Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 2/2007

Бюллетень Европейского Суда по правам человека
Российское издание
N 2/2007

Редакционная: необходимые замечания и пояснения

Европейский Суд начал новый год с новым председателем и новыми судьями

Открытие нового судебного года прошло в Страсбурге. В этом торжественном мероприятии, как обычно, приняли участие судьи и сотрудники Европейского Суда по правам человека, а также их гости - руководители национальных судов, известные европейские юристы и общественные деятели.

Открыл новый судебный год новый Председатель Европейского Суда - Жан-Поль Коста (Франция), избранный на эту должность тайным голосованием судьями в конце 2006 года. Он заменил на этом посту Люциуса Вильдхабера (Швейцария), который являлся Председателем Суда с 1 ноября 1998 года. 18 января 2007 года Л. Вильдхаберу исполнилось 70 лет, и в соответствии с пунктом 6 статьи 23 Конвенции о защите прав человека и основных свобод с этого дня срок его судейских полномочий истек.

Жан-Поль Коста родился в 1941 году. Окончил Парижский институт политических наук, юридический факультет Парижского университета и французскую Национальную школу администрации. С 1985 по 1986 г. он возглавлял делегацию Франции на переговорах по заключению Договора между Францией и Соединенным Королевством о прокладке постоянного пути под Ла-Маншем. С 1989 по 1993 г. был асессором Палаты в Отделе правосудия Государственного совета, а с 1993 по 1998 г. - председателем Палаты. Работал доцентом и преподавателем права в университетах Орлеана и Париж I (Пантеон-Сорбонна). 1 ноября 1998 года Жан-Поль Коста стал судьей Европейского Суда по правам человека, 1 мая 2000 года - председателем Секции и 1 ноября 2001 года - заместителем Председателя Суда.

Свои поздравления в Страсбург направил Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Павел Лаптев, по просьбе которого мы публикуем текст этого приветствия:

"Уважаемый господин Коста! Имею честь поздравить Вас с избранием на высокий пост Председателя Европейского Суда по правам человека. Вы хорошо известны как выдающийся и высокопрофессиональный юрист, поэтому я надеюсь, что во время Вашего председательства отношения между Российской Федерацией и Европейским Судом по правам человека будут динамично и взаимовыгодно развиваться. Я желаю Вам удачи в Вашей деятельности на ответственном посту Председателя Суда, крепкого здоровья и благополучия. Примите заверения в моем глубоком уважении".

Надо отметить, что в 2006 году состав судей Европейского Суда изменился. Парламентской ассамблеей Совета Европы из списка трех кандидатов, предложенных государством - членом Совета Европы, были избраны новые судьи.

Первым судьей от Монако избрана Изабель Берро-Лефевр (Isabelle Berro-Lefevre). Г-жа Берро-Лефевр (подданная Монако) родилась в 1965 году, изучала юриспруденцию в Университете г. Ницца (Франция) и в Национальной школе магистратуры в г. Париже. С 1990 года она была судьей Суда первой инстанции Княжества Монако. С 2000 года она занимала пост Первого судьи в этом суде. Срок ее полномочий в качестве судьи Европейского Суда начался сразу же после избрания.

Марк Виллигер [Mark Villiger], гражданин Швейцарии, избран судьей от Лихтенштейна. Срок его полномочий в качестве судьи начался 1 сентября 2006 года. Он сменит Люциуса Кафлиша, который уходит в отставку по достижении 70-летнего возраста. Господин Виллигер родился в 1950 году, изучал и преподавал право в Университете г. Цюриха, где он стал профессором в 1992 году. С 1983 по 1991 год он занимал должность администратора по правовым вопросам Европейской Комиссии по правам человека. С 1991 по 2002 год он был руководителем отдела в Европейском Суде по правам человека, а в 1997 году г-н Виллигер занял должность Первого секретаря-канцлера Палаты по правам человека в Сараево. С 2002 года он занимал должность заместителя секретаря Секции Европейского Суда.

Пааиви Хирвеляя (Paaivi Hirvel@@) избрана судьей от Финляндии; она сменит Матти Пелонпаа, который был назначен в Верховный административный суд Финляндии. Срок ее полномочий в качестве судьи Европейского Суда начался 1 января 2007 года. Г-жа Хирвеляя (гражданка Финляндии) родилась в 1954 году, изучала юриспруденцию в Университете г. Хельсинки. На протяжении девяти лет она была судьей и в течение шестнадцати лет - прокурором. С 1999 года она работала прокурором в ведомстве Генерального прокурора.

Джиорджио Малинверни (Giorgio Malinverni) избран судьей от Швейцарии. Он сменит сложившего свои полномочия Люциуса Вильдхабера. Г-н Малинверни (гражданин Швейцарии) родился в г. Домодоссола (Италия) в 1941 году, изучал юриспруденцию в университетах г. Фрибург и г. Женева. В настоящее время он является профессором конституционного права и международного права в области защиты прав человека. С 1999 года он - член Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии) от Швейцарии.

Коротко о других кадровых изменениях в Европейском Суде. На образовавшиеся в связи со сложением судейских полномочий вакансии тайным голосованием действующих судей избраны на пост заместителя Председателя Европей-ского Суда Николас Братца (судья от Соединенного Королевства, ранее занимал должность председателя секции Суда), а на должность председателя секции Суда - Франсуаза Тюлькенс (судья от Бельгии).

В ответ на поздравления нашего Бюллетеня новый Председатель Европейского Суда ответил, что намерен "прилагать все усилия для исполнения моих обязанностей и, в частности, развивать и укреплять плодотворное сотрудничество с государствами - участниками Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в частности с Российской Федерацией".

Жан-Поль Коста также пожелал больших успехов нашему Бюллетеню и его читателям.

По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции

Вопрос о праве на жизнь

По делу ставится вопрос об ответственности российских властей в отношении исчезновения на территории Чеченской Республики сына заявительницы, которое последовало за приказом российского военнослужащего о его расстреле, и об эффективности расследования, проведенного властями по этому факту. По делу допущено нарушение требований статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции.

Базоркина против России
[Bazorkina v. Russia] (N 69481/01)

Постановление от 27 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

Заявительницей по настоящему делу является гражданка России, проживающая в Республике Ингушетия, которая обратилась с жалобой от собственного имени и от имени своего сына, г-на Яндиева. В 1999 году ее сын отправился в г. Грозный, Чеченская Республика, и с тех пор она не имела с ним каких-либо контактов. В феврале 2000 года в телевизионной программе новостей, посвященной захвату селения Алхан-Кала, заявительница увидела эпизод допроса ее сына российским офицером. Позже она получила полную копию видеозаписи, сделанной репортером для НТВ (российской независимой телекомпании) и телекомпании CNN. После допроса начальствующий офицер отдал солдатам приказ "кончать" с сыном заявительницы и "пустить в расход". Журналист телекомпании CNN, осуществлявший съемку допроса, позже сообщил, что его проводил генерал-полковник Баранов, командующий войсками, которые заняли селение Алхан-Кала. После этого заявительница начала поиски своего сына, посещая следственные изоляторы и тюрьмы и обращаясь к различным представителям власти. В августе 2000 года ей сообщили, что ее сын не содержится ни в одной из российских тюрем. В ноябре 2000 года военный прокурор издал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с предполагаемым исчезновением сына заявительницы. Месяц спустя тот же прокурор заявил, что основания для возложения на военнослужащих ответственности за действия, показанные на видеозаписи, отсутствуют. В июле 2001 года прокуратурой Чеченской Республики было возбуждено уголовное дело по факту похищения сына заявительницы неустановленными лицами. Позже стало известно, что он был включен в список лиц, находящихся в розыске.

В ноябре 2003 года жалоба заявительницы в Европейский Суд была коммуницирована российским властям. После признания Европейским Судом жалобы приемлемой государство-ответчик предоставило копии материалов уголовного дела. Следствие установило, что сын заявительницы был арестован 2 февраля 2000 г. в селении Алхан-Кала. Сразу после ареста он был передан в руки сотрудников Министерства юстиции для препровождения в следственный изолятор, однако ни в какой следственный изолятор он не поступил, а его последующее местонахождение не могло быть установлено. Генерал-полковник Баранов был дважды допрошен в связи с рассматриваемыми событиями. Он утверждал, что не отдавал приказа "расстрелять" Яндиева, а лишь имел намерение прекратить его агрессивное поведение и предупредить возможные беспорядки. Военнослужащие, присутствовавшие на месте событий, не являлись его подчиненными и не могли получать он него приказов. Между июлем 2001 года и февралем 2006 года предварительное следствие прекращалось и возобновлялось шесть раз. Большинство документов, содержащихся в деле, датировано периодом после декабря 2003 года. На различных этапах предварительного следствия от надзирающих прокуроров поступали указания о проведении определенных следственных действий. В частности, в декабре 2003 года прокурор констатировал отсутствие надлежащего расследования событий и поручил определить, какие подразделения федеральных сил привлекались к специальной операции в селении Алхан-Кала в начале февраля 2000 года, а также установить, что произошло с арестованными лицами.

По поводу соблюдения требований статьи 2 Конвенции, что касается предполагаемой смерти Яндиева. Европейский Суд напоминает, что лица, подвергнутые аресту, находятся в уязвимом положении, и власти обязаны обеспечивать их защиту. Ответственность властей за обращение с такими лицами является особенно серьезной, если они умерли или исчезли после лишения их свободы. Не вызывает сомнений, что Яндиев был арестован при проведении контртеррористической операции в селении Алхан-Кала 2 февраля 2000 года. Европейский Суд принимает во внимание видеозапись и содержащиеся в материалах дела многочисленные свидетельские показания, согласно которым его допрашивал старший офицер, заявивший после допроса, что он должен быть казнен. Наконец, Европейский Суд отмечает, что с тех пор не поступало заслуживающих доверия известий о сыне заявительницы. Учитывая отсутствие убедительных объяснений со стороны государства-ответчика, а также сведений о местонахождении Яндиева на протяжении более чем шести лет, последний должен быть признан умершим после его не признанного властями ареста. Поскольку причинение смерти в данном случае не может быть признано оправданным, ответственность возлагается на государство-ответчика.

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (вынесено единогласно).

Постановление

По поводу соблюдения требований статьи 2 Конвенции, что касается вопроса об эффективности расследования, проведенного властями. Европейский Суд отмечает, что уголовное дело было возбуждено через год и пять месяцев после описанных событий и сопровождалось неоправданными задержками. Кроме того, Европейский Суд находит, что большая часть действий, необходимых для раскрытия преступления, была произведена только после декабря 2003 года, когда жалоба заявительницы была коммуницирована российским властям. Указанные задержки представляли угрозу для эффективного расследования и не могли не оказать негативное влияние на перспективы установления истины по делу. Европейский Суд также отмечает, что в процессе расследования были допущены серьезные упущения, в частности, не были установлены или допрошены отдельные должностные лица, ответственные за арестованных. Многие упущения были выявлены прокурорами, предписывавшими осуществлять определенные действия. Однако их указания не выполнялись либо выполнялись с неприемлемыми задержками. Таким образом, властями не было осуществлено эффективное расследование обстоятельств, связанных с исчезновением и предполагаемой смертью Яндиева.

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (вынесено единогласно).

Постановление

По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции. Рассматривая поданную жалобу в отношении жестокого обращения с заявительницей в связи с исчезновением ее сына, Европейский Суд отмечает, что заявительница приходилась Яндиеву матерью, при этом ей пришлось видеть видеозапись, в которой ее сын был подвергнут допросу и уведен солдатами после замечаний, позволяющих предположить, что он будет казнен. Более того, несмотря на свои запросы, заявительница ни разу не получила убедительного объяснения или сведений о том, что произошло с ее сыном после ареста. Эти обстоятельства заставляли ее испытывать тяжелые переживания и причиняли ей душевное страдание, поэтому отношение властей к ее жалобам может рассматриваться как бесчеловечное обращение.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения требований статьи 5 Конвенции. Хотя и установлено, что сын заявительницы был арестован 2 февраля 2000 г. федеральными властями, его арест не был оформлен в предусмотренные сроки, отсутствует официальная информация о его настоящем местонахождении или судьбе. Этот факт сам по себе несовместим с требованиями статьи 5 Конвенции и дал возможность лицам, ответственным за лишение свободы, скрыть участие в преступлении, уничтожить следы и избежать ответственности за судьбу арестованного. Более того, властям следовало сознавать необходимость более быстрого и тщательного расследования жалобы заявительницы в связи с тем, что ее сын был задержан силами безопасности и увезен при обстоятельствах, угрожающих жизни. Однако они не смогли предпринять своевременные и эффективные меры с целью защиты Яндиева от исчезновения. Более того, еще в декабре 2000 года власти продолжали отрицать причастность федеральных сил к аресту Яндиева. Следовательно, Яндиев находился под непризнанным арестом при полном отсутствии гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения требований статьи 13 Конвенции. В свете вышесказанного Европейский Суд находит, что самой заявительнице должны были быть предоставлены эффективные и практические средства правовой защиты в целях установления и наказания виновных лиц, а также получения компенсации. Однако, поскольку расследование было неэффективным, власти не выполнили свои обязательства по статье 13 Конвенции.

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции, взятой в совокупности со статьями 2 и 3 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице компенсацию в размере 35 000 евро в возмещение причиненного ей морального вреда.

Вопрос о праве на жизнь

Основанием жалобы является умолчание врача о том, что партнер заявительницы болен СПИДом: жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.

Колак и другие против Германии
[Colak and Others v. Germany] (N 77144/01 и 35493/05)

[Вынесено V Секцией]

Обстоятельства дела

Сожитель первой заявительницы узнал в 1992 г., что заболел раком лимфатических желез и СПИДом. Он уведомил первую заявительницу о заболевании раком, но скрыл факт заражения СПИДом; он также запретил семейному врачу сообщать кому-либо о его заболевании СПИДом. Когда первая заявительница обратилась к врачу в январе, последний не сообщил ей о том, что ее сожитель болен СПИДом. 22 декабря 1994 г. сожитель первой заявительницы скончался. Лишь спустя несколько месяцев врач сообщил заявительнице о том, что ее сожитель умер от СПИДа, а не от рака, как она полагала. После того как анализ крови показал, что заявительница является ВИЧ-положительной, она предъявила врачу иск о возмещении ущерба. Суды по гражданским делам отклонили ее иск, признав, что врач несет ответственность за то, что не информировал первую заявительницу, они не могли исключать возможности ее заражения до того, как врач узнал о заражении СПИДом ее сожителя. Одновременно с гражданско-правовым разбирательством первая заявительница пыталась возбудить уголовное преследование в отношении врача, но компетентные органы также пришли к выводу, что нельзя выше всякого разумного сомнения исключить возможность заражения до 1993 г.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статьи 2, пункта 1 статьи 6 и статьи 8 Конвенции.

По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции

Вопрос о запрещении пыток

По делу обжалуется жестокое обращение в полицейском изоляторе, приравненное к пытке. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Хусейн Эсен против Турции
[Huseyin Esen v. Turkey] (N 49048/99)

Постановление от 8 августа 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 13 Конвенции".)

Вопрос о правомерности высылки из страны гражданина иностранного государства

По делу обжалуется экстрадиция заявителя в Перу после получения гарантий от властей Перу. По делу не было допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Олаэчеа Кауас против Испании
[Olaechea Cahuas v. Spain] (N 24668/03)

Постановление от 10 августа 2006 г. [вынесено V Секцией]

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 34 Конвенции".)

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуется продолжительное одиночное заключение. По делу требования статьи 3 Конвенции нарушены не были.

Рамирес Санчес против Франции
Ramirez Sanchez v. France (N 59450/00)

Постановление от 4 июля 2006 г. [вынесено Большой палатой]

Обстоятельства дела

В 1997 году заявитель, причастный к ряду терактов, был приговорен к пожизненному заключению за убийство трех человек, в том числе двух полицейских. В середине августа 1994 года он был помещен в одиночную камеру в соответствии с приказом, действие которого продлевалось ежеквартально до середины октября 2002 года. Таким образом, он содержался в одиночном заключении в течение восьми лет и двух месяцев. При этом он был помещен в одноместную камеру, и ему были запрещены любые контакты с другими заключенными и тюремным персоналом, а также любая деятельность за пределами камеры за исключением ежедневной двухчасовой прогулки и часового пребывания в кабинете сердечной стимуляции. Заявитель мог читать газеты и смотреть телевизор в своей камере, которая имела естественное освещение. Ему также разрешались частые свидания с адвокатами. Причиной его содержания в одиночной камере являлась необходимость пресечения любых контактов с другими заключенными и обеспечения порядка и безопасности в тюрьме с учетом того, что он находился под следствием по ряду дел о терроризме. Заявитель находился в удовлетворительном психическом и физическом состоянии. Никаких жалоб относительно решений о содержании его в одиночном заключении и продлении срока последнего от него не поступало.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Условия, в которых содержался заявитель, являлись надлежащими и соответствовали Европейским пенитенциарным правилам, утвержденным Комитетом министров Совета Европы 16 января 2006 года. Эти условия также признал "в целом допустимыми" Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания во время визита в мае 2000 года. Дважды в неделю заявителя осматривал врач, один раз в месяц посещал священник, он также очень часто виделся с одним или несколькими из своих 58 адвокатов, включая своего представителя в Европейском Суде, с которой он вступил в брак в соответствии с мусульманскими обычаями. Всего за четыре года и 10 месяцев он имел с ней более 640 свиданий и более 860 свиданий с другими своими адвокатами за семь лет и восемь месяцев. Ограничения на свидания с родственниками отсутствовали. Таким образом, заявитель не находился в полной эмоциональной или социальной изоляции, а лишь в частичной и относительной изоляции. Она действительно продолжалась свыше восьми лет. Нет никаких данных о том, что это оказало влияние на физическое или психическое здоровье заявителя: сам он на это не жаловался и отклонял предложенную ему психологическую помощь. В настоящем деле власти, по-видимому, пытались найти решение, учитывающее характер заявителя и опасность, которую он представлял. Их опасения по поводу того, что заявитель может искать связи на территории тюрьмы или за ее пределами для восстановления контактов с участниками своей террористической группы, для вербовки сторонников среди заключенных или подготовки побега также являлись обоснованными.

По делу не было допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено двенадцатью голосами "за" и пятью "против").

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. В законодательстве страны отсутствовало средство правовой защиты, позволявшее заявителю оспаривать решения о продлении его одиночного заключения в течение восьмилетнего периода.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (вынесено единогласно).

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуются обыски с раздеванием заключенного; после подачи жалобы в Европейский Суд в суде страны предъявлен иск. Жалоба признана приемлемой, по делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции, вопрос о применении статьи 41 Конвенции не готов к рассмотрению.

Салах против Нидерландов
[Salah v. Netherlands] (N 8196/02)

Байбашин против Нидерландов
[BaybaХin v. Netherlands] (N 13600/02)

Постановления от 6 июля 2006 г. [Вынесены III Секцией]

(См. ниже раздел "В порядке применения статьи 41 Конвенции".)

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

Продолжительное содержание под стражей без выявления психического заболевания и суицидальных склонностей. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Ривьер против Франции
[Riviere v. France] (N 33834/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено II Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель был арестован в 1978 году и впоследствии приговорен к пожизненному заключению без права на помилование в течение 15 лет. В середине 1991 года он приобрел право на освобождение в дневное время и освобождение по специальному разрешению. В 2002 и 2004 годах его ходатайства об освобождении по специальному разрешению отклонялись со ссылкой на психические проблемы и отсутствие необходимых средств поддержки. В августе 2002 года было получено заключение психиатра, в котором указывалось, что заявитель страдает от психотического состояния и имеет суицидальные тенденции, связанные со сложностями приспособления к тюремной жизни, и поэтому требует стационарного лечения.

В октябре 2003 года три эксперта отметили, что у заявителя за время пребывания в тюрьме развилось психическое расстройство, и он страдает серьезным психическим заболеванием, которое, если бы не его преступное прошлое, требовало бы психиатрического вмешательства, а не содержания под стражей; у него наблюдаются тревожные проявления в виде стремления к самоудушению. Заявитель принудительно помещался в больницу в августе и ноябре 2002 года по причине суицидальных склонностей, которые делали опасным его содержание под стражей. Он получал психиатрические и психологические консультации с октября 2001 года по сентябрь 2004 года, а также в 2005 году.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Администрация исправительного учреждения не оставалась безучастной и предпринимала попытки облегчить психическое состояние заявителя медицинскими средствами. Однако в соответствии с законодательством страны заключенные, страдающие психическими заболеваниями, не могли содержаться в обычной тюрьме и подлежали принудительной госпитализации. Рекомендация Комитета министров Совета Европы предусматривает, что заключенные, страдающие серьезными психическими расстройствами, должны направляться в больницу. Европейский Суд полагает, что заключенные с серьезными психическими расстройствами и суицидальными склонностями, даже если они к тому времени не проявлялись, требуют принятия специальных мер в отношении условий их содержания, независимо от тяжести преступлений, за которые они были осуждены.

В настоящем деле продолжающееся содержание заявителя под стражей без медицинского наблюдения, необходимого при его состоянии, имело следствием особенно мучительные страдания и причинило ему переживания или неприятности, степень которых превышала неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей.

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуется жестокое обращение непосредственно после ареста, отсутствие необходимой медицинской помощи впоследствии. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Бойченко против Молдавии
[Boicenco v. Moldova] (N 41088/05)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель был арестован 20 мая 2005 года по подозрению в мошенничестве. Он утверждает, что во время ареста был избит сотрудниками полиции, в результате чего потерял сознание; власти Молдавии отрицают этот факт, который не нашел отражения ни в одном полицейском протоколе. Заявитель был доставлен в гражданскую больницу без сознания; по прибытии он жаловался на головную боль и тошноту. Через пять дней после ареста он был переведен в тюремную больницу и осмотрен врачами, которые установили травму головы, сопровождавшуюся потерей сознания, а также констатировали болезненность почек и красноватый оттенок мочи. Позднее был поставлен диагноз - сотрясение мозга. Во время пребывания в тюремной больнице заявитель не вставал с постели. Жена заявителя и адвокаты неоднократно просили разрешить свидание заявителя с независимым адвокатом, но не получили ответа. 1 сентября 2005 года заявитель был помещен в тюрьму; через 15 дней он был переведен в психиатрическую больницу. В нескольких медицинских отчетах, составленных между сентябрем и ноябрем 2005 года, отмечается, что заявитель перенес травму головы; большую часть времени в этот период он находился в состоянии ступора. Европейский Суд не располагает сведениями о том, улучшилось ли его состояние позднее.

В конце мая 2005 года один из адвокатов заявителя подал жалобу прокурору на ненадлежащее обращение. Жена заявителя подала несколько аналогичных жалоб в период между июнем и августом 2005 г. Лишь в декабре 2005 г. по ним было принято решение об отклонении жалоб тем же прокурором, который предъявил заявителю обвинение и обращался в суд с заявлением о его заключении под стражу. Жалоба на это решение, поданная одним из адвокатов заявителя, оставлена без удовлетворения.

В июле - ноябре жена заявителя и адвокаты неоднократно просили об осмотре заявителя независимым врачом за счет средств семьи заявителя. Ответ на эти ходатайства не был получен. По-видимому, независимый врач был допущен к заявителю лишь однажды, в январе 2006 года, но не вследствие ходатайств.

Срок содержания заявителя под стражей истек 23 июля 2005 года, однако он не был освобожден. Ходатайство об освобождении заявителя, поданное одним из адвокатов несколько дней спустя, в частности, и по этому основанию, было от-клонено.

По поводу исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Власти Молдавии утверждали, что заявитель мог воспользоваться положениями статьи 53 Конституции Молдавии, статьи 1405 Гражданского кодекса Молдавии и Закона N 1545 о возмещении ущерба, причиненного незаконными действиями органов следствия, прокуратуры и суда, но не сделал этого. Однако лицо не обязано использовать более одного средства правовой защиты при наличии нескольких. Очевидно, что заявитель направил надлежащие жалобы прокурору. Власти Молдавии не доказали, что средства, использованные заявителем, были неэффективны и к ним не следовало прибегать. Предварительные возражения государства-ответчика отклонены.

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Власти Молдавии утверждали, что заявитель потерял сознание вследствие стресса и не подвергался ненадлежащему обращению, что подтверждается отсутствием ушибов на его теле. Более того, государство-ответчик поставило под сомнение диагноз тяжелой травмы головы и сотрясения, поставленный врачами тюремной больницы. Европейский Суд не находит оснований не доверять этому диагнозу, отмечая, в частности, что он был поставлен врачами тюремной больницы. Власти Молдавии не представили медицинских заключений противоположного содержания, и в любом случае впоследствии этот диагноз нашел подтверждение. Кроме того, заявитель испытывал боль в почках, его моча имела красноватый оттенок, чему не было представлено объяснений, кроме ненадлежащего обращения; Европейскому Суду также известно, что существуют методы применения силы, не оставляющие следов на теле потерпевшего. В период между 20 мая и 20 сентября 2005 года, в отсутствие какого-либо определенного диагноза по поводу состояния заявителя, единственная помощь, которая могла ему отказываться, заключалась в мерах по поддержанию жизни. Однако даже в этом отношении нет уверенности, поскольку между 1 и 15 сентября 2005 года заявитель содержался в камере, и данные об оказании ему там медицинской помощи отсутствуют. Соответственно, Европейский Суд пришел к выводу, что заявителю не оказывалась надлежащая медицинская помощь до 20 сентября 2005 года. На основании имеющихся материалов не представляется возможным установить, было ли лечение после постановки диагноза 20 сентября 2005 г. соответствующим и адекватным. Расследование предполагаемого ненадлежащего обращения с заявителем относилось к ведению того же прокурора, который предъявил заявителю обвинение, обращался в суд с ходатайством о его заключении под стражу и продлении срока содержания под стражей; его независимость, таким образом, может подвергаться сомнению. В любом случае данные об эффективных мерах по расследованию также отсутствуют. Европейский Суд находит особенно поразительным заключение прокурора о том, что ненадлежащее обращение с заявителем так или иначе является оправданным, поскольку он считался склонным к вооруженному сопротивлению при аресте.

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 3 статьи 5 Конвенции. В соответствии со статьей 191 Уголовно-процессуального кодекса Молдавии в период рассмотрения дела судом не допускается освобождение из-под стражи лиц, обвиняемых в умышленных преступлениях, которые предусматривают наказание свыше 10 лет лишения свободы. По-видимому, заявитель обвинялся именно в таком преступлении. Однако по делу "S.B.C. против Соединенного королевства" [S.B.C. v. United Kingdom] (жалоба N 39360/98, Постановление Европейского Суда от 19 июня 2001 г.) был сделан вывод о том, что право на освобождение в период рассмотрения дела не может быть в принципе исключено законом. Кроме того, суды первой и второй инстанции, принимавшие решение о содержании заявителя под стражей и продления срока последнего, ссылались на соответствующую норму закона, не указывая оснований, по которым они находят обоснованными утверждения о том, что заявитель может препятствовать производству по уголовному делу, скрыться от правосудия или продолжать заниматься преступной деятельностью. Они также не пытались опровергать доводы защиты заявителей. Их решения относительно содержания заявителя под стражей и продления срока последнего не являются "обоснованными и достаточными".

По делу допущено нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. После того как срок содержания заявителя под стражей истек 23 июля 2005 года, решение о дальнейшем содержании его под стражей судом не принималось. Власти Молдавии ссылались на ряд статей Уголовно-процессуального кодекса, которые, с их точки зрения, обеспечивали правовую основу для продолжительного содержания заявителя под стражей. Проанализировав эти статьи, Европейский Суд отмечает, что ни одна из них не дает оснований для содержания заявителя под стражей без соответствующего предписания.

Более того, даже если бы какое-либо из положений, указанных государством-ответчиком, допускало бы подобное содержание под стражей, это противоречило бы статье 25 Конституции и статье 177 Уголовно-процессуального кодекса, которые прямо устанавливают, что содержание под стражей допускается на основании предписания и не может превышать 30 дней.

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции.

По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Существо жалобы заявителя в этой части заключается в том, что его адвокаты принимали меры к определению состояния его здоровья независимым специалистом, а именно частным врачом. Адвокаты заявителя недвусмысленно уведомили власти в том, что осмотр заявителя врачом и составление медицинского заключения необходимы для целей защиты его прав в Европейском Суде. По мнению Европейского Суда, просьба являлась обоснованной, и какой-либо публичный интерес, препятствующий ее удовлетворению, не усматривался. Кроме того, адвокаты заявителя не имели возможности представить свои замечания в части материального ущерба из-за отсутствия доступа к заявителю и его медицинским документам. Европейский Суд приходит к выводу о том, что это составляло вмешательство в право заявителя на подачу индивидуальных жалоб, которое повлекло нарушение со стороны государства-ответчика его обязательств в соответствии со статьей 34 Конвенции. Продолжающийся отказ в доступе является отягчающим обстоятельством в связи с нарушением статьи 3 Конвенции.

По делу допущено нарушение требований статьи 34 Конвенции.

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд постановил, что вопрос о возмещении материального ущерба не готов к разрешению. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию морального вреда в размере 40 000 евро и судебные расходы и издержки в размере 6823 евро.

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуется принудительное применение рвотного средства к торговцу наркотиками с целью извлечения проглоченного им пластикового пакета с наркотиком. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Яллох против Германии
[Jalloh v. Germany] (N 54810/00)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено Большой Палатой]

Обстоятельства дела

В октябре 1993 года полицейские в штатском обратили внимание на то, что заявитель несколько раз доставал изо рта небольшие пластиковые пакетики, которые передавал другим лицам в обмен на деньги. Подозревая, что пакеты содержат наркотики, они подошли к заявителю с целью задержания. В этот момент он проглотил еще один пакетик, находившийся у него во рту. Поскольку наркотики при нем не были обнаружены, прокурор отдал распоряжение о применении к заявителю рвотного средства для извлечения пакетика. Заявитель был доставлен в больницу и осмотрен врачом. Поскольку он отказался принять лекарство, вызывающее рвоту, четверо полицейских стали удерживать его, тогда как врач насильно ввел ему через нос солевой раствор и ипекакуану* (* Ипекакуана - кустарник из семейства мареновых, в лесах Бразилии и Боливии. Корень этого растения употребляется в медицине, в малых приемах, как отхаркивающее, а в больших - как рвотное средство (рвотный корень).). Врач также сделал ему инъекцию апоморфина, деривата морфина, действующего как рвотное средство. В результате из пищеварительного тракта заявителя удалось извлечь небольшой пакетик кокаина. Несколько позже врач осмотрел заявителя и пришел к выводу, что состояние здоровья последнего допускает его заключение под стражу. Когда полицейские прибыли для допроса заявителя примерно через два часа после того, как ему дали рвотное средство, он заявил им на ломаном английском - причем стало ясно, что он не говорит по-немецки, - что он слишком устал для того, чтобы давать показания. На следующий день заявителю было предъявлено обвинение в распространении наркотиков, и он был заключен под стражу. Его адвокат заявил, что доказательства против него были получены незаконно и не могут использоваться при рассмотрении уголовного дела. Он утверждал, что полицейские и врач, участвовавшие в процедуре, виновны в причинении вреда здоровью при исполнении служебных обязанностей. Кроме того, он ссылался на то, что использование токсических веществ запрещено Уголовно-процессуальным кодексом Германии, в соответствии с которым такая мера является неадекватной, поскольку имелась возможность получить тот же результат, выждав, пока пакетик выйдет естественным путем. В марте 1994 года участковый суд* (* Участковые суды представляют собой низовое звено системы общих судов в Германии (прим. перев.).) признал заявителя виновным в распространении наркотиков и приговорил его к одному году лишения свободы условно. Его жалоба на приговор была отклонена, однако срок лишения свободы сокращен до шести месяцев условно. Кассационная жалоба была также отклонена. Федеральный конституционный суд признал жалобу заявителя неприемлемой, указав, что не использовал все доступные средства правовой защиты в германских судах по уголовным делам. Суд также пришел к выводу, что оспариваемая мера не выглядит противоречащей положениям о защите человеческого достоинства или пресечении самооговора, гарантированным Основным законом Германии* (* Так в Германии именуется конституция страны, принятая в 1949 году.(прим. перев.).).

Вопросы права

По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции. Конвенция в принципе не запрещает использования принудительного медицинского вмешательства, которое способствует расследованию правонарушения. Однако любое нарушение физической неприкосновенности человека, предпринятое с целью получения доказательств, должно быть предметом тщательного контроля. Действительно, следует учитывать проблемы, с которыми сталкиваются государства в попытке преодолеть вред, причиняемый обществу притоком наркотиков. Тем не менее в настоящем деле до того, как было принято решение о принятии оспариваемой меры, было ясно, что уличный торговец, в отношении которого она принималась, хранит наркотики во рту и, следовательно, не может осуществлять широкомасштабные поставки. Это обстоятельство нашло отражение и в приговоре. Европейский Суд поэтому не находит, что принудительное применение рвотного средства было необходимо для получения доказательств. Следственные органы могли просто выждать, пока наркотики не выйдут из организма заявителя естественным путем, как это практикуется многими другими государствами - членами Совета Европы при расследовании преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Как стороны, так и эксперты не пришли к согласию относительно опасности применения рвотного средства. Не представляется возможным утверждать, что метод, который повлек смерть двух человек в Германии, сопряжен с незначительным риском. Кроме того, власти большинства германских земель и по крайней мере значительного большинства других государств - членов Совета Европы воздерживаются от принудительного применения рвотных средств, что дает основания предполагать наличие риска для здоровья, связанного с этой мерой. Что касается способа применения рвотных средств, следует отметить: заявителя удерживали четверо полицейских, и это позволяет говорить о применении силы, граничащем с жестокостью. Трубка была введена через нос заявителя в желудок, чтобы преодолеть его физическое и психическое сопротивление. Это могло причинить ему боль и беспокойство. Дополнительным нарушением его физической неприкосновенности стала инъекция другого рвотного средства. Следует принять во внимание также нравственные страдания заявителя в процессе ожидания действия рвотных средств и тот факт, что он находился в изоляции и под наблюдением. Принуждение к рвоте при таких условиях должно было унижать его достоинство в значительно большей степени, чем ожидание выхода наркотиков естественным путем. Что касается медицинского наблюдения, оспариваемая мера принималась врачом в больнице. Однако поскольку заявитель оказывал физическое сопротивление применению рвотных средств и не говорил по-немецки, а лишь на ломаном английском, следовало исходить из того, что он либо не может, либо не хочет отвечать на вопросы, которые задает врач, и подвергаться медосмотру. Что касается последствий оспариваемой меры для здоровья заявителя, не установлено, что как его лечение расстройств желудка в тюремной больнице через два с половиной месяца после ареста, так и последующее медицинское наблюдение были связаны с принудительным применением рвотных средств. Таким образом, германские власти подвергли заявителя серьезному нарушению его физической и психической неприкосновенности против его воли. Они принудили его к рвоте не по медицинским показаниям, а лишь для получения доказательств, которые могли быть в том же объеме получены не столь насильственными методами. Способ применения оспариваемой меры вызвал у заявителя чувства страха, беспокойства и неполноценности, которые могли унизить и оскорбить его. Кроме того, процедура была сопряжена с риском для здоровья заявителя, в том числе из-за невозможности предварительного получения надлежащего анамнеза. Хотя и не намеренно, принятые меры применялись способом, который причинил заявителю физические и нравственные страдания. Он, таким образом, подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению вопреки статье 3 Конвенции.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено десятью голосами "за" и семью "против").

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. С учетом вывода о нарушении статьи 3 Конвенции в части жалобы заявителя о принудительном применении к нему рвотных средств вопрос о соблюдении статьи 8 Конвенции не рассматривается.

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Даже если в намерения властей не входило причинение заявителю боли и страданий, доказательства, тем не менее, были получены за счет мер, нарушающих одно из фундаментальных прав, гарантированных Конвенцией. Кроме того, наркотики, добытые с помощью оспариваемой меры, послужили решающим фактором в осуждении заявителя. Наконец, публичный интерес в обеспечении осуждения заявителя не мог оправдывать получение доказательств способом, использованным в процессе. Таким образом, использование в качестве доказательства наркотиков, добытых путем принудительного применения рвотного средства, делает весь процесс полностью несправедливым. Что касается довода заявителя о том, что способ, которым были получены доказательства, и их использование нарушали его право не свидетельствовать против себя, следует учесть, что суть проблемы заключается в использовании "фактического" доказательства - в противоположность признанию, - полученного за счет принудительного вмешательства в телесную неприкосновенность заявителя. Хотя право не свидетельствовать против себя в первую очередь затрагивает уважение свободы обвиняемого хранить молчание на допросе и не принуждаться к даче показаний, Европейский Суд уже придавал этому принципу более широкое значение, охватывающее случаи, когда речь шла о передаче властям фактических доказательств. Следовательно, запрет принуждения к даче показаний применим и к настоящему разбирательству. Чтобы установить, было ли нарушено право заявителя не свидетельствовать против себя, следует принять во внимание несколько факторов. Что касается природы и степени принуждения, использованного для получения доказательств, Европейский Суд повторно отмечает, что применение рвотного средства составляло бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. Публичный интерес к обеспечению осуждения заявителя не может оправдать столь серьезное нарушение его физической и психической неприкосновенности. Кроме того, хотя германское законодательство предоставляет гарантии от произвольного или ненадлежащего использования меры, заявитель, используя право хранить молчание, отказался от предварительного медицинского осмотра и был подвергнут процедуре без полного исследования его физической способности перенести ее. Наконец, наркотики, добытые таким образом, имели решающее значение для его осуждения. Следовательно, Европейскому Суду приходится признать, что использование в деле заявителя доказательств, добытых с помощью принудительного применения рвотных средств, нарушило его право не свидетельствовать против себя и потому сделало разбирательство его дела полностью несправедливым.

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено одиннадцатью голосами "за" и шестью - "против").

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию морального вреда, а также возместить судебные издержки и иные расходы в размере 10 000 евро.

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуются условия содержания в местах лишения свободы и отсутствие медицинской помощи. По делу допущено нарушение требований статей 3, 6 и 34 Конвенции.

Попов против России
[Popov v. Russia] (N 26853/04)

Постановление от 13 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель участвовал в процедуре опознания в связи с делом об убийстве. На него указали двое из четырех учащихся, которые не были очевидцами убийства. В мае 2002 года ему было предъявлено обвинение в убийстве, а днем позже он был помещен в следственный изолятор N 77/1 г. Москвы. В июне 2002 года его адвокат направил прокурору жалобу, касающуюся ведения следствия. Он утверждал, в частности, что опознание было проведено с нарушением процессуальных норм, и что не была предпринята проверка алиби заявителя. Прокурор удовлетворил ходатайство представителя заявителя о допросе в качестве свидетелей госпожи Р., соседки заявителя, и Х., столяра, работающего в его квартире, однако ни тот, ни другой допрошены не были. В 2003 году заявитель был признан виновным в убийстве и приговорен к десяти годам лишения свободы. Кроме противоречивых показаний учащихся, суд ссылался и на другие доказательства, в том числе на результаты посмертной экспертизы потерпевшего, протокол осмотра места происшествия и прочие материалы, не обосновывая, однако, каким образом эти материалы доказывают вину заявителя.

Заявитель страдает раком мочевого пузыря с 1994 года. В 1999 году ему удалили злокачественную опухоль, и он прошел курс химиотерапии. В период пребывания в больнице следственного изолятора заявителю было рекомендовано пройти обследование уролога-онколога и сделать цистоскопию. Обследование назначалось несколько раз, но отменялось, поскольку заявитель был вынужден присутствовать на судебных заседаниях, назначенных на то же время, что и медицинские обследования. Заявитель был выписан из больницы в марте 2003 года. С февраля по март 2004 года он содержался в учреждении ЯЧ-91/5 (г. Сарапул). Страдая хроническими болями в области поясницы и живота, он отказывался от обязательных работ, вследствие чего его помещали в различные штрафные изоляторы. Во время нахождения в колонии он прошел некоторые лабораторные исследования и ультразвуковое исследование. В соответствии с правилом 39 Регламента Европейский Суд 1 сентября 2005 года потребовал от властей Российской Федерации организовать независимое медицинское обследование заявителя в специализированном уро-онкологическом учреждении. 16 сентября 2005 года заявитель был осмотрен урологом-онкологом и прошел цистоскопию. Ему было рекомендовано амбулаторное наблюдение и ежегодное проведение цистоскопии.

Вопросы права

По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается условий содержания в следственном изоляторе.

Медицинская помощь. На основе медицинской документации заявителя Европейский Суд делает вывод, что минимальный объем медицинского наблюдения, необходимый ему по состоянию здоровья, включает регулярные обследования урологом-онкологом и цистоскопию по меньшей мере раз в год. Однако такие меры не предпринимались в период содержания заявителя под стражей, которое длилось год и девять месяцев. Следовательно, заявитель не был обеспечен медицинской помощью, необходимой ему по состоянию здоровья. Кроме того, доктору M. не было сообщено о новообразовании, обнаруженном посредством ультразвукового исследования, что не позволило ему сделать верную оценку состояния здоровья заявителя и рекомендовать подходящее лечение. После оперативного вмешательства в 1994 году заявитель был хорошо информирован о состоянии своего здоровья и рисках, связанных с этим. Он знал, что в случае дальнейшего развития рака любое промедление с постановкой диагноза может иметь фатальные последствия, вплоть до невозможности хирургического вмешательства. Это должно было причинять ему значительное беспокойство, в особенности, когда он узнал о новообразовании предстательной железы, обнаруженном путем ультразвукового исследования, но не имел возможности обратиться к квалифицированному специалисту за точным диагнозом.

Материальные условия содержания под стражей. Сторонами не оспаривается, что камеры, в которых содержался заявитель, были переполнены. Исключая периоды нахождения в больнице, на одного заключенного приходилось от 0,9 до 2,34 квадратных метров пространства камеры, и заявитель находился там более 23 часов в сутки. Тот факт, что заявитель вынужден был проживать, спать и использовать туалет в одной камере со многими другими заключенными, сам по себе достаточен для того, чтобы причинить душевные страдания или неприятности, степень которых значительно превышала неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей, и вызвать у него чувство страха, страдания и неполноценности, способное унизить его достоинство.

Таким образом, условия содержания заявителя под стражей в сочетании с длительностью срока заключения и состоянием его здоровья, усугубленные непредоставлением ему требуемой медицинской помощи, приравниваются к бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается условий содержания во второй колонии.

Медицинская помощь. Заявитель был обследован урологом-онкологом и прошел цистоскопию через полтора года после его помещения в колонию и только после того, как такое обследование было предписано Европейским Судом в соответствии с правилом 39 Регламента. Более того, из его медицинской карты врачи колонии не могли не видеть, что он не проходил необходимых обследований в течение предыдущих года и девяти месяцев содержания в следственном изоляторе. Это должно было побудить администрацию колонии обеспечить требуемые меры медицинского характера без неоправданного промедления. Тем не менее заявитель не был обеспечен медицинской помощью, необходимой ему по состоянию здоровья.

Материальные условия заключения. Заявитель провел более месяца в штрафных изоляторах площадью от 2,03 до 3 квадратных метров. Камеры были оборудованы, как правило, складными койками и двумя узкими скамьями без спинок. Койки раскладывались лишь на семь часов в сутки, и заявитель, регулярно жаловавшийся на боли в области поясницы и страдающий согласно заключению врача колонии рядом урологических заболеваний, был вынужден проводить в камере 23 часа в сутки, из которых 16 часов был фактически прикован к узкой скамье без спинки.

Таким образом, условия содержания заявителя в колонии в сочетании с длительным сроком его заключения и состоянием его здоровья, усугубленные не-предоставлением ему необходимой медицинской помощи, приравниваются к бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения требований статьи 6 Конвенции. Отказываясь заслушать показания двух свидетелей со стороны защиты, суд не исследовал, могли ли их показания иметь значение для разрешения дела. Вместе с тем заявленные защитой ходатайства об их допросе были несколько раз формально удовлетворены, как на этапе предварительного следствия, так и на этапе судебного разбирательства, следовательно, властями было признано, что данные показания могли иметь значение для разрешения дела. Принимая во внимание, что заявитель был осужден на основе противоречивых доказательств, отказ российских судов допросить свидетелей со стороны защиты без исследования вопроса об их значимости, представляет собой ограничение права на защиту, несовместимое с гарантиями справедливого судебного разбирательства, предусмотренными статьей 6 Конвенции.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований подпункта "d" пункта 3 статьи 6 и пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения требований статьи 34 Конвенции. Европейский Суд повторно отмечает, что для заявителей как по данному делу, так и потенциальных, крайне важна возможность свободного обращения в Европейский Суд без риска подвергнуться каким-либо формам давления, направленным на отзыв или изменение жалоб. Должностные лица государства-ответчика несколько раз обращались к заявителю в связи с его жалобами, касающимися различных аспектов условий содержания в учреждении ЯЧ-91/5, и его заявлениями об угрозах со стороны администрации колонии. Европейский Суд находит такие обращения должностных лиц администрации колонии недопустимыми, тем более что они повторялись несколько раз. В результате этого заявитель должен был чувствовать себя запуганным, особенно с учетом того, что он был лишен свободы и должен был оставаться в заключении в течение длительного периода, что могло вызвать обоснованный страх подвергнуться преследованиям. Такие обращения представляли собой недопустимое давление, которое приравнивается к нарушению права заявителя на индивидуальные жалобы.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу о нарушении государством-ответчиком своего обязательства, предусмотренного статьей 34 Конвенции, не препятствовать эффективному осуществлению права на подачу индивидуальной жалобы (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 25 000 евро в возмещение причиненного ему морального вреда и определенную сумму в возмещение судебных издержек и иных расходов, понесенных в связи с судебным разбирательством.

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения

По делу обжалуются три месяца содержания в полицейском изоляторе, не отвечающем требованиям длительного содержания под стражей. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Кайя против Греции
[Kaja v. Greece] (N 32927/03)

Постановление от 27 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

В феврале 2002 года заявитель, гражданин Албании, был приговорен к четырем годам лишения свободы за незаконный оборот наркотиков. Он обжаловал приговор и был освобожден. В январе 2003 года Салоникский апелляционный суд приговорил его к трем годам лишения свободы за другое преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, с депортацией по отбытии наказания. Заявитель содержался в тюрьме. В июле 2003 года Суд по уголовным делам, установив, что заявитель имеет право на освобождение в связи с отбытием более чем половины срока, постановил освободить его при условии выезда из страны. Заявитель был освобожден в тот же день и немедленно помещен в полицейский изолятор временного содержания с целью обеспечения его депортации. Несмотря на его жалобы и по крайней мере одну попытку самоубийства (по словам заявителя, две), он содержался в этом изоляторе до октября 2003 года, когда его перевели в тюрьму. Стороны не пришли к соглашению относительно условий содержания заявителя в полицейском изоляторе г. Лариссы. Заявитель утверждает, что изолятор был переполнен, располагался в подвале и не имел окон, в нем отсутствовали естественное освещение и вентиляция. По его словам, помещение было грязным, не имело кроватей или санитарного оборудования; арестованные спали на полу, часто рядом с экскрементами; у них не было возможности заниматься гимнастикой. Кроме того, арестованным не выдавали пищу, они должны были покупать ее в столовой. Власти Греции отрицали эти утверждения. В январе 2004 года Апелляционный суд определил совокупность приговоров заявителя. В феврале 2004 года Обвинительная палата Суда по уголовным делам распорядилась освободить его при условии выезда из Греции и невозвращения в течение трех лет. Заявитель был освобожден в тот же день и выслан на следующий.

Вопросы права

С учетом выводов делегации, сделанных во время визита с целью установления фактов в полицейский изолятор временного содержания весной 2006 года, Европейский Суд принимает к сведению, что некоторые из утверждений заявителя не соответствуют действительности. Он находит, что условия в изоляторе были приемлемыми, отмечая при этом, что в связи с визитом там были произведены малярные работы и наведен порядок. Тем не менее Европейский Суд полагает, что изолятор временного содержания не приспособлен для таких длительных сроков содержания, как в деле заявителя. По своей природе он предназначен для кратковременного размещения арестованных, но не на трехмесячный период. Характеристики этого учреждения вызывали у содержащихся там ощущение изолированности, отсутствовало пространство для упражнений на открытом воздухе, не было ни радио, ни телевизора, которые обеспечивали бы связь с окружающим миром. Хотя изолятор обеспечивал условия для кратковременного содержания арестованных, он не был приспособлен к требованиям длительного лишения свободы. В этой связи Европейский Суд учитывает рекомендации Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания относительно содержания в полицейских учреждениях. При данных обстоятельствах Европейский Суд находит, что содержание заявителя в течение трех месяцев в указанном помещении составляет унижающее достоинство обращение.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию морального вреда в размере 5000 евро.

Вопрос о соблюдении запрета на бесчеловечное или унижающее достоинство человека обращение

По делу обжалуется бесчеловечное обращение, связанное с переживаниями и душевными страданиями, вызванными "исчезновением" сына заявительницы и неэффективностью последующего расследования. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Базоркина против России
[Bazorkina v. Russia] (N 69481/01)

Постановление от 27 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции.)

По жалобам о нарушении статьи 5 Конвенции

По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции

Вопрос о законности ареста или содержания под стражей

По делу обжалуется продление срока содержания под стражей без законного предписания. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции

Бойченко против Молдавии
[Boicenco v. Moldova] (N 41088/05)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции.)

Вопорос о законности ареста или содержания под стражей

По делу обжалуется незарегистрированное и непризнанное содержание под стражей в Чечне. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Базоркина против России
[Bazorkina v. Russia] (N 69481/01)

Постановление от 27 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции.)

По жалобам о нарушении подпункта "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции

Вопрос об исключении наказания

Передача осужденного иностранца на родину в соответствии с Конвенцией о передаче осужденных лиц повлекла фактическое увеличение срока лишения свободы. Жалоба признана неприемлемой.

Сабо против Швеции
(Szabo v. Sweden) (N 28578/03)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено II Секцией]

Заявитель, гражданин Венгрии, был осужден за незаконный оборот наркотиков и приговорен в Швеции к 10 годам лишения свободы. Приговор предусматривал также высылку из Швеции. Согласно шведскому законодательству, заявитель имел право на условно-досрочное освобождение после шести лет и восьми месяцев заключения. Он отбывал наказание в этой стране в течение полутора лет, после чего был передан в соответствии с Конвенцией о передаче осужденных лиц на родину для отбытия оставшейся части наказания. Венгерский суд не предпринял самостоятельной оценки вины заявителя, принял выводы шведских судов и в соответствии с венгерским законодательством направил его для отбытия 10-летнего лишения свободы в тюрьму строгого режима. Вследствие этого решения заявитель мог приобрести право на условно-досрочное освобождение после отбытия наказания в течение восьми лет. Заявитель обжаловал его и безрезультатно просил направить его в тюрьму общего режима, что дало бы ему основание просить об условно-досрочном освобождении в более ранний срок.

По поводу соблюдения статьи 5 Конвенции. Вследствие его передачи заявитель подлежит более длительному, на один год и четыре месяца, отбытию лишения свободы из-за отложения даты его возможного условно-досрочного освобождения. Эта возможность не делает лишение свободы произвольным сама по себе, поскольку приговор, подлежащий исполнению, не превышает срока, назначенного по приговору в первоначальном разбирательстве дела. Однако значительное увеличение фактического срока лишения свободы может дать основания ставить вопрос о нарушении статьи 5 Конвенции. Срок, который должен отбывать заявитель после передачи, соответствует вынесенному в отношении него приговору. Предполагаемый дополнительный период лишения свободы, который предстоит отбыть после передачи в Венгрию, составляет до 20% срока, который он мог бы рассчитывать отбыть в Швеции, что не является непропорциональным. Жалоба является явно необоснованной.

По поводу соблюдения статьи 6 Конвенции. Передача осужденного лица на родину является мерой исполнения наказания, и дополнительный период лишения свободы, который повлекла эта передача заявителя, не является следствием назначения наказания в новом уголовно-правовом или дисциплинарном разбирательстве: жалоба несовместима с правилом ratione materiae* (* Ratione materiae (лат.) - по причинам существа; ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения. По общему правилу Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобы относительно предполагаемых нарушений лишь тех прав человека, которые закреплены в Конвенции (прим. перев.).).

По поводу соблюдения статьи 7 Конвенции. "Наказанием" для целей данной статьи является осуждение к десяти годам лишения свободы по приговору шведских судов. Это наказание не превышает максимального срока наказания, предусмотренного законом, дополнительное наказание по решению шведских и венгерских властей в связи с передачей также не назначалось: жалоба несовместима с правилом ratione materiae.

(N.B. См. также аналогичное дело "Цошанский против Швеции" [Csoszanszki v. Sweden] жалоба N 22318/02, решение от 27 июня 2006 г., принято II Секцией.)

По жалобам о нарушении подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции

Вопрос о воспрепятствовании незаконному въезду в страну

По делу обжалуется семидневное содержание беженца в приемном центре после того, как ему было предоставлено "временное разрешение" на пребывание в стране. По делу требования подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции нарушены не были.

Саади против Соединенного Королевства
[Saadi v. United Kingdom] (N 13229/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель, гражданин Ирака, бежал из этой страны и прибыл в лондонский аэропорт Хитроу 30 декабря 2000 года, где немедленно попросил убежища, и ему было предоставлено "временное разрешение" на пребывание в стране.

2 января 2001 года после уведомления иммиграционных органов он был взят под стражу и препровожден в приемный центр для ходатайствующих о предоставлении убежища, которые считаются не склонными к бегству, и их дела могут рассматриваться по ускоренной процедуре. 5 января 2001 года представитель заявителя имел телефонный разговор с руководителем иммиграционного органа и был уведомлен о том, что причина взятия под стражу заключалась в том, что заявитель являлся иракцем, отвечавшим критериям для помещения в упомянутый центр. Его ходатайство об убежище было первоначально отклонено 8 января 2001 года, и ему было формально откaзано во въезде в Соединенное Королевство. Он был освобожден на следующий день. Заявитель обжаловал решение Министерства внутренних дел, и впоследствии ему было предоставлено убежище. Он безуспешно ходатайствовал о разрешении на судебный пересмотр приказа о содержании под стражей, утверждая, что оно противоречило законодательству страну и статье 5 Конвенции.

Вопросы права

По поводу соблюдения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд вначале исследовал вопрос о том, был ли заявитель заключен под стражу с целью воспрепятствовать его незаконному въезду в Соединенное Королевство: хотя он просил предоставить ему убежище и получил временное разрешение на въезд в страну 30 декабря 2000 года, а также находился на свободе до 2 января 2001 года, его содержание под стражей с этой даты, тем не менее, имело целью воспрепятствовать незаконному въезду, поскольку в отсутствие формальной визы его въезд в страну не являлся законным. Единственное требование подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции о содержании лица под стражей при таких обстоятельствах заключается в том, что такое содержание должно являться частью процесса установления, должно ли быть предоставлено лицу иммиграционное разрешение и/или убежище, и оно, с другой стороны, не должно быть произвольным. Содержание заявителя в упомянутом центре являлось добросовестным применением процедуры "ускоренного" принятия иммиграционных решений. Что касается вопроса о возможной произвольности, Европейский Суд отмечает: заявитель был освобожден, как только его требование об убежище было отклонено. Он содержался в центре в общей сложности семь дней, что не является чрезмерным сроком с учетом обстоятельств.

Постановление

По делу не было допущено нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции (вынесено четырьмя голосами "за" и тремя "против").

По поводу соблюдения пункта 2 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд отмечает, что представитель заявителя был уведомлен о причинах взятия заявителя под стражу, когда его клиент провел под стражей примерно 76 часов. Подобная задержка несовместима с требованием о незамедлительном сообщении причины его ареста.

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 2 статьи 5 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление факта нарушения пункта 2 статьи 5 Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда.

По жалобам о нарушениях пункта 2 статьи 5 Конвенции

Вопрос о незамедлительном сообщении причин ареста

По делу обжалуется 76-часовая задержка в уведомлении беженца, имеющего временное разрешение, о причинах его содержания в приемном центре. По делу допущено нарушение требований пункта 2 статьи 5 Конвенции.

Саади против Соединенного Королевства
[Saadi v. United Kingdom] (N 13229/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше "подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции".)

По жалобам о нарушениях пункта 3 статьи 5 Конвенции

Вопрос о незамедлительном доставлении к судье или к другому должностному лицу

По делу обжалуются правомерность задержания и длительность содержания под стражей. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Харкманн против Эстонии
[Harkmann v. Estonia] (N 2192/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

Уголовные дела против заявителя были возбуждены в 1996 и 2000 годах. Заявитель неоднократно не являлся по вызовам в префектуру полиции, и обеспечить его явку несколько раз не представлялось возможным. Заявитель был предан суду в 2002 году, и его дело было направлено на рассмотрение суда первой инстанции. После нескольких случаев неявки по вызову суда первой инстанции 2 октября 2002 года заявитель был взят под стражу. После этого он подал жалобу в апелляционный суд, указав, что его арест является незаконным в связи с тем, что он не получил копию решения о заключении под стражу, которое к тому же было принято заочно. Суд первой инстанции рассматривал дело по существу 17 октября 2002 года, но отложил разбирательство в связи с тем, что защита не ознакомилась с делом; одновременно заявитель был освобожден из-под стражи, причем у него было отобрано обязательство явиться в день возобновления разбирательства. 11 ноября 2002 года апелляционный суд заслушал жалобу заявителя на решение о заключении под стражу и оставил ее без удовлетворения.

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. Власти Эстонии утверждали, что заключение заявителя под стражу было оправданно в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 статьи 5 Конвенции: причина его ареста заключалась не столько в обоснованном подозрении в совершении преступления, предусмотренном подпунктом "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, сколько в систематическом неисполнении распоряжений суда, он имел целью обеспечение исполнения обязательства - а именно по явке в суд, - предписанного законом. Европейский Суд, отмечая, что применимость одного основания для ареста не обязательно предполагает применимость другого, и принимая во внимание, что применимость подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции затрагивает также гарантии, предусмотренные пунктом 3 статьи 5 Конвенции, считает необходимым вначале установить, применим ли этот подпункт в настоящем деле. Он также принимает к сведению, что власти не имели других причин принуждать заявителя к явке в суд, помимо возбужденных против него уголовных дел, и поэтому заключает, что на его содержание под стражей распространяется действие подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 3 статьи 5 Конвенции. Заявитель посчитал возможным не являться в суд первой инстанции, когда было принято решение о его аресте. Сам по себе этот факт не вызывает вопросов в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, так как из Конвенции не вытекает требование о том, что лицо, уклоняющееся от участия в судебном разбирательстве, должно обязательно присутствовать на судебном слушании, в рамках которого разрешается вопрос о даче согласия на его или ее арест. Однако заявитель не имел возможности заявить суду о личных причинах, препятствующих его заключению под стражу, после своего ареста, имевшего место 2 октября 2002 года, вопреки обязательству властей, согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции, предоставить ему такую возможность. Заявитель был освобожден после слушания его уголовного дела 17 октября 2002 года, то есть до того, как законность его заключения под стражу подверглась проверке. До освобождения он содержался под стражей в течение 15 дней. Европейский Суд находит, что такая продолжительность несовместима с требованием "незамедлительности", установленным пунктом 3 статьи 3 Конвенции.

По делу допущено нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 4 статьи 5 Конвенции. Заявитель был освобожден до того, как мог возникнуть вопрос согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции: требование явно необоснованно.

По поводу соблюдения пункта 5 статьи 5 Конвенции. Законность заключения заявителя под стражу в соответствии с эстонским законодательством. При данных обстоятельствах не представляется вероятным, что требование о компенсации со стороны заявителя могло иметь какую-либо благоприятную перспективу. Эстонское законодательство также не предусматривает специального права на компенсацию в связи с содержанием под стражей в нарушение статьи 5 Конвенции.

По делу допущено нарушение требований пункта 5 статьи 5 Конвенции.

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию морального вреда в размере 2000 евро.

Вопрос о продолжительности содержания под стражей до суда

По делу обжалуется автоматическое продление срока содержания под стражей. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции

Бойченко против Молдавии
[Boicenco v. Moldova] (N 41088/05)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции".)

Вопрос о продолжительности содержания под стражей до суда

По делу обжалуется длительное досудебное содержание под стражей без относимых и достаточных оснований. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Хусейн Эсен против Турции
[Huseyin Esen v. Turkey] (N 49048/99)

Постановление от 8 августа 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 13 Конвенции".)

По жалобам о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции

Вопрос о законности ареста

По делу обжалуется невозможность эффективной проверки законности досудебного содержания под стражей. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Хусейн Эсен против Турции
[Hhseyin Esen v. Turkey] (N 49048/99)

Постановление от 8 августа 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 13 Конвенции".)

Вопрос о соблюдении требования безотлагательного рассмотрения судом правомерности заключения лица под стражу

По делу обжалуется освобождение после 15 дней содержания под стражей, но до рассмотрения жалобы по поводу ордера на арест. Жалоба признана неприемлемой.

Харкманн против Эстонии
[Harkmann v. Estonia] (N 2192/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [Принято IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции".)

По жалобам о нарушении пункта 5 статьи 5 Конвенции

Вопрос о правомерности компенсации за содержание под стражей

По делу обжалуется содержание под стражей, соответствующее законодательству страны, и недопустимость компенсации за содержание под стражей в нарушение статьи 5 Конвенции. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Харкманн против Эстонии
[Harkmann v. Estonia] (N 2192/03)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции".)

По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции

По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 6 [гражданско-процессуальный аспект] Конвенции

Вопрос о применимости по делу положений статьи 6 Конвенции

По делу обжалуется длительность исполнения судебного решения по имущественному спору между действующим офицером военно-морского флота и его командованием. Жалоба не совместима с правилом ratione materiae.

Канаев против России
[Kanayev v. Russia] (N 43726/02)

Постановление от 27 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель является офицером военно-морского флота Российской Федерации. В марте 2002 года военный суд вынес решение о взыскании в его пользу командировочных расходов и судебных расходов. Решение вступило в силу в том же месяце, исполнительный лист был направлен заявителем в Федеральное казначейство. В апреле 2002 года исполнительный лист был возвращен без исполнения. Федеральное казначейство сообщило, что должник не располагает денежными средствами, которые могли быть направлены на выплату задолженности по судебному решению. Заявителю было рекомендовано направить исполнительный лист в центральный аппарат Министерства финансов Российской Федерации, что заявитель и сделал, однако результата это не принесло. В августе 2002 года Министерство финансов Российской Федерации сообщило заявителю, что исполнительный лист был направлен в адрес Министерства обороны Российской Федерации с предложением подготовить бюджетный запрос на соответствующую сумму. В декабре 2002 года Министерство финансов Российской Федерации выплатило основную задолженность, а в марте 2004 года заявителем была получена сумма присужденных судебных расходов. Заявитель обжалует в Европейский Суд длительное неисполнение судебного решения в свою пользу по причине отсутствия бюджетных средств.

По поводу соблюдения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции. Возникает вопрос, имеет ли Европейский Суд компетенцию для рассмотрения жалобы с точки зрения правила ratione materiae. В деле "Пеллегрен против Франции" [Pellegrin v. France] постановлением Европейского Суда были приняты критерии применимости этого правила к трудовым спорам с участием государственных служащих, основанные на природе обязанностей и ответственности работника: положения пункта 1 статьи 6 Конвенции не распространяются на трудовой спор, если он затрагивает государственного служащего, чьи обязанности типичны для специфической деятельности в сфере государственной службы, когда он или она выступает в качестве доверенного лица государственных властей, ответственного за защиту основополагающих интересов государства. Заявитель по настоящему делу является действующим офицером российского флота, капитаном третьего ранга и, таким образом, "облечен частью суверенной государственной власти" в значении, которое может быть применено к данному делу в свете постановления по делу "Пеллегрен против Франции" [Pellegrin v. France]. Соответственно, пункт 1 статьи 6 Конвенции неприменим к спору между заявителем и его командованием и последующей процедуре исполнения решения, которая должна рассматриваться в качестве неотъемлемой части "судебного разбирательства" для целей статьи 6 Конвенции.

Жалоба в этой части не совместима (ratione materiae* (* Ratione materiae (лат.) - по причинам существа; ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения. По общему правилу Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобы относительно предполагаемых нарушений лишь тех прав человека, которые закреплены в Конвенции (прим. перев.). )) с положениями Конвенции.

По поводу соблюдения требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Согласно нормам прецедентного права, установленным Европейским Судом, государственные власти не вправе ссылаться на отсутствие средств как на основание для неисполнения судебного решения. Государство-ответчик не представило какого-либо убедительного оправдания тому факту, что российским властям потребовалось девять с половиной месяцев, чтобы выплатить сумму основного долга (такое промедление вряд ли терпимо само по себе при данных обстоятельствах), и почти два года, чтобы выплатить оставшуюся часть задолженности по судебному решению.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что в данном вопросе по делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление Европейским Судом нарушения само по себе составляет достаточно справедливую компенсацию за причиненный моральный вред.

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию

По делу обжалуется принятие иска к рассмотрению в судах страны в зависимости от регистрации определенного места жительства. Жалоба признана приемлемой.

Сергей Смирнов против России
[Sergey Smirnov v. Russia] (N 14085/04)

Решение от 6 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

(См. ниже пункт 1 статьи 35 Конвенции (эффективное средство правовой защиты.)

Вопрос о соблюдении права на свободу исповедовать свою религию или убеждения

По делу обжалуется отнесение в правительственном документе движения Ошо (движение Шри Раджниш, или Бхагван) к сектам. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.

"Леела Фeрдеркрайс е.Ф." и другие против Германии"
[Leela Forderkreis e.V. and Others v. Germany] (N 58911/00)

[вынесено V Секцией]

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 9 Конвенции".)

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию

Отказ государства со ссылкой на государственный иммунитет потребовать исполнения решений, восстанавливающих право собственности заявителей на их имущество, переданное иностранному посольству. Жалоба признана неприемлемой.

Треска против Албании и Италии
[Treska v. Albania and Italy] (N 26937/04)

Решение от 29 июня 2006 г. [вынесено III Секцией]

Заявителям, двум албанским гражданам, окончательными и вступившими в силу решениями судебных и административных органов были переданы имущественные права на виллу в Албании, которая была незаконно конфискована у их отца без компенсации, право на ее возврат и приказ о реституции. Однако тем временем имущественный титул был передан итальянскому государству на основании межправительственного соглашения, согласно которому Италия приобрела это имущество. В здании предполагалось разместить личную резиденцию посла Италии в Албании. Заявители возбудили разбирательство с целью возврата своей собственности, но компетентный албанский суд установил, что не обладает юрисдикцией по этому делу. Окончательным и вступившим в силу решением албанских властей на посольство была возложена обязанность по уплате ежемесячной арендной платы за использование земельного участка, однако последнее не исполнило это решение. Албанские власти не приняли мер во исполнение окончательного решения. Конституционный суд Албании отклонил жалобу заявителей, сославшись на иммунитет посольства Италии, неприкосновенность помещений которого исключает возможность исполнения судебного решения. Суды Италии отвергли ходатайство заявителей о признании албанского решения, установившего обязанность посольства выплачивать им арендную плату.

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 в отношении Италии. Заявители ссылаются на отказ албанских властей исполнить судебное решение, вынесенное в их пользу, и принять меры принудительного исполнения. Италия не обладает юрисдикцией по отношению к заявителям; все упомянутые разбирательства велись исключительно на территории Албании; албанские суды были единственными органами, обладавшими суверенной властью по отношению к заявителям; тогда как итальянские власти не имели прямого или косвенного влияния на решения и постановления, принятые в Албании. Таким образом, ответственность Италии не может быть установлена: жалоба не совместима ratione personae с положениями Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении Албании. Имущество, переданное заявителям, предназначено для использования в качестве личной резиденции итальянского посла в Албании и поэтому является частью "помещений представительства" в понимании Венской конвенции о дипломатических сношениях. Руководствуясь нормами международного права о суверенном иммунитете, албанское правительство не могло пренебречь правилом об иммунитете государства, которое призвано обеспечивать оптимальные условия для деятельности дипломатических миссий и содействовать международной вежливости и добрым отношениям между суверенными государствами. Таким образом, решения, которыми суды страны отказались обязать административные органы принять меры принудительного исполнения в отношении имущества посольства Италии в Албании, могут считаться оправданным ограничением права заявителей на доступ к суду: жалоба явно необоснованна.

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 1 в отношении Албании. Италия уведомила албанские власти о том, что обладает титулом на оспариваемое здание, недействительность которого не была установлена каким-либо окончательным судебным решением. Ни один суд страны не признал недействительным титул заявителей на оспариваемое имущество, который не теряет силы на протяжении времени; напротив, он может быть преобразован в право на будущую компенсацию, которая будет выплачиваться в соответствии с законодательством страны о компенсациях бывшим собственникам. Таким образом, непринятие албанскими властями мер по восстановлению владения имуществом заявителей - на основании "публичного интереса", непосредственно связанного с соблюдением принципа иммунитета государства - не нарушает требуемый справедливый баланс: жалоба явно необоснованна.

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию

По делу обжалуется уклонение суда государства-ответчика от рассмотрения иска и предполагаемая утрата материалов дела. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Дубинская против России
[Dubinskaya v. Russia] (N 4856/03)

Постановление от 13 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

В мае 1995 года заявительница, получившая в результате дорожно-транспортного происшествия в г. Москве серьезные травмы, предъявила иск к собственнику автомобиля и водителю с требованием о возмещении вреда, причиненного здоровью. В октябре 1995 года районный суд вынес определение о назначении медицинской экспертизы в отношении заявительницы, которое было направлено в Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Москвы. По утверждению властей Российской Федерации, суд неоднократно предлагал представителю заявительницы представить дополнительные материалы, запрошенные Бюро. Вследствие отсутствия какого-либо ответа суд прекратил производство по делу. Заявительница утверждает, что ни она, ни ее представитель не получали подобных запросов и не были уведомлены о прекращении производства по делу. Лишь в 2002 году ей было сообщено, что из-за непредставления запрошенных материалов ее исковое заявление не регистрировалось, медицинская экспертиза не была произведена.

Вопросы права

Сторонами не оспаривается, что в мае 1995 года районный суд принял исковое заявление заявительницы к производству, а в октябре того же года назначил проведение экспертизы. Европейский Суд не обнаружил доказательств принятия решения о прекращении производства по делу. Право на доступ к правосудию подразумевает не только право возбуждать разбирательство дела, но также и право на "разрешение" спора судом. Это право будет иллюзорным, если в рамках правовой системы Высокой Договаривающейся Стороны возможно предъявить иск в суд, но отсутствуют гарантии вынесения в процессе судебного разбирательства окончательного решения. Заявительница не была уведомлена о каком-либо решении по своему делу, если такое решение было принято. При наведении справок о состоянии производства по делу в 2002 году представители российской власти отрицали, что ее исковое заявление когда-либо регистрировалось. Объяснения, данные властями Российской Федерации, содержат недостаточно информации и не позволяют Европейскому Суду установить, что произошло с материалами дела и исковым заявлением. Требование о повторном предъявлении иска через десять лет после того, как исковое заявление было надлежащим образом подано, и более чем через 13 лет после события, послужившего основанием для иска, было бы чрезмерным и неоправданным бременем для заявительницы. Таким образом, российскими властями не было разрешено дело по иску заявительницы, в результате чего она была лишена права на доступ к правосудию.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице компенсацию в размере 5000 евро в возмещение причиненного ей материального ущерба и морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию

По делу обжалуется невозможность оспаривания профсоюзом решения антимонопольного органа, влияющего на коллективный трудовой договор, стороной которого являлся профсоюз. Жалоба исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 статьи 37 Конвенции

Профсоюз работников транспорта Швеции против Швеции
[Swedish Transport Workers Union v. Sweden] (N 53507/99)

Постановление от 18 июля 2006 г. [вынесено II Cекцией]

Обстоятельства дела

Заявитель-профсоюз заключил коллективный трудовой договор со Шведской ассоциацией газетных издателей, в котором имелось положение о том, что компания, привлекающая подрядчика, должна заключить отдельный договор с профсоюзом. Впоследствии компания, входящая в ассоциацию, привлекла подрядчика для распространения газет в районе, где ранее осуществлял распространение член профсоюза. Профсоюз привлек ассоциацию и компанию к ответственности в трудовом суде. Компания обратилась с жалобой в шведский антимонопольный орган, который пришел к выводу о том, что соответствующее положение коллективного трудового договора нарушает свободную и справедливую конкуренцию, и обязал ассоциацию и входящие в ее состав компании не применять его, фактически признав его недействительным. Заявитель-профсоюз имел возможность представить объяснения в антимонопольный орган, не будучи формально стороной разбирательства. Однако согласно статье 60 Закона о конкуренции только компания, интересы которой затронуты решением, вправе обжаловать его.

Перед Европейским Судом заявитель-профсоюз ссылался на отсутствие доступа к суду в целях обжалования решения антимонопольного органа. После того, как жалоба была признана приемлемой, государство-ответчик сообщило, что предпринят пересмотр законодательных ограничений доступа к суду, установленных статьей 60 Закона о конкуренции, который должен завершиться к 1 ноября 2006 года. Пересмотр предпринят с особой ссылкой на решение, вынесенное по делу заявителя, и признание государства-ответчика того факта, что оно привело к нарушению пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Европейский Суд принял к сведению упомянутые факты, а также готовность государства-ответчика выплатить заявителю-профсоюзу компенсацию в связи с нарушением, и счел дальнейшее рассмотрение жалобы нецелесообразным. Заявитель-профсоюз возражал против ходатайства государства-ответчика об исключении жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению в Европейском Суде.

Жалоба исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом (вынесено единогласно).

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию

По делу обжалуется отказ в разрешении на трудоустройство иностранцев, об устном разбирательстве и в доступе претендента на трудоустройство к трибуналу. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Юрисич и "Коллегиум Мерерау" против Австрии
[Jurisic and Collegium Mehrerau v. Austria] (N 62539/00)

Компания "Коорплан-Йенни ГмбХ" и Хасчич против Австрии
[Coorplan-Jenni GmbH and Hascic v. Austria] (N 10523/02)

Постановления от 27 июля 2006 г. [вынесены I Секцией]

Обстоятельства дела

Коллегиум Мерерау, австрийский монастырь, намеревался нанять Юрисича, гражданина Боснии и Герцеговины, в качестве сельскохозяйственного рабочего. В феврале 1998 года заявители обратились в службу рынка труда г. Брегенц за разрешением на трудоустройство Юрисича; в нем было отказано со ссылкой на то, что квоты на привлечение иностранных рабочих исчерпаны. Оба заявителя подали жалобы в службу рынка труда г. Форарльберг; обе жалобы были отклонены. Каждый из заявителей подал жалобу в Административный суд и потребовал устного слушания. Жалоба Юрисича была отклонена со ссылкой на то, что никакие его права не затронуты, отказ в разрешении на трудоустройство не был основан на обстоятельствах, связанных с его личностью; жалоба Коллегиума Мерерау была отклонена как не основанная на законе.

Австрийская компания с ограниченной ответственностью "Коорплан-Йенни ГмбХ" приняла на работу Хасчича, также являющегося гражданином Боснии и Герцеговины, однако служба рынка труда разъяснила необходимость получения разрешения на трудоустройство. В апреле 1998 года заявители обратились за таким разрешением в г. Фельдкирх в службу рынка труда; в нем было отказано со ссылкой на то, что квоты на привлечение иностранных рабочих исчерпаны. Каждый из заявителей подал жалобу в Форарльбергскую службу рынка труда; обе жалобы были отклонены. Оба заявителя обратились с жалобами в Административный суд и потребовали устного слушания. Жалоба Хасчича была отклонена со ссылкой на то, что его права не затронуты, так как за разрешением на трудоустройство обязан обращаться работодатель; жалоба компании "Коорплан-Йенни ГмбХ" была отклонена как необоснованная и не основанная на законе.

В обоих делах устное слушание не назначалось, Административный суд пришел к выводу о том, что, во-первых, слушание не приведет к выяснению обстоятельств дела, а во-вторых, статья 6 Конвенции в любом случае неприменима.

Вопросы права

По поводу применимости статьи 6 Конвенции. В отношении Коллегиума Мерерау и компании "Коорплан-Йенни ГмбХ" наличие спора не ставится под сомнение. Разрешение на привлечение иностранного работника выдается работодателю по его заявлению при достижении определенных условий, не затрагиваются важные публичные или экономические интересы, и ситуация на рынке труда и развитие последнего этому не препятствуют; следовательно, указанные работодатели вправе, по крайней мере в рамках спора, претендовать на "право" получения разрешения на трудоустройство. Наконец, действительность трудового договора, заключенного между работодателем и иностранным работником, в принципе зависит от выдачи разрешения на трудоустройство; следовательно, исход указанного разбирательства оказывает решающее влияние на гражданско-правовые отношения этих работодателей; таким образом, затрагиваются их "гражданские" права.

Постановление

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

Что касается Юрисича и Хасчича, Европейский Суд принимает к сведению, что они не обладают правосубъектностью в разбирательствах, связанных с выдачей разрешения на трудоустройство. Поскольку заявители согласились заключить трудовые договоры и совместно с работодателями обратились за выдачей разрешений на трудоустройство, а Коллегиум Мерерау и компании "Коорплан-Йенни ГмбХ" могли и действительно обратились за разрешением на трудоустройство, Европейский Суд счел, что Юрисич и Хасчич также должны считаться обладателями права, вытекающего из права их будущих работодателей, на разрешение их требований о выдаче разрешений на трудоустройство. Тот факт, что законодательство страны препятствует их личному обращению за разрешением на трудоустройство к властям страны, не влияет на существование этого права даже при наличии процедурных ограничений. С учетом вывода, сделанного ранее, Европейский Суд полагает, что право Юрисича и Хасчича на заключение действительного трудового договора могло оспариваться, и споры, которые они намеревались возбудить в судах страны, имели решающее значение для их "гражданских" прав, были реальными и серьезными.

По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

По поводу соблюдения статьи 6 Конвенции. В отношении Коллегиума Мерерау и "Коорплан-Йенни ГмбХ" Суд находит, что компания-заявитель имела право на публичное устное слушание дела в первом и единственном суде, который рассматривал его дело, в отсутствие исключительных обстоятельств, позволявших отказаться от такого слушания. Европейский Суд допускает возможность таких обстоятельств в делах, затрагивающих исключительные правовые и специальные вопросы. Однако Европейский Суд не находит, что предмет разбирательства в Административном суде в настоящем деле имел глубоко специальную или исключительно правовую природу, которая оправдывала бы отказ от обязанности провести слушание.

По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

Юрисич и Хасчич были лишены законом возможности рассмотрения их требований судом страны. Их право на доступ к суду было нарушено.

По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителям возмещение судебных издержек и иных расходов.

Вопрос о соблюдении права на справедливое разбирательство дела

По делу обжалуется отказ судов страны в рассмотрении относимых и существенных оснований жалобы заявительницы. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции

Пронина против Украины
[Pronina v. Ukraine] (N 63566/00)

Постановление от 18 июля 2006 г. [вынесено бывшей II Секцией]

Обстоятельства дела

В марте 2000 года заявительница обратилась с жалобой в Ялтинский город-ской суд на действия местного органа социальной защиты, оспорив отказ последнего увеличить ей размер пенсии. В качестве основания жалобы заявительница, в частности, указывала, что согласно статье 46 Конституции размер пенсии не должен быть меньше прожиточного минимума. Жалоба была отклонена Ялтинским городским судом и позднее оставлена без изменения Верховным судом. Ни один суд не рассматривал ее ссылки на статью 46 Конституции.

Вопросы права

Суды страны не пытались оценить доводы заявительницы о применимости статьи 46 Конституции, несмотря на то, что она прямо ссылалась на нее во всех судебных инстанциях. Игнорируя этот пункт, несмотря на то, что он был конкретным, относимым и важным, суды нарушили свои обязанности, вытекающие из пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил вы-

платить заявительнице компенсацию 1500 евро в качестве компенсации морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на справедливое разбирательство дела

По делу обжалуется невозможность личного участия заявителя в коллективном разбирательстве дела Конституционным судом. Жалоба признана неприемлемой

Гавелла против Хорватии
[Gavella v. Croatia] (N 33244/02)

Решение от 11 июля 2006 г. (вынесено I Секцией)

(См. ниже раздел "По жалобам о нарушении статьи 1 Протокола N 1)

Вопрос о соблюдении права на справедливое разбирательство дела

По делу обжалуется умолчание врача о том, что сожитель заявительницы болен СПИДом. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика

Колак и другие против Германии
[Colak and Others v. Germany] (N 77144/01 и 35493/05)

[Вынесено V Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции.)

По жалобам о нарушениях пункта 1 статьи 6 Конвенции [уголовно-процессуальный аспект]

Вопрос о соблюдении права на справедливое разбирательство дела

По делу обжалуется процедура, предусмотренная Конвенцией о передаче осужденных лиц. Жалоба признана неприемлемой.

Сабо против Швеции
[Szabo v. Sweden] (N 28578/03)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено II Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 5 Конвенции.)

Вопрос о соблюдении права на справедливое разбирательство дела

По делу обжалуется использование в качестве доказательства содержащего наркотик пластикового пакета, полученного в результате принудительного применения рвотного средства. По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Яллох против Германии
[Jalloh v. Germany] (N 54810/00)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено Большой Палатой]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции.)

По жалобам о нарушении подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции

Вопрос о праве стороны на допрос свидетелей

По делу обжалуется отказ заслушать свидетелей, несмотря на удовлетворение соответствующих ходатайств. По делу допущено нарушение требований подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции в сочетании с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.

Попов против России
[Popov v. Russia] (N26853/04)

Постановление от 13 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции".)

По жалобам о нарушении статьи 7 Конвенции

Вопрос о назначении наказания

По делу обжалуется фактическое удлинение срока лишения свободы в связи с передачей осужденного иностранца на родину в соответствии с Конвенцией о передаче осужденных лиц. Жалоба признана неприемлемой.

Сабо против Швеции
[Szabo v. Sweden] (N 28578/03)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено II Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 5 Конвенции".)

По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции

Вопрос о праве человека на уважение личной жизни

По делу обжалуется отсутствие эффективного средства правовой защиты для установления личности автора диффамационного текста, размещенного в Интернете от имени несовершеннолетнего. Жалоба признана приемлемой.

K.U. против Финляндии
[K.U. v. Finland] (N 2872/02)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

В 1999 году неизвестное лицо или лица разместили на веб-сайте знакомств объявление от имени заявителя, которому в то время было 12 лет, и без его ведома. В объявлении указывались его возраст и год рождения, детальное описание его физических данных, приводились ссылка на его веб-страницу с фотографией, а также номер его телефона, доступный одним нажатием клавиши. В объявлении указывалось, что он ищет интимных отношений с юношей его возраста или старше. Заявитель узнал об объявлении в Интернете после того, как к нему обратился мужчина с предложением о встрече. Отец заявителя обратился в полицию с заявлением об установлении лица, разместившего объявление, для привлечения его к ответственности. Однако сервис-провайдер отказался раскрыть личность владельца так называемого динамического IP-адреса, считая себя связанным правилами конфиденциальности телекоммуникаций, установленными законом. Полиция обратилась в окружной суд с просьбой обязать провайдера раскрыть указанную информацию в соответствии с Законом об уголовно-правовых расследованиях. Окружной суд не нашел прямого указания в законе, позволяющего обязать провайдера раскрыть идентификационные данные о субъектах общения в нарушение профессиональной тайны. Позицию окружного суда поддержала вышестоящая инстанция. Согласно Закону о принудительных мерах полиция имеет право получить идентификационные данные телекоммуникаций в делах об определенных преступлениях, несмотря на обязанность соблюдения тайны. Однако клевета к числу последних не относится.

Лицо, ответившее на объявление о знакомстве и обратившееся к заявителю, было установлено, и ему были предъявлены обвинения. Привлечь к ответственности управляющего директора компании-провайдера, оказывавшей интернет-услуги, не представилось возможным, поскольку, как установил прокурор в апреле 2001 года, по предполагаемому правонарушению истек срок давности. В его действиях предполагалось нарушение Закона о персональной информации, так как провайдер разместил на своем веб-сайте диффамационное объявление, не проверив личность автора.

В своей жалобе в Европейский Суд заявитель ссылается на статьи 8 и 13 Конвенции, указывая, что имело место вмешательство в его личную жизнь и отсутствуют эффективные средства правовой защиты, позволяющие установить лицо, разместившее диффамационное сообщение в Интернете от его имени.

Жалоба признана приемлемой для рассмотрения по существу.

Вопрос о праве человека на уважение личной жизни

По делу обжалуется умолчание врача информации о том, что партнер заявительницы болен СПИДом: жалоба коммуницирована властям государства-ответчика

Колак и другие против Германии
[Colak and Others v. Germany] (N 77144/01 и 35493/05)

[Вынесено V Секцией]

(См. выше Статья 2 Конвенции.)

Вопрос о праве человека на уважение личной жизни

По делу обжалуются пределы использования властями государства-ответчика средств государственной безопасности, в частности стратегического мониторинга телекоммуникаций. Жалоба признана неприемлемой.

Вебер и Саравия против Германии
[Weber and Saravia v. Germany] (N 54934/00)

Решение от 29 июня 2006 г. [вынесено III Секцией]

Обстоятельства дела

В 1994 году в Закон об ограничении тайны переписки, почтовых отправлений и телекоммуникаций от 13 августа 1968 года (Gesetz zur Beschrankung des Brief, Post und Fernmeldegeheimnisses), также известный как "Закон G 10" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Класс и другие против Германии" [Klass and Others v. Germany] от 6 сентября 1978 г., Series A, N 28), были внесены изменения, допускающие так называемый стратегический мониторинг телекоммуникаций, то есть сбор информации путем перехвата сообщений с целью идентифицировать и предотвратить серьезные угрозы для Федеративной Республики Германии, такие как вооруженное нападение на ее территорию, совершение международных терактов и ряда других тяжких преступлений. Изменения предусматривали также расширение полномочий Федеральной службы разведки (Bundesnachrichtendienst) в части записи телекоммуникаций в ходе стратегического мониторинга, использования персональных данных и их передачи другим органам. Первая заявительница, гражданка Германии, является независимым журналистом; второй заявитель, гражданин Уругвая, принимал телефонные сообщения для первой заявительницы и передавал их ей. В 1995 году заявители подали конституционную жалобу в Федеральный конституционный суд, оспорив новеллы законодательства. В постановлении от 14 июля 1999 года Федеральный конституционный суд не признал правосубъектности второго заявителя, однако частично удовлетворил жалобу первой заявительницы. Настоящая жалоба основана на требованиях, оставленных без удовлетворения. Новая редакция Закона G 10 вступила в силу 29 июня 2001 года.

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Руководствуясь прецедентным правом, Европейский Суд отмечает, что само существование законодательства, допускающего систему тайного мониторинга сообщений, содержит угрозу надзора за всеми, к кому это законодательство применяется. Такая угроза подрывает свободу сообщений пользователей телекоммуникаций и сама по себе составляет вмешательство в права заявителей, предусмотренные статьей 8 Конвенции, независимо от мер, в действительности принятых против них. Передача данных и их использование другими органами, которые расширяют круг лиц, владеющих перехваченными персональными данными, и могут обусловить расследования, возбужденные против заинтересованных лиц, составляют дополнительное самостоятельное вмешательство в права заявителей, предусмотренные статьей 8 Конвенции. Оспариваемые положения составляют вмешательство и в том отношении, что предусматривают уничтожение полученных данных и отказ в уведомлении заинтересованных лиц о принятых надзорных мерах, позволяя скрывать осуществляемые властями меры по мониторингу, которые нарушают права заявителей, гарантированные статьей 8 Конвенции.

Рассматривая вопрос о том, предусмотрено ли такое вмешательство законом, Европейский Суд отмечает, что термин "закон" в Конвенции отсылает к законодательству страны, в том числе к нормам международного публичного права, применимым в данном государстве; что касается утверждений о том, что государство-ответчик нарушило международное право, пренебрегая территориальным суверенитетом иностранного государства, Европейский Суд нуждается в доказательствах "вне разумных сомнений", чтобы прийти к выводу о том, что власти государства-ответчика действовали экстерриториально способом, не совместимым с суверенитетом иностранного государства, и потому вопреки международному праву.

Оспариваемые положения Закона G 10 с изменениями допускают мониторинг международных беспроводных телекоммуникаций, то есть осуществляемых не через фиксированные телефонные линии, а, например, через спутниковые или радиорелейные каналы, что позволяет использовать полученные данные. Сигналы, исходящие с территории зарубежных стран, подвергаются мониторингу за счет перехватывающих узлов, расположенных на территории Германии, и собранные данные используются там же.

С учетом этого Европейский Суд полагает, что заявители не представили доказательств "вне разумных сомнений" о том, что власти Германии, используя и применяя меры стратегического мониторинга, действовали способом, нарушающим суверенитет иностранных государств, защищаемый международным правом. Что касается правовой основы Закона G 10 с изменениями, Европейский Суд принимает вывод Федерального конституционного суда о том, что он соответствует Основному закону, и не усматривает произвола в его применении. Если говорить о качестве закона, то следует отметить, во-первых, что с его доступностью не возникает проблем; во-вторых, Европейский Суд пришел к выводу, что оспариваемые положения Закона G 10, рассматриваемые в их законодательном контексте, содержат минимальные гарантии против произвольного вмешательства, определенные в прецедентном праве Европейского Суда, и поэтому дают гражданам адекватное представление об обстоятельствах и условиях, при наличии которых публичные власти уполномочены прибегнуть к мерам мониторинга, пределы усмотрения и способ их использования. Преследуемые ими "законные цели" направлены на защиту государственной безопасности и/или предотвращение преступлений. Рассматривая вопрос о том, было ли вмешательство "необходимо в демократическом обществе", Европейский Суд признает, что власти страны пользуются широкими пределами усмотрения в выборе средств для защиты государственной безопасности.

Тем не менее с учетом риска того, что система секретного надзора для защиты государственной безопасности может подорвать или даже разрушить демократию под предлогом ее защиты, Европейский Суд должен убедиться в том, что существуют адекватные и эффективные гарантии против злоупотреблений. Что касается стратегического мониторинга per se* (* Per se (лат.) - самого по себе, как такового (прим. перев.).), хотя Закон G 10 с изменениями расширяет круг субъектов, в отношении которых он может проводиться, гарантии против злоупотреблений сформулированы в нем детально, и Федеральный конституционный суд фактически усилил их в отношении по крайней мере одного преступления. Европейский Суд находит, что создана административная процедура, призванная обеспечить, чтобы эти меры не применялись хаотично, бессистемно или без надлежащей и достаточной осмотрительности. Что касается надзора и контроля мер мониторинга, система надзора по существу остается той же, что и в период рассмотрения дела "Класс и другие против Германии", когда Европейский Суд не установил нарушения Конвенции; нет оснований для противоположного вывода и в настоящем деле.

В части передачи неанонимных данных, полученных Федеральной разведывательной службой федеральному правительству, Европейский Суд признает, что передача персональных - в противоположность анонимным - данных может оказаться необходимой. Дополнительные гарантии, установленные Федеральным конституционным судом, а именно требование о том, чтобы персональные данные, содержащиеся в докладе федеральному правительству, помечались и использовались для целей, которые оправдывают их сбор, соответствуют задаче ограничения использования полученной информации нуждами стратегического мониторинга.

Что касается передачи персональных данных в числе прочих ведомству по защите конституции, Европейский Суд отмечает: это допускается в случае определенных тяжких преступлений и после соответствующего постановления Федерального конституционного суда такая передача, которая оформляется протоколом, возможна лишь в случае, если подозрение в совершении такого преступления основано на конкретных фактах, а не простых предположениях; гарантии против злоупотреблений, усиленные таким образом Федеральным конституционным судом, являются адекватными. Приемлемая процедура проверки соблюдения необходимых условий предусмотрена и в отношении уничтожения персональных данных; в дополнение к ней Федеральный конституционный суд указал, что данные, которые требуются для судебного разбирательства, не должны уничтожаться немедленно, и расширил надзорные полномочия Комиссии G 10 на всю процедуру использования данных вплоть до их уничтожения. Наконец, уведомление лиц, чьи сообщения подверглись мониторингу, должно осуществляться при первой возможности, без ущерба целям мониторинга; правила, предусмотренные в постановлении Федерального конституционного суда, исключают возможность воспрепятствования обязанности уведомления, за исключением случаев, когда данные уничтожались в течение трех месяцев без какого-либо их использования. Жалоба признана явно необоснованной.

По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Первая заявительница утверждала, что Закон G 10 с изменениями создает препятствия для работы журналистов, которые занимаются вопросами, являющимися объектом надзорных мер. Она более не может гарантировать, что информация, которую она получает в процессе журналистской деятельности, останется конфиденциальной. По мнению Европейского Суда, угроза со стороны надзора составляет вмешательство в ее право на свободу выражения мнения. Европейский Суд счел по причинам, указанным в разделе статьи 8 Конвенции, что это вмешательство предписано законом и преследует законную цель. Что касается необходимости в демократическом обществе, Европейский Суд отмечает: стратегический надзор не имеет целью слежку за журналистами; как правило, только после изучения перехваченных сообщений власти могут узнать, что мониторингу подвергся разговор журналиста. Надзорные меры также не направлены на раскрытие журналистских источников. Вмешательство в свободу выражения мнения, таким образом, не может рассматриваться как слишком серьезное. Действительно, оспариваемые положения Закона G 10 с изменениями не содержат специальных правил, гарантирующих защиту свободы прессы и, в частности, нераскрытие источников, после того как власти осознали, что ими перехвачен разговор журналиста. Однако Европейский Суд, с учетом выводов, сделанных при рассмотрении вопроса о статье 8 Конвенции, счел, что оспариваемые положения содержат многочисленные гарантии, позволяющие свести вмешательство в тайну телекоммуникаций - и, следовательно, в свободу прессы - к пределам, необходимым для достижения преследуемых законных целей. В частности, гарантии, обеспечивающие использование полученных данных лишь в целях предупреждения тяжких преступлений, также могут считаться адекватными и эффективными для сведения раскрытия журналистских источников к необходимому минимуму.

Жалоба признана явно необоснованной.

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. Отсутствует аргументированное требование в соответствии со статьей 8 Конвенции или статьей 10 Конвенции; статья 13 Конвенции, следовательно, неприменима. Жалоба признана явно необоснованной.

Вопрос о праве человека на уважение личной и семейной жизни

По делу обжалуется отказ в проведении анализа ДНК умершего по требованию предполагаемого сына последнего, желающего достоверно установить свое происхождение. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Йегги против Швейцарии
[Jaggi v. Switzerland] (N 58757/00)

Постановление от 13 июля 2006 г. [вынесено III Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель был рожден вне брака. Его предполагаемый биологический отец имел связь с матерью заявителя, но отрицал свое отцовство. Он отказался от медицинской экспертизы. Анализ группы крови, проведенный сразу после его смерти, не подтвердил его отцовства по отношению к заявителю. Заявитель предпринял правовые меры для подтверждения того, что это лицо являлось его отцом, как сообщила ему мать. Его требование о проведении анализа ДНК останков предполагаемого отца с целью определения отцовства было отклонено судами страны со ссылкой на то, что подобный анализ не влияет на гражданский статус заявителя и что его личность и психическое благосостояние не подвергаются серьезной угрозе в связи с сохранением неопределенности в вопросе о его происхождении. Кроме того, публичный интерес не затрагивался, в то время как законная семья покойного, возражавшая против анализа, нуждается в защите.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Право установления происхождения является составной частью понятия "личная жизнь", и разбирательство, возбужденное заявителем, было направлено исключительно на установление биологической связи между ним и его предполагаемым отцом и не затрагивало права наследования. Следовательно, существовала прямая связь между желанием заявителя установить свое происхождение и его личной жизнью, поэтому статья 8 Конвенции применима. Оценивая различные затронутые интересы, следовало принять во внимание, с одной стороны, право заявителя на установление своего происхождения и, с другой стороны, право третьих лиц на неприкосновенность тела умершего, право на уважение к мертвым и публичный интерес в защите правовой определенности.

В настоящем деле затронутые интересы были не настолько значительными, чтобы оправдать право заявителя на установление своего происхождения. Хотя заявитель, в настоящее время достигший 67-летнего возраста, имел возможность развития личности даже в отсутствие определенности в вопросе о биологическом отце, интерес в установлении происхождения не отпал со временем. Более того, заявитель проявил реальную заинтересованность в установлении личности своего отца, поскольку он стремился получить достоверную информацию об этом на протяжении всей жизни. Подобная деятельность причиняла нравственные и душевные страдания, даже если они не подтверждались медицинскими данными. Семья покойного не ссылалась на какие-либо религиозные или философские основания для отказа в эксгумации для целей получения образца ДНК, которое являлось сравнительно щадящей мерой. Эта эксгумация уже имела бы место, если бы заявитель (за свой счет) не возобновил аренду места захоронения. Кроме того, отбор образца ДНК не представлял вмешательства в личную жизнь умершего. Наконец, согласно законодательству страны, признание биологического отцовства не влияло на гражданский статус лица.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление Европейским Судом нарушения само по себе составляет достаточную справедливую компенсацию за причиненный моральный вред.

Вопрос о праве человека на уважение личной и семейной жизни

По делу обжалуется насильственное вторжение с целью обыска дома по адресу, указанному подозреваемым, без надлежащей полицейской проверки состава проживающих в нем в настоящее время. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Киган против Соединенного Королевства
[Keegan v. United Kingdom] (N 28867/03)

Постановление от 18 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

Заявители являются семейной парой, имеющей четырех детей. Предыдущим арендатором их дома была мать лица, которое допрашивалось полицией в связи с серией вооруженных ограблений и которое часто указывало адрес упомянутого дома в качестве своего собственного. Следователь получил ордер на обыск упомянутого дома с целью обнаружения похищенных денег, после того, как присягнул в том, что имеет веские причины полагать, что похищенные деньги хранятся у лица, занимающего этот дом. В 1999 году, примерно в 7 часов утра, полиция, ошибочно полагая, что там проживает вооруженный грабитель, ворвалась в дом с применением силы и провела обыск помещения. При этом для взламывания двери использовался металлический таран. Не найдя в доме никого, кроме заявителей, полицейский сержант принес извинения и организовал ремонт входной двери.

Заявители возбудили разбирательство против главного констебля, в частности, в связи со злонамеренным получением ордера на обыск. Они ссылались на то, что испытали страх, страдания и нервное потрясение. Отклоняя требования заявителей, судья суда графства указал, что полиция расследовала серьезные и насильственные преступления. Она не проявляла преступного безразличия к законности своих действий, поскольку этот элемент является обязательным в случае злонамеренного получения ордера на обыск. Апелляционный суд поддержал указанную позицию. Хотя лорд-судья Кеннеди указал, что в случае проведения надлежащей проверки и сообщения ее результатов отпала бы обоснованная или предполагаемая причина для обращения за ордером на обыск, он пришел к выводу, что вопрос о злоупотреблении ставиться не может, так как отсутствуют данные о ненадлежащем мотиве (некомпетентности или небрежности недостаточно).

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Заявители проживали по данному адресу в течение примерно шести месяцев и не имели отношения к подозреваемому или преступлению. Как отметил судья суда графства, трудно представить, что полиция не собрала сведений для установления лиц, проживающих по адресу, указанному подозреваемым в грабеже, и что если бы такие справки были наведены, они бы не выявили смену жильцов. Отсутствие полицейских записей не позволяет установить, объясняется ли допущенная ошибка уклонением от наведения справок, были ли полученные сведения переданы или правильно записаны. В любом случае, как установлено судами страны, хотя полиция не действовала злонамеренно и руководствовалась лучшими намерениями, в их действиях по выламыванию двери заявителей ранним утром, когда они еще спали, не усматривается разумная основа. Для этого могли быть значимые причины, но поскольку при данных обстоятельствах эти действия основывались на заблуждении, которого можно было и следовало избежать за счет надлежащих предосторожностей, они не могут рассматриваться как достаточные. Тот факт, что полиция не действовала злонамеренно, не имеет решающего значения с точки зрения Конвенции, имеющей целью защиту от злоупотребления властью, мотивированного или намеренного. Европейский Суд также не может согласиться с тем, что ограничение исков о возмещении ущерба случаями злоупотребления необходимо для защиты полиции, исполняющей жизненно важную функцию расследования преступлений. Использование власти для вмешательства в личную жизнь и неприкосновенность жилища должно быть ограничено разумными пределами для сведения к минимуму влияния таких мер на личную сферу, которая гарантирована статьей 8 Конвенции, обеспечивающей безопасность и благополучие. В деле, где основополагающие меры по установлению связи между адресом и расследуемым преступлением не были приняты с необходимой эффективностью, последующая полицейская акция, вызвавшая у заявителей значительный страх и тревогу, не может считаться соразмерной. Этот вывод не предполагает, что любой обыск, оказавшийся безуспешным, не выдерживает проверки соразмерности, это относится лишь к непринятию разумных и реальных мер предосторожности. В настоящем деле равновесие интересов не было достигнуто.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. Хотя заявители возбудили внутри страны разбирательство в связи с вторжением и оказанным им влиянием, они не имели успеха. Суды пришли к выводу о том, что отсутствие разумных оснований для полицейской акции несущественно, поскольку возмещение ущерба возможно лишь в том случае, если доказано злоупотребление, тогда как небрежность такого рода не дает на это права. Суды не смогли исследовать вопросы соразмерности и обоснованности, и, как отметили некоторые судьи во внутригосударственных разбирательствах, равновесие сместилось в пользу защиты полиции в подобных случаях. При таких обстоятельствах заявители были лишены средств получения возмещения за вмешательство в их права, гарантированные статьей 8 Конвенции.

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю компенсацию морального вреда в размере от 2000 дo 3000 евро.

Вопрос о праве человека на уважение личной и семейной жизни

По делу обжалуется отсутствие законодательства, позволяющего транссексуалу завершить хирургическую операцию по изменению пола и вступить в брак в качестве мужчины. Жалоба признана приемлемой.

L. против Литвы
[L. v. Lithuania] (N 27527/03)

Решение от 6 июля 2006 г. [вынесено II Секцией]

Обстоятельства дела

При рождении заявитель был зарегистрирован как ребенок женского пола с характерным женским именем по правилам литовского языка. С раннего возраста он начал сознавать себя мужчиной, что вызвало конфликт между его духовным и физическим началом. В мае 1997 года заявитель консультировался с микрохирургом относительно возможности процедуры изменения пола. В декабре 1997 года врач университетской больницы подтвердил, что хромосомный статус заявителя является женским и диагностировал транссексуальность. В январе 1998 года в университетской больнице началось наблюдение заявителя, и ему были назначены гормональные средства на двухмесячный период. В 1999 году врач-терапевт отказался назначить гормональные средства ввиду правовой неопределенности в вопросе о возможности процедуры полного изменения пола. Впоследствии заявитель продолжал прием гормональных средств "неофициально". В 1999 году заявитель потребовал изменения своего имени во всех документах с учетом своей мужской сущности; в этом ему было отказано. Только администрация университета в виде исключения согласилась включить заявителя в списки студентов под избранным им мужским именем. В мае 2000 года заявитель перенес операцию "частичного изменения пола", а именно удаление груди. Врачи провели эту операцию с учетом принятия нового Гражданского кодекса и медицинской необходимости защиты его жизни. Заявитель согласился с врачами в том, что следующий этап операции может быть проведен после принятия законодательства, регулирующего условия и порядок его осуществления. В 2000 г. благодаря содействию депутата сейма свидетельство о рождении и паспорт заявителя были заменены. Чтобы не раскрывать свой пол, заявитель избрал имя и фамилию славянского происхождения, поскольку все литовские имена и фамилии отражают пол человека. Однако личный цифровой код заявителя в новом свидетельстве о рождении и паспорте остался прежним и указывал на женский пол. Как следствие, предполагается, что он сталкивается со многими бытовыми неудобствами и сложностями.

В настоящее время закон об изменении пола отсутствует, и нет никаких сведений о том, когда он будет принят.

Жалоба признана приемлемой в отношении статей 3, 8, 12 и 14 Конвенции.

Вопрос о праве человека на уважение личной и семейной жизни

По делу обжалуется законодательство, вынудившее заявительницу делать аборт за границей в случае несовместимых с жизнью аномалий плода. Жалоба признана неприемлемой (в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты).

D. против Ирландии
[D. v. Ireland] (N 26499/02)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

В конце 2001 года заявительница, гражданка Ирландии, забеременела двумя близнецами. В начале 2002 года амниоцентез показал, что один плод остановился в развитии после восьми недель, а второй имеет хромосомное расстройство, известное под названием трисомия 18 (или синдром Эдвардса), которое, как ей дали понять, неизлечимо. Повторный амниоцентез подтвердил эти выводы. Вследствие этого заявительница решила прервать беременность. Не имея возможности сделать аборт в Ирландии, она отправилась в Соединенное Королевство, где аборт был произведен. Она не могла остаться в Соединенном Королевстве, чтобы проконсультироваться, в частности, по поводу генетических последствий для будущих беременностей, хотя получила некоторые статистические данные относительности повторяемости расстройства. Вследствие аборта она нуждалась в медицинском наблюдении в Ирландии: в больнице и семейному врачу она сообщила, что у нее был выкидыш.

В жалобе в Европейский Суд заявительница ссылалась на лишение возможности сделать аборт в Ирландии в случае несовместимых с жизнью аномалий плода. Она утверждала, что отрицательное влияние диагноза без необходимости усиливалось Законом о регулировании информации (Услуги по прерыванию беременности за границей) 1995 года, ограничивающим информацию, которую врач вправе сообщать беременной с летальными аномалиями плода, а также запрещающим врачу делать надлежащие приготовления или направлять на проведение медицинского аборта за границей. Она также жаловалась на то, что подверглась дискриминации.

Стороны не пришли к согласию относительно соблюдения заявительницей требования об исчерпании внутригосударственных средств защиты, установленного пункта 1 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд подчеркивает в качестве устоявшегося принципа, что в правовой системе, обеспечивающей конституционную защиту фундаментальных прав, на потерпевшего возлагается обязанность испытать пределы такой защиты, а в системе общего права дать возможность судам страны обеспечить эти права путем толкования. В ирландском праве наиболее целесообразным способом признания и защиты конституционных прав является деклараторный иск в Высокий суд с возможностью обжалования решения в Верховном суде. Что касается доступности этого средства защиты, заявительница не утверждала, что было бы невозможно обеспечить правовое представительство в деле, которое может стать поворотным. Более того, подтверждение Верховным судом того, что имеющее прямое действие положение Конституции, допускающее в Ирландии аборты в деле заявительницы, в сопровождении судебного приказа могло бы обеспечить средство правовой защиты. Поскольку аборты (в случае "реальной и существенной опасности" для жизни матери) и сейчас разрешаются в Ирландии, и руководство основных родовспомогательных учреждений не возражает против прерывания беременности в случаях несовместимых с жизнью аномалий плода, Европейский Суд находит необоснованным утверждение о том, что деклараторный и судебный приказы не могли быть получены своевременно.

Европейский Суд далее исследовал вопрос о том, могло ли предложенное средство правовой защиты считаться адекватным и эффективным при обстоятельствах дела заявительницы, имелись ли особые обстоятельства, освобождающие ее от обязанности исчерпания, и в целом, можно ли заключить, что она совершила все действия, которых можно было бы разумно ожидать при данных обстоятельствах, для исполнения требований об исчерпании, предусмотренных пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Заявительница полагает, что от нее нельзя было обоснованно требовать использования предложенного конституционного средства по ряду причин: она указывала на то, что такое разбирательство потребовало бы времени; оно привело бы к раскрытию ее личности, и ей не удалось бы избежать естественной огласки; она также утверждала, что потери, связанные с этим, были бы слишком велики.

Европейский Суд находит, что конституционное средство защиты было в принципе доступно заявительнице, однако существует неопределенность в трех связанных с этим аспектах, вытекающих из новизны вопроса и процессуальных императивах позиции заявительницы - шансы на успех, продолжительность разбирательства и гарантии неразглашения личности заявительницы. С учетом возможностей и значения конституционного средства защиты в системе общего права особенно в указанном вопросе от заявительницы можно было обоснованно ожидать, что она примет определенные предварительные меры для разрешения вышеупомянутой неопределенности. По мнению Европейского Суда, она могла получить правовую помощь по поводу этой материальной и процессуальной неопределенности и прибегнуть к процедуре пленарного вызова, позволяющей ходатайствовать о срочном, предварительном и закрытом слушании, чтобы Высокий суд мог учесть ее потребности в отношении сроков и конфиденциальности. Европейский Суд находит убедительными данные о том, что такие предварительные меры могли быть приняты без раскрытия личности заявительницы в течение нескольких дней, и, более того, последствия этих мер могли бы в определенной степени устранить неопределенность и обеспечить заявительнице доступ к эффективному средству защиты в данной ситуации по прошествии времени. Таким образом, ею не соблюдено требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты в вопросе о допустимости абортов в Ирландии в случае несовместимой с жизнью аномалии плода.

Вопрос о праве неприкосновенности жилища

По делу обжалуется якобы незаконный обыск жилища заявителя. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции

H.M. против Турции
[H.M. v. Turkey] (N 34494/97)

Постановление от 8 августа 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

В период, когда развернулись события, послужившие основанием жалобы, заявитель являлся учителем начальной школы и одним из руководителей местного отделения профсоюза работников народного образования. Несколько раз в 1995-1996 годах он преследовался в уголовно-правовом порядке и сам привлекал полицейских к ответственности в связи со своей профсоюзной деятельностью. 15 марта 1996 года примерно в половине первого ночи четверо в штатском, представившись полицейскими, вошли в жилище заявителя, где также находились жена и двое сыновей последнего. Обвинив заявителя и одного из его сыновей в незаконной деятельности и укрывательстве преступников, они обыскали жилище без предъявления ордера на обыск. Полагая, что он подвергся незаконному обыску, заявитель в тот же день подал жалобу; прокурор принял заявление немедленно. 20 марта 1996 года прокурор постановил, что оснований для привлечения к ответственности не имеется "за отсутствием события правонарушения", поскольку, по сведениям, полученным из полицейского отделения, в жилище заявителя не проводился обыск имущества или личный обыск. Заявитель безуспешно обжаловал это решение. В июне 2003 года, после того как Европейский Суд коммуницировал жалобу турецкому правительству, прокурор поручил полицейским органам установить личности полицейских, которые якобы проводили обыск в жилище заявителя. От них был получен ответ о том, что силы безопасности не имеют отношения к предполагаемому инциденту, ранее проводившиеся по этому вопросу проверки показали отсутствие оснований для привлечения к ответственности, и, кроме того, истек срок давности. Заявитель был в связи с этим уведомлен, что его дело прекращено.

Существенная цель статьи 8 Конвенции заключается в защите личности от произвольного вмешательства со стороны публичных властей. Однако она также предполагает обязательство властей провести расследование, если это единственный законный способ установить оспариваемые обстоятельства в целях сохранения общественного доверия и исключения всякого подобия сговора или терпимости по отношению к незаконным действиям со стороны публичных властей. Материалы дела не содержат данных, позволяющих Европейскому Суду с достоверностью установить, что в жилище заявителя проводился обыск. Остается неясным вопрос, была ли неспособность достичь какого-либо из этих выводов вызвана неадекватной реакцией турецких властей на доводы заявителя. Учитывая прошлое заявителя, который неоднократно преследовался в связи со своей профсоюзной деятельностью и выдвигал обвинения против служащих местной полиции, от прокурора, безусловно, осведомленного о положении дел, можно было ожидать проверки вероятности того, что заявитель, стремившийся к изменению статус-кво, мог подвергаться актам устрашения. По крайней мере было бы достаточно, если бы прокурор получил свидетельские показания членов семьи заявителя с целью подтверждения требующих доказывания доводов заявителя, поскольку эти показания, представленные Европейскому Суду, выглядят искренними, заслуживающими доверия и непротиворечивыми. Однако такие действия не были предприняты, что в настоящем деле дало основания для сомнений, не устраненных предполагаемым расследованием, которое прокурор завершил в течение пяти дней. Безоговорочно приняв сведения, полученные от полицейских органов, это должностное лицо пришло к выводу о том, что, вопреки утверждениям заявителя, ни один государственный служащий не был причастен к предполагаемому инциденту. Учитывая обязанность проведения расследования, предусмотренного статьей 8 Конвенции, Европейский Суд полагает, что при получении заявления прокуратура должна была проверить жалобу заявителя таким образом, чтобы продемонстрировать по крайней мере готовность к установлению фактов и личности тех, кто несет за них ответственность. При таких обстоятельствах заявитель вправе считаться жертвой неспособности обеспечить его право на неприкосновенность жилища, что позволяет установить процедурное нарушение статьи 8 Конвенции в связи с неадекватным характером расследования.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление Европейским Судом нарушения само по себе составляет достаточную справедливую компенсацию за причиненный моральный вред.

Вопрос об уважении права на тайну корреспонденции

По делу обжалуются пределы использования властями государства-ответчика средств защиты государственной безопасности, в частности, стратегического мониторинга телекоммуникаций. Жалоба признана неприемлемой.

Вебер и Саравия против Германии
[Weber and Saravia v. Germany] (N 54934/00)

Решение от 29 июня 2006 г. [Принято III Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции (вопрос о праве на уважение личной жизни".)

По жалобам о нарушении статьи 9 Конвенции

Вопрос о праве человека исповедовать свою религию или убеждения

Отнесение движения Ошо (движение Шри Раджниш, или Бхагван) к сектам. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.

"Леела Фeрдеркрайс е.Ф." и другие против Германии"
[Leela Forderkreis e.V. and Others v. Germany] (N 58911/00)

[Принято V Секцией]

Обстоятельства дела

Заявители, ассоциации, зарегистрированные в соответствии с законодательством Германии, являются религиозными объединениями или обществами медитации, принадлежащими к движению Ошо, ранее известному как движение Шри Раджниш, или Бхагаван. Государственные органы издали ряд предупреждений в отношении движений, в состав которых входили и заявители. Причиной озабоченности являлась потенциальная опасность, которую эти группы могут представлять для развития личности и социальных связей несовершеннолетних, влекущая отказ от школы и профессиональной подготовки, радикальные изменения личности, индивидуальные формы зависимости, отсутствие инициативы и сложности общения, что часто усугубляется групповыми структурными характеристиками некоторых общин, но также материальными убытками и психологическим ущербом. В октябре 1984 года заявители, утверждающие, что принадлежат к аутентичному религиозному движению, возбудили производство в отношении правительства в административных судах. Постановления по этому делу были вынесены Административным судом г. Кельна (январь 1986 года), Административным судом земли Северный Рейн-Вестфалия (май 1990 года) и Федеральным административным судом Германии (март 1991 года). Заявители подали конституционную жалобу в Федеральный конституционный суд в мае 1992 года, который 26 июня 2002 года вынес постановление, частично удовлетворяющее требования заявителей, но указавший, что правительство вправе рассматривать движение заявителей как "секту", "молодежную секту", "молодежную религию" и "психосекту".

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении пункта 1 статьи 6 Конвенции (нарушение разумного срока) и статьи 9.

По жалобам о нарушении статьи 12 Конвенции

Вопрос о праве на вступление в брак

По делу обжалуется отсутствие законодательства, позволяющего транссексуалу завершить хирургическую операцию по изменению пола и вступить в брак в качестве мужчины. Жалоба признана приемлемой.

L. против Литвы
[L. v. Lithuania] (N 27527/03)

Решение от 6 июля 2006 г. [вынесено II Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции".)

По жалобам о нарушении статьи 13 Конвенции

Вопрос о праве на эффективное средство правовой защиты

По делу обжалуется отсутствие в законодательстве страны эффективного средства правовой защиты, позволяющего оспорить помещение в одиночную камеру. По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции.

Рамирес Санчес против Франции
[Ramirez Sanchez v. France] (N 59450/00)

Постановление от 4 июля 2006 г. [вынесено Большой Палатой]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции".)

Вопрос о праве на эффективное средство правовой защиты

По делу обжалуется неэффективность уголовно-правового разбирательства, повлекшего осуждение полицейских, впоследствии прекращенного за истечением срока давности. По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции.

Хусейн Эсен против Турции
[Hhseyin Esen v. Turkey] (N 49048/99)

Постановление от 8 августа 2006 г. [вынесено IV Секцией]

Обстоятельства дела

9 сентября 1996 года заявитель был задержан по подозрению в принадлежности к незаконной вооруженной организации и помещен под стражу в полицейском управлении. Заявитель утверждал, что во время пребывания в полицейском управлении он подвергался различным видам ненадлежащего обращения со стороны полицейских с целью получения признания. Находясь под давлением, он подписал признание в принадлежности к незаконной организации и причастности к ее деятельности. 18 сентября 1996 года заявитель был осмотрен врачом из Института судебной медицины, который отметил несколько синяков и повреждений на груди и в подмышечных впадинах заявителя. Врач предписал семидневный отпуск по болезни. Указанные следы согласовались с утверждениями заявителя о ненадлежащем обращении. В тот же день заявитель был доставлен к судье, который вынес постановление о его содержании под стражей до суда. В отношении заявителя было возбуждено уголовное дело, он обвинялся в вооруженных действиях, направленных против конституционного порядка и на замену его государством, основанным на марксистско-ленинских принципах. Заявитель несколько раз обращался с ходатайствами об освобождении, однако суд государственной безопасности оставлял их без удовлетворения, ссылаясь на материалы дела, имеющиеся доказательства и характер содеянного. 30 января 2002 года заявитель был временно освобожден. 31 января 2003 года суд государственной безопасности признал заявителя виновным в соответствии с предъявленным обвинением и приговорил его к 12 годам и шести месяцам лишения свободы. Приговор был отменен кассационным судом, который передал дело в суд ассизов, где рассмотрение его продолжается до сих пор. В 1996 году заявитель и 16 других лиц, проходящих по делу, подали жалобу на ненадлежащее обращение со стороны полицейских, проводивших допрос в полиции. В апреле 2002 года суд ассизов признал эти действия пыткой и приговорил полицейских к различным срокам лишения свободы от 11 месяцев и 20 дней до одного года и двух месяцев с временным отстранением от исполнения обязанностей. Однако в марте 2004 года кассационный суд признал, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности истекли.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Медицинское заключение, составленное в конце содержания заявителя под стражей в полиции, выявило следы ненадлежащего обращения и предписало предоставить ему семидневный отпуск по болезни. Кроме того, суд ассизов оценил действия, которым подвергся заявитель, как пытку. При этих обстоятельствах насилие по отношению к заявителю как таковое и с учетом его продолжительности и цели являлось особенно серьезным и жестоким и могло причинить "сильную" боль и страдания. Таким образом, его можно характеризовать как пытку.

Постановления

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. В связи с жалобами заявителя было начато расследование, которое повлекло осуждение полицейских, причастных к пыткам. Однако срок давности уголовной ответственности истек пять лет спустя, вследствие чего осуждение полицейских утратило силу. Европейский Суд поэтому должен установить, велись ли расследование и уголовное дело с надлежащим усердием и может ли судебное разбирательство считаться "эффективным". В этой связи Европейский Суд отмечает, что для вынесения приговора полицейским суду ассизов* (* Суд ассизов, по-английски Assize Court - так в тексте изложения постановления обозначен один из входящих в систему судов общей юрисдикции Турции Основных судов (аслие), действующих в центрах провинций и крупных городах. К этим судам относятся: Основной суд по делам об особо тяжких преступлениях, Основной суд по уголовным делам и Основной суд по гражданским и коммерческим делам (прим. перев.).) потребовалось почти пять лет с момента подачи жалобы, в то время как Кассационный суд рассматривал дело два года. Власти Турции не представили никаких объяснений медлительности данного разбирательства. Европейский Суд находит, что судебные власти были обязаны сделать все от них зависящее, чтобы уголовно-правовое разбирательство было завершено до истечения срока давности. Неотложные меры властей в делах, связанных с утверждениями о ненадлежащем обращении, имеют существенное значение для сохранения общественного доверия к их приверженности верховенству права и предупреждения подозрений в сговоре или терпимости по отношению к незаконным актам. Тем не менее в деле заявителя полицейские имели возможность действовать с полной безнаказанностью, несмотря на реальные доказательства, полученные против них судом первой инстанции. При этих обстоятельствах нельзя считать, что турецкие власти действовали быстро, чтобы исключить безнаказанность причастных к делу полицейских.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (вынесено единогласно).

Европейский Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей до суда пять лет и четыре месяца. Однако, приводя основания для продления срока содержания под стражей, судебные власти не указали, почему они полагают, что риск того, что заявитель скроется или уничтожит доказательства, по-прежнему существует по истечении этого длительного срока. Кроме того, хотя "дачу показаний" можно понимать как существование и сохранение серьезных данных о виновности и в целом эти обстоятельства могут считаться существенными факторами, сами по себе они не могут оправдывать содержание под стражей в течение столь длительного периода.

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения пункта 4 статьи 5 Конвенции. Все ходатайства заявителя об освобождении были отклонены по аналогичным причинам. Следовательно, он не имел эффективного средства правовой защиты для того, чтобы оспорить законность содержания под стражей в период рассмотрения дела судом.

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Оспариваемое разбирательство продолжается до настоящего времени более девяти с половиной лет. Хотя оно было довольно сложным, объяснение такой длительности не было представлено. С учетом обстоятельств дела продолжительность разбирательства не удовлетворяет требованиям "разумного срока".

Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 10 000 евро в возмещение причиненного ему морального вреда.

Вопрос о праве на эффективное средство правовой защиты

По делу обжалуется неспособность судов, возможно, умышленная, к рассмотрению вопросов соразмерности или обоснованности в рамках разбирательства о возмещении ущерба в связи с насильственным вторжением в помещение с целью обыска. По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции

Киган против Соединенного Королевства
[Keegan v. United Kingdom] (N 28867/03)

Постановление от 18 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции".)

Вопрос о праве на эффективное средство правовой защиты

По делу обжалуется отсутствие эффективного средства правовой защиты для установления личности автора диффамационного текста, размещенного в Интернете от имени несовершеннолетнего. Жалоба признана приемлемой

K.U. против Финляндии
[K.U. v. Finland] (N 2872/02)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции.)

По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции

Вопрос о запрещении дискриминации (в совокупности со статьей 8 Конвенции)

По делу обжалуется отсутствие законодательства, позволяющего транссексуалу завершить хирургическую операцию по изменению пола и вступить в брак в качестве мужчины. Жалоба признана приемлемой.

L. против Литвы
[L. v. Lithuania] (N 27527/03)

Решение от 6 июля 2006 г. [вынесено II Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции".)

По жалобам о нарушении статьи 14 Конвенции

Вопрос о запрещении дискриминации (в совокупности со статьей 8 Конвенции)

По делу обжалуется лишение лиц без гражданства пенсионных прав в отношении стажа работы за рубежом. Жалоба признана приемлемой.

Андреева против Латвии
[Andrejeva v. Latvia] (N 55707/00)

Решение от 11 июля 2006 г. [вынесено III Секцией]

Обстоятельства дела

Заявительница переехала в Латвию в 1954 году в возрасте 12 лет в период, когда Латвия являлась одной из 15 советских социалистических республик и, следовательно, de facto частью Советского Союза. С тех пор она постоянно проживала там. В 1966 году она начала трудовую деятельность на одной из латвийских фабрик. С 1973 года по ноябрь 1990 года заявительница, оставаясь на территории Латвии, состояла в трудовых отношениях с советскими органами власти, располагавшимися на территории России и Украины, которые пересылали ей зарплату ежемесячно почтовым переводом. С ноября 1990 года и до выхода на пенсию в 1997 году заявительница состояла в трудовых отношениях с работодателями, расположенными на территории Латвии.

В августе 1991 года Латвия обрела полную независимость. В декабре 1991 года Советский Союз, гражданкой которой ранее являлась заявительница, распался. Заявительница осталась без гражданства и приобрела статус "негражданина, постоянно проживающего в Латвии". В 1997 году Управление социальной защиты Латвии рассчитало заявительнице пенсию без учета 17 лет, в течение которых она состояла в трудовых отношениях с организациями, расположенными в России и на Украине, поскольку в соответствии с действующим законодательством для определения пенсионных прав иностранцев и лиц без гражданства, проживающих в Латвии, может приниматься во внимание только стаж работы у латвийских работодателей. При этом латвийские граждане имеют право на исчисление пенсии с учетом всех периодов занятости, включая периоды работы вне территории Латвии и вне зависимости от социальных взносов.

После безуспешного обжалования в административном порядке заявительница обратилась в суд первой инстанции и затем в региональный суд. Суды отклонили ее жалобы на том основании, что период ее работы на территории Латвии в интересах работодателей, расположенных за границей, должен рассматриваться как длительная командировка и не может давать право на государственную пенсию. В интересах заявительницы прокурор подал кассационную жалобу в сенат Верховного суда. Канцелярия Верховного суда уведомила заявительницу о точной дате и времени публичных слушаний. Однако слушания начались раньше намеченного срока, и сенат решил рассмотреть дело до прибытия сторон. Заслушав мнение прокурора, сенат отклонил жалобу, указав, что согласно закону система государственного обязательного страхования охватывает лиц, работавших у латвийских налогоплательщиков. Заявительница не входила в нее, поскольку ее работодатели, располагавшиеся на Украине и в России, не являлись налогоплательщиками в Латвии. В связи с невозможностью участия в слушаниях заявительница ходатайствовала о повторном рассмотрении дела сенатом. Сенат отклонил ходатайство, принеся ей извинения.

В 2000 году Управление социальной защиты Латвии уведомило заявительницу о том, что в соответствии с соглашением, заключенным Украиной и Латвией в 1999 году, должен быть произведен перерасчет ее пенсии с учетом периода работы в интересах украинских работодателей.

Жалоба признана приемлемой в контексте статьи 14, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола N 1, и пункта 1 статьи 6 Конвенции (преждевременное начало слушания в сенате Верховного суда).

По жалобам о нарушении статьи 34 Конвенции

Вопрос о праве подачи петиции

Несоблюдение указания Европейского Суда об отмене экстрадиции заявителя: несоблюдение обязательств, вытекающих из статьи 34 Конвенции

Олаэчеа Кауас против Испании
[Olaechea Cahuas v. Spain] (N 24668/03)

Постановление от 10 августа 2006 г. [вынесено V Секцией]

Обстоятельства дела

3 июля 2003 года заявитель, в отношении которого был выдан международный ордер на арест в связи с его предполагаемой принадлежностью к организации "Светлый путь" ("Сендеро луминосо")* (* Организация "Светлый путь" ("Сендеро луминосо") - крупнейшее из двух основных партизанских объединений Перу, считается одной из наиболее опасных террористических организаций в мире; отпочковалась от Коммунистической партии Перу в 1970 г. Цель организации - низложение правительства и изменение государственного строя на социалистический по типу индейского уклада жизни (прим. перев.).), был арестован в Испании при проверке документов. Перу потребовало его экстрадиции в связи с терактом, и заявитель был заключен под стражу с целью экстрадиции. При выяснении его отношения к экстрадиции в соответствии с договором об экстрадиции между Перу и Испанией от 28 июня 1989 года он выразил согласие на "упрощенную экстрадицию" (с немедленным возвращением в страну, требующую экстрадиции) с преимуществами особого порядка (предусматривающего суд только за то преступление, в связи с которым затребована экстрадиция). Принимая к сведению, что перуанское правительство связано международными стандартами в сфере защиты фундаментальных прав, в частности, Американской конвенцией о защите прав человека, и приняло на себя обязательства не приговаривать заявителя к смертной казни или пожизненному заключению, Национальное судебное присутствие (Audiencia Nacional) дало согласие на экстрадицию заявителя 18 июля 2003 года. Заявитель подал жалобу на это решение, которая была отклонена следственным судьей 4 августа 2003 года. Заявитель обратился с жалобой в Европейский Суд, который 6 августа 2003 года указал властям Испании на необходимость воздержаться от экстрадиции заявителя в Перу до рассмотрения дела, назначенного на 26 августа 2003 года. Однако на следующий день - 7 августа 2003 года - заявитель был экстрадирован в Перу. Он был условно освобожден в ноябре года за отсутствием достаточных доказательств принадлежности к "Светлому пути". В феврале 2004 года Национальное судебное присутствие разрешило властям Перу расширить круг экстрадиционных обвинений с тем, чтобы заявитель мог быть судим в Перу по обвинению в финансированию террористической группы "Светлый путь" из-за рубежа. Жалоба о нарушении конституционных прав (amparo), поданная заявителем, рассматривается Конституционным судом.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Заявитель был экстрадирован после поручения гарантий властей Перу о том, что он не будет приговорен к смертной казни или пожизненному заключению. Более того, особо оговаривалось, что гарантии перуанского правительства подразумевали признание международных стандартов в сфере защиты фундаментальных прав, одним из которых являлся контроль со стороны Межамериканского суда по правам человека. С учетом имеющихся материалов, включая информацию, полученную после экстрадиции заявителя в Перу, Европейский Суд пришел к выводу, что в деле заявителя недостаточно данных для того, чтобы ставить вопрос об обращении, противоречащем статье 3 Конвенции. Несоблюдение Испанией указания, данного в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, лишившее Европейский Суд возможности проверить наличие реального риска способом, который представлялся уместным при обстоятельствах настоящего дела, подлежит оценке в соответствии со статьей 34 Конвенции.

Постановление

По делу не было допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. Сторонами не оспаривается, что процесс экстрадиции заявителя продолжался, когда последний был заключен под стражу в ожидании решения относительно его экстрадиции. Кроме того, главный следственный судья и Национальное судебное присутствие проверили и убедились в соответствии оспариваемого разбирательства испанскому законодательству. Следовательно, весь период содержания заявителя под стражей охватывается оговоркой подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

Постановление

По делу не было допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Хотя с учетом имеющейся информации в период экстрадиции заявителя могли быть некоторые сомнения в справедливости процесса, предстоявшего ему в Перу, отсутствуют достаточные данные о том, что возможные дефекты процесса представляли собой "вопиющий отказ в правосудии".

Постановление

По делу не было допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Предварительная мера по определению являлась временной, необходимость которой была обусловлена в тот момент существованием риска, способного воспрепятствовать эффективному осуществлению права на обращение в Европейский Суд с индивидуальной жалобой, гарантированного статьей 34 Конвенции. Если бы государство-ответчик исполнило решение о применении предварительной меры, этот риск был бы устранен и любое будущее препятствие для права на обращение в Европейский Суд было бы исключено. При невыполнении предварительной меры риск воспрепятствования эффективному осуществлению права на обращение с индивидуальной жалобой сохраняется, и от фактов, имевших место после решения Европейского Суда и невыполнения его государством-ответчиком, зависит, будет ли этот риск иметь отрицательные последствия. Даже если этого не случится, предварительная мера должна считаться имеющей обязательную силу. Решение властей Испании о соблюдении этой меры не могло быть отложено в ожидании подтверждения существования риска. Сам факт невыполнения предварительной меры, предписанной Европейским Судом с учетом существования риска, был в тот момент серьезным препятствием для эффективного осуществления права на обращение с индивидуальной жалобой. Несоблюдением предварительных мер, на которые было указано в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, Испания не исполнила свои обязательства в отношении статьи 34 Конвенции.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 34 Конвенции (вынесено единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю компенсацию в размере 5000 евро в возмещение причиненного ему морального вреда.

Вопрос о праве подачи петиции

По делу обжалуется незаконное давление на заключенного государственными служащими. Несоблюдение обязательств в отношении статьи 34 Конвенции.

Попов против России
[Popov v. Russia] (N26853/04)

Постановление от 13 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции".)

Вопрос о праве подачи петиции

По делу обжалуется отказ в доступе к содержащемуся под стражей заявителю и его медицинским документам. Несоблюдение обязательств в отношении статьи 34 Конвенции.

Бойченко против Молдавии
[Boicenco v. Moldova] (N 41088/05)

Постановление от 11 июля 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции".)

В порядке применения статьи 35 Конвенции

Пункт 1 статьи 35 Конвенции

Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

По делу обжалуются обыски с раздеванием заключенного; после подачи жалобы в суде страны предъявлен иск. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции, вопрос о применении статьи 41 не готов к разрешению.

Салах против Нидерландов
[Salah v. Netherlands] (N 8196/02)

Байбашин против Нидерландов
[Baybasin v. Netherlands] (N 13600/02)

Постановления от 6 июля 2006 г. [вынесены III Секцией]

(См. ниже раздел "В порядке применения статьи 41 Конвенции".)

Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

Эффективность ходатайства о рассмотрении дела судом в качестве средства правовой защиты; несоблюдение процессуальных требований страны: жалоба признана неприемлемой.

Угильт Хансен против Дании
[Ugilt Hansen v. Denmark] (N 11968/04)

Решение от 26 июня 2006 г. [вынесено V Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель владел и управлял двумя частными компаниями с ограниченной ответственностью, занимавшимися разведением пресноводной рыбы. В сентябре 1993 года заявитель был привлечен к ответственности за умышленное превышение квот на откорм рыбы. Обвинительное заключение было составлено в октябре 1993 года; несколько раз в него вносились изменения в соответствии с изменениями законодательства. В июне 1994 года, когда дело заявителя находилось в суде первой инстанции, другой суд вынес решение, сделав выводы по принципиальным вопросам, которые имели значение для дела заявителя. Поскольку последнее дело имело значение прецедентного, дело заявителя было отложено до получения решения; это произошло в сентябре 1995 года. В январе 1996 года обвиняемый по другому прецедентному делу заявил, что закон 1989 года ограничивает конкуренцию и потому противоречит законодательству Европейского Союза. Позднее, в ноябре 1996 года, Высокий суд установил отсутствие оснований для передачи этого вопроса на рассмотрение Суда ЕС. Весной 1996 года еще в одном прецедентном деле обвиняемый безуспешно ссылался на то, что применимое законодательство противоречит датской конституции. В связи с этим руководство прокуратуры распространило меморандум с отчетом о состоянии дел, затрагивающих рыбные фермы, и предложило нижестоящим прокурорам ускорить их рассмотрение. Суд над заявителем начался в сентябре 1998 года; в октябре 1998 года заявитель был осужден. Обжалуя приговор, заявитель ссылался на то, что о применимом законодательстве страны не была уведомлена Европейская комиссия, как того требует директива Совета; дело было отложено до рассмотрения двух жалоб, поданных в Верховный суд по аналогичным основаниям. Верховный суд отклонил эти жалобы в феврале 2001 года. Жалоба заявителя была рассмотрена в январе 2003 года, и 6 ноября 2003 года апелляционный суд отклонил ее, однако несколько уменьшил назначенное наказание. Заявитель обратился за разрешением на обжалование 26 марта 2004 года; ему было отказано в связи с тем, что его заявление подано за пределами установленного срока.

Жалоба признана неприемлемой.

Власти Дании утверждали, во-первых, что заявитель мог ходатайствовать о рассмотрении его дела судом по имеющимся доказательствам (статья 840 Закона о судопроизводстве). Европейский Суд не усматривает необходимости разрешать вопрос о наличии средства правовой защиты, подлежащего исчерпанию. Кроме того, в настоящем деле продолжительность разбирательства обусловлена многочисленными отложениями в ожидании исхода так называемых прецедентных дел, результаты рассмотрения которых могли оказать значительное влияние на обвинения, предъявленные заявителю и даже повлечь его оправдание: правительство не доказало, что статья 840 Закона о судопроизводстве могла при данных обстоятельствах стать эффективным средством правовой защиты. Во-вторых, власти Дании утверждали, что жалоба неприемлема, поскольку заявитель не исполнил процессуальные требования при обращении за разрешением на обжалование по истечении установленных сроков. В настоящем деле Высокий суд, являясь апелляционным судом, установил, что продолжительность разбирательства не превысила "разумного срока" в понимании статьи 6 Конвенции. Поэтому, если бы заявитель руководствовался процессуальными правилами при обращении за разрешением на обжалование приговора от 6 ноября 2003 года, и бюро разрешений на обжалование удовлетворило бы его ходатайство, Верховный суд мог исследовать жалобу на продолжительность разбирательства, и в случае если нарушение требования о разумном сроке было бы установлено, заявителю было бы предоставлено возмещение, например, в виде освобождения от судебных расходов или уменьшения наказания. Заявитель обратился за разрешением на обжалование приговора Высокого суда от 6 ноября 2003 года, но лишь после истечения установленного процессуального срока. Кроме того, в своем ходатайстве заявитель не обжаловал продолжительность разбирательства формально или по существу.

Заявитель не исчерпал внутригосударственных средств правовой защиты.

Вопрос об эффективном средстве правовой защиты (Россия)

По делу обжалуется принятие иска к рассмотрению в судах страны в зависимости от регистрации определенного места жительства. Жалоба признана приемлемой для рассмотрения по существу.

Сергей Смирнов против России
[Sergey Smirnov v. Russia] (N 14085/04)

Решение от 6 июля 2006 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела

Проживавший в г. Москве заявитель в 1986 г. был приговорен к лишению свободы. Вследствие этого он был лишен прописки. В 1991 году при освобождении из мест лишения свободы заявителю был выдан новый паспорт гражданина СССР без отметки о регистрации по месту жительства. После возвращения в г. Москву в январе 2002 года заявитель предпринял попытку заменить паспорт гражданина СССР на паспорт гражданина Российской Федерации. В этом ему было отказано на том основании, что заявитель не смог доказать свое проживание в России на имевшую принципиальное значение дату 6 февраля 1992 г. и, как следствие, свое российское гражданство. Заявитель обжаловал это решение в судебном порядке, но успеха не достиг. Затем он подал заявление об установлении факта, имеющего юридическое значение, а именно факта проживания в России на 6 февраля 1992 г. Это заявление не было принято к производству на том основании, что заявитель не имел временного или постоянного места жительства в г. Москве, вследствие чего дело не было подсудно московским судам по территориальному признаку. Одновременно заявителю было отказано в приеме на работу двумя коммерческими организациями на том основании, что у него не было определенного места жительства. Он подал на обе организации в суд, но его заявления не были приняты к производству на том основании, что он не указал свое место жительства.

Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителем не была оспорена в Конституционном Суде Российской Федерации имеющая отношение к делу норма российского процессуального права (в настоящее время - часть 2 статьи 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Европейский Суд, со своей стороны, отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает индивидуальные жалобы о несоответствии Конституции России того или иного закона. Индивидуальная жалоба может касаться нарушающего конституционные права и свободы закона, который применен или подлежит применению в конкретном деле. Поэтому обращение с жалобой в порядке конституционного судопроизводства не может служить эффективным средством правовой защиты, если предполагаемое нарушение обусловлено лишь неправильным применением или толкованием нормы закона, которая по своему содержанию не является неконституционной. Заявитель не оспаривает конституционность статьи 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а поднимает вопрос о том, каким образом российские суды применяли содержащиеся в ней требования к данному делу. Следовательно, при указанных обстоятельствах обращение в Конституционный Суд Российской Федерации было бы бесперспективным. На основании изложенного жалоба не может быть признана неприемлемой на том основании, что заявитель не исчерпал внутригосударственные меры правовой защиты.

Решение

a) Подача заявления об установлении факта проживания в России имела целью подтвердить российское гражданство заявителя и его право на получение российского паспорта. Европейский Суд отмечает, что ни право на получение гражданства, ни право на получение паспорта не являются гражданскими правами, поскольку не носят материального или иного частного характера. Жалоба в этой части не совместима с правилом ratione materiae Европейского Суда.

b) Лишение права на доступ к правосудию применительно к обжалованию действий двух коммерческих организаций. Жалоба в этой части признана приемлемой, что касается пункта 1 статьи 6 Конвенции

Вопрос об эффективном средстве правовой защиты (Ирландия)

Деклараторный иск в Высокий суд с возможностью обжалования в Верховном суде представляет собой наиболее целесообразный способ признания и защиты конституционных прав. Жалоба признана неприемлемой.

D. против Ирландии
[D. v. Ireland] (N 26499/02)

Решение от 27 июня 2006 г. [вынесено IV Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам о нарушении статьи 8 Конвенции".)

В порядке применения статьи 37 Конвенции

Пункт 1 статьи 37 Конвенции

Вопрос о продолжении рассмотрения дела

По делу обжалуются ограничения доступа к суду. Государство-ответчик признало нарушения и предложило выплатить заявителю компенсацию. Жалоба исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 статьи 37 Конвенции.

Профсоюз работников транспорта Швеции против Швеции
[Swedish Transport Workers Union v. Sweden] (N 53507/99)

Постановление от 18 июля 2006 г. [вынесено II Секцией]

(См. выше раздел "По жалобам на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции".)

Пункт 1 статьи 37 Конвенции

Продолжение рассмотрения заявления не оправдано

Мировое соглашение, в соответствии с которым государство-ответчик приняло на себя определенные обязательства и обязано выплатить справедливую компенсацию заявителям: жалоба исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом.

Религиозное объединение "Свидетели Иеговы Румынии" и другие против Румынии
[Association religieuse "Temoins de Jehovah Roumanie" and Others v. Romania] (N 63108/00, 62595/00, 63117/00, 63118/00, 63119/00, 63121/00, 63122/00, 63816/00, 63827/00, 63829/00, 63830/00, 63837/00, 63854/00, 63857/00 и 70551/01)

Решение от 11 июля 2006 г. [вынесено III Секцией]

Первый заявитель является религиозной организацией, а другие заявители - священники секты "Свидетели Иеговы Румынии". После падения коммунистического режима, при котором деятельность секты "Свидетели Иеговы Румынии" была запрещена, объединение было надлежащим образом зарегистрировано в соответствии с Законом об объединениях и фондах. В последующие годы оно стало заметной христианской группой Румынии и беспрепятственно осуществляло свою деятельность до 25 марта 1997 года. В эту дату статс-секретарь по делам религии направил местным органам власти перечень религиозных групп, признаваемых государством. Название объединения-заявителя в нем отсутствовало. Руководствуясь перечнем, различные местные и центральные органы власти отказывали объединению в предоставлении прав, которые имели религиозные группы, признаваемые государством. Объединение-заявитель перечислило меры, которые препятствовали секте "Свидетели Иеговы Румынии" свободно исповедовать свою религию. С учетом позиции властей оно решило изменить свой устав, включив в первую статью положение о том, что секта "Свидетели Иеговы Румынии" является "христианской религиозной группой". Однако статс-секретарь по делам религии отказался признать изменения в уставе, и объединение-заявитель возбудило административное производство с целью обязать признать устав.

Верховный суд Румынии удовлетворил это требование в окончательном решении от 7 марта 2000 года. После другого административного разбирательства министр культуры и по делам религии, заменивший статс-секретаря по делам религии, признал статус секты "Свидетели Иеговы Румынии" в качестве христианской религиозной группы приказом министерства от 22 мая 2003 года. Объединение-заявитель утверждало, что, несмотря на это решение, некоторые местные власти отказывались освобождать его от налога на имущество в отношении помещений и земельных участков культового назначения. Оно также указывало на сложности оказания духовной поддержки ряду священников секты "Свидетели Иеговы Румынии", находившихся под стражей, и жаловалось на содержание брошюры о сектах, опубликованной местной полицией, в которой оно изображалось как опасная секта.

В то же время приговором от 14 июня 2000 года военный апелляционный суд назначил условное лишение свободы 14 другим заявителям за отказ от прохождения альтернативной гражданской службы, которую они считали не совместимой с их статусом. Решениями 2002 и 2003 годов Верховный суд Румынии оправдал заявителей, указав, что их отказ от прохождения альтернативной гражданской службы не образует состава преступления по статье Уголовного кодекса, преследующей за отказ от прохождения военной службы.

Европейский Суд принял к сведению, что стороны достигли мирового соглашения, по условиям которого государство-ответчик признает за сектой "Свидетели Иеговы" статус религиозной группы и все права и обязанности, которые имеют признанные государством религиозные группы согласно законодательству Румынии. Оно также обязалось обеспечить оказание в изоляторах духовную поддержку без всякой дискриминации, особенно в отношении священников секты "Свидетели Иеговы Румынии". Власти Румынии также признали, что первоначальное осуждение других заявителей за отказ от прохождения военной или альтернативной гражданской службы могло нарушить их конвенционные права и обязалось выплатить компенсацию за ущерб, присужденную им судами страны. Наконец, постановление Европейского Суда, утверждающее мировое соглашение, подлежало опубликованию в румынской официальной печати.

Европейский Суд установил, что мировое соглашение основано на соблюдении прав человека, гарантированных Конвенцией и протоколами к ней, и не усматривает иных публично-правовых оснований для продолжения рассмотрения жалобы. Поэтому он единогласно пришел к выводу о необходимости объединения дел и исключения их из списка подлежащих рассмотрению Европейским Судом.

В порядке применения статьи 41 Конвенции

Справедливая компенсация

По делу обжалуется бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, выраженное в проведении обысков с раздеванием заключенного, содержащегося в учреждении особого режима. После подачи жалобы в Европейский Суд в суде государства-ответчика предъявлен иск. Жалоба признана приемлемой, по делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции, вопрос о применении статьи 41 не готов к разрешению.

Салах против Нидерландов
[Salah v. Netherlands] (N 8196/02)

Байбашин против Нидерландов
[Baybasin v. Netherlands] (N 13600/02)

Постановления от 6 июля 2006 г. [вынесены III Секцией]

Обстоятельства дела

Заявитель Салах отбывает 20-летний срок лишения свободы в Нидерландах; он также подозревается в совершении тяжких преступлений в других странах. С 11 мая 1998 года по 12 мая 2003 года он содержался в учреждении особого режима (Extra Beveiligde Inrichting, "EBI") в Вугте, Нидерланды, где подвергался режиму пребывания, описанному в деле "Ван дер Вен против Нидерландов" (Van der Ven v. the Netherlands, N 50901/99, ECHR 2003 II), который предусматривал еженедельные обыски с раздеванием. Он подал жалобу в Европейский Суд 13 февраля 2002 года, ссылаясь на эти обыски; жалоба была коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статей 3 и 8 Конвенции.

Заявитель Байбашин отбывает пожизненное лишение свободы. Он содержался в учреждении особого режима с 26 июня 1998 года по 24 декабря 2003 года. 28 февраля 2002 года заявитель также подал жалобу в Европейский Суд, ссылаясь на обыски с раздеванием, жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статей 3 и 8 Конвенции.

10 августа 2004 года заявитель Байбашин возбудил гражданско-правовое разбирательство против Нидерландов по поводу деликта, требуя компенсацию морального вреда в связи с причиненными ему страданиями во время содержания в учреждении особого режима. Производство в настоящее время продолжается. 11 июля 2005 года заявитель Салах и ряд других заключенных учреждения особого режима обратились с заявлением о вступлении в дело. Гражданские суды Нидерландов ранее удовлетворяли деликтные требования лиц, подававших жалобы в Европейский Суд по правам человека; в некоторых случаях они принимали решения о дополнительном возмещении ущерба по отношению к компенсации, установленной Европейским Судом в соответствии со статьей 41 Конвенции (или бывшей статьей 50 Конвенции).

Вопрос о приемлемости. Исчерпание внутригосударственных средств защиты: государство-ответчик ссылалось на ходатайство заявителя о вступлении в гражданское дело о деликте, производство по которому еще продолжается. Европейский Суд отмечает, что общее средство правовой защиты для оспаривания решения о помещении в учреждение особого режима или продолжении содержания там существует, и заявитель фактически им воспользовался. Не имеется указаний о том, что иск против государства когда-либо удовлетворялся гражданским судом страны на основе вывода о том, что это специальное средство правовой защиты в апелляционном бюро не обеспечивает гарантий справедливого разбирательства по делу или что в подобном апелляционном разбирательстве нарушались фундаментальные правовые принципы. Поэтому Европейский Суд не усматривает оснований для вывода о том, что для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции заявитель был обязан обратиться в гражданские суды, после того как его обращение в апелляционное бюро было отклонено. На эту позицию не влияет и то обстоятельство, что производство по ходатайству заявителя о присоединении к иску, предъявленному другим бывшим заключенным учреждения особого режима, которое подано 11 июля 2005 года, еще продолжается, поскольку предъявленное в рамках указанного разбирательства требование о компенсации морального вреда сопоставимо с требованием в соответствии со статьей 41 Конвенции.

Предварительные возражения отклонены (вынесено большинством голосов).

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. С учетом прецедентного права Европейский Суд находит, что еженедельные обыски с раздеванием являются обращением, не соответствующим статье 3 Конвенции.

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено единогласно).

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. В рассмотрении жалобы в части этой статьи вопрос не рассматривается.

В порядке применения статей 41 и 46 Конвенции. Возникает необычная ситуация, при которой заявитель пытается возбудить разбирательство в суде страны с целью получения денежной компенсации за моральный вред в связи с нарушением Конвенции до того, как Европейский суд вынес постановление, притом, что с учетом выводов, сделанных Европейским Судом по делам "Ван дер Вен против Нидерландов" и "Лорсе и другие" [Lorse and Others], настоящее дело может рассматриваться как повторяющееся, или "клоновое". В части ущерба, вытекающего из нарушения Конвенции, Европейский Суд не может допустить параллельного разбирательства в собственном производстве и в суде страны, имеющего одну и ту же цель. В этой связи не имеет значения, продолжается ли параллельное разбирательство в суде страны на момент подачи жалобы в Европейский Суд, где жалоба признана неприемлемой в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции, или жалоба сначала подана в Европейский Суд.

Постановление Европейского Суда, однако, не может быть одним и тем же в обоих случаях: Конвенция не содержит положений, аналогичных пункту 1 статьи 35, которые предусматривали бы последний вариант. В интересах ясности следует отметить, что правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты не применяется к требованиям о справедливом удовлетворении, предъявленным в Европейский Суд в соответствии со статьей 41 Конвенции. Чтобы разрешить ситуацию, созданную заявителем, Европейскому Суду следует учесть предмет и цель Конвенции, раскрытые в преамбуле к Конвенции (особенно в пятом параграфе), и его собственные задачи, предусмотренные статьей 19 Конвенции. Согласно статье 41 Конвенции Европейский Суд предоставляет справедливую компенсацию стороне, потерпевшей от нарушения Конвенции или Протоколов к ней, если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны не допускает полного возмещения. Однако Европейский Суд вправе поступить так, только "если это необходимо". Поэтому, хотя Европейский Суд осознает влияние, которое может иметь пред