Кассационное определение Санкт-Петербургского городского суда
от 9 августа 2012 г. N 33-11163/2012
Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:
председательствующего
Рогачева И.А.
судей
Вологдиной Т.И. и Мирошниковой Е.Н.
при секретаре
Порохневе В.И.
рассмотрела в открытом судебном заседании 09 августа 2012 года апелляционную жалобу Дмитриевой О.Г. на решение Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 24 апреля 2012 года по делу N 2-78/12 по иску Дмитриевой О.Г. к Милонову В.В. о защите чести, достоинства и деловой репутации.
Заслушав доклад судьи Рогачева И.А., объяснения представителя истца Пирогова И.М., поддержавшего жалобу, судебная коллегия
установила:
Решением Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 24.04.2012 г. по настоящему делу отказано в удовлетворении требования Дмитриевой О.Д. об опровержении сведений о ней, распространенных Милоновым В.В. 29.04.2011 г. в эфире радиостанции "Эхо Петербурга": "её выгнали из правительства за то, что она десятки миллиардов рублей образовалось при ней задолженности по выплатам социальным, пенсиям", путем возложения на ответчика обязанности в течение 10 дней с момента вступления решения в законную силу сообщить в эфире той же радиостанции текст опровержения, предложенный истцом: "В опровержение сведений, распространенных мною 29.04.2011 г. в эфире радиостанции "Эхо Петербурга", сообщаю, что О.Г. Дмитриева была уволена в 1998 году с должности министра труда и социального развития Российской Федерации в связи с отставкой всего правительства, что никак не связано с наличием или отсутствием задолженностей по социальным выплатам".
В апелляционной жалобе истец просит отменить вынесенное судом решение как необоснованное и не соответствующее нормам материального и процессуального права и принять новое об удовлетворении её иска.
Дело рассмотрено судебной коллегией в отсутствие ответчика и третьего лица - ООО "Продюсерский центр Музыкальная фактория", извещенных о времени и месте судебного заседания, о причине неявки не сообщивших.
Изучив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены обжалуемого решения, при вынесении которого суд правильно применил нормы материального права и дал правильную оценку распространенной ответчиком информации о Дмитриевой О.Г., существенных нарушений норм процессуального права не допустил.
Согласно пункту 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.
Как разъяснено в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.
Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.
При этом, как указано в пункте 9 того же Постановления, в соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.
Исходя из содержания искового заявления ложность и порочащий характер сведений, распространенных ответчиком, истец связывает с утверждением о том, что её "выгнали", т.е. отстранили от работы правительства помимо её воли, и что причиной такого отстранения явилось образование задолженностей по социальным выплатам, в то время как в действительности её уход с соответствующей должности был обусловлен отставкой всего правительства и не был связан с наличием или отсутствием задолженностей, в чем она и усматривает необходимость опровержения этих сведений.
В стенограмме передачи "Радиоприемная" от 29.04.2011 г., посвященной социальным поправкам в бюджет 2011 г. (л.д.5-9), зафиксировано следующее высказывание Милонова В.В. (сделанное в обоснование его суждения о партии "Справедливая Россия" как о "разваливающейся"): "А Оксана Генриховна, спасибо, уже всё, банкрот политический, её выгнали из правительства за то, что она десятки миллиардов рублей образовалось при ней задолженностей по выплатам социальным, пенсиям".
Далее, в ответ на слова ведущего Л.Гольдштейна "Её не выгоняли из правительства, кончилась (неразборчиво) судьба этого правительства и всё", В.В. Милонов произнес: "Да, и больше с ней никто работать не захотел"; в ответ на высказывание ведущего: "Или, может быть, она не захотела" ответчик сказал: "Она не может работать там она, при ней были десятки миллиардов задолженностей по пенсиям, не платили вовремя пенсии, не платили пособия - вот результат работы"; на слова ведущего "Тогда это результат был того нефтяного богатства в тот период" он ответил: "За социалку, за социальные вопросы тогда отвечала Оксана Дмитриева, она виновата в том, что тогда были проблемы".
Таким образом, утверждение ответчика о том, что О.Г. Дмитриеву "выгнали из правительства за то, что она десятки миллиардов рублей образовалось при ней задолженностей по выплатам социальным, пенсиям" представляло собой мотивировку его суждения о ней как о политическом банкроте.
В свою очередь, утверждение о том, что О.Г. Дмитриеву именно "выгнали", т.е. отстранили от занимаемой должности помимо её воли, В.В. Милонов фактически немедленно изменил, ответив "Да" на слова ведущего "Её не выгоняли из правительства, кончилась судьба этого правительства и всё", т.е. подтвердив эти слова, и добавив: "и больше с ней никто работать не захотел", т.е. дал своё объяснение причины, по которой О.Г. Дмитриева не участвовала в работе правительства в дальнейшем.
Это объяснение носило явно предположительный характер, т.е. по существу представляло собой мнение ответчика о том, по какой причине О.Г. Дмитриева перестала быть членом правительства.
Указанная версия ответчика также стала предметом обсуждения с ведущим, в ответ на высказывание которого "Или, может быть, она не захотела" В.В. Милонов повторил эту версию уже исключительно в форме оценочного суждения: "Она не может работать там она, при ней были десятки миллиардов задолженностей по пенсиям, не платили вовремя пенсии, не платили пособия - вот результат работы".
Оценочный характер этого суждения подтверждается и следующим высказыванием ответчика, который на слова Л.Гольдштейна "Тогда это результат был того нефтяного богатства в тот период", т.е. на суждение ведущего о том, что образование задолженностей по социальным выплатам в тот период было обусловлено уровнем доходов от экспорта нефти, пояснил: "За социалку, за социальные вопросы тогда отвечала Оксана Дмитриева, она виновата в том, что тогда были проблемы".
Таким образом, высказывания В.В. Милонова хотя и имели пренебрежительную форму (за счет использования слова "выгнали") и содержали обвинения в адрес О.Г. Дмитриевой в образовании задолженностей по социальным выплатам, однако их содержание во взаимосвязи с репликами ведущего, в беседе с которым эти высказывания были сделаны, позволяло беспрепятственно уяснить их фактический смысл, состоявший в том, что, занимая пост министра труда и социального развития Российской Федерации, именно О.Г. Дмитриева, по мнению В.В. Милонова, несла ответственность за образование задолженностей в силу своего должностного положения, независимо от фактической причины этого, и что наличие задолженностей явилось, по мнению ответчика, истинной причиной прекращения работы О.Г. Дмитриевой в Правительстве Российской Федерации, а потому она является "политическим банкротом".
Указанное мнение, независимо от его обоснованности, не может быть предметом опровержения в судебном порядке исходя из приведенных выше разъяснений, содержащихся в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 г. N 3.
В свою очередь, то обстоятельство, что в 1998 году, в том числе в период, когда О.Д. Дмитриева занимала указанную должность (была назначена Указом Президента РФ от 30.04.1998 г. N 482 "О Дмитриевой О.Г." и после отставки Правительства РФ исполняла обязанности до издания Указа от 30.09.1998 г. N 1168), имело место образование задолженности по социальным выплатам, является общеизвестным и не подлежит доказыванию. В частности, наличие такой задолженности было отражено в Постановлении Правительства РФ от 19.03.1999 г. N 310 "О дополнительных мерах, направленных на погашение задолженности по выплате государственных пенсий".
Таким образом, ответчиком фактически излагалось его собственное объяснение событий, имевших место в тот период, хотя это объяснение и было направлено на негативную характеристику О.Г. Дмитриевой.
С учетом изложенного следует признать по существу правильными выводы суда первой инстанции, который, определяя значение высказываний В.В. Милонова, оспаривавшихся истцом как не соответствующих действительности и порочащих, принял во внимание пояснения, данные заведующим кафедрой делового иностранного языка Государственного университета сервиса и экономики Г. допрошенным судом в качестве эксперта в судебном заседании 24.04.2012 г. и полагавшим, что высказывания ответчика необходимо оценивать не только исходя из негативного значения отдельно взятых слов, но и в контексте всего его выступления, носившего публицистический характер (л.д.178-179).
Пояснения Г.. не могли оцениваться судом в качестве доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, поскольку не отвечают требованиям, предъявляемым к заключению эксперта в силу ч.ч.1 и 2 ст. 86 Кодекса: эксперт дает заключение в письменной форме; заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
Вместе с тем по существу эти пояснения представляли собой суждения специалиста по поводу содержания заключения судебной комиссионной лингвистической экспертизы, данного экспертами Института лингвистических исследований РАН 10.02.2012 г. на основании определения суда от 25.10.2011 г. (л.д.101-112).
По смыслу положений ст. 188 ГПК РФ консультация специалиста направлена на оказание суду содействия в сборе и исследовании доказательств.
Предметом суждений Г.., опрошенного в ходе судебного заседания,
