Первый заявитель, Медка Чучуевна Исаева, родилась в 1953 г. Второй заявитель, Зина Абдулаевна Юсупова, родилась в 1955 г. Третий заявитель, Либкан Базаева, родилась в 1949 г. Все трое являются гражданами России и проживают в г. Грозном. В настоящее время они находятся в Ингушетии. В Европейском Суде их интересы представляет Кирилл Коротеев, юрист российской правозащитной неправительственной организации "Мемориал", г. Москва, и Уильям Бауринг (William Bowring), профессор Университета Северного Лондона.
А. Обстоятельства дела
Нападение на автоколонну с гражданскими лицами
Первый и третий заявители проживали в Грозном, а второй - в Старой Сунже, пригороде Грозного. Осенью 1999 г. в Чеченской Республике начались военные действия между вооруженными силами Российской Федерации и чеченскими боевиками. Город и его окрестности стали целями широкомасштабных военных действий вооруженных сил Российской Федерации. В результате этих действий третий заявитель и ее семья покинули Грозный 26 октября 1999 г. и отправились к своим родственникам в деревню Гехи (Gekhi). Первый заявитель и ее родственники 28 октября 1999 г. проезжали по дороге из Грозного в Назрань, столицу Ингушетии, но на блокпосте российские военные сообщили им, что коридор для гражданских лиц будет открыт на следующий день.
Заявители утверждали, что из радио- и телевизионных сообщений, включая сообщения общероссийских каналов РТР и ОРТ, они узнали, что 29 октября 1999 г. будет организован "гуманитарный коридор" для гражданских лиц, чтобы они смогли избежать боев в Грозном.
Рано утром 29 октября 1999 г. первый заявитель и ее родственники (14 человек) в микроавтобусе "РАФ" проезжали по дороге в Назрань. Между 6:00 и 6:30 они достигли российского военного блокпоста "Кавказ-1" на границе между Чечней и Ингушетией. Там уже образовалась очередь из машин длиной примерно в 1 километр. Заявитель и несколько ее родственников пошли к блокпосту, где военные сообщили им о том, что они ожидают приказа от начальства открыть дорогу и что приказ должен поступить примерно в 9:00. Погода в тот момент была плохая, было облачно, и шел дождь.
Второй заявитель покинула Грозный 29 октября 1999 г. в колонне автомашин. Вместе с ней в микроавтобусе находилось 12 человек. Около 8:00 они достигли блокпоста, находившегося недалеко от границы с Ингушетией. Она вспоминает, что перед ее машиной находилось примерно 10 других машин.
Семья третьего заявителя покинула деревню Гехи 29 октября 1999 г. примерно в 5 часов утра на двух машинах - "Жигули" белого цвета и "УАЗ" голубого цвета - и поехала по дороге в Назрань. Их машины были 384-й или 385-й в очереди к блокпосту. Очередь из машин очень быстро росла, и за ними было в 3-4 раза больше машин, чем перед ними. По мнению третьей заявительницы, в колонне было более 1000 машин, включая грузовики, фургоны и автобусы.
Люди начали спрашивать военных, когда откроют границу. Сначала им сказали, что она будет открыта после 9:00 и что военнослужащие ожидают соответствующего приказа. Первая заявительница сообщает, что около 11:00 вышел один из офицеров и сказал людям, что "коридор" сегодня не будет открыт и что у него нет сведений о том, когда его откроют. По словам заявителей, он также приказал всем очистить пространство перед блокпостом и возвращаться в Грозный. Колонна начала разворачиваться, но очень медленно, так как она состояла из нескольких рядов, а свободного места было мало.
Заявители развернулись и медленно двигались вместе с колонной от блокпоста. По словам второго заявителя, было много машин, и колонна растянулась примерно на 12 километров. Какое-то время спустя облака рассеялись, и заявители увидели в небе два самолета, которые облетели колонну и сбросили бомбы.
Водитель машины первого заявителя остановился, и пассажиры начали выходить из машины. Ее дети: Илона (ее имя также пишется как "Элона") Исаева (1983 г. р.) и Саид-Магомед Исаев (1990 г. р.), а также ее невестка Асма Магомедова (1954 г. р.) должны были выйти из машины первыми. Первый заявитель увидела, как взрывом их отбросило к обочине дороги. Она вспоминает, что самолеты кружили над колонной и сбрасывали бомбы несколько раз. Первого заявителя ранило снарядом в правую руку, и она потеряла сознание. Когда она пришла в себя и побежала к своим родственникам, все трое уже умерли от ран. После того как атаки прекратились, машина с другими ранеными забрала первого заявителя в больницу в Атагах. Врачи обработали раны и отправили ее домой, так как в больнице не было свободных мест. Неделю спустя первый заявитель отправилась в Ингушетию (в Назрань).
Второй заявитель вспоминает, что, когда их микроавтобус приближался к населенному пункту Шаами-Юрт, они увидели в небе два самолета, пускающие ракеты. Несколько минут спустя ракета попала в машину, находившуюся прямо перед их машиной. Второй заявитель подумала, что водитель ранен, так как машина резко развернулась. Второй заявитель и ее родственники начали выпрыгивать из машины, и ее сбило с ног взрывом. Она потеряла сознание, а когда пришла в себя, поняла, что двое детей первого заявителя, Илона Исаева и Саид-Магомед Исаев, погибли. Второй заявитель полагает, что после первого взрыва было еще восемь взрывов. Ее оттащили к обочине дороги, но позже она вернулась на дорогу, чтобы помочь первому заявителю собрать тела. У Саида-Магомеда была рана в живот, а у Илоны была оторвана голова и раздроблена одна нога. Второй заявитель была ранена снарядами в шею, руку и бедро. Их микроавтобус не задело, и позже они уехали на нем.
Третий заявитель находилась в "Жигулях" вместе с мужем и его другом. В "УАЗе", ехавшем за ними, находился ее сын и двое племянников ее мужа, один из них со своей женой. Она вспоминает, что дождь прекратился и небо очистилось, когда они проезжали деревню Хамбирзы (Khambirzi) и приближались к населенному пункту Шаами-Юрт. Затем последовал мощный взрыв, и их машину отшвырнуло на левую обочину дороги. Все окна в ней были разбиты. Третий заявитель поняла, что взрыв был сзади, и выбежала посмотреть, жив ли ее сын и его двоюродные братья. Она полагает, что на тех 100 метрах, что она пробежала по дороге, чтобы найти машину сына, она видела несколько уничтоженных машин, фургонов и грузовиков и 40-50 мертвых тел, многие из которых были обезображены и изувечены.
Третий заявитель, ее муж и их друг подобрали нескольких людей, которым требовалась помощь. У их "Жигулей" спустили шины, но они добрались до населенного пункта Шаами-Юрт, где они их сменили. Затем они отправились обратно в деревню Гехи. Тем временем сын заявителя взял раненых и отвез их в больницу в Ачхой-Мартан. Позже он вернулся на место бомбежки, так как не был уверен, была ли третий заявитель в состоянии покинуть его самостоятельно. Самолеты все еще кружили над остатками колонны и атаковали снова. Их "УАЗ" со всем имуществом семьи был уничтожен прямым попаданием. Сын заявителя и его двоюродные братья побежали пешком через соседние деревни и вечером достигли деревни Гехи. Позже они стали искать убежища в Ингушетии.
Заявители не уверены в точном времени атак, так как они находились в шоковом состоянии. Они соглашаются со временем атак, установленным властями Российской Федерации. Они утверждают, что организации "Хьюман Райтс Уотч" (Human Rights Watch) и "Мемориал" обладают видеопленками с интервью других свидетелей, взятыми в разное время после инцидента. Заявители представили Европейскому Суду расшифровки этих интервью. В своих показаниях свидетели описывают бомбежку колонны беженцев из Грозного около населенного пункта Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., подтверждая, что после ударов они видели многочисленные сгоревшие и поврежденные машины, включая, по крайней мере, один грузовик "КамАЗ", полный гражданских лиц, автобусы и микроавтобусы. Также они подтверждают, что там были десятки жертв, убитые и раненые. Несколько свидетельских показаний касаются смерти родственников первого заявителя. Некоторые из свидетелей названы по именам и фамилиям, а некоторые - только по именам.
Заявители утверждали, что в колонне они видели только гражданских лиц и что они не видели в колонне никого, пытавшегося атаковать самолеты.
По информации, представленной властями Российской Федерации, 29 октября 2000 г.* представитель Чеченского комитета Красного Креста решил перевезти свое отделение в Ингушетию. В связи с тем что он не согласовал переезд с военным командованием, им пришлось повернуть назад, когда он и колонна машин достигли пропускного пункта "Кавказ-1", находящегося на границе с Ингушетией, так как пропускной пункт был закрыт. На обратном пути в Грозный к ним присоединился грузовик "КамАЗ", перевозивший нескольких чеченских боевиков.
Согласно информации, предоставленной властями Российской Федерации, в то же время два военных самолета СУ-25 совершали разведывательный полет. Около 14:00 пролетая над населенным пунктом Шаами-Юрт, они увидели колонну машин, двигавшуюся по направлению к Грозному. Самолеты были обстреляны с грузовика "КамАЗ" из крупнокалиберного стрелкового оружия. Пилоты сообщили об обстреле на командный пункт, и им было дано разрешение на применение боевого оружия. В 14:05-14:20 и в 15:30-15:35 они выпустили ракеты по "КамАЗу", который, по их оценкам, перевозил, по крайней мере, 20 боевиков, и уничтожили его.
Власти Российской Федерации признали, что помимо "КамАЗа" шесть других машин было уничтожено или повреждено. Среди уничтоженных машин была машина местного Красного Креста, которая, по мнению властей Российской Федерации, не была надлежащим образом отмечена соответствующей символикой. Два сотрудника местного комитета Красного Креста вместе с восемью другими гражданскими лицами были убиты. Среди этих восьми человек было трое родственников первого заявителя. Другие трое гражданских лиц были ранены, включая первого и второго заявителей.
В связи с этим инцидентом 30 октября 1999 г. Международный комитет Красного Креста (МККК) в Женеве сделал сообщение для прессы. В нем говорилось, что, по утверждению местного отделения Красного Креста, 29 октября 1999 г. колонна машин, среди них пять машин Чеченского комитета Красного Креста, попыталась пересечь границу с Ингушетией, но на пропускном пункте их заставили повернуть назад, и они возвращались в Грозный. Все пять машин были отчетливо помечены знаком красного креста, а у грузовика красный крест был нарисован на крыше. Их обстреляли с самолетов ракетами, в результате чего два сотрудника Красного Креста были убиты, а третий был ранен. Некоторое количество других машин также получили повреждения, что повлекло смерть около 25 гражданских лиц и ранение 70 человек.
Пресс-служба российских военно-воздушных сил выпустила пресс-релиз, в котором утверждалось, что 29 октября 1999 г. в 14:00 колонна грузовиков с боевиками и боеприпасами двигалась по дороге из Назрани по направлению к Грозному. По самолету СУ-25, пролетавшему над колонной, выстрелили из автоматического оружия, и он вызвал второй самолет для поддержки. Самолеты нанесли ракетные удары по колонне с интервалом в пять минут, в результате чего два грузовика, полные боевиков, были уничтожены. Пресс-служба отрицает, что по гражданским лицам мог быть нанесен удар с воздуха.
2 декабря 1999 г. Комитет по защите журналистов (КЗЖ) в Нью-Йорке установил, что 29 октября 1999 г. два тележурналиста - один, работающий на московскую компанию, а другой - на местную станцию в Грозном - были убиты возле населенного пункта Шаами-Юрт во время российской военной атаки на колонну беженцев, покинувших Грозный. Согласно заявлению, оба журналиста освещали движение колонны, и, когда первая ракета попала в автобус с беженцами, они вышли, чтобы заснять место происшествия. Когда другая ракета попала в машину, находившуюся рядом с ними, оба были смертельно ранены.
Нападение на колонну широко освещалось в российских и международных средствах массовой информации.
Расследование нападения
20 декабря 1999 г. по заявлению первого заявителя Назрановский районный суд Ингушетии установил факт смерти Исаевой Илоны Романовны, родившейся 29 мая 1983 г., и Исаева Саида-Магомеда Романовича, родившегося 30 октября 1990 г., "причиной смерти явились ранения, полученные в результате бомбардировки колонны беженцев из Грозного самолетами-штурмовиками российских военно-воздушных сил на дороге "Кавказ" между Шаами-Юрт и Ачхой-Мартан 29 октября 1999 г., около 12:00".
Из дальнейших пояснений следует, что в 2001 г. прокурором был принесен протест в порядке надзора на решение Назрановского районного суда Ингушетии от 20 декабря 1999 г., который был удовлетворен Президиумом Верховного суда Ингушетии, и решение Назрановского районного суда было отменено. Дело было передано в районный суд на новое рассмотрение.
Власти Российской Федерации утверждают, что 3 мая 2000 г. военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа, войсковая часть N 20102, возбудила уголовное дело N 1433/0205-00 по факту нанесения ракетного удара 29 октября 1999 г. по колонне беженцев около деревни Шаами-Юрт. Расследование подтвердило факт бомбардировки, а свидетель Вахабов подтвердил смерть родственников первого заявителя и ранение второго заявителя.
Власти Российской Федерации в дальнейшем проинформировали Европейский Суд о том, что были проведены некоторые следственные действия, включая осмотр места происшествия, было допрошено более 30 свидетелей и собраны относящиеся к делу документы. К поиску новых свидетелей были привлечены местные власти и средства массовой информации. Были проверены регистрационные документы больницы и допрошен медицинский персонал, в результате чего власти смогли установить личности 17 человек, которые обращались за медицинской помощью в связи с нападением. Было назначено 10 судебных экспертиз. Однако власти Российской Федерации утверждали, что проведение судебных экспертиз осложняется возражениями родственников против эксгумации трупов, что связано с национальными традициями.
В дальнейшем власти Российской Федерации сообщили, что следствие по уголовному делу также фокусировалось на действиях участников незаконных вооруженных формирований, находившихся в грузовике "КамАЗ".
17 июня 2002 г. власти Российской Федерации проинформировали Европейский Суд о том, что 7 сентября 2001 г. расследование было прекращено в связи с отсутствием состава преступления (corpus delicti) в действиях военных летчиков. Согласно сообщению властей Российской Федерации, после того как пилоты подверглись атаке, последние соблюли надлежащую процедуру и открыли ответный огонь, лишь когда получили разрешение. Однако "после того как был нанесен удар по грузовику "КамАЗ", из-за поворота появилась колонна гражданских лиц и попала в зону поражения. Расследование установило, что пилоты не имели намерения убивать гражданских лиц; они не предвидели и не могли предвидеть их смерть". Как следует из обстоятельств дела, сотрудник Красного Креста, который получил ранение во время обстрела, обжаловал это решение в военный суд гарнизона г. Ростова-на-Дону.
Заявители указывали в своих жалобах, что им неизвестно о каких-либо адекватных действиях, предпринятых властями для того, чтобы провести эффективное и содержательное расследование. Первый заявитель утверждала, что через некоторое время после того, как ее жалоба была направлена властям Российской Федерации, в дом ее старшего брата Асланбека Вахабова, находящийся в Чеченской Республике, дважды приходили сотрудники военной прокуратуры, искавшие ее. После второго посещения они оставили извещение для второго заявителя с предписанием явиться на военную базу в Ханкале для допроса. Второй заявитель этого не сделала. Она утверждала, что в Ханкале находится главная военная база российских вооруженных сил в Чеченской Республике и она закрыта для гражданских лиц, а также хорошо охраняется и окружена многочисленными контрольно-пропускными пунктами. Для нее было бы очень сложно и небезопасно попытаться попасть туда самой, и она считает, что сотрудники прокуратуры могли разыскать ее или в Ингушетии, где она проживает, или в Чеченской Республике, куда она приезжает.
Далее первый заявитель утверждала, что, когда сотрудники военной прокуратуры не смогли найти ее в Чечне, они задали ее брату (Вахабову) несколько вопросов о тех событиях в неофициальной беседе (без составления протокола). Эти вопросы также касались жалобы заявителей в Европейский Суд по правам человека в Страсбурге. Заявитель и ее брат были удивлены, обнаружив ссылку на "показания свидетеля Вахабова" в замечаниях, представленных властями Российской Федерации.
Первому заявителю также известно, что сотрудник прокуратуры Ачхой-Мартана однажды разыскивал ее в Ингушетии, в то время как она была в Грозном.
Второго и третьего заявителей вообще не вызывали на допрос. Им не была предоставлена какая-либо официальная информация в связи с инцидентом. Никто из заявителей не был официально извещен о том, что ему предоставлен статус потерпевшего, что требуется статьей 53 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Также они не осведомлены о том, предоставлялся ли такой статус другим лицам, бывшим в колонне.
В апреле 2000 г. Главная военная прокуратура обратилась к обществу "Мемориал" с просьбой направить в ее адрес всю информацию, относящуюся к нанесению бомбовых ударов по колонне гражданских лиц 29 октября 1999 г. около Шаами-Юрта. Письмо касалось гуманитарного коридора, организованного правозащитным центром "Мемориал", и информировало, что сведения затребованы в связи с запросом Верховного комиссара ООН по правам человека Мэри Робинсон о гибели гражданских лиц.
В. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
Статья 20 Конституции Российской Федерации закрепляет право на жизнь.
Статья 46 Конституции Российской Федерации гарантирует судебную защиту прав и свобод, предусматривая, что решения и действия любых органов государственной власти могут быть обжалованы в суд. Часть 3 этой же статьи гарантирует право каждого на обращение в международные органы по защите прав человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.
Статьи 52 и 53 Конституции Российской Федерации предусматривают, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию ущерба, причиненного незаконными действиями органов государственной власти.
Часть третья статьи 55 Конституции России предусматривает ограничение прав и свобод федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Статья 56 Конституции Российской Федерации предусматривает, что чрезвычайное положение может быть введено в соответствии с федеральным законом. Определенные права, включая право на жизнь и право не подвергаться пыткам, не подлежат ограничению.
Статья 25 Федерального закона от 31 мая 1996 г. N 61-ФЗ "Об обороне" предусматривает, что "надзор за законностью и расследование дел о преступлениях в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах осуществляются Генеральным прокурором Российской Федерации и подчиненными ему прокурорами. Рассмотрение гражданских и уголовных дел в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах осуществляют суды в соответствии с законодательством Российской Федерации".
В Федеральном законе от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ "О борьбе с терроризмом" закреплено следующее:
"Статья 3. Основные понятия
Для целей настоящего Федерального закона применяются следующие основные понятия:
"борьба с терроризмом" - деятельность по предупреждению, выявлению, пресечению, минимизации последствий террористической деятельности;
"контртеррористическая операция" - специальные мероприятия, направленные на пресечение террористической акции, обеспечение безопасности физических лиц, обезвреживание террористов, а также на минимизацию последствий террористической акции;
"зона проведения контртеррористической операции" - отдельные участки местности или акватории, транспортное средство, здание, строение, сооружение, помещение и прилегающие к ним территории или акватории, в пределах которых проводится указанная операция...
Статья 13. Правовой режим в зоне проведения контртеррористической операции
1. В зоне проведения контртеррористической операции лица, проводящие указанную операцию, имеют право:
1) принимать при необходимости меры по временному ограничению или запрещению движения транспортных средств и пешеходов на улицах и дорогах, по недопущению транспортных средств, в том числе транспортных средств дипломатических представительств и консульских учреждений, и граждан на отдельные участки местности и объекты либо по удалению граждан с отдельных участков местности и объектов, а также по отбуксировке транспортных средств;
2) проверять у граждан и должностных лиц документы, удостоверяющие их личность, а в случае отсутствия таких документов задерживать указанных лиц для установления личности;
3) задерживать и доставлять в органы внутренних дел Российской Федерации лиц, совершивших или совершающих правонарушения либо иные действия, направленные на воспрепятствование законным требованиям лиц, проводящих контртеррористическую операцию, а также действия, связанные с несанкционированным проникновением или попыткой проникновения в зону проведения контртеррористической операции;
4) беспрепятственно входить (проникать) в жилые и иные принадлежащие гражданам помещения и на принадлежащие им земельные участки, на территории и в помещения организаций независимо от форм собственности, в транспортные средства при пресечении террористической акции, при преследовании лиц, подозреваемых в совершении террористической акции, если промедление может создать реальную угрозу жизни и здоровью людей;
5) производить при проходе (проезде) в зону проведения контртеррористической операции и при выходе (выезде) из указанной зоны личный досмотр граждан, досмотр находящихся при них вещей, досмотр транспортных средств и провозимых на них вещей, в том числе с применением технических средств...
Статья 21. Освобождение от ответственности за причинение вреда
При проведении контртеррористической операции на основании и в пределах, которые установлены законом, допускается вынужденное причинение вреда жизни, здоровью и имуществу террористов, а также иным правоохраняемым интересам. При этом военнослужащие, специалисты и другие лица, участвующие в борьбе с терроризмом, освобождаются от ответственности за вред, причиненный при проведении контртеррористической операции, в соответствии с законодательством Российской Федерации".
Статья 225 Гражданского процессуального кодекса РСФСР предусматривает, что, если при рассмотрении жалобы на действия должностных лиц или гражданского дела суд обнаружит признаки преступления, он должен сообщить об этом прокурору.
Глава 24.1 ГПК РСФСР устанавливает, что гражданин вправе обратиться в суд за возмещением вреда от неправомерных действий государственного органа или должностного лица. Такие жалобы подаются по усмотрению истца в суд по месту его жительства или по месту нахождения государственного органа. В рамках того же процесса суды также могут вынести решение о возмещении убытков, включая нематериальные убытки, если сделают вывод, что нарушение имело место.
Статьи 126-127 упомянутого Кодекса содержат общие формальные требования, регламентирующие подачу заявления в суд, которое должно содержать, в числе других, наименование и адрес ответчика, точные обстоятельства, на основании которых подается жалоба и любые документы в поддержку жалобы.
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. (с изменениями и дополнениями), который действовал в имеющий значение период времени, содержал положения, относящиеся к уголовному расследованию.
Статья 53 УПК РСФСР устанавливает, что по делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть потерпевшего, его или ее родственники признаются потерпевшими. Во время проведения предварительного следствия потерпевший имеет право представлять доказательства и заявлять ходатайства, а с момента окончания предварительного следствия он имеет право знакомиться со всеми материалами дела.
Статья 108 УПК РСФСР устанавливает, что поводами к возбуждению уголовного дела являются заявления и письма граждан, государственных органов и организаций, статьи, опубликованные в печати, или непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания, прокурором или судом.
Статья 109 УПК РСФСР закрепляет, что следственный орган должен принять одно из следующих решений в срок не более 10 суток со дня получения сообщения о преступлении: о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела или о передаче сообщения по подследственности или по подсудности. О принятом решении сообщается заявителю.
Статья 113 УПК РСФСР предусматривает, что об отказе в возбуждении уголовного дела выносится мотивированное постановление, о чем уведомляется лицо, от которого поступило заявление. Мотивированное постановление может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд.
Статьи 208 и 209 УПК РСФСР включают положения, касающиеся прекращения уголовного дела. Основания прекращения уголовного дела включают отсутствие в деянии состава преступления. Постановление о прекращении уголовного дела может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд.
В Чеченской Республике не было объявлено ни чрезвычайного, ни военного положения. Не был принят федеральный закон об ограничении прав населения этого района. Не было заявлено о мерах в отступление от обязательств по Конвенции согласно ее статье 15.
