Безвозмездная передача имущества между коммерческими организациями
Нередко в отношениях между хозяйственными обществами, одно из которых является участником другого (в том числе основным), возникает необходимость безвозмездно передать имущество. Такая передача особенно привлекательна тем, что не влечет серьезных налоговых последствий. Однако положение п.4 ст.575 Гражданского кодекса РФ о запрете дарения между коммерческими организациями вызывает сомнения в допустимости такой передачи, поскольку в соответствии с п.1 ст.572 ГК РФ безвозмездная передача имущества одним лицом другому признается дарением.
И в практике, и в литературе распространена точка зрения, согласно которой норма п.4 ст.575 ГК РФ препятствует любой безвозмездной передаче одной коммерческой организацией имущества в собственность другой коммерческой организации вне зависимости от степени их участия в уставном капитале друг друга. "Запрет на безвозмездную передачу имущества сильно ударит по холдингам и финансово-промышленным группам, осложнит взаимоотношения основных юридических лиц и дочерних," - пишет В.И. Елисеев*(1). Однако некоторые авторы не согласны с данным утверждением. В.В. Витрянский, критикуя взгляды В.И. Елисеева, отмечает, что они "имеют в своей основе неправильное представление о соотношении норм о дарении и других положений ГК, регулирующих иные гражданско-правовые институты, в частности с положениями об объединениях коммерческих организаций, о взаимоотношениях материнских и дочерних организаций и т.п.". По мнению В.В. Витрянского, в рассматриваемых случаях "передача имущества, имущественных прав (требований) всегда имеет причинную обусловленность, что исключает возможность квалификации соответствующих правоотношений как дарение"*(2).
Норма пункта 4 ст.575 ГК РФ предельно формальна. И во взаимосвязи с п.1 ст.572 ГК РФ из нее можно сделать вывод о том, что запрещена любая безвозмездная передача имущества между любыми коммерческими организациями. Однако А.Л. Маковский и С.А. Хохлов предостерегают от формального подхода при применении ГК РФ. "Связь между нормами Гражданского кодекса РФ настолько велика, - полагают они, - что ни одна из них не может быть правильно понята и истолкована без обращения к другим его нормам: Едва ли не самая распространенная ошибка, допускаемая при обращении с ГК с целью разрешить конкретную жизненную ситуацию: состоит в попытке применить норму, вырванную из контекста Кодекса"*(3).
Подойдя к рассматриваемой проблеме с таких позиций, обратим внимание на то, что передача имущества между хозяйствующим обществом и его участником, обладая некоторыми признаками дарения, может не являться таковым.
Гражданский кодекс РФ закрепил договорную природу дарения. Свобода договора при этом признается основным началом гражданского законодательства (п.1 ст.1 ГК РФ). "Это означает, - отмечает М.И. Брагинский, - что стороны сами, притом независимо друг от друга: вправе решать вопрос о вступлении между собой в договорные отношения"*(4). Принцип свободы договора представляет собой "свободу выражения воли, то есть свободу волеизъявления"*(5). Применительно к договору дарения этот принцип выражается, в частности, в том, что как даритель, так и одаряемый вправе вовсе не заключать договор, а одаряемый вправе также отказаться от принятия дара уже после заключения договора (ст.573 ГК РФ).
В гражданско-правовом регулировании, кроме того, признается равенство участников соответствующих отношений и презюмируется, что юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении собственных прав и обязанностей на основе договора (п.1, 2 ст.1 ГК РФ).
Естественно, что и отношения по поводу заключения договора дарения регулируются на основе этих начал гражданского законодательства. Следовательно, как даритель, так и одаряемый свободны в заключении договора дарения, каждый действует по своей собственной воле и в своих интересах.
Между тем, в отношениях между основным и дочерним обществами, когда одно из них безвозмездно передает имущество в собственность другому, едва ли можно говорить о свободе договора и равенстве его сторон, а также о действии дочернего общества по собственной воле и в своем интересе.
В соответствии с п.1 ст.105 ГК РФ основное хозяйственное общество, в частности в силу преобладающего участия в уставном капитале другого общества, имеет возможность определять решения, принимаемые таким обществом (п.1 ст.105 ГК РФ). Поэтому дочернее общество в отношениях по безвозмездной передаче имущества основному обществу (или, наоборот, получению имущества от последнего) фактически лишено возможности отказаться от заключения договора или расторгнуть его, поскольку его воля определяется другой стороной правоотношения - основным обществом.
Более того, после передачи имущества в собственность своему дочернему обществу основное общество сохраняет возможность влиять на судьбу этого имущества. При дарении же между независимыми друг от друга организациями такое влияние обычно исключено.
Отношения, вытекающие из договора о безвозмездной передаче имущества, между основным и дочерним обществами существенно отличаются от тех отношений, которые регулируются нормами ГК РФ о дарении. Они не основываются на равенстве сторон договора, одна сторон несвободна в заключении договора и не действует по своей воле и в своих интересах (представим себе ситуацию, когда принимающая сторона выступает против подарка, поскольку таковой повлечет дополнительные налоговые обязательства). В этих отношениях, как правило, основное общество принимает решение по поводу заключения договора - навязывает дочернему обществу свою волю или санкционирует его инициативу. При этом преследуется интерес прежде всего основного общества, даже если договор призван быть полезным дочернему, поскольку именно основное общество извлекает выгоду от деятельности дочернего. Ведь любое юридическое лицо создается его учредителями для достижения определенных целей - в частности, дочернее общество учреждается основным (или приобретается соответствующая доля участия в уставном капитале) для извлечения прибыли. О том же говорит К.И. Скловский, рассуждая по поводу взаимоотношений юридического лица со своим учредителем. "Предполагается, - пишет он, - что воля юридического лица определяется волей его учредителей (если не доказано иное), именно эта ситуация должна считаться нормальной - ведь юридическое лицо создается для его учредителей"*(6). О возможности же установления обязательственных отношений между лицами не по обоюдной их воле писал еще И. Кант: "Приобретение личного права никогда не может быть первоначальным и самовольным (ведь таковое не соответствовало бы принципу согласия свободы моего произвола со свободой каждого и потому было бы неправым). ...в самом деле, если бы это случилось со мной и я мог бы с полным правом потребовать от другого удовлетворения, то этим только сохранилось бы в целости мое, но я не приобрел бы ничего сверх того, чем я владел раньше"*(7). Иными словами, по мнению Канта, не происходит изменения субъекта собственности, если воля одного из участвующих в передаче лиц определяется другим лицом. Конечно же, основное и дочернее общества являются самостоятельными субъектами, и каждый из них может передать другому имущество в собственность, однако нередко они рассматриваются как единая структура. М.И. Кулагин приводит высказывание бразильского юриста Фабио Компорато, который отмечал, что "крупное предприятие заменено группой предприятий, обеспечивающей, как в таинстве Святой Троицы, единство в различии"*(8). Это метафорическое высказывание наглядно отражает сложившееся у юристов интуитивное мнение о том, что дочерняя организация является как бы частью основной (материнской) компании и призвана способствовать достижению целей последней.
Описанная связь между основным и дочерним обществами не позволяет проявиться в отношениях по безвозмездной передаче имущества между ними такому признаку дарения, как свободная передача и свободное принятие дара. Эта связь полностью исключает также одно из основополагающих свойств дарения - намерение одного лица одарить другое лицо, проявить к нему щедрость. Еще Д.И. Мейер утверждал, что "дарение предполагает со стороны дарителя намерение одарить другое лицо, так что где этого намерения нет, нет и дарения, хотя бы были налицо все другие его принадлежности"*(9). Если же решение о передаче имущества предопределяет основное общество, и оно же является получателем этого имущества, то естественно, что у передающей стороны нет намерения одарить какого бы то ни было. Не проявляется это свойство и тогда, когда получателем имущества является дочернее общество, поскольку здесь основное общество не только выносит решение о передаче, но и предопределяет решение о принятии имущества.
В случае, когда безвозмездная передача имущества происходит между обществами, одно из которых участвует в уставном капитале другого, но степень этого участия не превращает последнее в дочернее общество, предопределения участвующим обществом решения о передаче или принятии имущества может и не быть. Однако и здесь по общей для обоих случаев причине намерение одарить другую сторону отсутствует. Как безвозмездная передача имущества, так и его принятие осуществляются, в конечном счете, в интересах стороны, участвующей в другом обществе. Именно ее интерес, заключающийся в получении прибыли путем осуществления своей собственной деятельности и участия в другом обществе, определяет здесь поступки сторон, является мотивом этих поступков. При обычном же дарении не предполагается, хотя и допускается, что одна сторона совершит какие-либо действия в пользу другой стороны либо иным образом выступит в ее интересах (здесь речь идет не о встречном предоставлении со стороны одаряемого, а о его действиях, на которые даритель может лишь надеяться, без юридического притязания на них. Например, лицо подарило своему родственнику вещь, надеясь, что последний упомянет его в завещании).
Г.Ф. Шершеневич отмечал, что мотивы дарения порой очень далеки "от чувства бескорыстия, не имеют никакого значения для юридической стороны вопроса"*(10). Любые же взаимоотношения коммерческой организации со своим участником (за редкими исключениями) основаны на мотиве получения прибыли, которая затем может быть распределена или иным образом использована в соответствии с волей участников. Причем этот мотив юридически закреплен в качестве цели, ради которой учреждается и действует коммерческая организация (п.1 ст.50 ГК РФ).
Здесь необходимо обратить внимание на то, что правило ст.575 ГК РФ о запрете дарения не предполагает возможность установления исключений из него другими законами. Следовательно, если исходить из того, что любая безвозмездная передача имущества между коммерческими организациями запрещена, закон, допускающий такую передачу, противоречил бы ГК РФ, что по смыслу п.2 ст.3 Кодекса недопустимо.
Между тем, в ряде законов установлены определенные правовые формы безвозмездной передачи имущества коммерческой организации ее участниками, в том числе другими коммерческими организациями. В частности, ст.27 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предусматривает порядок внесения участниками общества вкладов в имущество общества. Вклады вносятся по решению общего собрания участников, если обязанность их внесения предусмотрена уставом общества. Эти вклады делаются участниками без какого-либо предоставления со стороны общества, в том числе без увеличения доли участников в уставном капитале. Тем не менее, такая передача не признается дарением и прямо допус
