Надзорное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 июля 2008 г. N 58-О08-46СП
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации
рассмотрела в судебном заседании кассационное представление государственного обвинителя Н.И.В. и кассационную жалобу потерпевшей Б.Л.П. на приговор Хабаровского краевого суда от 30 апреля 2008 года по уголовному делу, рассмотренному с участием присяжных заседателей, которым
Х.А.А., родившийся 3 сентября 1986 года в г. Хабаровске, не судимый,
Б.А.Г., родившийся 13 апреля 1983 года в г. Орджоникидзе УССР, не судимый,
оправданы по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 162 ч. 4 п.п. "а", "в", 30 ч. 3, 105 ч. 2 п.п. "а", "б", "ж", "з", 105 ч. 2 п.п. "б", "ж", "з", УК РФ, на основании ч. 2 п. 1 ст. 302 УПК РФ за не установлением события преступления.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации "...", выступление прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации К.С.В., поддержавшего кассационной представление государственного обвинителя, судебная коллегия установила:
На основании вердикта присяжных заседателей Х.А.А. и Б.А.Г. оправданы по обвинению в совершении разбойного нападения на охранника игрового зала "Золотой дождь" Б. и на оператора А. (Р.), а также по обвинению в покушении на убийство А. (Р.) и в убийстве Б. за не установлением события преступления.
В кассационном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель Н.И.В. просит приговор отменить, в связи с нарушением уголовно-процессуального закона, и дело направить на новое судебное разбирательство. Как указывает государственный обвинитель, подсудимые и их защитники на протяжении всего судебного следствия и в прениях сторон доводили до присяжных заседателей сведения правового характера, процессуальные вопросы, связанные с процедурой собирания и оформления доказательств, а также иные сведения, которые не подлежат исследованию в их присутствии: о личности подсудимых, о личности отца Х., показания Х. о "фабрикации" уголовного дела, о ненадлежащем расследовании уголовного дела, о некомпетентности органов следствия. Кроме того, как утверждает автор кассационного представления, со стороны защиты на потерпевшую А. в суде оказывалось давление; защитники в здании суда общались с одним из присяжных заседателей под N11, пытаясь тем самым оказать воздействие на присяжных заседателей; в присутствии присяжных, несмотря на возражения стороны обвинения, по ходатайству защиты был допрошен свидетель П., находившийся в состоянии алкогольного опьянения, что могло отразиться на достоверности его показаний. Все это, а также стремление стороны защиты опорочить признанные допустимыми доказательства, государственный обвинитель расценивает как незаконное воздействие на присяжных, которое привело к принятию ими незаконного, необоснованного и несправедливого вердикта.
В кассационной жалобе потерпевшая Б.Л.П. высказывает несогласие с вынесенным в отношении Х. и Б. оправдательным приговором, полагая, что их вина в инкриминированных преступлениях органами предварительного следствия доказана. Кроме того, потерпевшая утверждает о нарушении судом уголовно-процессуального закона, приводя в жалобе доводы, аналогичные доводам государственного обвинителя.
На кассационное представление и на кассационную жалобу потерпевшей поступили возражения от адвоката К.С.И. (защитника оправданного Х.А.А.), в которых он просит оставить жалобу и представление без удовлетворения.
Проверив уголовное дело и обсудив доводы кассационного представления и кассационной жалобы, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены приговора.
Приговор суда постановлен в соответствии с оправдательным вердиктом коллегии присяжных заседателей.
Доводы государственного обвинителя о том, что в присутствии присяжных заседателей исследовались сведения правового характера, процессуальные вопросы, связанные с процедурой собирания и оформления доказательств, а также иные сведения, которые не подлежат исследованию в их присутствии - неосновательны.
Из анализа показаний подсудимых, а также их выступлений в последнем слове, равно как и выступлений и реплик их защитников, не следует вывод о том, что в ходе судебного разбирательства с их стороны было допущено такое поведение, которое можно было бы расценить как незаконное воздействие на присяжных заседателей с целью повлиять на их ответы на поставленные вопросы.
Данные о личности подсудимых, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении них, судом не исследовались.
Имевшие место отдельные высказывания участников судебного разбирательства, в которых затрагивались обстоятельства, не подлежащие в силу ст. 334 УПК РФ исследованию в присутствии присяжных заседателей, председательствующим судьей своевременно пресекались, а присяжным разъяснялось о том, что такую информацию они не должны принимать во внимание при вынесении своего вердикта.
Доводы государственного обвинителя и потерпевшей о том, что один из защитников подсудимых общался в здании суда с присяжным заседателем - были предметом проверки в суде первой инстанции. Поскольку обстоятельств, предусмотренных п. 3 ч. 2 УПК РФ, председательствующим выявлено не было, то ходатайство государственного обвинителя об отводе присяжного заседателя под N 11 оставлено судьей без удовлетворения (т. 6 л.д. 158).
В самом кассационном представлении и в кассационной жалобе сведений о том, что присяжный заседатель общался с защитником подсудимого по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела также не приведено.
Утверждение государственного обвинителя о том, что
