Мы намерены выиграть это дело
В этом деле многое оказалось впервые: впервые дело по жалобе российских граждан против другого государства слушалось в Большой Палате Европейского Суда, впервые Российская Федерация вступила в дело в защиту интересов своих граждан в качестве третьей стороны против другого государства, впервые интересы заявителей - российских граждан по их жалобе против другого государства в Большой Палате Суда представляли российские адвокаты. Кроме того, для нас обоих это было первое дело, проведенное нами в Европейском Суде.
Мы приняли поручение и вступили в дело "Т. Сливенко и другие против Латвии" в июне 2001 г., когда Палата Второй секции Суда, куда первоначально было отправлено дело, уступила свою юрисдикцию в соответствии со ст.30 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в пользу Большой Палаты, и Российская Федерация вступила в дело в качестве третьей стороны.
К этому времени по жалобе семьи Сливенко, которая была подана 28 января 1999 г. и зарегистрирована 26 мая 1999 г., между заявителями, Судом и государством-ответчиком уже имелась обширная переписка: заявителями были сформулированы их требования о признании нарушений со стороны Латвии определенных положений Конвенции, а Латвийская Сторона не признавала ни одного из девяти пунктов выдвинутых против нее обвинений.
В одном из первых писем на имя Секретаря Второй секции Суда Э. Фриберга мы выразили желание прибыть в Суд и ознакомиться с материалами дела. Несмотря на то, что в ответном письме нам было разъяснено, что все необходимые материалы Суд может выслать нам по почте, мы все-таки поехали в Страсбург. В Суде мы были приняты Э. Фрибергом, ознакомились с материалами дела, получили ксерокопии документов. Слушания о приемлемости жалобы семьи Сливенко были назначены на 14 ноября 2001 г.
5 октября 2001 г. Суд направил сторонам письма с вопросами, на которые нам предстояло ответить перед слушаниями. В ответном письме в Суд мы сочли необходимым не только дать ответы на эти вопросы, но и максимально подробно изложить нашу аргументацию по всем пунктам жалобы.
В ходе слушаний в Большой Палате Суда 14 ноября 2001 г. нам - адвокатам заявителя, как и другим сторонам, - было предоставлено слово для 30-минутного выступления, причем только после государства-ответчика и третьей стороны. Кроме того, каждая из сторон по 10 минут отвечала на вопросы Суда. Отметим, что несмотря на присутствие в зале Суда самих заявителей - Татьяны и Карины Сливенко, слово для выступления предоставлялось только нам - их адвокатам.
Еще одним важным моментом являлось то, что нам было предоставлено право выступать перед Судом на русском языке и пользоваться в судебном заседании помощью своих переводчиков. Процесс велся на английском языке и осуществлялся синхронный перевод на французский язык.
Слушания в тот день в Суде закончились тем, что сторонам было предложено в двухнедельный срок письменно ответить на дополнительные вопросы судей.
Помимо ответов на эти вопросы в своем письме в Суд от 1 ноября 2001 г. мы подробно остановились на анализе позиции Латвийской Стороны, высказав целый ряд дополнительных аргументов.
23 января 2002 г. Большая Палата Суда повторно, но уже без участия сторон, обсудила жалобу и вынесла решение по делу, с которым стороны были ознакомлены только 25 января 2002 г. Суд объявил приемлемыми требования первого и третьего заявителей по ст.ст.5, 8 и 14 Конвенции.
Пожалуй, самым главным для нас в данном решении Суда является то, что Суд полностью разделил позицию заявителей и третьей стороны - Российской Федерации, состоящую в том, что он обладает необходимой юрисдикцией для рассмотрения жалоб заявителей и что возражения государства-ответчика должны быть отклонены.
Суд единогласно пришел к выводу, что, поскольку Латвия при ратификации Конвенции не сделала специальной оговорки относительно Российско-Латвийского договора от 30 апреля 1994 г., то он полномочен рассматривать все вопросы, которые могут возникать в свете Конвенции и Протоколов к ней как следствие применения положений указанного Договора в отношении обстоятельств дела заявителей.
Следовательно, на следующей стадии процесса, при рассмотрении жалобы заявителей по существу, Суд будет оценивать, соответствует ли п.2 ст.2 Договора положениям Конвенции, применим ли Договор к заявителям, имело ли место вмешательство в права и свободы заявителей, гарантированные Конвенцией, и, если оно имело место, было ли такое вмешательство оправданным.
Суд большинством голосов объявил неприемлемыми все требования второго заявителя, Николая Сливенко, по двум формальным основаниям. Во-первых, Суд отметил, что в соответствии с пп.1, 3 и 4 ст.35 Конвенции не имеет полномочий рассматривать жалобы, которые относятся к событиям, произошедшим до 27 июня 1997 г., когда для Латвии Конвенция вступила в силу. Во-вторых, Суд счел, что Н. Сливенко не использовал все средства внутригосударственной правовой защиты, поскольку не подал кассационную жалобу в Верховный Суд Латвии. При этом Суд не разделил нашу точку зрения о том, что он не имел возможности подать кассационную жалобу, так как после получения решения апелляционной инстанции вынужден был покинуть Латвию, и о том, что нарушение его конституционных прав продолжалось после того, как в Латвии Конвенция вступила в силу.
Рассматривая жалобы первого и третьего заявителей (соответственно Татьяны и Карины Сливенко), Суд структурно выделил их в несколько самостоятельных разделов решения.
Сначала Суд рассмотрел вопрос о том, подпадает ли выдворение их из Латвии под абсолютные запреты, закрепленные в ст.ст.3 и 4 Протокола N 4 к Конвенции.
Т. Сливенко указывала в жалобе, что родители привезли ее в Латвию в месячном возрасте, а ее дочь Карина родилась в Латвии. Обе они были гражданками Латвийской ССР до 1991 г., когда она была частью СССР. Они утверждали, что не жили в ином государстве и не имели гражданства другого государства. Поэтому они полагали, что могут считаться "гражданами" в смысле ст.3 Протокола N 4 к Конвенции, и их высылка нарушила положение, в соответствии с которым "никто не может быть выслан путем индивидуальных или коллективных мер с территории государства, гражданином которого он является".
В этой связи Суд указал, что для целей ст.3 Протокола N 4 "гражданство" заявителей должно быть определено со ссылкой на национальное законодательство. А поскольку законодательство Латвии не разделяет понятие "гражданство" и "национальность", а первый и третий заявители не были гражданами Латвии после даты вступления Конвенции в силу для Латвии, то, следовательно, их нельзя считать "гражданами" в силу ст.3 Протокола N 4 к Конвенции, и поэтому в этой части жалоба была отклонена в соответствии с пп.3 и 4 ст.35 Конвенции.
Что касается признания неприемлемой жалобы заявителей о том, что их высылка из Латвии представляла собой "коллективную высылку" в нарушение ст.4 Протокола N 4 к Конвенции, то Суд указал, что это требование было представлено Суду впервые только в дополнительном письме от 10 сентября 2000 г., а окончательное решение по делу заявителей в Латвии было принято Судом 29 июля 1998 г., т.е. более чем на 6 месяцев раньше Суд указал, что в силу пп.1 и 4 ст.35 Конвенции не уполномочен рассматривать эту часть жалобы, так как она подана с нарушением срока.
Таким образом, Суд подчеркнул то положение, согласно которому не может рассматривать требования, изложенные не в основной, а в дополнительных жалобах, поданных после истечения установленного п.4 ст.35 Конвенции 6-месячного срока.
Чрезвычайно важным является то обстоятельство, что Суд счел приемлемой жалобу первого и третьего заявителей в той части, где они заявляли о неоправданном вмешательстве в их права, гарантированные ст.8 Конвенции.
С самого начала, когда только вступили в дело, мы считали эту часть жалобы наиболее перспективной, и поэтому как в своих письменных обращениях в Суд, так и во время выступления на слушаниях в Большой Палате и в последующих письменных ответах на вопросы Суда аргументированно пытались доказать, что имело место вмешательство в права первого и третьего заявителей на уважение их частной и семейной жизни и это нарушение было основано на их дискриминации как членов семьи российского военнослужащего.
При этом мы последовательно отстаивали позицию, в соответствии с которой имевшие в данном случае место формы вмешательства Латвийского государства в право на уважение личной и семейной жизни заявителей не предусматривались действующим латвийским законодательством, не преследовали законную цель, предусмотренную п.2 ст.8 Конвенции, а также не были необходимы в демократическом обществе.
Мы хотели бы обратить особое внимание на то, что Суд разделил нашу позицию о необходимости рассматривать вопрос о нарушениях ст.8 в совокупности со ст.14 Конвенции, объявив эту часть жалобы также приемлемой. Поэтому при рассмотрении жалобы по существу мы будем продолжать доказывать, что нарушения права на уважение частной и семейной жизни заявителей основано в том числе на установленном законами Латвии различии в обращении с членами семей российских военнослужащих, с одной стороны, и другими жителями Латвии, которые могли получить разрешение проживать в стране как граждане бывшего СССР, с другой стороны, по признаку языка и национального происхождения.
Весьма интересными представляются доводы Суда, признавшего неприемлемой жалобу заявителей в части нарушения ст.13 Конвенции, гарантирующей каждому, чьи права и свободы нарушены, право на эффективные средства правовой защиты в государственных органах.
Заявители считали, что поскольку суды Латвии вынесли по их делу незаконные и необоснованные решения, при рассмотрении их дел проявили предвзятость и некомпетентность, основывали решения на нормативных актах, не имеющих к ним отношения, и, наоборот, не применили те законы, под действие которых они подпадали, у них в Латвии отсутствовали эффективные средства правовой защиты.
Не согласившись
