2. Рассмотрение уголовных дел по надзорным жалобам и представлениям в президиуме Московского городского суда
Возбуждение надзорного производства постановлением судьи или председателя суда является лишь предварительным решением, позволяющим вынести жалобу или представление заинтересованной стороны на рассмотрение президиума городского суда, который и принимает окончательное решение по делу.
Всего на рассмотрение президиума поступило (с остатком прошлого года) 482 уголовных дела, из которых 82 (или 17%) направлены с постановлениями о возбуждении надзорного производства Верховным Судом РФ.
В течение года президиум рассмотрел по существу 480 дел (против 414 в 2003 году). При этом 315 жалоб и 132 представления в общей сложности на 547 лиц были удовлетворены, а в удовлетворении 26 жалоб и 2 представлений отказано. Кроме того, президиумом рассмотрены 38 дел по вопросам реабилитации необоснованно репрессированных в прошлые годы лиц.
Из приведенных данных видно, что количество рассмотренных президиумом дел заметно возросло (на 15,9%) и не исключено, что этим прежде всего и объясняется столь же резкий рост количества дел, находившихся в производстве свыше 15-ти суточного срока, установленного ч. 1 ст. 407 УПК РФ (100 из 482 рассмотренных).
Пересмотр в порядке надзора вступивших в законную силу судебных решений осуществляется президиумом исключительно по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законом (ст.ст. 409, 379 УПК РФ), однако, статистический учет надзорной практики по конкретным основаниям пересмотра приговоров, определений и постановлений судов, к сожалению, не ведется.
Всего в 2004 году президиумом отменены 77 обвинительных приговоров и 47 кассационных определений. За этот же период изменены 348 обвинительных приговоров и 285 кассационных определений.
Как показало изучение постановлений президиума, чаще всего отмена и изменение судебных решений по уголовным делам имеют место из-за нарушения закона (материального или процессуального), а также из-за несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Гораздо реже основанием для вмешательства надзорной инстанции служит несправедливость назначенного наказания.
2.1. Пересмотр судебных решений в связи с нарушениями уголовно-процессуального закона
В практике имеют место случаи, когда правильные по сути решения отменяются исключительно из-за непринятия должных мер по извещению участников процесса о наступлении обстоятельств, влияющих на дальнейшее производство по делу.
Постановлением судьи Останкинского районного суда г. Москвы от 28 апреля 2003 года Филипповой П.Н. возвращено поданное ею заявление в порядке частного обвинения и предложено привести его в соответствие с ч. 5 ст. 318 УПК РФ до 23 мая 2003 года, поскольку в заявлении не было описано событие преступления, его место, время, а также обстоятельства совершения. В связи с тем, что заявительница в установленный срок не привела указанное заявление в соответствие с требованиями закона, постановлением судьи этого же суда от 25 июня 2003 года Филипповой П.Н. было отказано в принятии к производству ее заявления.
Между тем, из материалов дела усматривалось, что о принятом решении по ее заявлению, изложенном в законном и обоснованном постановлении судьи от 28 апреля 2003 года, Филиппова П.Н. извещена не была. Каких-либо сведений о том, что постановление судьи было направлено заявительнице или получено ею, не имелось. Таким образом, при формальном соблюдении установленного Уголовно-процессуальным кодексом РФ порядка судопроизводства требования закона, направленные на реализацию заявителем его процессуальных прав, не были выполнены судом.
При таких обстоятельствах президиум признал незаконным и подлежащим отмене постановление районного суда от 25 июня 2003 года об отказе в принятии к производству заявления Филипповой П.Н., т.к. последней фактически не была предоставлена возможность для устранения соответствующих недостатков.
Ряд судебных решений пересмотрен президиумом в связи с процессуальными нарушениями, допущенными судом в результате невнимательного изучения материалов дела.
По указанной причине изменены приговор и определение судебной коллегии в отношении Медова С.Н., осужденного Тимирязевским районным судом г. Москвы 27 июня 2002 года по ч. 3 ст. 33, ст. 116, п. "в" ч. 3 ст. 162, ч. 2 ст. 33, ч. 2 ст. 325 УК РФ. При проверке материалов дела было установлено, что потерпевшая Сарычева О.В. подала в ОВД "Тимирязевский" г. Москвы заявление, в котором просила привлечь Медова С.Н. к уголовной ответственности за разбойное нападение. О своем желании привлечь Медова к ответственности за нанесенные ей ранее побои Сарычева в заявлении не указывала и ни в ходе предварительного следствия по делу, ни в судебном заседании об этом не заявляла.
Поскольку в соответствии со ст. 20 УПК РФ дела о преступлениях, предусмотренных ст. 116 УК РФ, являются делами частного обвинения и возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего, а обстоятельств, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ, судом установлено не было, осуждение Медова за покушение на нанесение побоев Сарычевой президиум признал незаконным и приговор в этой части отменил с прекращением дела на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Из материалов дела в отношении Рябцева М.Ю., осужденного Тимирязевским районным судом г. Москвы 11 ноября 2003 года, усматривается, что по окончании предварительного следствия при ознакомлении с уголовным делом Рябцев М.Ю. заявил ходатайство о проведении предварительного слушания, указав на необходимость исключения доказательства.
После поступления уголовного дела с обвинительным заключением в суд до истечения установленного ч. 3 ст. 229 УПК РФ семидневного срока со дня получения копии обвинительного заключения Рябцев М.Ю. подал ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в связи с тем, что в ходе предварительного следствия были нарушены его конституционные права.
Однако, судья вопреки положениям ст.ст. 227-229 и 231 УПК РФ принял решение о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания.
Поскольку вышеуказанные нарушения уголовно-процессуального закона, ущемившие права Рябцева, могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, состоявшиеся судебные решения были президиумом городского суда отменены с передачей дела на новое судебное разбирательство со стадии назначения судебного заседания.
Изучение надзорной практики президиума Московского городского суда показывает, что в работе нижестоящих судов нередко встречаются случаи необоснованного направления уголовных дел прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.
В основном это связано с расширительным толкованием положений ч. 1 ст. 237 УПК РФ, и в результате возврат дела прокурору неизбежно оказывается обусловлен необходимостью восполнения пробелов (т.е. неполноты) предварительного следствия, что прямо противоречит п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года N 1 "О применении судами норм УПК РФ" и зачастую может привести к ухудшению положения обвиняемого.
Так, в постановлении от 16 июня 2004 года о возвращении прокурору уголовного дела в отношении Самодорова Ю.В., Василовской Л.В. и Михальчука А.А. Таганский районный суд поставил вопрос о необходимости конкретизировать предъявленное обвинение, т.е. фактически предложил дополнить формулировку обвинения новыми обстоятельствами. Исполнение такого указания суда повлекло бы предъявление обвиняемым более развернутого и объемного обвинения, что означало бы по существу восполнение пробелов предварительного следствия и противоречило бы как смыслу ч. 1 ст. 237 УПК РФ, так и положениям постановления Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 года N 18-П.
Постановлением Коптевского районного суда г. Москвы от 20 августа 2004 года дело в отношении Ларской М.В. возвращено прокурору по основанию, указанному в п. 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Однако, вывод суда о допущенных органами предварительного следствия нарушениях сделан без всестороннего изучения соответствующих процессуальных документов и без учета содержащихся в них данных.
Утверждение суда о том, что отсутствие в обвинительном заключении при описании следователем составов преступления, предусмотренных ч. 4 ст. 228 и ч. 3 ст. 234 УК РФ, данных о количестве наркотических и сильнодействующих средств, которые были сбыты Ларской конкретным лицам, якобы противоречит требованиям ст. 220 УПК РФ, неосновательно, поскольку существо предъявленного обвинения, равно как и другие обстоятельства, имеющие значение для данного дела, изложены в указанном документе с необходимой полнотой и соответствуют формулировке обвинения, содержащейся в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.
При этом указание суда о необходимости включения в обвинительное заключение данных о количестве наркотических и сильнодействующих веществ, сбытых путем введения инъекций отдельным клиентам ООО "Академия красоты и здоровья", предполагает предъявление Ларской нового обвинения в большем объеме, то есть способно привести к ухудшению положения обвиняемой.
Большое практическое значение имеет неукоснительное соблюдение судами требований уголовно-процессуального закона, гарантирующих представителям сторон право на непосредственное участие в судебном заседании. Нарушение этих требований может служить основанием для пересмотра судебных решений.
Так, в связи с отсутствием в материале надлежаще оформленных документов, подтверждающих уведомление защитника о месте и времени рассмотрения ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей Шабанову А.П., отменено постановление Хорошевского районного суда г. Москвы от 16 апреля 2004 года и определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 13 мая 2004 года с передачей ходатайства на новое судебное рассмотрение.
Как видно из протокола судебного заседания, судебное разбирательство 16 апреля 2004 года было проведено в отсутствие адвоката Кузнецова А.М. с участием адвоката Цибиковой А.В., против чего возражал обвиняемый Шабанов А.П., заявивший, что у него заключено соглашение с другим адвокатом. Причина отсутствия адвоката Кузнецова А.М. и своевременность извещения его о рассмотрении в суде указанного ходатайства судом не выяснялись, возражения обвиняемого против участия адвоката Цибиковой А.В. не обсуждались.
Несмотря на то, что в материалах дела имелась телеграмма адвоката Кузнецова A.M. от 11 апреля 2004 года с просьбой сообщить ему по телефону-факсу (номер указан), когда и куда он должен прибыть для участия в следственных действиях по делу Шабанова, достоверные сведения об извещении Кузнецова А.М. о рассмотрении 16 апреля 2004 года в Хорошевском районном суде ходатайства о продлении срока содержания под стражей его подзащитному в деле отсутствовали.
При таких обстоятельствах доводы надзорной жалобы адвоката Кузнецова А.М. о нарушении права обвиняемого Шабанова А.П. пользоваться помощью избранного им защитника надзорной инстанцией признаны обоснованными.
Нарушения требований раздела X УПК РФ об особом порядке судебного разбирательства и положений уголовно-процессуального закона, регламентирующих особенности производства по делам несовершеннолетних, служат основанием для отмены приговора.
11 мая 2004 года Бутырский районный суд г. Москвы постановил в отношении несовершеннолетнего Окрачкова А.А. обвинительный приговор без проведения судебного разбирательства, т.е. в порядке, предусмотренном разделом X УПК РФ.
Удовлетворяя ходатайство подсудимого о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, суд не учел требований ч. 2 ст. 420 УПК РФ, которая устанавливает, что производство по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних осуществляется только в общем порядке, установленном частями 2 и 3 УПК РФ.
Кроме того, суд проигнорировал требования ст. 48 УПК РФ о том, что по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних к обязательному участию в процессе привлекаются их законные представители в порядке, предусмотренном ст. 428 УПК РФ. Несмотря на то, что в стадии предварительного следствия в качестве законного представителя обвиняемого Окрачкова А.А. была допущена его мать Окрачкова Л.В., в судебном заседании она не участвовала и данных о том, что она была об этом надлежащим образом извещена, в материалах дела не имелось.
Указанные обстоятельства повлекли также нарушение права Окрачкова А.А. на защиту, предусмотренного ч. 1 ст. 50 УПК РФ, поскольку подсудимый был лишен возможности воспользоваться помощью адвоката Анишкина С.М., с которым 29 апреля 2004 года законный представитель заключила соглашение на ведение дела в Бутырском районном суде г. Москвы.
Не учел суд и того, что в соответствии с ч. 1 ст. 314 УПК РФ особый порядок судебного разбирательства допускается лишь с согласия государственного обвинителя и потерпевшего. В данном же случае потерпевшая Искакова А.А. в судебном заседании не участвовала, и ее мнение об особом порядке принятия судебного решения не выяснялось. Данных о том, что потерпевшая была в установленном порядке извещена о месте и времени судебного заседания в материалах дела также не имелось.
Поскольку указанные нарушения связаны с игнорированием принципиальных положений уголовно-процессуального закона, устанавливающих порядок рассмотрения дел о преступлениях несовершеннолетних, и сопряжены с существенным ущемлением прав участников процесса, что уже само по себе могло повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения по делу, приговор в отношении Окрачкова А.А. был президиумом городского суда отменен с передачей дела на новое судебное рассмотрение.
По смыслу закона одним из основных условий для применения особого порядка судебного разбирательства является полное и добровольно выраженное согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением. В случае если суд установит, что это или какое-либо иное из предусмотренных законом условий, при которых обвиняемым было заявлено ходатайство, не соблюдено, он обязан принять решение о назначении судебного разбирательства в общем порядке.
Между тем, при рассмотрении Пресненским районным судом г. Москвы уголовного дела в отношении Куликова К.В., обвинявшегося в незаконном приобретении, ношении боеприпасов, а также в покушении на сбыт боеприпасов и холодного оружия указанные требования закона соблюдены не были. Из протокола судебного заседания усматривалось, что Куликов, признавая свою причастность к незаконному обороту боеприпасов и ножа, в то же время отрицал попытку их продажи, то есть оспаривал часть предъявленного ему обвинения.
При таких обстоятельствах, суд должен был немедленно прекратить особый порядок судебного разбирательства и назначить рассмотрение дела в общем порядке, чего сделано не было. Допущенное нарушение явилось безусловным основанием для отмены вынесенного по делу приговора.
Достаточно распространенным основанием для пересмотра судебных решений в порядке надзора остаются нарушения требований ст. 252 УПК РФ, устанавливающей пределы судебного разбирательства.
Примером в этом отношении может служить уголовное дело в отношении Устинова М.В., рассмотренное 26 апреля 2004 года Гагаринским районным судом суда г. Москвы с вынесением обвинительного приговора.
Устинову М.В. органами предварительного следствия предъявлялось обвинение в совершении хулиганства, то есть грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, сопровождающегося применением насилия к гражданам, совершенного группой лиц и связанного с оказанием сопротивления лицу, пресекающему нарушение общественного порядка, то есть по ст. 213 ч. 2 п.п. "а", "б" УК РФ (в ред. Закона от 13 июня 1996 года).
Рассмотрев дело в судебном заседании, суд действия Устинова М.В. переквалифицировал со ст. 213 ч. 2 п.п. "а", "б" УК РФ на ст. 213 ч. 2 УК РФ (в ред. Закона РФ N 162 от 8 декабря 2003 года), признав подсудимого виновным в грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, совершенном с применением предметов, использованных в качестве оружия, группой лиц, с оказанием сопротивления лицу, пресекавшему нарушение общественного порядка.
Указав в приговоре о применении Устиновым предметов, используемых в качестве оружия, что осужденному не вменялось, суд тем самым вышел за пределы предъявленного обвинения, существенно ухудшив положение обвиняемого, что является грубым нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим пересмотр судебного решения.
Не удается избежать таких ошибок и судьям кассационной инстанции.
По приговору Черемушкинского районного суда г. Москвы от 12 апреля 2004 года Воробьев А.Н. признан виновным в разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества, совершенном с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия.
Однако, при рассмотрении дела в кассационном порядке судебная коллегия Московского городского суда указала в определении, что Воробьев признан виновным в нападении с целью хищения чужого имущества, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия. Тем самым суд кассационной инстанции ухудшил положение осужденного, признав установленным, что разбой Воробьевым совершен "с применением насилия, опасного для жизни и здоровья" и "группой лиц по предварительному сговору", в то время как названные квалифицирующие признаки разбоя ему не вменялись и по ним он не осуждался.
Рассмотрев дело в порядке надзора, президиум признал кассационное определение подлежащим отмене, а дело - передаче на новое кассационное рассмотрение.
При производстве по делам частного обвинения, суд должен также учитывать требования закона об особенностях возбуждения уголовного дела, привлечения к ответственности, задержания и ареста отдельных категорий лиц.
Президиумом городского суда отменено постановление мирового судьи судебного участка N 101 района "Замоскворечье" г. Москвы от 20 мая 2004 года о назначении судебного заседания по уголовного делу в отношении Синельщикова Ю.П. и Лобушкиной Н.М.
Как выяснилось, Усвятцев В.Б. и Усвятцев С.В. обратились к мировому судье с заявлением о привлечении к уголовной ответственности Синельщикова Ю.П. и Лобушкиной Н.М. по ч. 1 ст. 129 УК РФ и постановлением от 20 мая 2004 года было назначено судебное заседание по настоящему уголовному делу.
Поскольку по смыслу ст.ст. 318, 319 УПК РФ уголовное дело частного обвинения считается возбужденным с момента принятия к производству мировым судьей заявления потерпевшего или его законного представителя, назначение судебного заседания безусловно свидетельствует о принятии заявления и возбуждении дела в отношении Синельщикова Ю.П. и Лобушкиной Н.М.
Однако из заявления потерпевших следовало, что они просили о привлечении к уголовной ответственности вышеуказанных лиц за действия, сопряженные с исполнением ими своих обязанностей по должности в прокуратуре города Москвы.
Между тем, в соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении прокурора либо о привлечении его в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, принимается вышестоящим прокурором на основании заключения судьи районного суда или гарнизонного военного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. В материалах же дела отсутствовали данные, свидетельствующие о соблюдении указанного порядка.
Тот факт, что к моменту возбуждения уголовного дела указанные лица были освобождены от занимаемых должностей, не может служить основанием для изменения установленного законом специального порядка привлечения их к уголовной ответственности, поскольку иное означало бы нарушение принципа неприкосновенности прокурора при исполнении им своих служебных обязанностей, установленного Федеральным законом РФ "О прокуратуре Российской Федерации".
В связи с этим, постановление мирового судьи признано незаконным.
Иногда при рассмотрении уголовного дела суды не выполняют требования закона о необходимости обоснования в приговоре решения по гражданскому иску, что вытекает из содержания ст.ст. 307, 309 УПК РФ.
Так, по делу Диордица И.Н., с которой в пользу потерпевших было взыскано 20 000 рублей в счет компенсации морального вреда, в нарушение ст. 151 ГК РФ, устанавливающей критерии, подлежащие учету при определении размеров компенсации морального вреда, суд не мотивировал надлежащим образом приговор в части разрешения гражданского иска. В связи с этим приговор Савеловского районного суда г. Москвы от 4 марта 2003 года и определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 9 апреля 2003 года в части разрешения гражданского иска отменены, и дело направлено на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
Из-за аналогичной ошибки отменен в части разрешения гражданского иска приговор Басманного районного суда г. Москвы от 24 ноября 2003 года в отношении Курбатова Г.А., к которому потерпевшая предъявила иск о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда на общую сумму 500.000 рублей. Суд частично удовлетворил ее исковые требования, взыскав в ее пользу с осужденного Курбатова Г.А. 10.000 рублей в счет возмещения материального ущерба и морального вреда, указав лишь общую сумму удовлетворенных исковых требований и не конкретизировав взысканные по различным основаниям суммы, т.е. размер возмещения материального ущерба и размер компенсации морального вреда.
Невыполнение требований уголовно-процессуального закона, регулирующих пределы уголовного преследования в отношении лиц, выданных Российской Федерации иностранными государствами (экстрадиция), также влечет пересмотр приговора.
По приговору Солнцевского районного суда от 8 июля 2004 года Минасян В.Э. осужден по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 111 УК РФ.
Из материалов дела следует, что, совершив преступления в 1999 году в городе Москве, Минасян В.Э. скрылся и вплоть до задержания его 13 ноября 2003 года проживал в Федеративной Республике Германия.
18 сентября 2000 года Солнцевской межрайонной прокуратурой г. Москвы в компетентные органы Федеративной Республики Германии направлено ходатайство о выдаче Минасяна для привлечения его к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 105 УК РФ за убийство, и это ходатайство Германской стороной удовлетворено.
В соответствии с ч. 1 ст. 461 УПК РФ, лицо, выданное иностранным государством, не может быть привлечено в качестве обвиняемого и подвергнуто наказанию без согласия выдавшего его государства за преступление, не указанное в запросе о его выдаче.
Однако, 19 апреля 2004 года Минасяну В.Э. было предъявлено обвинение в окончательной редакции в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 111 УК РФ, и по этим же статьям впоследствии вынесен обвинительный приговор, хотя запрос о выдаче Минасяна для привлечения его к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 111 УК РФ Федеративной Республике Германия не направлялся и согласие выдавшего государства на привлечение Минасяна к уголовной ответственности по указанной статье получено не было.
Таким образом, осудив Минасяна по ч. 1 ст. 111 УК РФ, суд нарушил требования ст. 461 УПК РФ, устанавливающей пределы уголовной ответственности лица, выданного Российской Федерации, что повлекло изменение приговора.
В соответствии со сложившейся судебной практикой признается недопустимой мотивировка судебных решений путем перечисления источников доказательств. Поэтому отсутствие в приговоре данных о содержании доказательств, положенных в основу выводов суда первой инстанции, является грубым нарушением требований ст. 307 УПК РФ и служит основанием для его пересмотра.
По приговору Преображенского районного суда г. Москвы от 19 апреля 2001 года Трубачева И.В. была осуждена по п. "б" ч. 2 ст. 171, п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ.
Как видно из приговора, суд, признав Трубачеву И.В. виновной в извлечении дохода в особо крупном размере, указал на то, что этот размер определен на основании данных оперативного и бухгалтерского учета ЗАО "Стар Трейдинг", актов документальной и камеральной проверки ЗАО "Стар Трейдинг". В то же время полное наименование названных в приговоре документов не приведено, содержание их не изложено, и поэтому неизвестно, какими именно данными подтверждается факт получения Трубачевой дохода в особо крупном размере.
Ссылка суда на бухгалтерские документы за период с декабря 1996 года по апрель 1997 года, квитанции к приходному кассовому ордеру и заключение судебно-бухгалтерской экспертизы также необоснованна, поскольку содержание этих доказательств не раскрыто, в связи с чем неясно, в какой мере они подтверждают вину осужденной.
Кроме того, Трубачева осуждена за присвоение денежных средств, принадлежащих фирме "Сириус Трейдинг", по нескольким эпизодам, каждый из которых и их совокупность образуют квалифицирующий признак ст. 160 УК РФ "присвоение чужого имущества в крупном размере". Суд ни по одному из 10 эпизодов в приговоре не описал преступное деяние и не привел доказательств, подтверждающих вину осужденной в похищении этих денег. Показания свидетелей подтверждают передачу осужденной денег только в части, а доказательства, указывающие на факт передачи ей остальной суммы, в приговоре не изложены.
Отменяя судебные решения в отношении Трубачевой И.В., президиум указал, что при новом судебном разбирательстве необходимо исследовать все доказательства по делу, устранить отмеченные недостатки и принять решение в соответствии с требованиями закона.
2.2. Пересмотр судебных решений в связи с неправильным применением уголовного закона
Основаниями для пересмотра значительной части судебных решений в 2004 году послужили ошибки, связанные с неправильным применением Федерального закона РФ от 8 декабря 2003 года "О внесении изменений и дополнений в УК РФ".
Так, например, постановлением Тверского районного суда г. Москвы от 9 апреля 2004 года приведен в соответствие с изменениями, внесенными законом от 08.12.2003 года, приговор Замоскворецкого районного суда от 29 июля 2003 года в отношении Ткачева П.Н. При этом были отвергнуты доводы осужденного о необходимости исключения из его осуждения квалифицирующего признака, предусмотренного пунктом "д" части 2 ст. 161 УК РФ (в прежней редакции) "с причинением значительного ущерба гражданину".
Поскольку законом от 08.12.2003 года указанный квалифицирующий признак был заменен новым квалифицирующим признаком, предусматривающим ответственность за грабеж "в крупном размере", т.е. на сумму более 250.000 рублей, а Ткачев обвинялся в покушении на открытое хищение чужого имущества стоимостью 7643 рубля и ему крупный размер не вменялся, действия осужденного в силу требований ст. 10 УК РФ подлежали переквалификации на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 161 УК РФ, что и было сделано президиумом городского суда.
По делу в отношении Бабаджанова С.З., осужденного Перовским районным судом г. Москвы от 30 апреля 2004 года, суд не вправе был учитывать при признании рецидива преступлений его судимость по предыдущему приговору от 11 февраля 2003 года, которым Бабаджанов С.З. был осужден за хулиганство по ч. 1 ст. 213 УК РФ, так как в соответствии с изменениями, внесенными законом от 08.12.2003 года в ст. 18 УК РФ судимости за преступления небольшой тяжести при этом не учитываются. Указанная ошибка стала одним из оснований для изменения приговора.
Во избежание ошибок при решении вопроса о содержании умысла виновного суду надлежит исходить не только из наступивших последствий, но и из всей совокупности собранных по делу доказательств.
Признавая Юсупова М.И. виновным по ч. 1 ст. 105 УК РФ, Лефортовский районный суд г. Москвы указал, что об умысле осужденного на убийство свидетельствует то обстоятельство, что он нанес потерпевшему множественные удары в жизненно-важные части тела.
Между тем, решая вопрос о содержании умысла виновного, суд должен был исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного преступления и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.
Как видно из материалов дела, Юсупов М.И. в ходе всего предварительного следствия и в судебном заседании утверждал, что умысла на убийство у него не было, его действия были вызваны ссорой с потерпевшим, который был пьяным, оскорблял его, а после нанесения ударов потерпевшему он проверил у него пульс, по телефону-автомату вызвал "скорую помощь", продолжал находиться на месте преступления.
При таких обстоятельствах президиум признал, что действия Юсупова М.И. неправильно квалифицированы как убийство, поскольку к наступлению смерти потерпевшего виновный относился с неосторожностью. В связи с этим содеянное было переквалифицировано на ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.
Анализ надзорной практики свидетельствует о неоднозначном истолковании судами сущности и условий применения одного из квалифицирующих признаков ч. 2 ст. 162 УК РФ - разбой с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружии.
Так, по приговору Хамовнического районного суда г. Москвы от 20 декабря 2002 года Тетерук С.Л. был осужден по ч. 4 ст. 166, п. "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ.
Признавая разбой совершенным с применением оружия, суд исходил из показаний потерпевшего о том, что Тетерук С.Л. сначала избил его, а когда отбирал деньги, то стал еще угрожать предметом, похожим на пистолет.
При этом, органами предварительного следствия и судом не было выяснено, что представляло собой так называемое "огнестрельное оружие", было ли это на самом деле оружие, пригодное для производства выстрелов и поражения живой цели, или это был какой-то иной предмет, например, макет пистолета, наличие которого потерпевший также не исключал.
Таким образом, факт применения оружия как такового, по прямому назначению, то есть для причинения телесных повреждений или в подкрепление угрозы насилием, опасным для жизни или здоровья, материалами дела не установлен. По существу действия осужденного выразились лишь в демонстрации предмета, принятого потерпевшим за огнестрельное оружие.
В связи с этим президиум пришел к выводу о том, что Тетеруку С.Л. неосновательно вменено применение оружия в процессе разбойного нападения и переквалифицировал содеянное с ч. 2 ст. 162 на ч. 1 ст. 162 УК РФ.
По приговору Бутырского районного суда г. Москвы от 23 декабря 1998 года Мартыхин А.В., Малышев С.А., Пивень А.В. осуждены по ч. 3 ст. 162 УК РФ за совершение разбоя группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.
Судом было установлено, что Мартыхин, Малышев и Пивень угрожали потерпевшим пневматическим пистолетом, а так же другим предметом (со слов осужденных - строительным уголком, завернутым в газету), которые, как они полагали, будут восприниматься соответственно как огнестрельное оружие и нож. Этими предметами какие-либо телесные повреждения потерпевшим не причинялись. Данных о том, что осужденные намеревались нанести пистолетом или "уголком" во время совершения разбойного нападения удары потерпевшим и причинить вред их здоровью, не имеется. Кроме того, предмет или "уголок, завернутый в бумагу", демонстрацией которого подкреплялись угрозы в адрес потерпевших, установлен не был и свойства его, в том числе возможность использования в качестве оружия для нанесения телесных повреждение, выявлены не были.
Учитывая изложенное, президиум исключил квалифицирующий признак разбоя "с применением предметов, используемых в качестве оружия" из осуждения Мартыхина А.В., Малышева С.А., Пивня А.В.
Часто неправильное применение уголовного закона при квалификации действий участников группового преступления обусловлено распространением того или иного квалифицирующего признака на лиц, не имеющих к этим признакам никакого отношения.
По делу в отношении Репина Ю.В., осужденного приговором Савеловского районного суда г. Москвы от 24 декабря 2003 года по п. "г" ч. 2 ст. 161 УК РФ, суд ошибочно сделал вывод о применении подсудимым насилия, не опасного для жизни или здоровья, признав его виновным за действия, совершенные другим лицом, при отсутствии доказательств предварительного сговора с ним.
Сам осужденный Репин Ю.В. показал, что с малоизвестным ему человеком - владельцем собаки, встретился по пути из магазина, тот ему предложил похитить телефон у прохожих. Они заметили двух молодых людей и подошли к ним. Он (Репин) выхватил телефон у одного из молодых людей и убежал, однако впоследствии был задержан сотрудниками милиции. О том, что сообщник натравил на потерпевшего собаку и та покусала его, он узнал только в отделении милиции.
Судом исследованы показания потерпевшего Смирнова С.О., согласно которым к нему подошли двое незнакомых мужчин, один из которых, впоследствии оказавшийся Репиным Ю.В., обошел его сзади и внезапно вырвал из рук сотовый телефон, после чего убежал. Второй мужчина, гулявший с собакой, стал ее натравливать на него, и собака укусила его за ногу.
По обстоятельствам применения насилия Репиным Ю.В. в приговоре не было представлено никаких доказательств.
Руководствуясь ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ч. 3 ст. 14 УПК РФ, президиум исключил из приговора указание об осуждении Репина Ю.В. по п. "г" ч. 2 ст. 161 УК РФ, предусматривающему ответственность за грабеж "с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья", и переквалифицировал его действия на ч. 1 ст. 161 УК РФ.
По приговору Никулинского районного суда г. Москвы от 10 февраля 2004 года Пачулия Э.Н., Цыбулькин Д.В., Чавчанидзе Г. и Бокерия Т. признаны виновными в краже, совершенной группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище, в крупном размере, организованной группой.
В приговоре и кассационном определении в отношении Пачулия Э.Н., Цыбулькина Д.В., Чавчанидзе Г. и Бокерия Т. имеется ссылка на подготовленность соучастников к совершению преступления, о чем, по мнению суда, свидетельствует изъятие приспособлений для взламывания замков входных дверей и использование автотранспорта, предварительное распределение преступных ролей, согласованность действий в момент совершения преступления.
Между тем, данные признаки могут свидетельствовать лишь о наличии между соучастниками предварительного сговора на совместное совершение преступления. Устойчивость данной группы материалами дела не подтверждена.
Исключив по указанным основаниям из приговора признак "организованная группа", а также признак "с причинением значительного ущерба гражданину" как излишне вмененный, президиум усмотрел в действиях осужденных неоконченный состав преступления и переквалифицировал их с п. "а" ч. 4 ст. 158 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции ФЗ РФ от 8 декабря 2003 г.).
По приговору Никулинского районного суда г. Москвы от 15 июня 2001 года Алхазуров Я.А. признан виновным по п. "а", "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ за участие в одном эпизоде разбойного нападения, совершенном организованной группой.
Однако, квалифицируя действия Алхазурова Я.А. по указанному признаку, суд не привел никаких доказательств того, что Алхазуров Я.А. является участником организованной группы. Привлечение же Алхазурова другими соучастниками для совершения одного преступления еще не дает оснований для вывода о совершении им разбойного нападения в составе организованной группы.
В связи с этим, в судебные решения в отношении Алхазурова Я.А. внесены необходимые изменения.
По делам о хищениях чужого имущества и других преступлениях с материальными составами суды продолжают допускать ошибки, связанные с квалификацией содеянного в зависимости от степени осуществления преступного намерения.
Так, приговором Черемушкинского районного суда города Москвы от 21 апреля 2003 года Анохина# С.В. осужден (с учетом изменений, внесенных при приведении приговора в соответствие с Федеральным законом РФ от 8 декабря 2003 г.) за совершение кражи с незаконным проникновением в помещение. Согласно приговору, Анохин С.В., имея умысел на тайное хищение чужого имущества, частично демонтировал окно и, разбив второе стекло витрины, незаконно проник в помещение магазина ООО "Кодес Торг", откуда тайно похитил спиртные напитки на общую сумму 8084 рублей 73 копейки.
По смыслу закона, хищение следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению.
Как видно из материалов дела, Анохин С.В. был задержан в магазине с полиэтиленовым пакетом, в котором находились спиртные напитки. Из показаний Анохина С.В., допрошенного в качестве подозреваемого следует, что после того, как он вынес часть похищенных бутылок, он вновь вернулся в магазин, чтобы взять что-нибудь запить спиртное, но был задержан сотрудниками милиции.
Задержание Анохина на месте преступления свидетельствует о том, что преступный умысел им не был доведен до конца по независящим от него обстоятельствам, в связи с чем, его действия образуют покушение на кражу, а не оконченное преступление.
Определенные сложности вызывает на практике рассмотрение дел, связанных с подделкой официальных документов, что обусловлено, главным образом, неоднозначным толкованием понятия официальных документов.
Так, приговором Люблинского районного суда города Москвы от 4 ноября 2002 года Авагян С.Г. был осужден по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 327 за соучастие в подделке личной медицинской книжки в целях ее использования.
При проверке дела в порядке надзора выяснилось, что суд ошибочно пришел к выводу о наличии в действиях Авагяна С.Г., содействовавшего подделке медицинской книжки, признаков уголовно наказуемого деяния, поскольку в соответствии с диспозицией ч. 1 ст. 327 УК РФ уголовная ответственность наступает лишь за подделку удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей. Личная же медицинская книжка удостоверением личности, а также документом, удостоверяющим какие-либо конкретные права или статус физического лица, не является. Ее нельзя также отнести к категории официальных документов, под которыми по смыслу закона понимаются документы, определяющие какие-либо полномочия учреждений, организаций, объединений и их представителей, а не частных лиц.
В связи с этим президиум признал, что соучастие Авагяна С.Г. в подделке указанного документа состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 327 УК РФ, не образует и уголовной ответственности не влечет.
По другому делу приговором Нагатинского районного суда города Москвы от 28 января 1998 года Мельник С.Ю. и Высочанская М.С. осуждены за подделку пропуска на имя другого лица, который выдан администрацией АО "Торговый дом ГУМ" для входа в служебное помещение указанного общества.
Однако, вывод о том, что Мельник С.Ю. и Высочанская М.С, заменив в пропуске фотографию его настоящей владелицы, совершили тем самым подделку официального документа, следует признать ошибочным, поскольку пропуск для входа в служебные помещения акционерного общества не является официальным документом, так как исходит от коммерческой организации и при этом не предоставляет его владельцу каких-либо существенных прав и не освобождает его от обязанностей в том смысле, как это предусматривает диспозиция ч. 1 ст. 327 УК РФ. В связи с этим, данный эпизод, как не образующий состава преступления, исключен из приговора.
Нередко необходимость пересмотра судебных решений обусловлена неправильным признанием лица судимым либо совершившим преступление при том или ином виде рецидива преступлений и т.п. ошибками, когда:
- судом не дана оценка тому обстоятельству, что лицо ранее осуждено за преступление, совершенное в несовершеннолетнем возрасте, что влияет на применение положений ст.ст. 18, 86, 95 УК РФ;
- судом не принято во внимание, что лицо, которому исправительные работы заменены на лишение свободы, в соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 ноября 2001 года "О практике назначения судами видов исправительных учреждений" не может считаться ранее отбывавшим лишение свободы;
- при переквалификации действий осужденного на статью, предусматривающую ответственность за преступление, совершенное по неосторожности, изменению подлежит и вид исправительного учреждение, в котором ему следует отбывать лишение свободы;
- судом не учтены основания освобождения осужденного из исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы (например, в связи с отменой приговора или применением акта об амнистии), а также дата его фактического освобождения;
- судом неверно определена дата окончания испытательного срока при условном осуждении к лишению свободы, поскольку на основании ст. 70, 73, 74 УК РФ и ст. 354 УПК РФ течение испытательного срока начинается с момента провозглашения приговора, а не с момента вступления его в законную силу.
При назначении наказания суд должен исходить не только из санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ, но руководствоваться также нормами Общей части, которые устанавливают в отдельных случаях иной верхний или нижний предел наказания того или иного вида.
Примером в этом отношении может служить дело Рзаева Г.А., действия которого были переквалифицированы кассационной инстанцией с ч. 4 ст. 158 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ (в редакции ФЗ N 162 от 08.12.2003 года) с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на 4 года.
При этом суд второй инстанции не учел, что в соответствии с ч. 3 ст. 66 УК РФ срок наказания за покушение на преступление не может превышать 3/4 максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса за оконченное преступление, т.е. в данном случае предельный срок мог составлять не более 3 лет 9 месяцев лишения свободы.
Поскольку кассационная инстанция этот предел превысила, президиум снизил Рзаеву Г.А. наказание до 3 лет 9 месяцев лишения свободы.
Как показывает практика, много ошибок допускают суды при назначении наказания несовершеннолетним осужденным, что обусловлено невыполнением требований ст. 88 УК РФ.
Так, приговором Басманного районного суда г. Москвы от 13 января 2004 года, Каштенко Е.В. осуждена по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком в 1 год. Между тем, материалами дела установлено, что на момент совершения покушения на кражу, относящегося к категории преступлений небольшой тяжести, Каштенко Е.В. было 17 лет и ранее она к уголовной ответственности не привлекалась. В связи с этим и в соответствии ч. 6 ст. 88 УК РФ суд не вправе был назначать осужденной наказание в виде лишения свободы. Указанное нарушение повлекло пересмотр приговора президиумом городского суда.
2.3. Пересмотр судебных решений в связи с несправедливостью приговора
Согласно ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание должно быть справедливым, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Указанный принцип воспроизведен также в ст. 60 УК РФ об общих началах назначения наказания. Несоблюдение этих правил способно повлечь изменение судебных решений в порядке надзора.
Приговором Черемушкинского районного суда г. Москвы от 17 июня 2002 года Захаров А.В., 1979 года рождения, осужден по пп. "а", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ к 7 годам лишения свободы с конфискацией имущества в исправительной колонии строгого режима. При приведении приговора в соответствие с Федеральным законом РФ от 8 декабря 2003 года действия Захарова А.В. квалифицированы по ч. 2 ст. 162 УК РФ в новой редакции закона, по которой назначено 7 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.
Пересмотрев дело, президиум указал, что суд первой инстанции, хотя и сослался формально на положительные характеристики Захарова А.В., признание им своей вины и раскаяние в содеянном как на смягчающие наказание обстоятельства, но фактически не учел их в полной мере. Из материалов дела видно, что Захаров А.В. впервые в молодом возрасте совершил преступление, ранее в неблаговидных поступках замечен не был, трудовой коллектив и жильцы дома, где он проживал, характеризовали его с положительной стороны и ходатайствовали не лишать его свободы, воспитывался Захаров А.В. в неблагоприятных условиях, без матери. Потерпевшие ходатайствовали о смягчении ему наказания. Отягчающих наказание обстоятельств по делу не выявлено.
При таких условиях президиум пришел к выводу, что назначенное Захарову А.В. наказание является несправедливым в силу его чрезмерной суровости и подлежит смягчению до 5 лет лишения свободы.
По делу в отношении Кочергина О.Е., который осужден Чертановским районным судом г. Москвы от 22 августа 2003 по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 161 УК РФ с применением ч. 3 ст. 68 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы и которому при пересмотре приговора в соответствии с п. 13 ст. 397 УПК РФ снижено наказание до 3 лет лишения свободы, также потребовалось вмешательство надзорной инстанции.
Президиум установил, что при назначении Кочергину О.Е. суд вопреки требованиям ст. 60 УК РФ не в полной мере учел конкретные обстоятельства дела и степень осуществления преступного намерения, окончившегося на стадии покушения, незначительный размер денежной суммы, которой виновный пытался завладеть, а также его семейное положение и возможное влияние наказания на условия жизни его семьи.
При таких обстоятельствах, полагая назначенное наказание чрезмерно суровым и несправедливым, президиум снизил его до 1 года 4 месяцев лишения свободы.
При назначении наказания суды иногда не учитывают, что предусмотренный ст. 63 УК РФ перечень отягчающих обстоятельств является ограниченным и расширительному толкованию не подлежит. В то же время суд не вправе игнорировать обстоятельства, безусловно относящиеся к числу смягчающих наказание.
Назначая наказание Иверу В.В., признанному виновным по ч. 1 ст. 131 УК РФ, Бутырский районный суд г. Москвы в приговоре от 3 марта 2003 года указал, что учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, а также данные о личности подсудимого, который ранее не судим, совершил преступление с применением физического принуждения и мучениями для потерпевшей, признав данное обстоятельство, отягчающим наказание. Как видно из приговора, суд не мотивировал, в чем именно выразилось совершение преступления с мучениями для потерпевшей, а также не принял во внимание, что такого отягчающего наказание обстоятельства, как совершение преступления с применением физического принуждения, статьей 63 УК РФ не предусмотрено. В то же время суд почему-то не учел в качестве смягчающего обстоятельства наличие малолетнего ребенка у виновного, хотя данное обстоятельство прямо предусмотрено п. "г" части 1 ст. 61 УК РФ.
Кроме того, вопреки требованиям закона суд в приговоре указал, что он не согласен с предъявленным Иверу В.В. органами предварительного следствия обвинением по ч. 1 ст. 131 УК РФ, так как из показаний потерпевшей и всех обстоятельств дела следует, что Ивер В.В. не мог не знать о ее несовершеннолетнем возрасте, что подтверждается и ее антропологическими данными, и высказываниями потерпевшей о том, что она учащаяся подготовительных курсов, и, наконец, тем, что она до этого не имела половых отношений. Также в приговоре отмечено, что следствие не учло настоящий возраст потерпевшей - 16 лет - на момент совершения преступления, что является основанием для предъявления Иверу В.В. более тяжкого преступления. В связи с этим суд пришел к выводу, что он не может в полной мере назначить наказание Иверу В.В. в рамках уголовно-процессуального закона за преступление, которое он совершил.
Подобные суждения, входящие в противоречие с основным выводом о виновности подсудимого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 131 УК РФ, в приговоре вообще недопустимы. При этом суд без достаточных оснований оставил без внимания смягчающее обстоятельство и вопреки закону признал другое обстоятельство отягчающим наказание. Указанные нарушения стали основанием для пересмотра приговора и смягчения наказания осужденному.
По ряду дел причиной пересмотра приговора явились аналогичные ссылки суда в описательно-мотивировочной части на то, что подсудимый своей вины не признал и в содеянном не раскаялся, мер к возмещению ущерба не принял и т.п., что является нарушением требований ст. 63 УК РФ.
Анализ судебных решений показывает, что судами не всегда выполняются положения ч. 2 ст. 63 УК РФ, в соответствии с которой, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.
Примером может служить приговор Бутырского районного суда г. Москвы от 18 октября 2002 года, котор
