О гражданско-правовой защите чести, достоинства и деловой репутации
Статья 152 Гражданского кодекса РФ (части первой) наделяет каждого гражданина правом требовать по суду опровержения порочащих его честь*(1), достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Пунктом 7 этой же статьи предусмотрено право юридических лиц на защиту их деловой репутации по правилам, применяемым для защиты соответствующей репутации гражданина. Помимо основной нормы о защите чести, достоинства или деловой репутации, закрепленной в названной статье ГК РФ, ст.43 Закона РФ "О средствах массовой информации" предусматривает право гражданина или организации потребовать от редакции средства массовой информации опровержения не соответствующих действительности и порочащих их честь и достоинство сведений, которые были распространены в данном средстве массовой информации.
По общему правилу гражданско-правовая ответственность за посягательства на указанные личные блага (ценности) наступает при одновременном наличии трех условий: во-первых, оспариваемые сведения были распространены; во-вторых, они порочат другое лицо; в-третьих, не соответствуют действительности. Дополнительным условием можно считать волеизъявление заинтересованного лица возбудить гражданское дело в суде в своих или законно представляемых чужих интересах.
Недостоверные сведения, не умаляющие чести, достоинства и деловой репутации, не признаются порочащими. В связи с этим в правовой литературе был сформулирован одобряемый и ныне подход, суть которого заключается в том, что не соответствующие действительности сведения о болезнях гражданина (рак, туберкулез и т.п.) и физических недостатках, которые он якобы имеет, не могут быть опровергнуты по суду, так как они хотя и представляют собой измышления, способные вызвать тяжелые моральные переживания, но не влияют на формирование общественного мнения о человеке. Исключение составляют лишь случаи упоминания о болезнях, возникающих преимущественно вследствие развратного поведения*(2).
Данная точка зрения представляется спорной. Каждый человек индивидуально воспринимает сообщаемые о нем ложные сведения. Исследуемые нами личные блага в равной степени умаляются распространением неправдивых сведений как в случае сообщения о наличии у гражданина алкоголизма или наркомании, так и в случае, например, сообщения о неспособности молодой женщины или молодого мужчины к деторождению. Вряд ли кто-то будет отрицать, что такая информация формирует в обществе мнение о неполноценности таких людей.
Поэтому в подобных ситуациях нельзя лишать гражданина возможности требовать опровержения недостоверных сведений, тем более что решающую оценку в случае спора дает суд.
Порочащие честь, достоинство, деловую репутацию сведения могут относиться к фактам поведения (поступкам, деятельности лица), к оценке совершения или несовершения определенных действий, мотивам поведения, наличию (отсутствию) каких-то моральных качеств, отрицательно характеризующих названное в сообщениях лицо. Таким образом, не только сообщение о нечестном поступке или обстоятельствах его совершения, но и неверная, искаженная оценка правомерных действий истца подлежат судебному опровержению.
Распространенные и порочащие другое лицо сведения могут соответствовать действительности или искажать ее. Именно в последнем случае закон становится на защиту прав и интересов истца. Следовательно, сообщение о лице порочащих правдивых сведений не является основанием для предъявления и тем более удовлетворения иска согласно ст.152 первой части ГК РФ.
Несоответствие действительности, по сути, есть противоречие между содержанием распространенной информации и реальным (истинным) положением вещей. При рассмотрении дела судом истец обязан доказать лишь сам факт распространения о нем сведений лицом, к которому предъявлен иск. Обязанность же доказывания соответствия таких сведений действительности полностью ложится на ответчика. Однако потерпевший не лишен права представить доказательства ложности оспариваемых сообщений. Если ответчиком не будет доказано иное, то в силу презумпции несоответствия действительности сведений, порочащих истца, последние признаются судом ложными и должны быть опровергнуты ответчиком в соответствии с судебным решением. Когда предъявленных сторонами доказательств, имеющих значение для дела, недостаточно, суд может предложить представить дополнительные доказательства, а если такое представление затруднительно, то суд по ходатайству сторон и других лиц, участвующих в деле, оказывает им содействие в собирании доказательств (ст.50 Гражданского процессуального кодекса РФ).
Отсутствие в гражданском законе оснований для защиты чести, достоинства, деловой репутации гражданина в случае их умаления в результате умышленных посягательств на данные блага (при распространении порочащих, но правдивых сообщений или оскорбления) ограничивает возможность граждан реализовать свое право на защиту указанных личных ценностей, которые после причинения вреда объективно невосстановимы. Учитывая, что названные блага относятся к числу абсолютных прав, представляется целесообразным расширить основания гражданско-правовой ответственности за посягательства на них. Действующая ст.152 первой части ГК РФ, по мнению автора, должна быть дополнена п. 8, закрепляющим следующие положения:
"В случае умышленного распространения о гражданине сведений, соответствующих действительности, но порочащих его честь, достоинство, деловую репутацию (за исключением сведений о незаконной деятельности или поступках гражданина и его аморальном поведении в обществе, а также сведений, сообщаемых в связи с работой, службой, учебой или в связи с выборами), а равно в случаях распространения таких сведений в оскорбительной форме или высказывания в адрес гражданина оскорбительных слов и выражений, заинтересованное лицо вправе требовать по суду понуждения распространителя таких сведений к обязанности принести извинения в форме, определяемой судом. Гражданин, в отношении которого распространены такие сведения в оскорбительной форме или в виде оскорбительных слов и выражений, имеет право на компенсацию морального вреда. Распространитель сведений освобождается от ответственности, если докажет, что такие сведения были распространены неумышленно и (или) не являются оскорбительными".
Данная норма усилит ответственность лиц, умышленно распространяющих порочащие сведения и оскорбления, обяжет средства массовой информации более добросовестно использовать свободу слова при подготовке и публикации сенсационных "желтых" материалов. Одновременно граждане получат больше гарантий защиты от нежелательных посягательств своего права на охрану тайн личного характера. Такая новелла позволит гражданину через суд реализовать свое право на защиту доброго имени и получение денежной компенсации морального вреда при фактическом причинении такового оглаской нежелательных или оскорбительных сведений. "Порочить", по мнению С.И.Ожегова, значит "навлекать позор, бесчестить, осуждать, чернить". Когда такие действия совершаются умышленно, пострадавший должен иметь право выбрать порядок и способ своей правовой защиты, потребовать привлечь оскорбителя к уголовной или гражданской ответственности.
Истица О. обратилась в суд за защитой чести и достоинства, ссылаясь на то, что М. умышленно рассказала всем соседям по дому, где они вместе проживают, о наличии у О. в прошлом венерического заболевания. Суд отказал в удовлетворении иска, указав в решении, что распространение об истице порочащих сведений о прохождении курса лечения заболевания, передающегося половым путем, имело место, но поскольку данные сведения соответствуют действительности, оснований для привлечения М. к гражданско-правовой ответственности за оглашение данных сведений не имеется.
Представляется, что гражданский закон должен различать умышленное распространение правдивых, но порочащих сведений по инициативе какого-либо лица, преследующего свои цели и выгоды, и сообщение такой информации в связи с работой, службой, учебой или выборами. В последнем случае речь идет об обнародовании условно объективных сведений личного характера, характеризующих конкретного гражданина, и ответственность распространителя упоминаемых сообщений не может иметь места.
Кроме этого, предлагаемая норма избавит от нелепой необходимости применения существующей общей нормы о защите чести, достоинства, деловой репутации в случаях оскорблений, ведь сейчас суды вынуждены признавать не соответствующими действительности такие распространенные сведения об истцах, как "дурак", "скотина", "гнида", "тварь" и т.п.
В практике Советского районного суда г.Омска был случай, когда К. предъявила иск к Ш. о защите чести и достоинства, требуя опровержения по суду сообщенных ответчицей сведений о том, что она - "дура" и "сука".
В другом случае решением этого же суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда, были признаны порочащими и не соответствующими действительности сведения, неоднократно распространяемые ответчицей К. устно и письменно о своих коллегах Ц., М., и К., в которых истцы клеймились не только нецензурной бранью, но и словами "сволочь", "мразь", "глупая курица" и т.п.
Едва ли можно оспорить то обстоятельство, что данные примеры посягательства на честь, достоинство и деловую репутацию граждан носят фактически характер оскорбления, известного отечественному законодательству со времен "Правды" Ярослава Мудрого и традиционно называемого личной обидой.
Указанные типы наиболее часто встречающихся оскорбительных ругательств не нуждаются в особом судебном толковании и оценке, а также в доказывании их порочащего и не соответствующего действительности характера. Они по обыкновению традиционной практики общения людей должны отождествляться с юридическими аксиомами, которые при возникновении правового спора носят характер общеизвестных обстоятельств, не подлежащих согласно ст.55 ч.1 ГПК РФ доказыванию. На практике суд избавится от необходимости выяснять у ответчика, что же он имел в виду, называя истца, например, "козлом". Это устранит имеющееся противоречие между целью гражданско-правовой защиты чести, достоинства и деловой репутации и механизмом реализации самой защиты, когда с участием судебных органов ранее распространенные об истце сведения продолжают распространяться, расширяя круг лиц, осведомленных о форме и сути посягательства на личные блага истца.
Вернемся к примерам из практики Советского районного суда г.Омска. Удовлетворяя иск о посягательстве на рассматриваемые блага, суд сначала в мотивировочной, а затем и в резолютивной части решения указал: "Признать не соответствующими действительности сведения, распространенные Т. там-то и тогда-то об Н., что Н. - "козел". Обязать Т. опровергнуть данные сведения там-то и принести публичное извинение Н." Выполняя решение суда, вступившее в законную силу после дополнительного кассационного рассмотрения, ответчик должен был произнести речь следующего содержания: "Тогда-то и там-то Н. был назван мною "козлом". Решением Н-ского районного суда эти сведения признаны не соответствующими действительности. Я приношу свои извинения Н."
При несогласии ответчика с решением именно в этой стадии спорного правоотношения возможны злоупотребления в форме повторного посягательства на личные блага взыскателя. Часто бывший ответчик, принужденный судом к опровержению оспоренных сообщений, старается взять реванш, используя обязанность опубликовать опровержение или принести извинения. В большей степени это касается споров, в которых в качестве ответчика участвуют средства массовой информации.
