I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
14. Заявитель подал жалобу о нарушении его права на свободу выражения мнения, гарантированного статьей 10 Конвенции, которая предусматривает:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какоголибо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ...
2. Поскольку пользование этими свободами налагает обязанности и ответственность, оно может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или наказаниями, установленными законом и необходимыми в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для поддержания порядка и предотвращения преступлений, для охраны здоровья и нравственности населения, для защиты репутации и прав других лиц, для предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебных органов".
15. Европейский Суд отмечает, что обе стороны были согласны, что судебные решения, вынесенные по делу о защите чести и достоинства в отношении заявителя, представляли вмешательство в его право на свободу выражения мнения, предусмотренное пунктом 1 статьи 10. Задача Европейского Суда состоит в том, чтобы определить, было ли вмешательство оправданным по смыслу пункта 2 данной статьи, а именно было ли оно "предусмотрено законом", преследовало законную цель и было ли "необходимым в демократическом обществе".
16. Что касается правового основания для вмешательства, то настоящее дело отличается от предыдущих дел о защите чести и достоинства против России, поданных в Европейский Суд, в том, что суды Российской Федерации признали заявителя виновным в нарушении статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Карман против России" (Karman v. Russia) от 14 декабря 2006 года, жалоба N 29372/02, § 31, и Постановление Европейского Суда по делу "Гринберг против России" (Grinberg v. Russia) от 21 июля 2005 года, жалоба N 23472/03, § 26) не из-за того, что он не смог доказать достоверность своих утверждений, а за то, что он высказал оскорбительное суждение (слово "ненормальный"), унижающее достоинство губернатора, нарушив тем самым личное нематериальное право, предусмотренное статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации. Заявитель утверждал, что поскольку понятие "оскорбление" было определено только в уголовном праве, но не в Гражданском кодексе Российской Федерации, он не мог в разумной степени предвидеть, что использование такого нейтрального слова приведет к привлечению его к гражданско-правовой ответственности. Европейский Суд считает, что нет необходимости определять, были ли правовые нормы, примененные к данному делу о защите чести и достоинства, сформулированы с достаточной четкостью, чтобы заявитель мог регулировать свое поведение, так как вмешательство, в любом случае, не было "необходимым в демократическом обществе" по следующим причинам.
17. Суд напоминает, что при применении критерия необходимости задача Суда состоит в том, чтобы определить, отвечало ли вмешательство "насущной общественной потребности", было ли оно пропорционально преследуемой законной цели, и являются ли доводы властей государства-ответчика для оправдания этого вмешательства "уместными и достаточными". Властям государства-ответчика предоставлена определенная свобода усмотрения в оценке того, существует ли такая потребность и какие меры необходимо принять в этой связи. Однако данная свобода усмотрения не абсолютна и подпадает под надзор со стороны Европейского Суда, который должен вынести окончательное решение на предмет соответствия ограничения свободы выражения мнения статье 10 Конвенции. Европейский Суд не ставит перед собой цель подменять своими взглядами позицию соответствующих внутригосударственных органов, он призван, скорее, проверять - в свете статьи 10 и обстоятельств всего дела - решения, вынесенные судами государства-ответчика с использованием своего права на свободу усмотрения. Для решения данной задачи Европейскому Суду необходимо убедиться в том, что власти государства-ответчика применили нормы в соответствии с принципами, изложенными в статье 10, и, кроме того, что их решения основаны на приемлемой оценке соответствующих фактов (см., например, вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу "Гринберг против России" (Grinberg v. Russia), §§ 26-27, с дальнейшими ссылками).
18. При изучении конкретных обстоятельств данного дела Европейский Суд учитывает следующие элементы: должность заявителя, должность истца в деле о защите чести и достоинства, тему публикации и оценку оспариваемого утверждения, данную национальными судами, формулировку, использованную заявителем, и примененное в отношении него наказание (см. Постановление Европейского Суда по делу "Красуля против России" (Krasulya v. Russia) от 22 февраля 2007 г., жалоба N 12365/03, §35, и Постановление Европейского Суда по делу "Джерусалем против Австрии" (Jerusalem v. Austria), жалоба N 26958/95, ECHR 2001-II, §35).
19. Относительно рода занятий заявителя Европейский Суд отмечает, что последний является журналистом. Европейский Суд вновь повторяет в этой связи, что пресса играет существенную роль в демократическом обществе. В то время как пресса не должна переходить определенные границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, на ней, тем не менее, лежит обязанность сообщать - в манере, соответствующей ее обязательствам и ответственности - информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественное значение (см. Постановление Европейского Суда по делу "Де Хаес и Гийселс против Бельгии" (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-I, §37, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Бладет Тромсе и Стенсаас против Норвегии" (Bladet Tromsш and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, ECHR 1999-III, §59). Журналистская свобода включает в себя возможность прибегать к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. Постановление Европейского Суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии" (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313, §38).
20. Критика в публикации заявителя был направлена против губернатора области А. Руцкого, профессионального политика, в отношении которого границы приемлемой критики шире, нежели чем в отношении частных лиц (см. вышеупомянутые Постановление Европейского Суда по делу "Красуля против России" (Krasulya v. Russia) от 22 февраля 2007 г., жалоба N 12365/03, §37, и Постановление Европейского Суда по делу "Гринберг против России" (Grinberg v. Russia) от 21 июля 2005 года, жалоба N 23472/03, § 32, а также Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, N 103, §42). На момент рассмотрения дела А. Руцкой повторно баллотировался на выборах на пост губернатора области. Как видный политический деятель А. Руцкой неизбежно и сознательно выставил свои действия и поведение на пристальное рассмотрение как журналистов, так и общества в целом. Европейский Суд подчеркивает, что в этих обстоятельствах он должен был продемонстрировать большую степень терпимости по отношению к критическим публикациям.
21. Статья заявителя касалась реакции губернатора А. Руцкого на официальную аудиторскую проверку, выявившую существенную недостачу средств в областном бюджете. Губернатор и заявитель согласились, что эта тема могла считаться частью политической дискуссии по вопросу, представляющему широкий общественный интерес. В этой связи Европейский Суд повторяет, что его постоянный подход заключается в требовании наличия очень весомых причин для оправдания ограничений на выступления по политическим вопросам, поскольку широкие ограничения, используемые в отдельных случаях, несомненно, повлияют на соблюдение свободы выражения мнения в целом в соответствующем государстве (см. Постановление Европейского Суда по делу "Фельдек против Словакии" (Feldek v. Slovakia), жалоба N 29032/95, ECHR 2001-VIII, §83, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сюрек против Турции (N 1)" (Sьrek v. Turkey (no. 1)), жалоба N 26682/95, ECHR 1999-IV, §61).
22. Основным пунктом разногласия сторон была характеристика слова "ненормальный", данная судами Российской Федерации. Ссылаясь на выводы Европейского Суда, сделанные им в Постановлении по делу "Константинеску против Румынии" (Constantinescu v. Romania) (жалоба N 28871/95, ECHR 2000-VIII), власти государства-ответчика утверждали, что данное слово было использовано для описания личности А. Руцкого, нежели его политической деятельности, и что заявитель мог бы сформулировать свою критику другими словами, не прибегая к высказываниям, унижающим достоинство А. Руцкого. Власти государства-ответчика указывали, что с заявителя была взыскана всего лишь одна тысяча рублей в качестве компенсации морального вреда.
23. Заявитель настаивал, что суды Российской Федерации не приняли во внимание контекст статьи, затрагивающей, скорее, профессиональное поведение А. Руцкого, нежели его частную жизнь или психическое здоровье. Заявитель указал, что для того, чтобы исключить какие-либо признаки двусмысленности, он прямо написал, что он говорил о поведении А. Руцкого, а не о его личности. Последовательное прочтение статьи выявило бы, что заявитель сначала исследовал, какое поведение было бы у "нормального" губернатора в аналогичной ситуации, и затем выразил свое мнение по поводу реакции А. Руцкого. В заключение заявитель подчеркнул, что не утверждал, что губернатор был ненормальным во всех [проявлениях его деятельности]; оценочное суждение заявителя относилось к одному конкретному проявлению профессиональной деятельности губернатора, в частности, к его совету своим помощникам скрыть недостачу средств в бюджете.
24. Заявитель также утверждал, что действовал без злого умысла. Он проверил все факты, изложенные в статье, и суды признали, что они соответствуют действительности. Следовательно, он сделал оценочное суждение на основании веской и достаточной фактологической базы, поэтому его дело отличается от ситуации, описанной в Постановлении по делу "Константинеску против Румынии" (Constantinescu v. Romania). С другой стороны, его дело схоже с делом "Обершлик против Австрии (N 2)" (Oberschlick v. Austria (no. 2)), в котором использование гораздо более крепкого слова "идиот" (Trottel) в адрес политика не было расценено как несоразмерное (см. Постановление Европейского Суда по делу "Обершлик против Австрии (N 2)" (Oberschlick v. Austria (no. 2)) от 1 июля 1997г., ECHR 1997-IV, §34).
25. Европейский Суд согласен с характеристикой слова "ненормальный", данной судами Российской Федерации, как, скорее, оценочного суждения, нежели утверждения о факте. Однако Европейский Суд не может принять выводы этих судов о том, что в контексте статьи заявителя указанное слово было использовано для высказывания предположения о том, что губернатор был сумасшедшим. Европейский Суд отмечает, что статья начиналась с изложения содержания аудиторской проверки, выявившей недостачу бюджетных средств, выделенных на покупку офисной мебели. Заявитель выразил свою точку зрения, что в подобных обстоятельствах гипотетический "нормальны
