В. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
27. Европейский Суд напомнил, что в силу своей юрисдикции ratione temporis он рассматривает дела, охватывающие период после ратификации Конвенции и Протоколов к ней государством-ответчиком. С момента ратификации все обжалуемые действия и бездействие государства должны соответствовать Конвенции и Протоколам к ней, а соответствующие факты подпадают под юрисдикцию Европейского Суда, даже если они являются следствием ситуаций, имевших место до этого (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Ягчи и Саргин против Турции" (Yagci and Sargin v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series А, N 319-А, р. 16, §40, и Постановление Европейского Суда по делу "Алмейда Гарретт, Машкареньяш Фалькао и другие против Португалии" (Almeida Garrett, Mascarenhas Falcгo and Others v. Portugal), жалобы NN 29813/96 и 30229/96, §43, ECHR 2000-I)/
28. Соответственно, Европейский Суд обладает компетенцией по рассмотрению настоящего дела на предмет соблюдения Конвенции только в той части событий, которые имели место после 5 мая 1998 г. - даты ратификации Конвенции Российской Федерацией. Однако ему следует учитывать факты, имевшие место до ратификации, в той мере, в какой они могут рассматриваться как предопределившие ситуацию, существовавшую после этой даты, или как имеющие отношение к правильному пониманию фактов, имевших место до этой даты (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Брониовски против Польши" (Broniowski v. Poland), жалоба N 31443/96, §§74 - 77, ECHR 2002-X).
29. Возвращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд отметил, что заявитель жалуется на то, что национальные суды не рассмотрели ее иск о компенсации вреда здоровью в "разумный срок". Таким образом, чтобы прояснить, обладает ли Европейский Суд компетенцией ratione temporis по рассмотрению жалобы заявителя, необходимо установить, находился ли иск заявителя на рассмотрении в национальных судах на день вступления Конвенции в силу в отношении России.
30. В связи с этим Европейский Суд напомнил, что судебное разбирательство должно рассматриваться как продолжающееся до тех пор, пока стороны не будут иметь абсолютной возможности узнать о содержании решения, составленного в письменном виде, которое бы свидетельствовало о его прекращении (см., для сравнения, Постановление Европейского Суда по делу "Скоробогатова против Российской Федерации" (Skorobogatova v. Russia) от 1 декабря 2005 г., жалоба N 33914/02, §§39 - 40; Решение Европейского Суда по делу "Шатунов и Шатунова против Российской Федерации" (Shatunov and Shatunova v. Russia) от 30 июня 2005 г., жалоба N 31271/02; mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Папахелас против Греции" (Papachelas v. Greece), жалоба N 31423/96, §30, ECHR 1999-II).
31. Власти Российской Федерации утверждали, что судебное разбирательство было завершено в 1995 году после того, как адвокат заявителя не ответил на повторный запрос Чертановского районного суда г. Москвы о предоставлении дополнительных медицинских документов.
32. Однако Европейский Суд не удовлетворен точностью и достоверностью фактических доводов властей Российской Федерации, которые не подтверждены никакими доказательствами. Власти Российской Федерации не представили копию определения, которым судебное разбирательство было прекращено, и не указали точную дату его вынесения. В рамках оправдания этого упущения власти Российской Федерации утверждали, что определение вместе с остальными материалами дела заявителя были уничтожены в 1998 году после истечения срока их хранения. Если это действительно было так, то представляется, что уничтожение документов было произведено в нарушение прямого требования Инструкции о порядке хранения и архивирования судебных документов, копия которой была приложена к меморандуму властей Российской Федерации, которая предусматривала бессрочное хранение судебных решений о прекращении разбирательства (см. выше §23). Другой применимый национальный нормативный акт, представленный заявителем, предусматривал 75-летний срок хранения судебных документов по искам о компенсации вреда здоровью, как это и было по делу заявителя (см. выше §22). Однако власти Российской Федерации не утверждали, что материалы дела были уничтожены незаконно. Следующим поводом усомниться в точности доводов властей Российской Федерации является признание сотрудниками Чертановского районного суда г. Москвы в их письмах 2002 года, направленных заявителю, о том, что они все еще располагают всеми регистрационными журналами за последние годы, в том числе 1995 год.
33. Более того, Европейский Суд счел необычным, что при отсутствии текста определения или, в действительности, каких-либо материалов дела власти Российской Федерации смогли указать конкретные основания прекращения судебного разбирательства по иску заявителя, а именно то, что она повторно отказалась представить доказательства по делу. В любом случае Европейский Суд отметил, что такого основания прекращения судебного разбирательства не содержалось в тексте статьи 221 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, на которую ссылались власти Российской Федерации (см. выше §20). Власти Российской Федерации не указывали иных правовых оснований для прекращения рассмотрения иска заявителя.
34. В данных обстоятельствах Европейский Суд не убежден, что Чертановский районный суд г. Москвы вообще выносил какого-либо решения по иску заявителя. При этом нет сомнений, что данный иск был надлежащим образом подан. Хотя в 2002 году Чертановский районный суд г. Москвы отрицал, что такой иск когда-либо подавался, копия искового заявления, на которой содержится отметка канцелярии суда о его принятии, и определение от 5 октября 1995 г. исчерпывающе доказывают, что иск был действительно подан заявителем и принят к рассмотрению Чертановским районным судом г. Москвы.
35. Далее Европейский Суд отметил, что власти Российской Федерации не представили доказательств своему утверждению о том, что от представителя заявителя Д. Штейнберга в письменном виде была затребована определенная дополнительная информация. Данное дело отличается от других дел, по которым власти Российской Федерации подтверждали определенные утверждения копиями сопроводительных писем, прилагаемых к документам, направляемым заявителям (см. Постановление Европейского Суда по делу "Сухорубченко против Российской Федерации" (Sukhorubchenko v. Russia) от 10 февраля 2005 г., жалоба N 69315/01, §50). Как следует из письма Московской городской коллегии адвокатов, членом которой являлся Д. Штейнберг, последний не получал документов из Чертановского районного суда г. Москвы начиная с мая 1995 года.
36. Подав исковое заявление в соответствии с установленными требованиями и будучи уведомленной о том, что будет проведена медицинская экспертиза, но при этом не получив дальнейших уведомлений Чертановского районного суда г. Москвы, на день вступления Конвенции в силу в отношении России, то есть на 5 мая 1998 г., заявитель могла разумно предполагать, то судебное разбирательство по ее делу все еще продолжалось. Конечно, было бы предпочтительно, чтобы она сама осведомлялась о ходе судебного разбирательства до 2002 года. В действительности, она утверждала, что так и делала, но не получала ответов. Однако с учетом того факта, что Чертановский районный суд г. Москвы отрицал, что в этом суде вообще зарегистрирован иск заявителя, такие запросы не изменили бы ее положение независимо от времени их подачи.
37. Принимая во внимание указанные соображения, Европейский Суд счел, что он обладает компетенцией ratione temporis по рассмотрению жалобы заявителя, и отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации.
38. Европейский Суд отметил, что жалоба заявителя не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отметил, что не является она неприемлемой и по иным основаниям. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
