I. Предполагаемое нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции
21. Заявитель жаловался на то, что длительность судебного разбирательства по его делу была несовместимой с требованием о "разумном сроке", установленном в пункте 1 статьи 6 Конвенции, который гласит:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на ... разбирательство дела в разумный срок ... судом ...".
А. Приемлемость
22. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителя на чрезмерную длительность судебного разбирательства является неприемлемой в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции. Относительно принимаемого во внимание периода власти отмечали, что судебное разбирательство началось 12 августа 1998 г., когда заявитель подал исковое заявление, и окончилось 8 декабря 2004 г. вынесением последнего судебного решения по делу Санкт-Петербургским городским судом.
23. Заявитель не согласился с доводами властей Российской Федерации. Он настаивал на том, что инициировал судебное разбирательство 10 августа 1998 г.
24. Европейский Суд согласился с властями Российской Федерации в том, что принимаемый во внимание период начался 12 августа 1998 г., когда исковое заявление было подано в Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга, и закончилось 8 декабря 2004 г. Таким образом, судебное разбирательство продолжалось шесть лет, три месяца и двадцать восемь дней и проходило в судах двух инстанций.
25. Европейский Суд отметил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отметил, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Таким образом, данная часть жалобы объявляется приемлемой.
В. По существу
26. Власти Российской Федерации утверждали, что длительность судебного разбирательства, тем не менее, может считаться "разумной" и может быть объяснена обстоятельствами дела. Наличие нескольких ответчиков и необходимость тщательного изучения обстоятельств дела сделали судебное разбирательство чрезвычайно сложным. Задержки при рассмотрении иска имели место по причине систематических неявок ответчиков на судебные заседания, а также неявкой заявителя 5 июля 2004 г. Тем не менее, власти Российской Федерации указывали, что национальное законодательство предоставляет суду право вынести заочное решение. Более того, заявитель неоднократно изменял свои исковые требования и направлял жалобы в различным должностным лицам на чрезмерную длительность судебного разбирательства. Относительно действий национальных органов власти Российской Федерации утверждали, что по их вине не было допущено каких-либо периодов бездействия.
27. Заявитель не согласился с доводами властей Российской Федерации. Он утверждал, что дело не было сложным. Он являлся на все судебные заседания, за исключением одного. Ему нельзя ставит в вину изменение исковых требований, поскольку ему приходилось это делать по предложению судьи, рассматривавшего дело. Его жалобы различным должностным лицам не могли служить причиной задержки в судебном разбирательстве, поскольку судебное разбирательство никогда не приостанавливалось по его ходатайствам. Заявитель утверждал, что чрезмерная длительность судебного разбирательства была вызвана передачей дела от одного судьи другому, неявкой ответчиков и тем фактом, что суды были перегружены работой.
28. Европейский Суд напомнил, что обоснованность длительности судебного разбирательства должна оцениваться в свете всех обстоятельств дела и со ссылкой на следующие критерии: сложность дела, действия заявителя и соответствующих органов власти и важность рассматриваемого в рамках дела вопроса для заявителя (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фридлендер против Франции" (Frydlender v. France), жалоба N 30979/96, ECHR 2000-VII, §43).
29. Европейский Суд согласился с властями Российской Федерации в том, что дело было достаточно сложным, поскольку требовало изучения обширного и объемного жилищного законодательства, действовавшего в г. Санкт-Петербурге, и касалось сложной фактической составляющей. Заявитель неоднократно изменял и дополнял свои исковые требования. Хотя Европейский Суд счел, что задача судов была осложнена этими факторами, он не может прийти к выводу, что сложность дела, взятая в отдельности, была таковой, чтобы длительность судебного разбирательства была обоснованной.
30. Относительно действий заявителя обе стороны согласились с тем, что заявитель не явился на судебное заседание только 5 июля 2004 г. Независимо от причин отсутствия заявителя задержка от такой неявки была незначительной. Относительно довода властей Российской Федерации о том, что заявитель несет ответственность за задержки в судебном заседании, изменяя свои исковые требования и направляя жалобы различным должностным лицам, Европейский Суд напомнил, что заявителю нельзя ставить в вину использование всех выгод средств, предоставляемых ему национальным законодательством при защите своих интересов (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Ягчи и Саргин против Турции" (Yagci and Sargin v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series А, N 319-А, §66). Европейский Суд не может прийти к выводу, что заявитель несет ответственность за затягивание судебного разбирательства.
31. Однако Европейский Суд счел, что по вине национальных властей имели место значительные периоды бездействия, в отношении которых власти Российской Федерации не привели убедительных объяснений. Октябрьскому районному суду г. Санкт-Петербурга понадобилось несколько месяцев для того, чтобы назначать судебные заседания по делу. Например, между регистрацией иска 12 августа 1998 г. и первым судебным заседанием 24 февраля 1999 г. прошло шесть месяцев. Как представляется, в период с 28 марта по 19 декабря 2002 г. судебных заседаний не назначалось и не проводилось. Еще одна задержка примерно в семь месяцев, с 14 октября 2003 г. по 5 мая 2004 г., имело места по причине передачи дела на рассмотрение другому судье. В связи с этим Европейский Суд отметил, что пункт 1 статьи 6 Конвенции налагает на Договаривающиеся Государства обязательство организовать свою правовую систему таким образом, чтобы суды могли выполнять свою обязанность по рассмотрению дел в разумный срок (см., среди многих других прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу "Леффлер против Австрии" (Lцffler v. Austria) от 3 октября 2000 г., жалоба N 30546/96, §57). К тому же, имеется нескольких более коротких промежутков времени, в течение которых видимых изменений по делу не происходило.
32. Более того, Европейский Суд отметил, что действия ответчиков являлись одной из причин затягивания судебного разбирательства. По мнению Европейского Суда, национальные власти не предприняли адекватных мер для обеспечения явки ответчиков в суд. Ответчики не явились, как минимум, тринадцать раз, что привело к задержке примерно в два года и три месяца. Ничто не свидетельствует о том, что суд каким-либо образом отреагировал на такие действия ответчиков, за исключением направления им предупреждений. В любом случае, Европейский Суд полагает странным, что после получения предупреждений из суда ответчики не явились на последовавшие три судебных заседания, а суд не принял никаких мер в связи с этим. Соответственно, Европейский Суд счел, что национальные суды не предприняли мер, предусмотренных национальным законодательством, для применения санкций к участникам судебного разбирательства и для обеспечения того, чтобы дело было рассмотрено в разумный срок (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Кушмерек против Польши" (Kusmierek v. Poland) от 21 сентября 2004 г., жалоба N 10675/02, §65).
33. Принимая во внимание общую длительность судебного разбирательства и обстоятельства дела, в частности тот факт, что примерно в течение шести лет и одного месяца дело находилось на рассмотрении в суде первой инстанции, Европейский Суд пришел к выводу о том, что дело заявителя не было рассмотрено в разумный срок. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
