Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Дагестан в составе: председательствующего Гасановой Д.Г., судей Гомленко Н.К. и Галимовой Р.С., при секретаре судебного заседания Акимовой Л.Н.
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителя Хамаева С.М. - Исаева А.Ю. ( доверенность на л.д. 21) на решение Советского районного суда г. Махачкалы от 21 ноября 2012 г., которым
в удовлетворении исковых требований Хамаева С. М. к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Дагестан о компенсации морального вреда отказано.
Заслушав доклад судьи Верховного суда РД Гомленко Н.К., объяснения представителя Хамаева С.М. - Исаева А.Ю., просившего решение суда отменить, просившего решение суда отменить, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Хамаев С. М. обратился в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате применения к нему репрессий, в размере ".". руб.
В обоснование иска ссылался на то, что к его родителям были применены по национальному признаку репрессии, в феврале 1944 г. они были высланы в Казахскую ССР, находился на специальном учете под административным надзором, лишь 1958 году было разрешено чеченцам возвратиться на родину. Таким образом, он с родителями подвергался незаконным репрессиям в течение 13 лет. В результате репрессий он и его родители в течение 13 лет находились в ужасных антисанитарных условиях, без элементарных возможностей для трудоустройства, проживали в землянках, подвергались унижениям со стороны властей, их называли изменниками Родины и их пособниками. До настоящего времени им не возвращены дома, не восстановлен Ауховский район. Указанными действиями нему причинены нравственные страдания, которые он оценивает в ".". руб.
Судом постановлено вышеуказанное решение.
В апелляционной жалобе представитель Хамаева С.М. - Исаев А.Ю. просит решение суда отменить, ссылаясь на то, что судом неправильно отказано в о взыскании компенсации морального вреда, он испытывал нравственные и физические страдания во время высылки и проживания в Кахазской ССР. Вывод суда о том, что вред причинен до принятия Гражданского кодекса РФ, т.е. до введения понятия "моральный вред", ошибочен, т.к. законом РФ " О реабилитации жертв политических репрессий" предусмотрена компенсация морального вреда. Судом не учтено, что в 1991 г. был принят закон РФ "О реабилитации жертв политических репрессий", которым предусматривалась полная компенсация причиненного репрессированным народам вреда, в том числе возмещение морального вреда. Кроме того, судом не учтена практика международного суда, постановление Европейского суда по правам человека от 02 февраля 2010 г. по делу "Клаус и Юрий Киладзе против Грузии", Конвенция о защите прав человека и основных свобод, на основании которых моральный вред подлежит удовлетворению.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит решение суда подлежащим оставлению без изменения, по следующим основаниям.
Заявляя требования о компенсации морального вреда, истец Хамаев С.М. сссылался на Закон Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18 октября 1991 г. (действующий в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 года ФЗ-122), из преамбулы которого следует, что его целью является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 года, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального ущерба, закон направлен на реализацию приведенных конституционных положений в отношении лиц, пострадавших от необоснованных репрессий. Действительно, указанный закон принимался в целях компенсации материального и морального вреда, причиненного репрессированным лицам, однако используемые в этом законе специальные публично-правовые механизмы компенсации в отличие от гражданского законодательства не предусматривали разграничение форм возмещения материального и морального вреда.
Федеральным законом от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" из преамбулы Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" было исключено положение о компенсации морального ущерба (п. 1 ст. 6).
Представитель истца Исаев А.Ю., несмотря на это ссылается на применение этого закона к возникшим спорным отношениям, ссылаясь на неконституционность указанных изменений, на нарушение прав реабилитированных при ином подходе к толкованию указанного закона.
Между тем, проверяя конституционность указанных нормативно-правовых положений, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой истолкование норм закона как исключающих моральный вред из объема подлежащего возмещению ущерба не соответствовало бы статьям 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
Такое регулирование, предполагающее возмещение, в том числе и неимущественного вреда, само по себе нельзя рассматривать как нарушение прав, вытекающих из статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
Указанный Закон Российской Федерации, исходя из цели обеспечения жертв политических репрессий посильной в настоящее время компенсацией материального и морального ущерба (преамбула) и в соответствии с задачами социального государства, закрепленными в статье 7 Конституции Российской Федерации, предусматривает комплекс мер, направленных на социальную защиту этой категории граждан.
Предоставление реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, льгот (именуемых теперь мерами социальной поддержки) было направлено на создание благоприятных условий для реализации прав и свобод названными категориями граждан и обеспечение их социальной защищенности. По своей правовой природе эти льготы носили компенсаторный характер и в совокупности с иными предусмотренными Законом Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" мерами были призваны способствовать возмещению причиненного в результате репрессий вреда.
В определении конституционного суда РФ указывалось, что льготы, которые устанавливались указанным федеральным законом для реабилитированных лиц и лиц, признанных пострадавшими от политических репрессий, в их материальном (финансовом) выражении входят в признанный государством объем возмещения вреда, включая моральный вред.
Приведенная правовая позиция изложена в ряде сохраняющих свою силу определений Конституционного Суда Российской Федерации (от 10 июля 2003 года N 282-0, от 5 июля 2005 года N 246-0, от 27 декабря 2005 года N 527-0, от 17 октября 2006 года N 397-0, от 15 мая 2007 года И 383-О-П, от 24 июня 2008 г. N 620-О-П, от 16 декабря 2010 г. N 1627-0-0 и др.).
Таким образом, федеральным законодателем в соответствии с требованиями статей 71 (пункт "в") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации были установлены порядок и последствия реабилитации, определены формы, способы восстановления прав жертв политических репрессий, способы, формы и размеры возмещения государством вреда реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, в целях компенсации как материального, так и морального ущерба, общие принципы предоставления им мер социальной поддержки, а также гарантируемый минимальный (базовый) уровень такой поддержки.
В силу приведенных правовых позиций исключение с 1 января 2005 г. из преамбулы Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" положения о компенсации морального ущерба не может рассматриваться как имеющее целью ущемление конституционных прав репрессированных и допускающее отказ государства от государственной поддержки данной категории граждан, поскольку само по себе не исключает обязательств государства по защите законных интересов реабилитированных лиц.
Отказывая в удовлетворении иска, суд также обоснованно сослался на то, что ответственность за причинение морального вреда впервые была установлена Основами гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, вступившими в законную силу с 3 августа 1992 года, в то время как нравственные и физические страдания истцу были причинены с 1944 г. по 1968 год, то есть до введения в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР, предусмотревших впервые такой вид ответственности.
Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 18 января 2005 года N 7-0, общим (основным) принципом действия закона во времени является распространение его на отношения, возникшие после его введения в действие, и только законодатель вправе распространить новые нормы на отношения, которые возникли до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу.
Изложенным опровергаются доводы жалобы представителя Хамаева С.М. - Исаева А.Ю. о том, что к спорным правоотношениям следовало применить Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.
Доводы жалобы о том, что обязанность государства возместить моральный вред, причиненный репрессиями, предусмотрена ст.1 ФЗ от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", также несостоятельна.
Согласно части 1 статьи 1 Протокола N 1 к указанной Конвенции, каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. К имуществу по смыслу статьи 1 Протокола N 1 Европейский Суда по правам человека (далее Европейский Суд) относит как наличное (реально существующее) имущество, так и имущество, получение которого мог "законно ожидать" заявитель.
Между тем, право истца Хамаева С.М. на денежную компенсацию морального вреда не возникло, ущемление прав истца на имущество не имело место, а потому оснований считать, что нарушены положения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, как об этом утверждается в исковом заявлении, не имеется.
Ссылка представителя истца на нарушение практики Европейского Суда, а именно на постановление от 2 февраля 2010 года по делу "Клаус и Юрий Киладзе против Грузии" также несостоятельна, поскольку присужденные заявителям Киладзе денежные суммы являются не компенсацией за политические репрессии, а компенсацией за нарушение их права на имущество по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку в течение 11 лет государство уклонялось от осуществления мер по принятию законодательства, административных и бюджетных мер, чтобы лица, на которых распространяется действие статьи 9 Закона Грузии от 11 декабря 1997 г., могли эффективно использовать права, гарантированные данным положением.
Поскольку требования истца не основаны на действующем законодательстве, решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы, не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь статьей 328 п.1 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
решение Советского районного суда г. Махачкалы от 21 ноября 2012 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Хамаева С.М. - Исаева А.Ю. - без удовлетворения.
Председательствующий: Гасанова Д.Г.
Судьи Гомленко Н.К.
Галимова Р.С.
Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.