Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина И.А. Елаева вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил:
1. Решением Ленинского районного суда города Саранска от 8 февраля 2002 года, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, гражданину И.А. Елаеву было отказано в удовлетворении иска к прокуратуре Республики Мордовия о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. При этом в судебном заседании участвовал прокурор, который давал заключение по существу дела. Заявление И.А. Елаева о пересмотре указанного судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам, в качестве которых, в частности, была названа дача свидетелями - работниками прокуратуры ложных показаний, также было оставлено без удовлетворения со ссылкой на то, что отсутствовал вступивший в законную силу приговор суда, установивший факт заведомо ложных показаний свидетелей. С таким выводом согласился суд кассационной инстанции, не усмотревший оснований для отмены определения суда первой инстанции. В удовлетворении поданной И.А. Елаевым жалобы на непринятие Генеральным прокурором Российской Федерации мер по его заявлению о привлечении к уголовной ответственности работников прокуратуры также было отказано. Кассационная и надзорная жалобы на решение суда первой инстанции были оставлены без удовлетворения.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации И.А. Елаев просит проверить конституционность части третьей статьи 45 ГПК Российской Федерации о праве прокурора вступать в процесс и давать заключение по делам о восстановлении на работе, а также в иных случаях, предусмотренных данным Кодексом и другими федеральными законами, в целях осуществления возложенных на него полномочий; пункта 2 части второй статьи 392 ГПК Российской Федерации о том, что основаниями для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения, определения суда, вступивших в законную силу, являются заведомо ложные показания свидетеля, установленные вступившим в законную силу приговором суда; пункта 6 части первой статьи 447 УПК Российской Федерации, устанавливающей особый порядок производства по уголовным делам в отношении прокурора; пункта 10 части первой, части третьей статьи 448 УПК Российской Федерации, согласно которому решение о возбуждении уголовного дела в отношении прокурора принимается вышестоящим прокурором на основании заключения судьи районного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления; по результатам рассмотрения представления прокурора суд дает заключение о наличии или об отсутствии в действиях лица признаков преступления.
По мнению заявителя, часть третья статьи 45 ГПК Российской Федерации, в той части, в какой она наделяет органы прокуратуры полномочием выступать от имени государства и использовать особые полномочия в тех делах, в которых они являются стороной, не соответствует статьям 17 (части 1 и 2), 18, 19 (части 1 и 2), 45 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1), 55 (часть 2), 56 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации; часть вторая статьи 392 ГПК Российской Федерации, ограничивающая возможность пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам лишь наличием вступившего в законную силу приговора суда, устанавливающего факт дачи свидетелем заведомо ложных показаний, повлекшего за собой принятие незаконного решения, противоречит статьям 17 (части 1 и 2), 18, 19 (части 1 и 2), 45 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1), 55 (часть 2) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации; пункт 6 части первой статьи 447 и пункт 10 части первой и часть третья статьи 448 УПК Российской Федерации, устанавливающие особый порядок производства по уголовным делам в отношении прокурора, не соответствуют статьям 19 (части 1 и 2), 45 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2) и 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в порядке части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что его жалоба не соответствует требованиям названного Закона.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные И.А. Елаевым материалы, не находит оснований для принятия его жалобы к рассмотрению.
2.1. В Постановлении от 14 апреля 1999 года по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 325 ГПК РСФСР Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой стороны и другие лица, участвующие в деле, должны обладать равными процессуальными правами на всех стадиях процесса. Это относится и к участию прокурора в рассмотрении дела судом первой инстанции.
И.А. Елаев полагает, что прокурор как должностное лицо не может давать заключение по гражданским делам, в которых орган прокуратуры является стороной; иное не согласуется с принципом равенства (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), в том числе при реализации права на судебную защиту (статья 46, часть 1, Конституции Российской Федерации), и принципом состязательности и равноправия сторон, на основе которого осуществляется судопроизводство (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), поскольку другая сторона в таком споре не обладает правом давать заключение по делу.
Между тем в деле, в котором орган прокуратуры является истцом или ответчиком, представитель прокуратуры, защищающий его интересы как участника спорного материального правоотношения, обладает лишь теми общими правами и обязанностями лица, участвующего в деле, которые закреплены в статье 35 ГПК Российской Федерации. Использование в этом случае полномочий, предоставленных процессуальным законодательством прокурору как особому участнику процесса, означало бы нарушение принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.
В соответствии с пунктом 3 части первой статьи 16 и частью первой статьи 18 ГПК Российской Федерации прокурор не может участвовать в рассмотрении дела, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо если имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его объективности и беспристрастности. По смыслу названных статей, прокурор как особый субъект гражданского процесса, наделенный полномочиями по даче заключения по делу, не может участвовать в деле, в котором орган прокуратуры выступает в качестве стороны спорного правоотношения, т.е. имеет ведомственную заинтересованность в исходе дела.
Таким образом, хотя И.А. Елаев и полагает, что его права как стороны в гражданско-правовом споре были нарушены неконституционными, с его точки зрения, положениями части третьей статьи 45 ГПК Российской Федерации, фактически устранение нарушений должно обеспечиваться правильным применением указанных положений прокурором и судом. Проверка же законности действий прокурора и судебных решений осуществляется соответственно прокуратурой и вы
