Заключения эксперта: от мнения правоведа
до выводов медика (обзор практики)
Теория и практика использования метода экспертных оценок, с помощью которых следователь, суд и стороны получают возможность познания (установления, объяснения, удостоверения) обстоятельств, входящих в предмет доказывания, как показывает история отечественного и зарубежного правосудия, должны избегать двух крайностей: во-первых, слепой веры в непогрешимость специалистов, дающих заключение, и, во-вторых, недооценки особенностей рассматриваемого источника доказательств по сравнению с иными источниками фактических данных. И то, и другое может привести к ошибкам в правоприменении, неправильному разрешению уголовного дела.
В связи с особенностями разбирательства уголовных дел судом с участием присяжных заседателей кассационная палата Верховного Суда РФ определением по конкретному делу от 22 июня 1995 г. признала возможным обсуждение кандидатур экспертов, отводов, предоставление сторонам права поставить перед экспертами вопросы и участвовать в их обсуждении на стадии предварительного слушания. Обосновывая свою позицию, кассационная палата подчеркнула, что согласно ст.429 УПК предварительное слушание, как и судебное разбирательство, в суде присяжных основывается на принципе состязательности, при этом обеспечивается равенство прав сторон (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. N 2. С.11 - 12).
До возбуждения уголовного дела мнения специалистов, даже облеченные в форму "заключений", не могут рассматриваться в качестве заключения эксперта, заменять его. По своему процессуальному режиму такие заключения имеют статус "иных документов", предусмотренный ст.69 УПК.
Аналогичным образом решается и вопрос о правовой природе заключений специалистов, представляемых участниками процесса в качестве дополнительных материалов.
Уголовно-процессуальное законодательство не содержит каких-либо ограничений (в зависимости от должностного положения) для привлечения лица в качестве эксперта. Экспертом может быть любое лицо, обладающее специальными познаниями в науке, технике, искусстве, ремесле.
Однако УПК не содержит указаний о запрете ставить перед экспертом правовые вопросы как не входящие в его компетенцию. Конечно же, правовые вопросы не могут быть поставлены перед экспертом, не обладающим юридическими познаниями. Но если в качестве эксперта выступает ученый-правовед, то он может дать достаточно компетентное заключение по таким вопросам, как последствия преступного деяния, его причины, и т.п. Тем более что заключение любого эксперта не является обязательным для органов расследования, прокуратуры, суда и оценивается по общим правилам. Значимость такого рода заключений несомненна, ибо не все следователи, судьи и прокуроры обладают специальными научными познаниями во всех без исключения областях юриспруденции.
Многие нормы (правила), регулирующие сферу производственной деятельности, санкционируются государством и приобретают правовое значение. "Во многих случаях, - отмечал А.И.Винберг, - судить о соответствии или несоответствии действий лица определенным специальным правилам можно лишь располагая специальными познаниями в области сложной технологии производства, технического состояния транспорта, строительства, бухгалтерского учета и т.п. В связи с этим вывод эксперта о нарушении специальных правил (или об отсутствии такого нарушения) является доказательством по делу" (Винберг А.И. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С.717).
К изложенному можно добавить многочисленные примеры из следственной практики, свидетельствующие о том, что перед экспертами по сложным уголовным делам ставились чисто правовые вопросы, а необходимость в этом и соответствие закону ни у кого, включая высшие судебно-прокурорские инстанции, не вызывала сомнений. Напомним хотя бы расследование обстоятельств аварии 31 августа 1986 г. близ Новороссийска, когда сухогруз "Петр Васев" столкнулся с пассажирским теплоходом "Адмирал Нахимов". Перед экспертизой были, в частности, поставлены вопросы: были ли допущены нарушения правил безопасности движения морского транспорта, если да, то какие именно; не были ли допущены нарушения правил пассажирами и командой?
В правовом государстве сфера применения научных познаний в уголовном судопроизводстве имеет определенную тенденцию к расширению. Отсюда следует, что и участие специалистов-юристов в качестве экспертов должно получить признание в деятельности следственно-судебных органов.
Заключение эксперта проверяется и оценивается путем сопоставления с другими доказательствами. И если оно пришло в противоречие с ними, то это должно служить отправным моментом для критической проверки правильности заключения. При противоречии достоверно установленным по делу данным заключение эксперта может быть отклонено. Однако на практике и здесь имеют место неверные решения. Так, приговором Ростовского областного суда П. осужден за убийство двух лиц с особой жестокостью. Верховный Суд РФ признал в этом случае убийство при превышении пределов необходимой обороны. Причиной такого решения областного суда послужило, в том числе, необоснованное отклонение заключений судебно-медицинских экспертов, подтверждавших показания обвиняемого, и другие объективные данные. В связи с этим Верховный Суд РФ отметил, что вывод областного суда не основан на материалах дела (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. N 2. С.5).
В другом случае Верховный Суд РФ обратил внимание на некритическую оценку судом первой инстанции заключения экспертов-психиатров, выводы которых противоречили как изложенным в нем данным, так и фактическим обстоятельствам дела, что повлекло за собой вынесение необоснованного определения (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. N 2. С.15).
Такой же результат будет и в случае недоброкачественности или неполноты фактических материалов, на которые опирается заключение, если оно не мотивировано или неубедительны доводы, положенные в его основу.
В свое время еще Верховный Суд СССР обратил внимание на то, что "вероятное заключение" эксперта не может быть положено в основу приговора.
Можно констатировать: вероятные заключения эксперта, в которых поставленные перед ним вопросы не получили категорического разрешения, не могут служить основанием для формирования решений, принимаемых по уголовному делу.
Непоследовательным и внутренне противоречивым представляется мнение о том, что такое заключение может в какой-то части иметь доказательственное значение. Это подтверждается и практикой Верховного Суда РФ (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. N 8. С.8 - 11; 1992. N 9. С.6; 1995. N 6. С.10; 1996. N 7. С.3).
Вместе с тем нерациональн
