Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием
На суды в соответствии с Конституцией РФ и УПК ныне возложен целый ряд контрольных функций в отношении предварительного следствия, а также дознания.
Расширение такого рода юрисдикции объясняется тем, что суд - более надежный гарант прав личности на предварительном следствии, чем прокурор. Суд не связан ведомственными интересами, независим и не несет ответственности за раскрытие преступлений.
В связи с введением судебного контроля за предварительным следствием возникает вопрос о его соотношении с прокурорским надзором.
В англо-американской системе права полиция напрямую может обратиться к судье-магистрату за получением ордера на арест, обыск, прослушивание телефона и т.д. В континентальной системе права (Франция, Германия) прокурор контролирует обращение полиции в суд или сам санкционирует следственные действия (с учетом последующего судебного контроля за законностью санкций и решения вопроса о допустимости полученных доказательств).
Если исходить из исторических традиций, то России ближе континентальная модель предварительного расследования, но англо-американская система, на мой взгляд, предпочтительнее. Нет смысла иметь на предварительном следствии как бы двойной заслон от ошибок и злоупотреблений. При хорошо поставленном судебном контроле прокурорский надзор в некоторых отношениях становится излишним. Нет надобности в том, чтобы одни и те же контрольные функции выполняли разные органы. К тому же нет резона аннулировать прокурорский надзор полностью - в отношении тех следственных действий, которые проводятся без судебного решения, он должен сохраниться. Следует учитывать и чисто прагматические соображения.
Прокуратура просто не справится с тем объемом работы, который ее ожидает, если перед обращением в суд следственные органы всякий раз вынуждены будут получать санкцию прокуратуры, а затем прокурор будет участвовать в судебном заседании. Процедура выдачи санкций и судебных решений, касающихся конституционных прав граждан, превратится в пустую формальность: суд будет полагаться на мнение прокурора, а прокурор - надеяться на снисходительность судьи. Возможен, правда, такой вариант: следственный орган перед обращением к судье ставит об этом в известность прокурора и при отсутствии возражений передает материалы в суд, где сам обосновывает необходимость проведения следственного действия. Но если прокурор считает, что его участие в суде будет способствовать принятию законного и обоснованного решения, то он делает это.
Введение судебного контроля за предварительным расследованием вызывает активное противодействие со стороны прокуратуры, МВД и некоторых научных работников. При этом приводятся следующие доводы: данный институт заимствован из англо-американского процесса и связан с отступлением от российской традиции; вводится "состязательность" на предварительном следствии, но у нас этого не должно быть; недопустимо выполнение надзорных функций сразу двумя органами - прокуратурой и судом; суд не может обеспечить постоянный и оперативный характер надзора; суды не готовы к этой работе и не справятся с ней; судебный контроль нарушает тайну следствия; недопустимо возлагать на суды принятие решений о прослушивании телефонных переговоров и наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию (а поэтому следует приостановить действие ряда норм Конституции РФ и восстановить прокурорский порядок выдачи санкций). Такие и схожие с ними взгляды в разное время высказывались А.Бойковым, В.Джатиевым, М.Токаревой, Ю.Якимович, А.Соловьевым и Н.Якубович, а также другими авторами.
Все эти доводы, на мой взгляд, несостоятельны. Судебный контроль за предварительным расследованием существует не только в странах англо-американской системы права, но и во многих других - Франции, Италии, Австрии, Швейцарии. Такого рода контроль предусмотрен ст.6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая стала составной частью российского права после ее ратификации в 1998 году. Не противоречит это и российской национальной традиции. Судебный контроль, действительно, связан с усилением состязательного начала на предварительном следствии, и это делает уголовный процесс более эффективным, обеспечивающим более надежную защиту прав его участников. Конституция РФ (ст.123) ввела состязательность как общий принцип судопроизводства. Европейская конвенция (ст.6) и практика Европейского Суда распространяют состязательность и на стадию предварительного расследования. Размежевать же надзорные функции прокуратуры и суда несложно. Суд контролирует следственные действия, проведение которых сопряжено с ограничением конституционных прав граждан, и в порядке ст.46 Конституции РФ рассматривает жалобы на незаконные действия и решения органов дознания, следствия и прокурора. Все остальное - объект прокурорского надзора.
Суды способны постоянно и эффективно контролировать деятельность органов дознания и следствия. В частности, все задержанные в течение 48 часов будут доставляться к судье для проверки законности задержания (пока это правило в РФ не действует). В настоящее время при проверке законности арестов и задержаний в порядке ст.ст.220.1, 220.2 УПК суды посвящаются в следственную тайну и никаких нареканий это не вызывает. Предложение об устранении судебного контроля за законностью прослушивания телефонных переговоров, перлюстрации корреспонденции и т.п. можно расценить лишь как стремление вернуться назад - к полицейскому государству.
Возникает вопрос: охватывается ли понятием правосудия деятельность судьи по рассмотрению ходатайств следственных органов о проведении обысков, выемок, заключении обвиняемого под стражу, продлении срока задержания?
Действительно, эта сторона деятельности суда до последнего времени выпадала из общего определения правосудия, под которым понималось лишь разрешение судом уголовных и гражданских дел в установленных законом процессуальных формах. При выдаче решений об обыске, аресте и т.п. судья рассматривает не все уголовное дело, а лишь отдельные материалы и не разрешает дело полностью, ограничиваясь выдачей санкции на проведение отдельных процессуальных действий, притом не в стадии судебного разбирательства, а на предварительном следствии, за которым надзирает прокурор.
Тем не менее судья в этой ситуации осуществляет деятельность, являющуюся элементом правосудия - судебным контролем за предварительным следствием. Для прокуратуры характерен командный стиль взаимодействия с предварительным следствием, чего, естественно, не скажешь о суде. Судья не превращается в прокурора, когда рассматривает ходатайство о проведении обыска, выемки или ареста. Он осуществляет судейские функции, решая конкретный процессуальный вопрос, возникающий на предварительном следствии. Такого рода вопросы (относительно выемки, ареста и др.) суд решает и в стадии судебного разбирательства, но то, что это "правосудие", ни у кого не вызывает сомнения. Процедура принятия судьей решения о производстве следственных действий, ограничивающих конституционные права граждан, является именно судебной (официальное заседание, выступление должностного лица, подавшего ходатайство, оглашение и исследование представленных документов, истребование новых документов, вынесение решения). Напрашивается аналогия с предварительным слушанием уголовного дела, когда судья в судебном заседании единолично решает целый ряд правовых вопросов (в том числе о прекращении дела, возвращении его на дополнительное расследование, избрании, отмене или изменении меры пресечения, вызове свидетелей и т.п.).
И все же, поскольку судья, выдавая решения на право производства следственных действий, не разрешает дело в целом, можно говорить о наличии лишь элементов правосудия на предварительном следствии.
Противники судебного контроля за предварительным следствием утверждают, что у судьи, выдавшего решение об аресте, обыске и т.д., складывается убеждение в виновности определенного лица, которое в дальнейшем помешает ему объективно рассмотреть дело и вынести справедливый приговор. Такое опасение не лишено оснований. Но выход есть: судья, вынесший решение об аресте, обыске и т.п., не должен рассматривать данное уголовное дело по существу. Оно будет рассматриваться другим судьей. Возражения же типа "где взять столько судей" не могут служить
