Кассационное определение ВК Верховного Суда РФ от 20 января 2006 г. N 2-055/05
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего генерал лейтенанта юстиции Захарова Л.М. и
судей: полковника юстиции Королева Л.А., генерал-майора юстиции Шалякина А.С.
рассмотрела в судебном заседании от "20" января 2006 года уголовное дело по кассационным жалобам осужденного Соловьева Д.В. и его защитника-адвоката Величко Е.В. на приговор Тихоокеанского флотского военного суда от 6 сентября 2005 года, согласно которому военный строитель войсковой части ... - ефрейтор
Соловьев Д.В. осужден к лишению свободы на основании ст.ст. 30, ч. 3, 105, ч. 2, п. "и", УК РФ на 9 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Шалякина А.С., выступление Соловьева Д.В. в обоснование доводов кассационной жалобы, а также мнение старшего военного прокурора управления Главной военной прокуратуры Порывкина А.В., полагавшего приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденного и его защитника-адвоката Величко Е.В. - без удовлетворения, Военная коллегия установила:
Согласно приговору Соловьев признан виновным в покушении на умышленное причинение смерти другому человеку из хулиганских побуждений.
Как установлено судом, это преступление совершено при следующих обстоятельствах.
В ночь с 13 на 14 марта 2005 г. находившийся в состоянии алкогольного опьянения Соловьев, проявляя в казарме подразделения демонстративное пренебрежение общепринятыми нормами поведения, неоднократно высказывал своему знакомому Ш. намерение убить кого-либо без всякого повода имеющимся у него ножом.
В 3 часу 14 марта, оказавшись с Ш. в помещении контрольно- пропускного пункта автопарка части, Соловьев из тех же побуждений вновь высказал несколько раз Ш. намерение убить человека, а именно находившегося там рядового У. Реализуя указанное намерение, Соловьев с целью убийства неожиданно нанес У. удар ножом в грудь, причинив проникающее колотое ранение правой половины грудной клетки с повреждением плевры, то есть тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, и с той же целью пытался нанести потерпевшему еще один удар.
Однако довести до конца свое намерение Соловьев не смог, поскольку У. перехватил его руку с ножом, а Ш. пресек его преступные действия.
Осужденный Соловьев в кассационной жалобе просит переквалифицировать его преступные действия на ст. 111 УК РФ, поскольку умысла на убийство У. у него не было. Если бы у него имелось такое намерение, то ничего не мешало его исполнить. После удара от боли и неожиданности У. несколько секунд был в замешательстве и при желании имелось достаточно времени для нанесения повторного удара. Нанеся удар, он рефлекторно отвел руку, а У. испугавшись, ошибочно посчитал это движение замахом для повторного удара. Наблюдавший за происходившим Ш. никакого замаха не видел. Кроме того, для второго удара сверху вниз ему потребовалось бы переложить в руке нож клинком вниз, поскольку первый удар он наносил снизу вверх. Ш. с У. в судебном заседании оба показали, что они не слышали на КПП его слов о намерении совершить убийство, причем Ш. заявлял только о том, что Соловьев говорил лишь о желании "порезать" кого-либо. Об отсутствии умысла на убийство свидетельствует и тот факт, что удар он нанес не в полную силу, поскольку при длине лезвия ножа 8 см глубина раневого канала составила лишь 2-2,5 см. Когда, получив ранение, У. навалился на него, то он ему не сопротивлялся и не пытался еще раз ударить, а, напротив, сразу же успокоился. Никаких попыток догнать уходящего за медицинской помощью потерпевшего он не предпринимал.
Не согласен он также с отрицательной служебной характеристикой, поскольку в августе 2004 года ему не было бы присвоено тогда звание "ефрейтор" в связи с достигнутыми производственными успехами и хорошим отношением к труду.
Защитник-адвокат Величко Е.В., обращая внимание в кассационной жалобе на аналогичные доводы, кроме того, указывает, что написанная заблаговременно У. записка со словом "убили" не является доказательством прямого умысла Соловьева на убийство. Написана она наспех, на всякий случай и веских оснований указывать в ней слово "убили" у У. не было. Показания У. о намерении Соловьева продолжить свои преступные действия противоречат показаниям Соловьева и не подтверждаются показаниями свидетеля Ш. что является неразрешимым противоречием, трактуемым в соответствии со ст. 14 УПК РФ в пользу обвиняемого.
Вывод суда о наличии у Соловьева прямого умысла на совершение убийства сделан на основе предположений У. тогда как прямых доказательств и фактов, подтверждающих данный вывод, в материалах дела нет и, следовательно, вина Соловьева в совершении вмененного ему преступления не доказана.
В заключении жалобы защитник утверждает, что в действиях Соловьева наличествует косвенный умысел на убийство, что исключает такую квалификацию, как покушение на убийство, и в этом случае совершенное преступление должно получить юридическую оценку по фактически наступившим последствиям, т.е. причинение тяжкого вреда здоровью.
В возражениях на кассационные жалобы ВРИО военного прокурора Тихоокеанского флота полковник юстиции Грунин В.А. указал, что приговор Тихоокеанского флотского военного суда в отношении Соловьева Д.В. является обоснованным, а кассационные жалобы осужденного и его защитника удовлетворению не подлежат.
Проверив материалы дела, и, обсудив доводы кассационных жалоб осужденного и его защитника, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации находит, что вина Соловьева в умышленном причинении ножевого ранения У. кроме личного признания, подтверждена показаниями потерпевшего, свидетеля, заключениями экспертов, другими исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами.
Сам Соловьев последовательно утверждал и не отрицает этого в своей кассационной жалобе, что именно он, преследуя цель порезать кого-нибудь из сослуживцев или любых иных лиц, пришел в поисках водки в 3-м часу ночи на КПП части, где беспричинно в силу алкогольного опьянения ударил ножом в грудь У. причинив ему тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.
Вывод суда о том, что именно Соловьев причинил ножевое ранение потерпевшему, согласуется не только с показаниями потерпевшего У., но и с показаниями свидетеля Ш. в присутствии которого было совершено данное преступление, а также с заключениями экспертов, согласно которым повреждение на рубашке У. могло быть причинено ножом, оставленным на месте происшествия Соловьевым.
Вместе с тем доводы кассационных жалоб в части квалификации преступных действий Соловьева Военная коллегия находит заслуживающими внимания.
Как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании Соловьев последовательно утверждал, что убивать У. он не хотел, попытки нанести повторный удар при наличии для этого возможности не предпринимал, сопротивления не оказывал и сразу же успокоился, как только потерпевший сказал, что у него течет кровь, чем предоставил ему возможность идти и получить помощь в медицинском учреждении.
Как установлено в судебном заседании, Соловьев непосредственно перед нанесением удара намерения убить У. не высказывал. Сидя на диване, на котором лежал У. он спокойно с помощью ножа ел баночный паштет, которым его угостил У. Более того, Соловьев даже успокоил опасавшегося за свою жизнь У. спросившего его о том, "чем он провинился перед ним?". После этого У. поверив в свою безопасность, угостил Соловьева сигаретой, а когда, встав с дивана, дал прикурить сигарету сидевшему напротив Ш. Соловьев неожиданно ударил У. ножом в правую часть груди.
По показаниям в судебном заседании свидетеля Ш. после нанесения удара Соловьев, выпивший перед этим без закуски 750 гр. водки и 500 гр. пива, никакого сопротивления У. не оказывал. При этом Ш. пояснил, что "Соловьев не сопротивлялся - он был пассивен, в силу опьянения. Просто я видел, как У. дернулся и стал заваливаться на Соловьева, а затем увидел в руке Соловьева и нож, поэтому я подбежал к Соловьеву, чтобы его удержать, а У. тем временем смог бы убежать из КПП. Никаких усилий я не применял. Нож сам выпал из руки Соловьева, когда я схватил его за запястье" (т. 3, л.д. 67).
Вывод суда о том, что Соловьев пытался нанести потерпевшему повторный удар, с фактическими материалами дела в полной мере не согласуется.
Сам Соловьев, как сказано выше, последовательно отрицал данный факт. Свидетель Ш. также никакого замаха Соловьева ножом сверху вниз не видел, хотя препятствий у него для этого не было. Ш. все время следил за происходившими событиями, поскольку опасался за жизнь У. со стороны пьяного Соловьева, грозившего ранее применением к нему ножа.
Что же касается показаний об этом самого У. то, как усматривается из материалов дела, в том числе и фототаблиц, приобщенных к протоколам проверки показаний всех названных лиц на месте совершения преступления, то такой удар Соловьев и не мог нанести потерпевшему по объективным причинам. В соответствии с фототаблицами Соловьев сидел на диване, а У. стоял впереди него в положении, при котором удар с замахом сверху из зафиксированного на снимке положения был невозможен, а уж если бы такой замах имел место, то его должен был видеть Ш.
Судом не опровергнуто утверждение Соловьева и о том, что даже если бы он хотел нанести повторный удар с замахом сверху, как об этом ошибочно показы
