Именем Российской Федерации
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В.Селезнева, судей М.В.Баглая, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, В.Д.Зорькина, В.О.Лучина, В.Г.Стрекозова, О.С.Хохряковой,
с участием судьи Арбитражного суда Воронежской области В.А.Сергуткиной, генерального директора ОАО "Разрез "Изыхский" А.Г.Гуркова, представителей Государственной Думы - заместителя председателя Комитета Государственной Думы по государственному строительству С.А.Попова и постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева, представителя Совета Федерации - кандидата юридических наук Ю.С.Пилипенко,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона от 21 июля 1997 года "Об исполнительном производстве".
Поводом к рассмотрению дела явились жалоба ОАО "Разрез "Изыхский", а также запросы Арбитражного суда Воронежской области и Арбитражного суда Саратовской области о проверке конституционности указанных положений. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти положения Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи-докладчика В.О.Лучина, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Правительства Российской Федерации - полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - члена Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации О.А.Наумова, от Министерства юстиции Российской Федерации - заместителя руководителя Департамента судебных приставов И.В.Кириленко, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - помощника Генерального прокурора Российской Федерации В.С.Фомичева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Арбитражный суд Воронежской области при рассмотрении дела по жалобе на действия судебного пристава-исполнителя, который в порядке принудительного исполнения вынес в отношении должника постановление о взыскании исполнительского сбора в размере семи процентов от взыскиваемой суммы, пришел к выводу о том, что наделение Федеральным законом "Об исполнительном производстве" судебного пристава-исполнителя полномочием выносить такое постановление (пункт 1 статьи 81) и отнесение этого акта к исполнительным документам (подпункт 7 пункта 1 статьи 7) посягает на право частной собственности и противоречат статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
Таким образом, заявитель, по существу, ставит вопрос о проверке конституционности пункта 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", а в связи с ним также и о проверке положения подпункта 7 пункта 1 статьи 7, поскольку в силу этого положения постановление о взыскании исполнительского сбора относится к исполнительным документам.
Арбитражный суд Саратовской области при рассмотрении дела по жалобе на действия судебного пристава-исполнителя, связанные с взысканием исполнительского сбора, пришел к выводу о том, что положения пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", как позволяющие взыскивать исполнительский сбор без судебного решения и до удовлетворения законных требований взыскателя, нарушают гарантированные Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту (статья 46, часть 1) и право собственности (статья 35, часть 3).
Открытое акционерное общество "Разрез "Изыхский" в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации оспаривает конституционность статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", примененной судебным приставом-исполнителем Алтайского подразделения службы судебных приставов Министерства юстиции Республики Хакасия, Абаканским городским судом и судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия в деле заявителя в связи с принудительным исполнением требования отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Республике Хакасия о взыскании задолженности по страховым взносам. По мнению заявителя, исполнительский сбор в размере семи процентов от взыскиваемой с должника суммы за неисполнение им в установленный срок исполнительного документа без уважительных причин носит карательный характер, а его размер и порядок взыскания противоречат требованиям справедливости, несоразмерно ограничивают конституционные права и тем самым нарушают статьи 34 (часть 1), 35 (часть 3), 55 (части 2 и 3) и 57 Конституции Российской Федерации.
Таким образом, предметом обоих запросов и жалобы являются содержащиеся в подпункте 7 пункта 1 статьи 7, пункте 1 статьи 77 и пункте 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" взаимосвязанные положения о полномочии судебного пристава-исполнителя выносить постановление о взыскании исполнительского сбора, размере этого сбора, порядке взыскания и распределения взысканной по исполнительному документу суммы, а также об отнесении такого постановления к исполнительным документам. Поскольку все обращения касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
2. Конституция Российской Федерации гарантирует государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2); защита прав и свобод человека и гражданина составляет обязанность государства (статья 2). Из названных положений во взаимосвязи со статьями 1 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 18, 52, 53, 55, 71 (пункт "в"), 72 (пункт "б" части 1) и 118 Конституции Российской Федерации следует, что защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется.
Этому корреспондирует и пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также практика его применения Европейским Судом по правам человека, который в решении от 19 марта 1997 года указал, что право на судебную защиту стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон; исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть "суда" (дело Hornsby с. Grece Rec. 1997-II, fasc. 33).
Следовательно, законодатель, конкретизируя названные предписания Конституции Российской Федерации, вправе урегулировать исполнительное производство в соответствующем федеральном законе. Таким законом является Федеральный закон от 21 июля 1997 года "Об исполнительном производстве", определяющий условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, а также актов других органов, которым предоставлено право возлагать на граждан, организации и бюджеты всех уровней обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения этих действий (статья 1); принудительное исполнение судебных актов и актов других уполномоченных органов возлагается на службу судебных приставов (статья 3); требования судебного пристава-исполнителя по исполнению судебных актов и актов других органов обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации, а в случае невыполнения требований судебного пристава-исполнителя он применяет меры, предусмотренные данным Федеральным законом и иными федеральными законами (пункты 1 и 2 статьи 4).
Закрепляя нормы, направленные на обеспечение своевременного исполнения судебных и иных актов, федеральный законодатель вправе предусмотреть и санкции - в том числе штрафного характера - за их нарушение. Однако такого рода санкции должны отвечать требованиям Конституции Российской Федерации, в том числе соответствовать принципу юридического равенства, быть соразмерными конституционно защищаемым целям и ценностям, исключать возможность их произвольного истолкования и применения.
3. Согласно пункту 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" в случае неисполнения исполнительного документа без уважительных причин в срок, установленный для добровольного исполнения указанного документа, судебный пристав-исполнитель выносит постановление, по которому с должника взыскивается исполнительский сбор в размере семи процентов от взыскиваемой суммы или стоимости имущества должника.
По буквальному смыслу данной нормы, названная денежная сумма определяется именно как исполнительский сбор. Между тем такой сбор в перечне налогов и сборов, которые устанавливаются, изменяются или отменяются Налоговым кодексом Российской Федерации (пункты 3 и 5 статьи 3 Налогового кодекса Российской Федерации), не указан, и, следовательно, он не относится к сборам в смысле статьи 57 Конституции Российской Федерации. Не является он также государственной пошлиной в смысле статьи 1 Федерального закона "О государственной пошлине". Вместе с тем Федеральным законом "О бюджетной классификации Российской Федерации" исполнительский сбор отнесен к административным платежам и сборам, а также включен в планируемые доходы федерального бюджета на 2001 год.
По смыслу статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" во взаимосвязи с его статьями 1, 7, 9, 44, 45, 77, 84, 85 и 87, предусмотренная в данной статье сумма, исчисляемая в размере семи процентов от взыскиваемых по исполнительному документу денежных средств, относится, по сути, к мерам принуждения в связи с несоблюдением законных требований государства. Причем данная мера является не правовосстановительной санкцией, т.е. санкцией, обеспечивающей исполнение должником его обязанности возместить расходы по совершению исполнительных действий, осуществленных в порядке принудительного исполнения судебных и иных актов (как это имеет место при взыскании с должника расходов по совершению исполнительных действий), а представляет собой санкцию штрафного характера, т.е. возложение на должника обязанности произвести определенную дополнительную выплату в качестве меры его публично-правовой ответственности, возникающей в связи с совершенным им правонарушением в процессе исполнительного производства.
Исполнительскому сбору как штрафной санкции присущи признаки административной штрафной санкции: он имеет фиксированное, установленное Федеральным законом денежное выражение, взыскивается принудительно, оформляется постановлением уполномоченного должностного лица, взимается в случае совершения правонарушения, а также зачисляется в бюджет и во внебюджетный фонд, средства которых находятся в государственной собственности.
Из этого следует, что в качестве штрафной санкции административного характера исполнительский сбор должен отвечать вытекающим из Конституции Российской Федерации требованиям, предъявляемым к такого рода мерам юридической ответственности.
4. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется свобода экономической деятельности (статья 8, часть 1); каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1); право частной собственности охраняется законом (статья 35, часть 1) и никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (статья 35, часть 3).
Право частной собственности и свобода предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, не являясь абсолютными, могут быть ограничены законом. При этом как сама возможность ограничений, так и их характер определяются законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией Российской Федерации, закрепляющей в статье 55 (часть 3), что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Данному конституционному предписанию корреспондируют положения Всеобщей декларации прав человека (пункт 2 статьи 29), Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 3 статьи 12), Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (статья 4), а также положение части первой статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которому государство имеет право обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами и для обеспечения уплаты налогов или других сборов и штрафов.
По смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, введение ответственности за правонарушение и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, исходя из общих принципов права, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепляемым целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния.
Как следует из материалов дела, к моменту принятия Федерального закона "Об исполнительном производстве" эффективность исполнительного производства в Российской Федерации снизилась; неисполнение и несвоевременное исполнение решений судов и иных уполномоченных органов создавало угрозу гарантиям государственной защиты конституционных прав и свобод, законности и правопорядка в целом. При таких обстоятельствах федеральный законодатель был вправе установить специальную норму, на основании которой на должника в случае виновного неисполнения им исполнительного документа имущественного характера в срок, установленный для его добровольного исполнения, налагается взыскание в виде штрафных санкций.
Установление конкретных размеров штрафных санкций за нарушение правил принудительного исполнения судебных и иных актов является прерогативой законодателя. Однако размер штрафного взыскания - поскольку такое взыскание связано с ограничением конституционного права собственности - во всяком случае должен отвечать критерию соразмерности, вытекающему из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Пункт 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" содержит, по сути, специальную норму об административной ответственности за нарушение законодательства об исполнительном производстве. По смыслу данной статьи во взаимосвязи со статьями 85 и 87 названного Федерального закона эта норма должна применяться с соблюдением вытекающих из Конституции Российской Федерации принципов справедливости наказания, его индивидуализации и дифференцированности. Следовательно, установленный в ней размер взыскания (семь процентов от взыскиваемой суммы) представляет собой лишь допустимый его максимум, верхнюю границу, и с учетом характера совершенного правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного положения и иных существенных обстоятельств может быть снижен правоприменителем. В противном случае несоизмеримо большой штраф может превратиться из меры воздействия в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного ограничения свободы предпринимательства и права собственности, что в силу статей 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации недопустимо.
5. Пунктом 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" полномочием налагать предусмотренное им взыскание наделен судебный пристав-исполнитель. Полномочие судебного пристава-исполнителя от имени государства налагать взыскание на должника в предусмотренных названным Федеральным законом случаях направлено на обеспечение установленного им публично-правового порядка принудительного исполнения судебных и иных актов и воплощает конституционно значимый публично-правовой интерес государства и общества в осуществлении эффективного правосудия в целях защиты и восстановления нарушенных прав.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 3 названного Федерального закона служба судебных приставов, на которую возлагается принудительное исполнение судебных актов и актов других органов в Российской Федерации, входит в систему Министерства юстиции Российской Федерации. Из статей 110 и 114 (пункт "е" части 1) Конституции Российской Федерации следует, что меры исполнительного характера по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью осуществляются исполнительной властью. Исходя из этого и учитывая природу и особенности административных отношений - по смыслу статей 10, 45 (часть 1), 71 (пункт "в"), 72 (пункт "б" части 1), 110 и 114 (пункт "е" части 1) Конституции Российской Федерации и в соответствии с правовой позицией, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 17 декабря 1996 года по делу о проверке конституционности положений статьи 11 Закона Российской Федерации "О федеральных органах налоговой полиции" и от 12 мая 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Закона Российской Федерации "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" - федеральный законодатель вправе наделять органы исполнительной власти и их должностных лиц полномочием принимать в порядке административной юрисдикции решения о взысканиях штрафного характера. Это не противоречит Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 45 и 46 (части 1 и 2), - при условии, что такое решение может быть в установленном порядке обжаловано в суд, в случае обжалования взыскание в бесспорном порядке не производится, а исполнение постановления судебного пристава-исполнителя приостанавливается до вынесения судом решения по жалобе. Указанный порядок наложения штрафных мер ответственности не является превышением конституционно допустимого (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации) ограничения права, закрепленного в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
По смыслу пунктов 1, 2 и 5 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" во взаимосвязи с подпунктами 6 и 7 пункта 1 его статьи 7, пунктом 6 статьи 9, пунктом 4 статьи 20, пунктом 2 статьи 87 и пунктом 1 статьи 90, постановление судебного пристава-исполнителя - поскольку оно является, по сути, актом о применении меры взыскания штрафного характера, налагаемой в порядке осуществления административно-юрисдикционных полномочий, - должно утверждаться старшим судебным приставом и может быть обжаловано в суд в 10-дневный срок; в случае обжалования исполнение такого постановления подлежит приостановлению и, следовательно, взыскание не может быть осуществлено до вынесения решения судом.
В таком истолковании положения статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", предоставляющие судебному приставу-исполнителю полномочие налагать предусмотренное в данной статье взыскание в порядке административной юрисдикции, не нарушают предусмотренные статьями 35 (часть 3), 45 (часть 1) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации гарантии государственной, в том числе судебной, защиты права собственности.
6. В соответствии с взаимосвязанными предписаниями пункта 1 статьи 81 и подпункта 7 пункта 1 статьи 7 Федерального закона "Об исполнительном производстве" постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора, наряду с другими перечисленными в статье 7 исполнительными документами судов и иных органов (исполнительные листы, судебные приказы, постановления органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях и др.), также является исполнительным документом. Оно выносится в процессе исполнительного производства по делам, разрешаемым судами и иными уполномоченными органами. В этой связи оно носит производный (вторичный) характер, поскольку принимается только в процессе принудительного исполнения актов судов и иных органов на основании выданных ими исполнительных документов и, следовательно, не может их подменять и служить юридическим основанием для нового, самостоятельного исполнительного производства по тем же требованиям, которые содержатся в исполнительном документе суда или иного органа.
Постановление судебного пристава-исполнителя, выносимое им на основании статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", не препятствует судебному обжалованию этого акта и не снижает юридической силы "первичных" исполнительных документов, в которых содержатся требования судов и других органов о соответствующем взыскании (статья 6, подпункты 1 - 6 и 8 пункта 1 статьи 7) и которые являются основанием для возбуждения исполнительного производства (статья 9).
Таким образом, юридическая сила постановления, выносимого судебным приставом-исполнителем в порядке статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", обусловлена его природой как особого рода самостоятельного правоприменительного акта, издаваемого в порядке административной юрисдикции с целью пресечения правонарушений, совершаемых в процессе принудительного исполнения судебных и иных решений. Следовательно, положение подпункта 7 пункта 1 статьи 7 названного Федерального закона, на основании которого выносимое в порядке пункта 1 его статьи 81 постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора является исполнительным документом, не нарушает вытекающих из Конституции Российской Федерации требований, предъявляемых к такого рода актам.
7. Устанавливая меры взыскания штрафного характера, законодатель с учетом особенностей предмета регулирования может предусматривать различные формы вины и распределение бремени ее доказывания. При этом он должен соблюдать вытекающие из Конституции Российской Федерации общие принципы юридической ответственности, которые, по существу, относятся к основам правопорядка и оказывают непосредственное влияние на кон
