Обратная сила закона
Вопрос об обратной силе закона до недавнего времени не вызывал особой сложности в практике деятельности судебных органов. Согласно ст.6 УК РСФСР, закон, устраняющий преступность и наказуемость деяния или смягчающий наказание, имеет обратную силу, то есть распространяется с момента вступления в силу такого закона также на деяния, совершенные до его издания. С момента вступления в силу закона, устраняющего преступность деяния, соответствующие деяния, совершенные до его вступления в силу, считаются не содержащими состава преступления.
Закон, устанавливающий наказуемость деяния или усиливающий наказание, обратной силы не имеет.
На первый взгляд, не должно возникать трудностей в оценке вновь принимаемого закона - устраняет он наказуемость или вводит вновь. Однако оказалось, что все не так просто.
Первые трудности возникли в 1993 году, когда законодатель внес изменения в ст.125 и ввел ст.125.1 УК. Статья 125 в старой редакции предусматривала ответственность за похищение или подмен ребенка. После изменений, внесенных Законом от 29 апреля 1993 г., в этой статье осталась норма об ответственности за подмен ребенка. Одновременно тем же законом в Уголовный кодекс была введена новая статья - 125.1, в которой была предусмотрена ответственность за похищение человека. В частности, ч.2 этой статьи предусматривала повышенную ответственность за похищение несовершеннолетнего.
В это время в судах рассматривался ряд дел о похищении детей с целью получения за них выкупа. Адвокаты подсудимых поставили вопрос о прекращении всех этих дел, аргументируя это следующими соображениями. Из ст.125 УК похищение ребенка исключено, поэтому привлекать виновных по этой статье нельзя в силу ч.2 ст.6 УК. Статья 125.1 введена после совершения преступления и в силу ч.З ст.6 УК она не может иметь обратной силы. Поэтому получалось, что деяние, общественная опасность которого не только не исчезла, но даже резко возросла, не должно влечь уголовной ответственности. Судебная практика по этому пути не пошла и, на мой взгляд, абсолютно правильно. Полагаю, что нельзя считать декриминализацией замену ответственности за общественно опасное деяние, которое ранее было предусмотрено одной нормой закона, а после изменения законодательства подпадает под действие другой нормы.
Приведенный пример не является единичным. Федеральный закон от 1 июля 1994 г. исключил из Уголовного кодекса ст.212.1, предусматривавшую ответственность за угон транспортных средств, но одновременно дополнил Кодекс ст.148.1 - "Неправомерное завладение транспортным средством, лошадью или иным ценным имуществом без цели хищения". Из анализа последней статьи видно, что этим составом преступления охватывается угон транспортных средств, который ранее подпадал под действие ст.212.1. Сопоставление санкций рассматриваемых статей показывает, что основной состав обоих преступлений предусматривает одинаковое максимальное наказание - три года лишения свободы. Что же касается квалифицированных составов этого преступления, то их санкции существенно возросли: по ст.212.1 могло быть назначено максимальное наказание, не превышающее 7 лет лишения свободы, по ст.148.1 срок возрос до 10 лет. В связи с этим нельзя считать, что деяние, предусматривавшееся ст.212.1, декриминализировано.
Более сложное положение создалось в связи с исключением из Уголовного кодекса ст.68, предусматривавшей ответственность за диверсию. Федеральный закон от 1 июля 1994 г., исключив названную статью из УК, одновременно ввел туда новую статью - 213.3 ("Терроризм"). Однако она, охватывая полностью состав диверсии, распространяется на значительно более широкий круг деяний.
Рассмотрим эту ситуацию на примере конкретного уголовного дела, описанного в печати. В марте 1996 года в "Российской газете" была опубликована статья В.Климова "Мину закладывали в поезд. Разнести могло страну". В статье речь шла о группе лиц, закладывавших мины и взрывавших поезда, следовавшие в Азербайджан. Автор поднимает важный и далеко не простой вопрос, поэтому рискнем привести длинную цитату: "Внезапную помощь террористам оказало... российское законодательство. Точнее, отсутствие четких и ясных законов и натужные попытки подогнать законы под требование времени внесением бесконечных поправок.
Когда преступная группа творила свои черные дела, в силе была ст.68 Уголовного кодекса, в которой подобные действия квалифицировались как диверсия. За период следствия - а он был длительным - эту статью УК отменили. Ввели новую, о терроризме, в соответствии с которой и предъявили обвинение.
И вот тут случился юридический казус, которым не замедлил воспользоваться адвокат. По статье УК за диверсию судить нельзя, так как ее уже нет. А по статье за терроризм тоже, поскольку ее не было в момент совершения преступления". Далее автор пишет, что суд согласился с доводами адвоката и, признав, что подсудимые - террористы, осудил их за "умышленное повреждение тех или иных хозяйственных объектов" (в переводе на язык Уголовного кодекса - "за умышленное уничтожение или повреждение имущества").
Если судить по статье, то приговор исходит из декриминализации преступления, предусматривавшегося ст.68 УК. Вряд ли нужно доказывать, что это не так. Общественная опасность террористических действий отнюдь не исчезла. В данном случае она даже усилилась. Изменения в законе (мы не считаем их "натужными попытками подогнать законы под требование времени") вызваны желанием законодателя расширить объект преступления и дифференцировать ответственность за терроризм.
Диверсия представляла собой преступление, совершенное "с целью ослабления Советского государства". Между тем террористы далеко не всегда ставят перед собой цель ослабления государства (и Советского, и Российского). Чаще всего это стремление нарушить общественную безопасность, уничтожить конкурента, запугать определенные организации или отдельных лиц, заставить их совершить какие-либо действия, например погасить долг, уплатить определенную сумму рэкетиру, прекратить уголовное дело и т.д. Однако при этом не исключаются и политические цели.
В том виде, в каком описано приведенное дело в упомянутой статье, политические цели налицо, причем взрывы производились и на территории России, от них гибли граждане России, хотя не очень ясно, направлено ли преступление против России или против другого государства - Азербайджана. (Ясность может быть внесена при изучении материалов уголовного дела.)
Рассмотрим оба варианта. Если признать, что содеянное виновными преследовало цель ослабления Российского государства, то оно должно быть квалифицировано по ст.213.3 УК, ибо введение этой статьи применительно к деяниям, охватывавшимся ст.68 УК, нельзя рассматривать как усиление наказания. Во-первых, минимальный предел санкции основного состава преступления снизился (по ст.68 - восемь лет лишения свободы, по ст.213.3 - три года); во-вторых, ответственность по ст.213.3 дифференцирована в зависимости от последствий и совершения преступления организованной группой; в-третьих, максимальная санкция осталась без изм
