтому преступление не может быть расценено как насильственные действия сексуального характера";
(b) относительно квалификации насилия как насилия, вызвавшего стойкую утрату трудоспособности:
"... Суд отмечает, что экспертное заключение, подготовленное доктором Биаром, не позволяет установить причинно-следственную связь между утратой А.Сельмуни зрения и нанесенными ему ударами. Поэтому этот пункт его ходатайства не может быть удовлетворен";
(c) относительно квалификации жестокого обращения как актов пыток, примененных до или во время совершения преступления:
"Не считая того факта, что эти действия не могли быть квалифицированы подобным образом по старому Уголовному кодексу, действовавшему во время совершения преступления, в данном деле акты насилия над А.Сельмуни, которые, как он считает, должны быть квалифицированы как пытка или варварство, не были причинены ему до или во время совершения преступления. Поэтому суд считает, что рассматриваемые деяния нельзя квалифицировать как преступные...".
60. В ходе процесса доказывания виновности обвиняемых полицейских уголовный суд отметил, что "ему (были представлены( два полностью противоречащих друг другу аргумента", и принял решение рассмотреть "по очереди" "некоторые объяснения", представленные полицейскими. Предположив, что "(было) установлено..., что травмы (были) получены (заявителем) во время - или незадолго до или сразу после - заключения под стражу в полицейском участке", суд считает, что даже оказание потерпевшими сопротивления во время ареста не объясняло бы в достаточной мере обширность полученных ими травм; что "противоречия" в показаниях гражданских истцов, если таковые имели место в заявлениях потерпевших, не были значительными и что в общем "потерпевшие были последовательны в своем изложении событий и определении времени этих событий"; что даже если имеются твердые доказательства, "любой полицейский знает, что признание предпочтительнее, так как подзащитному труднее опровергнуть его в дальнейшем"; и что "(было) достаточно доказательств, чтобы опровергнуть утверждение, что заявители совещались, когда составляли жалобу на офицеров полиции".
61. Уголовный Суд г. Версаля установил, что "доказательства, собранные во время расследования и представленные в суде, показали, что события (происходили) именно так, как это описывали пострадавшие", и признал полицейских виновными в преступлениях, в которых они обвинялись. Суд считает себя обязанным "применить уголовное право так, чтобы это послужило примером для остальных", и приговорил П.Гюро, Б.Готье и К.Стэблера к трем годам лишения свободы. В отношении четвертого полицейского суд постановил:
"... находясь в должности главного инспектора сыскной полиции и возглавляя группу офицеров полиции, Бернар Эрве отвечал за применяемые методы при расследовании дел, находящихся под его контролем и руководством. В дополнение к этому, он непосредственно принимал участие в причинении телесных повреждений, так как тянул пострадавших за волосы. Пострадавшие определенно опознали его в качестве полицейского, руководившего действиями других.
Поэтому Суд считает необходимым назначить Бернару Эрве более строгое наказание за его действия и приговаривает его к четырем годам лишения свободы.
Так как Ж.-Б.Эрве все еще занимает руководящую должность, в интересах государства необходимо, чтобы наказание было приведено в исполнение немедленно. Суд выдает ордер на арест Бернара Эрве".
62. Уголовный суд г. Версаля признал допустимым ходатайство А.Сельмуни о вступлении в процесс в качестве гражданского истца. Суд указал, что заявитель не определил свои требования по возмещению ущерба, и что у него сохранилось право на подачу иска в гражданский суд.
63. Офицеры полиции подали апелляционные жалобы.
64. В постановлении от 8 апреля 1999 г. апелляционный суд г. Версаля отклонил ходатайство Ж.-Б.Эрве об освобождении по следующим основаниям:
"... рассматриваемые преступления носят особенно серьезный характер, принимая во внимание их совершение старшим офицером полиции (officier de police judiciaire), отвечающим за исполнение законов в государстве, которые были им самим нарушены в результате серьезных и длящихся нарушений публичного порядка, что нашло свое отражение в осуждении данного лица судом первой инстанции...".
65. В постановлении от 1 июля 1999 г., последовавшем за заседаниями 20 и 21 мая 1999 г., после вынесения которого Ж.-Б.Эрве был освобожден, уголовный суд г. Версаля оправдал полицейского за отсутствием доказательств по обвинению в совершении насилия, сопряженного с совершением непристойных действий, но сохранил в силе обвинение в "нападении и нанесении телесных повреждений с применением оружия или под угрозой его применения, вызвавших стойкую утрату трудоспособности на срок не менее восьми дней в случае с А.Сельмуни, и более чем на восемь дней в случае с А.Мади, офицерами полиции при исполнении ими своих служебных обязанностей и без законных оснований". Суд приговорил Ж.-Б.Эрве к восемнадцати месяцам лишения свободы, из которых пятнадцать месяцев - условно, Б.Готье и К.Стэблера - к пятнадцати месяцам лишения свободы условно, и П.Гюро - к двенадцати месяцам лишения свободы условно. Апелляционный суд обосновал, inter alia, свое решение следующим образом:
"Что касается виновности
Насильственные действия
"Теоретически, слово полицейского, a fortiori, старшего офицера (officier de police judiciaire), заслуживает большего доверия, чем слово торговца наркотиками. Однако это предположение теряет силу или даже становится неприменимым, если показания правонарушителей подтверждаются дополнительными доказательствами, такими, как медицинские заключения. Еще более сомнительно то, что объяснения, предоставленные полицейскими во время процесса, сильно отличаются друг от друга; и презумпция в пользу полицейских перестает действовать, если, как в данном деле, будет ясно, что протоколы, составленные полицейскими, не соответствуют действительности.
Медицинские заключения
Обвинения потерпевших подтверждаются ясными медицинскими заключениями. Во-первых, что касается А.Сельмуни, эксперт профессор Гарнье отметил в своем отчете от 5 мая 1998 г., что все врачи, которые обследовали потерпевшего, пока он находился под стражей в полицейском участке, обнаружили повреждения травматического происхождения на левой руке, вокруг левого глаза, на голове и на спине. 29 ноября 1991 г. на нижней половине тела также были обнаружены повреждения. Он также добавил, что при осмотре 7 декабря 1991 г. он обнаружил все травмы, которые были описаны ранее, и обнаружил новые на ягодицах и на правой голени.
Количество травм на теле А.Сельмуни росло по мере его пребывания под стражей в полицейском участке.
Ушиб левого глаза, тонкий линейный шрам длиной в один сантиметр, продолжающий линию левой брови, гематомы под обоими глазами, обнаруженные 29 ноября 1991 г. доктором Эдери, и затем описанные 2 декабря 1991 г. доктором Нико как "синяки под глазами", соотносятся с нанесенными ударами, упомянутыми А.Сельмуни.
Многочисленные ушибы, обнаруженные на грудной клетке, боках и животе согласуются с заявлением пострадавшего от 7 декабря 1991 г. о нанесенных ему ударах кулаками и ногами.
Болезненные ощущения на коже головы и головные боли, упомянутые врачами Аустэном и Эдери, также подтверждают заявления А.Сельмуни о том, что его таскали за волосы и неоднократно били по голове предметом, напоминающим бейсбольную биту.
Синяки, обнаруженные на ягодицах и бедрах, могли быть только следствием удара тупым предметом. Таким же образом, повреждения на ногах, голенях и стопах соответствуют ударам и толчкам, на которые жаловался А.Сельмуни.
Из вышесказанного следует, что объективные травмы, зафиксированные в ходе последующих обследований, совпадают с ударами, описанными А.Сельмуни.
Что же касается А.Мади, то медицинские заключения и мнения врачей-экспертов подтверждают реальность происхождения и интенсивность полученных им ударов. Далее, как установлено экспертом, время, прошедшее между появлением объективных травм и событиями, описанными в деле, заставляет предположить неоднократное нанесение незначительных повреждений.
Головные боли полностью подтверждают заявление Мади о том, что его неоднократно били по голове тупым предметом.
Обширный, прямоугольный по форме, ушиб на правом бедре и три гематомы на левом бедре, такие же по форме, полностью соответствуют ударам, нанесенным тупым предметом, как это было описано заявителем.
Доводы обвиняемых
Доводы обвиняемых относительно происхождения обнаруженных травм абсолютно неправдоподобны. Более того, они отличались по тем или иным позициям. Жан Бернар Эрве, например, сначала заявил, что во время ареста А.Сельмуни (Д 57) он действовал в составе подкрепления. Но потом сказал, что когда происходил арест, он находился не на улице, а в гостинице.
Обвиняемые утверждают, что обвинения против них являются результатом подстроенных, согласованных действий. Необходимо отметить, что на протяжении семи лет исследований и судебного расследования не было найдено ни одного доказательства в поддержку этих утверждений. Интересы заявителей значительно различались. Последующие описания жестокого обращения, которому, как утверждают потерпевшие, они подвергались, не согласуются между собой, и нужно отметить, что во время процесса по делу о наркотиках А.Сельмуни практически не помогал адвокат. Уместно сказать, что А.Мади и А.Сельмуни, которые никогда раньше не содержались под стражей в полиции, не могли использовать предшествующий опыт для того, чтобы выдумать полностью лживую историю.
Один только факт ареста А.Сельмуни около гостиницы, даже если предположить, что имело место что-то вроде потасовки, не может объяснить ни тяжесть полученных им травм, ни их последующее последовательное появление, что подтверждается фотографиями, содержащимися в деле, учитывая, что сразу после ареста полицейские, проходящие по делу, не заметили ни у себя, ни у А.Сельмуни никаких подозрительных симптомов, которые бы явились основанием для медицинского обследования, что было бы в их собственных интересах.
Что же касается А.Мади, заявления полицейских о том, что арестованный намеренно разбил себе голову о стену и шкаф, не соответствуют результатам медицинских обследований.
Эксперт отметил, что в таких случаях естественно обнаружить определенные травмы и даже кровоточащие раны, что не имело места в данном случае.
Все эти факторы убеждают Суд в том, что предполагаемое оказание сопротивления во время ареста было придумано обвиняемыми для того, чтобы оправдать тяжесть и характер нанесенных ушибов и повреждений, обнаруженных у задержанного.
Достоверность протоколов, составленных полицией
Полицейские из полицейского участка N 93, в частности Жан Бернар Эрве, признали в суде, что некоторые протоколы, составленные во время содержания А.Сельмуни и А.Мади в полицейском участке, содержат неточные сведения относительно времени их составления и лиц, их составивших. Суду не было представлено убедительного логического объяснения этого факта. Гюро, например, составил протокол (D 114) проведенного с 17.30 до 18.55 26 ноября в Гонессе (Gonesse) обыска и "зафиксировал" в другом отчете (D 158), что в 18.45, т.е. в то же самое время, А.Мади оказал сопротивление при аресте, и также сказал суду, что он вмешался в процедуру ареста, чтобы усмирить арестованного.
Такая явная противоречивость документов, представленных органами расследования, представляет серьезную проблему, так как все функционирование системы уголовного судопроизводства основывается на достоверности протоколов, представляемых старшими офицерами полиции и их помощниками (officiers et agents de police judiciaire).
В свете всего вышесказанного очевидно, что насилие, в котором обвиняют подсудимых, имело место, и что суд правильно установил, что во время разбирательства дела в суде они скрывали правду о своих действиях.
Приговор
Преступления, в которых обвиняемые признаны виновными, являются особо тяжкими, и это является препятствием к применению по отношению к ним положений об амнистии от 3 августа 1995 г. Их действия должны рассматриваться как пример особенно унижающего достоинство личности обращения. Так как эти поступки были совершены старшими должностными лицами, ответственными за соблюдение законов государства, они должны понести строгое наказание, поскольку такое поведение не может быть оправдано вне зависимости от личности обвиняемых, степени их коррумпированности и их общественной опасности.
Однако тяжесть совершенных преступлений нельзя сравнить с тяжестью деяний, если бы обвиняемыми были предприняты насильственные действия сексуального характера. Эти преступления также не являются совершенными по предварительному сговору. Ввиду роли, которую сыграл каждый обвиняемый, отсутствия в отношении них фактов привлечения ранее к уголовной и административной ответственности, Суд считает, что необходимо снизить срок лишения свободы, как это указано в мотивировочной части судебного решения, и предоставить выбор в наложении дисциплинарного взыскания вышестоящим начальникам подзащитных; лишение свободы назначить условно, только в отношении Ж-Б.Эрве условно лишь частично, учитывая его большую ответственность, так как он был лицом, отвечающим за своих подчиненных....".
