Прогулка с Кони по Петербургу
С городом "Петра творенья" на протяжении трех столетии были связаны многие исторические события, определившие развитие России, Европы и мира, с ним неразрывны имена выдающихся деятелей политики, культуры и науки. В этом городе учились, работали и творили многие из знаменитых представителей юриспруденции. Некоторые из них в своем творчестве уделили большое внимание Санкт-Петербургу, Петрограду, Ленинграду. В этом ряду нужно выделить работу выдающегося русского юриста и литературоведа Анатолия Федоровича Кони "Петербург. Воспоминания старожила". Написанная почти сто лет назад, она и сегодня представляет интерес для широкого круга читаемый.
Историко-литературный "путевой" очерк был написан А.Ф. Кони в 1921 году. Автор предлагает пройтись по старому городу Святого Петра "с посетителем и познакомить его с этими, отошедшими в область безвозвратного прошлого, воспоминаниями". Воспользуемся и мы этим приглашением.
Обратим внимание на то, что А.Ф. Кони приглашает нас в Санкт-Петербург времен своего детства и юности, когда закладывался стержень его личности, а это были годы ожидаемых, а затем и осуществленных в стране перемен, вызвавших подъем в российском обществе. Не в загнивающий перед революцией, но все еще роскошный и величавый имперский Санкт-Петербург эпохи последнего русского монарха приглашает нас А.Ф. Кони, а в столицу страны, которую ждали перемены. Вспомним слова одного из героев этого и других очерков Ф.М. Достоевского: "Без святого и драгоценного, унесенного в жизнь из воспоминаний детства, не может и жить человек ..."
Специфика издания и требование краткости ограничивают нас встречами с людьми, сыгравшими большую роль в развитии российского права или хоть бы связанными с ними: писателями, издателями, государственными деятелями и юристами. Отметим, что в XIX веке писатели были властителями дум: именно они формировали общественную идеологию и мораль, способствовали построению правовых начал в обществе, сближению закона и нравственности. К сожалению, ныне ни писатели, ни журналисты не могут похвастаться этим. И в этом, отчасти, их вина. Перефразируя название известной книги А.Ф. Кони "Отцы и дети судебной реформы" можно отнести и писателей к отцам российских правовых реформ в XIX столетии. Вспомним слова историка реформ Александра II г. Джаншиева: "Под влиянием этих новых типов (созданных литературой - Аубекеров) современный человек незаметно для самого себя получает новые привычки, ассимилирует себе новые взгляды, приобретает новую складку, одним словом, постепенно вырабатывает из себя нового человека". С другой стороны, сами проводимые реформы давали писателям пищу для размышлений, что получило отражение в их творчестве. Профессор права В.К. Случевский писал, в частности, о том, "что суд присяжных рядом со своими судебными достоинствами характеризуется также его внесудебными значениями, выражающимися в подъеме того нравственного чувства, которое оно в обществе развивает. Можно указать на немало занесенных в литературу фактов, подтверждающих несомненность этого влияния присяжных заседателей". Необходимо отметить, что А.Ф. Кони знакомит нас с "отцами реформ" - известными деятелями, участвовавшими в подготовке и проведении преобразований в различных сферах жизни общества.
А.Ф. Кони, как гостеприимный хозяин, ждет гостей на вокзале Петербургско-Московской железной дороги. Нам встречается "не совсем обычная процессия, окруженная солдатами". В ее центре движется колесница, с привязанным к столбу арестантом, которого сопровождают священник, врач и секретарь суда. Под звук барабанной дроби по Старой Невской процессия вступает на Конную площадь для публичной казни. "Если осужденный "привилегированного" сословия, палач ломает над его головой шпагу", - вспоминает А.Ф. Кони, - "если же он "не изъят по закону от наказаний телесных", то над ним совершается казнь плетьми". Далее он пишет, что "мы проходим быстро мимо этого отталкивающего и развращающего зрелища, уничтоженного лишь в 1863 году вместе с варварским наказанием шпицрутенами". А.Ф. Кони пишет, что оно изображено в потрясающей картине в рассказе Л.Н. Толстого "После бала" и исследованиях Д.А. Ровинского. Известный юрист и государственный деятель Д.А. Ровинский так писал о применении этого вида наказания: "Надо видеть однажды эту ужасную пытку, чтобы уже никогда не позабыть ее". Однако отмененные жестокие телесные наказания: кошки, шпицрутены, клейма долго возникали рецидивами в российском правосудии. А.Ф. Кони как судья столкнется с эхом отмененных телесных наказаний в знаменитом процессе по делу Веры Засулич, смывшей своим покушением позор с молчащего правосудия: генерал Трепов отдал незаконное распоряжение высечь осужденного Боголюбова. Приходят на память слова из выступления адвоката подсудимой П.А. Александрова: "... человек, глубоко чувствующий и понимающий все ее позорное и унизительное значение; человек, который по своему образу мыслей по своим убеждениям и чувствам не мог без сердечного содрогания видеть и слышать исполнение позорной экзекуции над другими, - этот человек сам должен был перенести на собственной коже всеподавляющее действие унизительного наказания". Однако, к сожалению, по прошествии почти полутора столетии как злокачественные опухоли проявляются случаи жестокого, нечеловеческого обращения, факты пыток задержанных, обвиняемых и осужденных, несмотря на конституционное закрепление естественных неотчуждаемых прав человека, что уже говорить о принципах и идеях, изложенных великими мыслителями и могущими потрясти душу человека. Воистину, может, "несть пророка в отчестве своем"?
Далее А.Ф. Кони указывает на здание духовной консистории в Александро-Невской лавре и иронично замечает, что здесь чинится расставшимися с соблазнами мира монахами своеобразное правосудие по бракоразводным делам, нередко при помощи "достоверных лжесвидетелей".
Следующий адрес, который можно выделить в рассказе А.Ф. Кони, - дом на берегу Лиговки, где работал и умер литературный критик, публицист и философ В.Г. Белинский: "В этом доме происходил у него живой обмен мыслями с небольшим кругом людей, умевших понять и оценить великого критика". Н.А. Бердяев писал, что "литературная критика была для него лишь формой выражения целостного миросозерцания, лишь борьбой за правду", объясняя западному читателю, что по цензурным условиям, лишь в форме критики литературных произведений можно было выражать философские и политические идеи. Как в подтверждение целей нашего путешествия звучат слова В.Г. Белинского: "Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем".
Проходя по нынешней Надеждинской улице, А.Ф. Кони обращает внимание на сидящего в балконе флигеля "толстого человека с грубыми чертами обрюзглого лица" издателя и редактора одной из редких в то время газеты "Северная пчела" - "печатного поносителя и тайного доносителя" Ф.В. Булгарина, прозванного А.С. Пушкиным "Видок Фиглярин". Отметим, что идейным противником Ф.В. Булгарина был отец будущего юриста - журналист Ф.А. Кони.
Как бы мельком, А.Ф. Кони представляет дом графа Н.А. Протасова сочетавшего в одном лице гусарского полковника и обер-прокурора Святейшего синода. Однако то, что было известно в то время широкой публике и вызывало у них, по меньшей мере, улыбку, остается загадкой для современного читателя. При Николае I подчинение духовной власти светской приобрело абсурдный характер. Среди синодальных прокуроров выделялся флигель-адъютант граф Н.А. Протасов, про которого современники говорили: "стук его гусарской сабле был страшен для членов Синода".
Проходя мимо Пушкинской улицы, прежде Новой, А.Ф. Кони замечает, что среди ее многолюдного населения были распространены суициды, на которые могли влиять, по его словам, "скученность обитателей и какой-то угрюмый вид этой улицы". Он же замечает, на маленькой площадке этой узкой улицы в 1884 году был поставлен "ничтожный памятник" А.С. Пушкину. А.Ф. Кони был ближе московский памятник великому русскому поэту, открытие которого состоялось в 1880 году. Открытие памятника, по его словам, в очерке, посвященном И.С. Тургеневу, стало проявлением оживления русской общественной жизни "после ряда удушливых в нравственном и политическом смысле лет". Мы же отметим, что пророчески звучат слова поэта: "После освобождения крестьян у нас будут гласные процессы, присяжные, большая свобода в печати, реформа в общественном воспитании и народных школах".
Другой адрес, на котором мы должны побывать с А.Ф. Кони - дом на Ямской улице, "где в скромной обстановке, граничившей с бедностью, жил и умер Достоевский". В другом очерке, посвященном великому писателю, А.Ф. Кони писал: "Если окинуть умственным взором время перехода нашего суда от отживших старых форм к новым - нельзя не заметить, что на границах перехода, как выразитель его необходимости, как нравственный наставник стоит Ф.М. Достоевский..."
На углу Кирочной, - по воспоминаниям А.Ф. Кони, стоял дом военного министра Александра I - А.А. Аракчеева. Принято считать его лидером реакционного крыла консервативного течения первой половины XIX века. Так, Н.И. Греч писал: "... граф Аракчеев, окруженный подлыми рабами в сравнении с которыми сам он был героем добродетели". Недалеко стоит "заброшенный и неприютный" Старый арсенал, в котором "в 1866 году были открыты новые судебные установления, пришедшие на смену старых безгласных и продажных судов, служивших бездушной канцелярской волоките, называвшейся, вопреки истине, правосудием". Вспомним слова журналиста М.Н. Каткова, пребывавшего во время открытия "нового суда" в Петербурге еще в лагере либералов: "С упрочнением нового судопроизводства становится возможным жить в России, как в стране цивилизованной".
По Литейному мосту на Выборгскую сторону ведет А.Ф. Кони в одно и зданий Медико-хирургической академии, где читал лекции отец русской психиатрии И.М. Балинский. Недалеко от Преображенского плаца жил, - пишет автор, - А.Н. Апухтин, с которым он был близко знаком и представил материалы, послужившие основой при написании поэмы "Из бумаг прокурора". Перейдя из Литейной в Семеновский переулок, - рассказывает А.Ф. Кони, - мы оставляем вправо Моховую улицу, в конце которой жил в пятидесятых годах писатель И.А. Гончаров. Автор очерка опровергает мнение о схожести писателя с его знаменитым героем "под этой наружностью таится живая творческая сила ...". Отметим, что писатель в своих романах дал полную характеристику различных сторон жизни предреформенного российского общества середины XIX века, опровергая этим представление о его квиетизме. А.Ф. Кони писал так об этом: "Внешнее спокойствие, любовь к уединению шли у него рядом с глубокою внутреннею отзывчивостью на различные явления общественной и частной жизни".
Далее А.Ф. Кони знакомит "с нынешним Ново-Петергофским проспектом с Кавалерийским училищем, носившим название Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров", в котором учился поэт М.Ю. Лермонтов. Автор считает, что уже здесь в великом поэте определилась его поэтический пессимизм и мизантропия. В такой оценке, возможно, отразился характерный для второй половины XIX века спор: кто велик - Пушкин или Лермонтов? Однако более точна позиция другого российского юриста эпохи великих реформ и одновременно также писателя, поэта и критика С.А. Андреевского о том, что М.Ю. Лермонтов чувствовал бы себя в современную эпоху "как рыба в воде". На формирование поэта оказал значительное влияние консерватизм николаевской России, наряду с патриархальным его воспитанием в детстве. Мы же отметим, что в споре о роли древней и новой столиц поэт отдал предпочтение Москве. А об отношении М.Ю. Лермонтова к существующему в государстве политическому строю и соответствующем ему нравам свидетельствуют следующая цитата: "Прощай немытая Россия,/Страна рабов, страна господ,/И вы, мундиры голубые,/И ты, им преданный народ". Это строки из одного из восьми стихотворений, написанных поэтом в адрес первого шефа российских жандармов Бенкендорфа, о котором упоминает А.Ф. Кони, чуть выше в своем очерке, останавливаясь на Фонтанке у здания знаменитого Третьего отделения. По словам автора очерка, Бенкендорф, получивший от Николая I платок для утирания слез, как гласит предание, перешел "к возбуждению их пролития". Среди характеристик общественных настроений в различных кругах можно выделить слова А.Х. Бенкендорфа о чиновниках, звучащие и сегодня актуально: "Хищения, подлости, превратное толкование законов - вот их ремесло".
А.Ф. Кони знакомит с Летним садом, находящемся на правом берегу Фонтанки и, как бы мимоходом, с Михайловским замком. Заметим, что в бывшей резиденции императора Павла I размещалась Главное инженерное училище, выпускником которого был Ф.М. Достоевский, а эти годы были временем правления Николая I - "жандарма Европы". Вспоминаются слова французского литератора Астольфа де Кюстина о николаевской России: "Все идет в ней как в военном училище, и с той лишь разницей, что ученики не оканчивают его до самой смерти".
Следующий адрес, куда нас ведет А.Ф. Кони - Сенная площадь, находящаяся на середине пути по Большой Садовой. Здесь, как и в начале нашей экскурсии, мы встречаем осужденных, теперь ссыльнокаторжных, направляемых из пересыльной тюрьмы в Демидовом переулке на двор Петербургско-Московской железной дороги. Здесь начинается их путь по этапу: в Москве может быть, "если он только еще жив их встретит сострадательное участие "святого доктора" Гааза, затем "по Владимирке", раньше - пешком, теперь - по железной дороге и пароходами. Сибирь, где "протянется долгая жизнь страданий, принудительной работы и сожительства с чуждыми, озлобленными и нередко порочными в разных отношениях людьми". Подвижническая деятельность доктора Ф.П. Гааза должна стать образцом для подражания врачей, работающих в пенитенциарной системе мерилом, к достижению которой им нужно повседневно стремиться и взять на вооружение его девиз "Спешите делать добро".
Далее мы с Кони попадаем по Большой Садовой в редакцию журнала "Библиотека для чтения", где он нас знакомит с ее редактором А.Ф. Писемским - "одним из самых выдающихся русских писателей, как по своей наблюдательности так и по самобытному характеру своего творчества", А.Ф. Кони пишет, что писатель черпал характеры из самой жизни без идеализации и преувеличения, но его самостоятельность во взглядах пришлось не по вкусу тогдашней критике. Современные к нам исследователи относят его к родоначальникам нового жанра - антинигилистического романа как идейно-художественной формы консерватизма. Мы же отметим, что в противоречивую эпоху реформ 60-ых годов многие "властители дум" проделали эволюцию вправо: Н.С. Лесков, Ф.М. Достоевский А.А. Фет и другие.
А.Ф. Кони обращает внимание на дом на углу Садовой и Екатерингофского проспекта, где жил поэт А.Н. Майков, который тоже "горячо, хотя и ненадолго приветст
