Судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в составе:
председательствующего судьи Стешовиковой И.Г, судей Лепской К.И, Смирновой О.В, рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Лепской К.И. гражданское дело N 2-2217/2021 по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону, установлении факта вступления в наследство, признании права общей долевой собственности на квартиру
по кассационной жалобе ФИО2 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 13 июля 2021 года.
Судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции
установила:
решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 03 февраля 2021 года Пастуху Е.А. в удовлетворении иска отказано.
С указанным решением не согласился истец.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 13 июля 2021 года решение Всеволожского городского суда Ленинградской области от 3 февраля 2021 года отменено.
Установлен факт принятия ФИО1, 13 марта 1992 года рождения, зарегистрированным по адресу "адрес", наследства после умершего ДД.ММ.ГГГГ. ФИО11, 30 мая 1938 года рождения.
Признано свидетельство о праве на наследство по закону N от 02 марта 2007 года, выданное нотариусом Всеволожского нотариального округа Ленинградской области ФИО6, зарегистрированное в реестре за N, частично недействительным.
Признано за ФИО1, 13 марта 1992 года рождения, право собственности на 1/6 долю в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: "адрес", в порядке наследования.
В кассационной жалобе ФИО2 просит об отмене апелляционного определения, ссылаясь на нарушения судом апелляционной инстанции норм процессуального и материального права, правил оценки доказательств. Указывает на неверное установление судом юридически значимых обстоятельств по делу. Доводы кассационной жалобы сводятся к позиции по делу, выражения несогласия с выводами суда апелляционной инстанции.
В судебное заседание суда кассационной инстанции представителя ответчика ФИО2 адвокат Родионова Е.В. явилась, доводы кассационной жалобы поддержала, настаивала на отмене апелляционного определения.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, представил письменные возражения на кассационную жалобу, в которых против отмены апелляционного определения возражает.
Остальные участники процесса, извещенные о дате и месте рассмотрения дела по кассационной жалобе, в суд не явились, возражений относительно доводов кассационной жалобы суду не представлено.
С учетом положений ч. 5 ст. 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции рассмотрела кассационную жалобу в отсутствии не явившихся участников процесса (их представителей).
Изучив материалы дела, заслушав явившихся участников процесса, проверив законность и обоснованность судебного акта в пределах доводов кассационной жалобы согласно части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы кассационной жалобы и представленных на неё возражений, судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции, не находит оснований для ее удовлетворения и отмены судебного акта нижестоящего суда.
В соответствии с частью 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для отмены или изменения судебных постановлений, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильных судебных постановлений (часть 3 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
По настоящему делу таких нарушений с учетом доводов кассационной жалобы не установлено.
Судами установлено и подтверждено материалами дела, что квартира, расположенная по адресу: "адрес", "адрес" "адрес" принадлежала на праве общей долевой собственности в размере по 1/3 каждому - ФИО11, ФИО8, ФИО1 на основании Договора передачи жилого помещения в собственность граждан от 30.11.2001 года. На дату заключения договора приватизации, в жилом помещении была также зарегистрирована мать истца - ФИО9, которая отказалась от приватизации, о чем имеется заявление от 26.11.2001 года.
Отец истца - ФИО10 умер до заключения договора приватизации - ДД.ММ.ГГГГ.
ФИО11 умер ДД.ММ.ГГГГ. На дату смерти ФИО11, кроме него, в спорном жилом помещении были зарегистрированы: ФИО8, ФИО9, ФИО1
После смерти ФИО11 к нотариусу с заявлением о принятии наследства обратилась его дочь ФИО2, которой ДД.ММ.ГГГГ было выдано свидетельство о праве на наследство по закону на 1/3 долю в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: "адрес", "адрес".
На основании указанного свидетельства о праве на наследство ФИО2 06.04.2007 зарегистрировала право собственности на 1/3 долю спорной квартиры.
25 сентября 2013 года между ФИО8 и ФИО2 был заключен договор дарения, в соответствии с которым ФИО8 подарила ФИО2 принадлежащую ей на праве собственности 1/3 долю в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: "адрес", "адрес" "адрес".
На основании указанного договора дарения ФИО2 21.10.2013 зарегистрировала право собственности на 1/3 долю спорной квартиры.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 умерла.
Разрешая спор и отказывая ФИО1 в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что истец пропустил срок на принятие наследства после умершего деда, поскольку его законный представитель в установленный законом 6-месячный срок не обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, ходатайство о восстановлении пропущенного срока истцом не заявлялось, фактически принять наследство в течение шести месяцев с даты смерти деда истец не мог ввиду ФИО17 возраста, доказательств фактического принятия наследства после наступления 18-летнего возраста не представлено, действия, совершенные по истечении срока принятия наследства не являются действиями по фактическому принятию наследства.
Проверяя законность решения в обжалуемой части, судебная коллегия по гражданским делам суда апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции о пропуске истцом срока на принятие наследства, недоказанности принятия истцом наследства путем фактического вступления в права наследования спорным имуществом, не согласилась, указал, что они противоречат обстоятельствам дела и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в связи с чем решение суда отменено с вынесением нового решения.
При этом, поскольку судом первой инстанции в нарушение положений ч.2 ст. 12, ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне истца не было предложено представить доказательства в обоснование заявленных требований об установлении факта принятия наследства, такое право и обязанность были разъяснены истцу судебной коллегией.
По ходатайству истца в суде апелляционной инстанции были допрошены свидетели ФИО12, ФИО13, ФИО14, которые на протяжении длительного времени общались с семьей истца, знали его родителей, бабушку и деда, и которые подтвердили, что как до, так и после смерти деда истец вместе со своей матерью проживал и продолжает проживать в спорной квартире, пользоваться всем находящимся в квартире домашним имуществом как своим собственным.
Разрешая заявленный спор, судебная коллегия суда апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 218, 1112, 1152-1154 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", с учетом представленных ФИО1 в материалы дела документов, подтверждающих факт его проживания в спорной квартире, показаний допрошенных в суде свидетелей, пришла к выводу, что ФИО1 совершил действия, которыми выразил волю на принятие наследства, приняв его фактически.
Таким образом, поскольку на момент открытия наследства после смерти деда ФИО1 вступил во владение и пользование наследственным имуществом, продолжая проживать в спорной квартире и пользоваться всем оставшимся в квартире после наследодателя имуществом, от принятия наследства не отказывался, то он считается принявшим наследство, пока не доказано иное.
По мнению суда апелляционной инстанции, сведений об обратном материалы дела не содержат.
Приняв наследство, ФИО1 стал собственником спорного имущества с момента открытия наследства, а именно с 22 августа 2006 г.
Получение же ФИО1 свидетельства о праве на наследство являлось его правом, а не обяз
