Перемена лиц в обязательстве
Проблема, связанная с переменой лиц в обязательстве, является актуальной как с теоретической, так и с практической точек зрения. Правоприменительная практика при рассмотрении арбитражных дел данной категории не всегда является единообразной, и в результате встречаются весьма спорные решения.
Гражданский кодекс РФ перемену лиц в обязательстве связывает в основном с переходом прав кредитора к другому лицу (цессия) и переводом долга. Для предпринимателя - субъекта гражданских правоотношений важен тот путь, по которому пойдет арбитражная практика в оценке всех обстоятельств и доказательств, связанных с уступкой права требования.
Прежде чем перейти к изложению практических примеров, следует обратить внимание на то, что перемена лиц в обязательстве неравнозначна перемене лиц в договоре. Под обязательством в силу ст.307 ГК РФ понимаются юридические отношения, при которых одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие имущественного или иного характера либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника выполнения его обязанности. При этом обязательства возникают из договора, а также вследствие причинения вреда и иных оснований.
Следовательно, роль и функции обязательств значительно шире, нежели договора. Наличие обязательства связывается с принадлежностью одному лицу (кредитору) прав требования на совершение действий другого лица (должника). Кредитор, имея определенные права на действия должника, вправе также с помощью конкретных способов (мер) требовать исполнения этого действия. Таким образом, реализация имеющегося права требования напрямую зависит от исполнения должником конкретного обязательства.
Особый интерес представляют вопросы, касающиеся специальной правосубъектности кредиторов, а также связанные с заменой кредитора в обязательстве при сохранении содержания самого обязательства. По мнению некоторых практиков, при уступке права требования в обязательстве происходит замена кредитора в договоре, на котором основано это обязательство. Другие придерживаются позиции, которая сводится к перемене лиц в обязательстве, а не в договоре. В этой связи сторонники первой точки зрения считают, что наличие специальной правосубъектности, имеющейся у первого кредитора, необходимо также и для нового кредитора, которому передано право требования. Противоположная точка зрения сводится к тому, что специальная правосубъектность не требуется.
В арбитражном суде г.Москвы рассматривалось дело, истцом по которому значилось ЗАО "Вешняки", а ответчиком - АК СБ РФ, в лице Московского банка АК СБ РФ. Истец просил арбитражный суд признать недействительным договор об уступке права требования долга с АКБ "Нефтегазстройбанк" по кредитному договору. Указанный договор уступки требования был заключен между ЗАО "Вешняки" и МБ АК СБ РФ. Предметом договора явилось право требования, принадлежащее Сберегательному банку РФ на основании кредитного договора, которое передавалось ЗАО "Вешняки" в полном объеме, в том числе в сумме задолженности, равной 1 500 000 долл. США, процентов за пользование кредитом в сумме 29 708 долл. и неустоек в сумме 178,25 долл.
Таким образом, по договору уступки требования (цессии) было передано право требования исполнения всех обязательств, вытекающих из кредитного договора, на общую сумму 1 529 886,58 долл. США. Обосновывая свои исковые требования, истец, сославшись на произошедшую замену кредитора в обязательстве и считая, что произошла фактическая замена стороны в кредитном договоре, полагал, что новому кредитору, т.е. ЗАО "Вешняки", для того чтобы являться стороной в кредитном договоре и иметь право требования переданной задолженности, необходимо иметь лицензию ЦБ РФ на осуществление банковской деятельности. Кроме этого, истец ставил под сомнение возможность передачи валютных долговых обязательств, он относил их к валютным операциям, связанным с движением капитала. В силу Закона РФ "О валютном регулировании и валютном контроле" такие операции осуществляются только резидентами в порядке, установленном ЦБ РФ письмом от 6 октября 1995 г. N 12-524. Согласно этому письму для такого рода сделок необходима лицензия ЦБ РФ.
Ответчик, возражая против предъявленных требований, попытался перевести данную проблему в плоскость отношений, связанных не с цессией, а с погашением задолженности третьим лицом.
Решением арбитражного суда г.Москвы в удовлетворении исковых требований о признании недействительным договора цессии и обязании ответчика к перечислению 1 529 886,58 долл. было отказано. При этом суд, исходя из смысла ч.2 ст.308, п.1 ст.382 ГК РФ, сделал вывод о том, что путем уступки права требования осуществляется перемена лиц в обязательстве, а не сторон по договору кредита. В связи с чем для осуществления и реализации права требования исполнения встречного денежного обязательства (долга), вытекающего из кредитного договора, не требуется наличия у лица, к которому переходят права по уступке прав требования, специальной правосубъектности.
В отношении доводов истца, связанных с невозможностью без лицензии осуществлять валютные операции, суд, оценивая соответствующие пункты заключенного сторонами договора цессии, признавая встречным обязательством истца погашение обязательств и учитывая п.1 разд.3 действующих Основных положений о регулировании валютных операций на территории СССР, сделал вывод о допустимости использования между юридическими лицами - резидентами иностранной валюты при проведении расчетов, связанных с получением коммерческого или банковского кредита в иностранной валюте и его погашением.
При таких обстоятельствах вывод суда о соответствии договора цессии действующему гражданскому законодательству и законодательству о валютном регулировании привел к принятию решения об отказе в признании договора цессии недействительным.
Не согласившись с решением арбитражного суда первой инстанции, истец подал апелляционную жалобу. Используя позицию ответчика о том, что данный договор цессии по существу является договором в пользу третьего лица, истец просил апелляционную инстанцию считать оспариваемую сделку притворной, т.е. совершенной с целью прикрыть другую сделку. Не изменилась и позиция истца относительно положения кредитора в договоре, а не а обязательстве, а также положение о соблюдении правил о специальной правосубъектности. ЗАО "Вешняки" считало, что причиной вынесения незаконного решения явилась необоснованная квалификация договора цессии как соглашения об исполнении третьим лицом обязательства должника, а также ошибочное толкование норм гл.24 ГК РФ.
Апелляционная инстанция арбитражного суда г.Москвы оставила жалобу истца без удовлетворения. В ее постановлении нашел свое подтверждение вывод суда о том, что при уступке права требования исполнения денежного обязательства, вытекающего из кредитного договора, происходит перемена лиц в обязательстве, а не замена лиц в договоре, в результате чего специальной правосубъектности для реализации переданного права требования не требуется.
В кассационной жалобе истец просил все состоявшиеся судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение норм ГК РФ, Закона РСФСР "О банках и банковской деятельности", Закона РФ "О валютном регулировании и валютном контроле", а также действующих актов Госбанка России, регламентирующих валютные операции.
При этом истец твердо придерживался позиции о безусловной замене лица в договоре и наличии специальных лицензий для реализации уступки прав требования, основанной на кредитном обязательстве по предоставлению иностранной валюты.
Постановлением кассационной инстанции все состоявшиеся судебные акты оставлены без изменения, а жалобы истца без удовлетворения.
Вывод кассационной инстанции сводился к тому, что оспариваемый договор цессии опосредует сделку по продаже долгов, которая действующим на момент заключения договора цессии гражданским законодательством (ГК РСФСР 1964 г., Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, часть первая ГК РФ) не запрещалась. Подобного рода сделки предусмотрены и гл.43 ГК РФ. В постановлении кассационной инстанции также отмечалось, что содержание и форма заключенного договора цессии не противоречат ст.ст.382 - 389 ГК РФ, а сам договор не нарушает требований законодательства о валютном регулировании и валютном контроле.
При рассмотрении данного дела следовало учесть, что обязанности прежнего кредитора, принадлежащие ему по сделке, на момент уступки требования были им реализованы, в результате чего они не могли быть объектом передачи новому кредитору. Последним приобретается только право в обязательстве по уплате определенной суммы, в котором и происходит перемена лиц.
Обращение ЗАО "Вешняки" на предмет принесения протеста никаких положительных результатов для последнего не принесло. Заместитель Председателя ВАС РФ отказал в принесении протеста в связи с отсутствием оснований для этого.
Представляется, что выводы судов по данному делу вносят существенный вклад в формирование арбитражной практики по применению гл.24 ГК РФ в сочетании с гл.43 ГК РФ, которые регламентируют вопросы, связанные с переменой лиц в обязательстве и с финансированием под уступку денежного обязательства. При формировании позиции судов всех инстанций не искажены существо и смысл института перемены лиц в обязательстве, учтено, что участники обязательства либо принадлежат к нему изначально, либо вступают в него впоследствии, причем новые участники заступают на место прежних. При этом вступление в обязательство в качестве кредитора с правом требования не означает приобретения новым кредитором всех прав и обязанностей в договоре, на котором основана уступка права (требования).
Вопросы специальной правосубъектности также нашли правильное разрешение в состоявшихся судебных актах.
Возможность приобретения полного объема прав и обязанностей по первоначальной сделке при уступке требований в принципе невозможна: соотношение приобретенных прав и прав и обязанностей по договору, на котором основано обязательство, таково, что новому кредитору переходят только права в чистом виде без каких-либо обязанностей.
Необходимо отметить, что ст.ст.382, 384 ГК РФ не содержат ограничений возможности передачи прав по дополнительному обязательству (неустойка, залог и т.д.), не обеспечивающему основное, при уступке требований по нему. Такая передача может быть произведена как отдельно по каждому из них, так и по обоим одновременно.
Ограничивать передачу прав по дополнительному обязательству нельзя, поскольку это будет противоречить существу самого обязательства и института обеспечения исполнения обязательств. Права по дополнительному обязательству, так же как и по основному, принадлежат кредитору, который вправе уступить их другому лицу на тех же условиях и в том объеме, в каком они принадлежат ему на момент передачи. Каких-либо прямых ограничений на этот счет в законе не имеется. Однако следует иметь в виду, что не всякое дополнительное обязательство может быть предметом уступки без передачи основного.
Арбитражный суд принял по одному из дел решение, в соответствии с которым истцу - ЗАО "Инфраструктура ЛТД" было отказано в иске о взыскании 1 911 600 руб. неустойки. Данное исковое требование было основано на уступке права по дополнительному обязательству, составляющему сумму указанной неустойки.
Отказывая в иске, суд первой инстанции сослался на ст.384 ГК РФ, с учетом которой уступка требования влечет перемену лиц в обязательстве в том объеме и на тех условиях, которые существуют к моменту перехода прав. В этой связи суд отметил, что перемены лиц в основном обязательстве не произошло, в результате чего не может ее быть и в дополнительном. Поэтому требование о взыскании неустойки было признано неправомерным.
ЗАО "Инфраструктура ЛТД", не согласившись с принятым решением, обратилось в апелляционную инстанцию с жалобой.
Заявитель считал, что права, обеспечивающие исполнение обязательств, могут быть переданы другим лицам без передачи самого основного обязательства.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение, установил следующее. Между ТОО "Инфраструктура" и ТОО "Алькор" был заключен договор поставки, в соответствии с которым были поставлены продовольственные товары на сумму 2 360 000 руб. В нарушение договора покупатель оплатил полученный товар с просрочкой на 54 дня. Согласно данному договору за несвоевременную оплату полученной продукции предусмотрено взыскание пени в размере 15% от общей суммы договора за каждый день просрочки.
Заключая договор уступки права требования, ТОО "Инфраструктура" передало ЗАО "Инфраструктура ЛТД" право требования штрафных санкций по договору в объеме и на условиях, которые существовали к моменту передачи.
Апелляционная инстанция, анализируя условия ст.ст.382, 384, 401, 408 ГК РФ и учитывая права на неуплаченные штрафные санкции, сделала вывод о том, что обеспечивающие исполнение обязательства права могли быть переданы другому лицу без передачи осно
