К вопросу о юридической риторике и стилях судебной речи адвоката
Постановка вопроса об изучении юридической риторики имеет научную и практическую значимость уже потому, что обеспечивает современное судопроизводство и адвоката, как его профессионального участника, знанием о научных основах и научных методах процессуальной деятельности. Такой подход позволяет не только систематизировать существующий опыт эффективного выполнения адвокатом возложенных на него обязанностей, но и выработать общее представление об основных методах, подходах, технологиях и тайнах адвокатской работы. Убежденность защитника в ее не только практически полезном, но и научном характере представляется значимой для качества и эффективности (убедительности) уголовной защиты. Актуальность судебного убеждения, единства слова и мысли, понимания речи, как процессуального действия, в котором момент подготовки и презентации связаны единым методом и единым критерием убедительности, должны быть осознаны, в первую очередь, для того, чтобы не было оснований сокрушаться о нравственном кризисе адвокатуры и нищете правосознания, оперирующих речевыми штампами предыдущей эпохи.
Не случайно Цицерон*(1), а за ним и многие другие исследователи отмечают сходство ораторского и поэтического искусства. Чистота, ясность, точность и предельная информативность языка, необходимость природных задатков и большого старания роднит оратора и поэта. В обоих случаях искусство обогащается научным знанием о себе самом. Практика коммуникации определяет искусство коммуникации и вместе с ним составляет предмет риторики как научной теории коммуникативной деятельности человека. Замечания античных авторов об этом предмете приобретают вполне определенный и выходящий далеко за рамки их определений и наблюдений смысл, если рассматривать их в контексте современной теории риторики.
Последнее умозаключение более убедительно, чем доказательно, поскольку отталкивается от сравнения и небезупречно с точки зрения формальной логики. Сравнение ораторского и поэтического искусства не обусловило, а только помогло дать определение предмета риторики в контексте общего рассуждения о взглядах античных авторов на соотношение науки и искусства красноречия. Ход мысли автора остался как бы "за кадром" в сфере образного, интуитивного, иррационального, но в то же время вполне доступного пониманию знания. Убедительна сама последовательность мысли, ее развитие и словесное оформление.
Предлагаемое определение предмета риторики можно вывести и чисто логически, воспользовавшись формально-логическим методом исследования его сути.
Доказательность такого вывода с формальной точки зрения была бы выше. Но насколько убедительной будет длинная цепь строго логичных умозаключений о предмете, включающем в себя формальную логику в качестве одного из возможных методов познания?
Следовательно, изучение юридической риторики не может заключаться только в анализе текстов речей и судебных решений - наиболее яркой и хорошо изученной стороне интересующего нас предмета. Менее заметная, но наиболее объемная часть предмета юридической риторики сосредоточена в процессе подготовки и формирования убеждений, оформления оценочных характеристик фактического содержания дела для последующей убедительной презентации в речи или судебном решении.
Поэтому юридическая риторика это, прежде всего, методология исследования дела, а лишь затем искусство судебной речи.
Юридическая риторика, тесно взаимосвязанная с отраслями права и филологии, на самом деле является важнейшим из прикладных разделов научной риторики. Она всецело зависит именно от предмета и методологии этой систематической дисциплины. Специфически филологические или специфически правовые подходы к изучению юридической риторики правомерны только в том случае, если они согласуются с обязательно приложимым к предмету убеждения в любой гуманитарной отрасли риторическим методом исследования. Именно этот метод станет основой методологии настоящего исследования.
Таким образом, юридическая риторика как научная дисциплина изучает весь спектр проблем связанных с аналитической подготовкой и убедительным представлением оценочных выводов о юридически значимых фактах в процессе их изучения и принятия решений правового характера. Предметом юридической риторики является убеждение в правовой сфере коммуникации. Научная методология этой прикладной дисциплины тесно взаимосвязана с методологией права как отрасли знания, с общей методологией гуманитарных наук, но базируется на риторическом методе исследования, предполагающем взаимозависимость процессов исследования и презентации его результатов на основе убедительности как критерия истины.
Риторический жанр защитительной речи имеет сложную стилистическую природу, которая формируется практически всеми известными функциональными стилями литературного языка. Эта сложность предопределена тем, что судебный оратор так строит свою устную речь, что она сохраняет лишь немногие черты разговорного стиля и характеризуется широким использованием стилистики письменной речи (книжных стилей).Споры о стилистической принадлежности судебной речи ведутся уже несколько десятилетий, существуют даже историографические описания различных точек зрения по этому поводу.*(2)
В то же время очевидно, что филологическое и риторическое понимание стилистической природы судебной речи различны. Филологи и вслед за ними многие юристы стремятся анализировать стилистику интересующего нас явления, исходя из представлений о стилях литературного языка и соответствующих этим стилям выразительных средствах.
Ораторская речь вообще и судебная в частности рассматривается как одна из стилевых разновидностей литературного языка.*(3) При этом подходе стилистика приобретает ярко выраженный функциональный характер, понятие стиля языка уже трудно отграничить от понятия типа вербальной коммуникации. Получается, что, например, в официально-деловой сфере общения используется, по преимуществу, официально-деловой стиль, в публицистике - публицистический и т.д. Это удобно для изучения выразительных средств языка, но правомерно только в рамках научной системы филологического знания. При риторическом изучении судебной речи будет уместно говорить о функционально-стилистических средствах литературного языка, но не о его стилях. Именно с этой точки зрения возможно внутренне логичное изучение интересующего меня жанра.
Собственно понятие стиля судебной речи имеет в риторической традиции вполне определенное и несводимое к простой коммуникативной функциональности содержание.
Аристотель писал, что стиль должен быть ясным, должен подходить к предмету речи; он (стиль) может быть высоким или низким, будет обладать надлежащими качествами, если он полон чувства, отражает характер говорящего и соответствует истине.*(4) "Последнее бывает в том случае, когда о важных вещах не говорится слегка и о пустяках торжественно, и когда к простому имени не присоединяется украшение".*(5) Таким образом, характеристики понятия стиля в представлении Аристотеля связываются, с одной стороны, с оценочно понимаемым содержанием предмета речи, а с другой -, с оценочным представлением о соответствии этому предмету и характеру оратора употребляемых речевых средств. Стиль может быть метрическим (стихи), либо периодическим (речь). Лишенная ритма (периодического строения) речь будет иметь незаконченный вид. Периодический стиль речи приятен и понятен. В свою очередь, период, определяющий ритм речи, представляет собой законченную мысль, которую можно произнести на одном дыхании.*(6) Так аристотелевское понимание стиля оказывается тесно взаимосвязано с представлением о выразительных средствах языка. Это означает, что Аристотель рассматривал стиль как оценочную характеристику соответствия выразительных средств языка оратора предмету речи и личности ее автора.
Современные исследователи риторики дают стилю точные, сложные и достаточно насыщенные по содержанию определения, которые, по существу, продолжают традицию Аристотеля. Е.Н. Зарецкая пишет: "С коммуникативной точки зрения под стилем понимается общепринятая манера, обычный способ исполнения какого-либо конкретного типа речевых актов: ораторская речь, передовая статья в газете, научная (не узкоспециальная) лекция, судебная речь, бытовой диалог, дружеское письмо и т.д. Стиль в этом смысле характеризуется не только набором (параметрами) языковых средств, но и композицией акта".*(7)
"Каждый речевой отрезок (как устный, так и письменный) выдержан в определенном стиле. Целесообразно выбирать стиль так, чтобы он соответствовал речевой обстановке. Нельзя возвышенным стилем говорить в среде уголовников точно также, как нельзя на жаргоне говорить во время проповеди. Совершенно очевидно, что сам выбор функционального стиля соответствует целевой установке".*(8)
То есть применительно к судебной речи стиль - это способ ее исполнения, который характеризуется подчиненностью языковых средств и композиции речевого акта целевой установке оратора.
Таким образом, понятие стиля относительно судебной речи имеет не только оценочный, но и методологический характер. Е. Подголин, характеризуя стиль судебной речи, отмечает такие обязательные его признаки, как точность, понятность и ясность, которые "работают" на убедительность выступления в судебных прениях.*(9)
Способ исполнения судебной речи зависит от целевой установки, которая совпадает с процессуальной задачей судебного оратора, и должен вполне ей соответствовать.
Стилистическое разнообразие судебных речей во многом определяется именно разнообразием процессуальных задач. Одно дело убедить в невиновности доверителя коллегию присяжных, совершенно другое дело повлиять на убеждение профессионалов - судьи или коллегии судей. В разные исторические эпохи при различных характеристиках уголовного процесса стиль судебной речи будет различен. Например, стиль речи П.А. Александрова в защиту Веры Засулич в наше время немыслим. Попытка копировать его в похожих делах (произвола и дерзких ответов на произвол в России всегда немало) только повредит подзащитному, не говоря уже о подражании содержательной стороне этой известной речи.
Стилистика защитительных речей различных эпох и процессуальных условий произнесения может перекликаться, но никогда не совпадет. Исследование стилистического разнообразия судебной речи возможно только в культурно-историческом и процессуальном контексте. С этой точки зрения значимость различных функциональных стилей литературного языка в стилистике судебной речи всегда будет разной.*(10) Современный теоретик риторики Волков А.А. определил стиль как систему целесообразно отобранных и согласованных языковых средств, которые используются для выражения определенных смыслов.*(11)
В одну и ту же эпоху состав коллегии присяжных, личностные особенности судей, специфика обстановки процесса могут очень существенно влиять на целевую установку оратора и, следовательно, на стиль его речи.
В то же время характеристики, общие для всех судебных речей, не могут быть рассмотрены в риторическом плане как стилистические. Это характеристики жанра. Жанр судебной речи всегда ритуален в отличие от стиля, который всегда представляет собой поступок, отражает не только процессуальную цель, но и личностные характеристики оратора, глубоко индивидуален и всегда подвержен оценочным характеристикам со стороны. Адвокат Ария С.Л. утверждает, что нравственные заповеди всегда были необходимы не только народам, но и профессиональным цехам, в том числе и адвокатуре. Единственная карьера доступная адвокату - это завоевание им доброго имени, репутации. И этого не достигнуть без системы нравственных принципов, которым должен следовать адвокат на всем протяжении своей профессиональной деятельности.*(12)
Таким образом, можно допустить, что стилистика в юридической риторике - это форма коммуникативного действия, которое содержательно определяется законами жанра. В этом смысле выводимое Е. Подголиным понятие "юридический стиль", которое предполагает, прежде всего, характеристики точности, понятности,*(13) (а на мой взгляд, еще и процессуальной у
