Проблемы правового регулирования военно-технического сотрудничества в отношении результатов интеллектуальной деятельности
Теоретико-правовые исследования последних лет, в первую очередь исследования В.В. Кудашкина*(1), показали необходимость изучения проблем военно-технического сотрудничества (ВТС) в рамках военно-правовой науки, где результаты их анализа образуют новое направление подотрасли "международное военное сотрудничество".
Использование результатов интеллектуальной деятельности (РИД) в ходе ВТС происходит главным образом на следующих этапах:
в процессе производства вооружения и военной техники для последующей поставки на экспорт;
в процессе создания новых РИД и передачи информации о них по заказу иностранного заказчика, как правило, при проведении научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (НИОКТР);
непосредственно при передаче РИД и/или соответствующих прав иностранному заказчику.
Экспорт информации о РИД и прав на них происходит в основном в ходе выполнения так называемых лицензионных соглашений на производство продукции военного назначения (ПВН). В годы "холодной войны" значительные объемы лицензий были предоставлены со стороны США и СССР (лицензиаров) своим партнерам по блокам НАТО и Варшавского Договора соответственно (лицензиатам). Общая сумма советского экспорта по этим лицензиям в третьи страны оценивается экспертами почти в 8 млрд. долл. С окончанием "холодной войны" и обострением конкуренции на рынке вооружений ведущие разработчики ПВН, в том числе из России, все чаще идут на организацию лицензионного производства на основе своих разработок в третьих странах.
В последние годы, в условиях сокращения ассигнований на оборону и роста наукоемкости продукции, все более важным направлением ВТС становятся совместные проекты по созданию ПВН (российско-украинский самолет Ан-70, совместные с Индией разработки многоцелевого транспортного самолета и ракеты BrahMos, совместные с Францией и Италией разработки самолетов МиГ-АТ и Як-130), которые предусматривают обмен информацией и правами на РИД.
К законодательству, регулирующему использование РИД в ходе ВТС, относятся:
источники гражданского права, включая Гражданский кодекс Российской Федерации (ГК РФ), Патентный и другие законы, посвященные регулированию использования исключительных прав на РИД;
публично-правовые акты, ограничивающие гражданские права участников правоотношений в сфере ВТС в интересах обеспечения обороны страны и безопасности государства;
правовые акты, регламентирующие деятельность органов государственной власти по защите прав и интересов Российской Федерации в отношении результатов НИОКТР.
К источникам внутреннего российского законодательства, регулирующего отношения по использованию РИД в области ВТС, относятся также нормы международных договоров Российской Федерации, которые в соответствии со ст. 15 Конституции являются частью ее правовой системы*(2).
Несмотря на то что в числе базовых объектов правоотношений в сфере ВТС названы РИД, интеллектуальная собственность и информация*(3), общепринятого понимания этих категорий не удается найти не только в законодательстве, но и в правовой доктрине как России, так и многих зарубежных стран. Поэтому четкое разграничение указанных понятий является необходимым условием анализа системы правового регулирования рассматриваемых общественных отношений.
Институты права интеллектуальной собственности относятся к наименее завершенным и наиболее динамично развивающимся отраслям законодательства. До настоящего времени отсутствует раздел ГК РФ, посвященный вопросам использования РИД. Само понятие "интеллектуальная собственность" применяется в российском законодательстве, по меньшей мере, в двух существенно различающихся значениях: как совокупность исключительных прав на РИД, установленных федеральными законами (ст. 138 ГК РФ) и как совокупность всех прав на РИД (ст. 2 Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности).
Поскольку целый ряд общественных отношений в сфере интеллектуальной собственности не урегулирован правовыми актами на уровне федеральных законов, неоднократно предпринимались попытки регламентировать эти отношения подзаконными актами, что в ряде случаев вызывает обоснованные возражения*(4). Нежелательным является формальное отождествление в подзаконных актах*(5) прав на РИД и прав на результаты НИОКТР, поскольку первые, как правило, имеют характер абсолютных прав, а вторые - относительных.
Очевидно также, что подзаконные акты не могут наделять федеральные органы исполнительной власти России полномочиями принуждать предприятия к заключению лицензионных договоров на право использования результатов НИОКТР, созданных с привлечением бюджетного финансирования. Такое принуждение явилось бы нарушением основополагающего в гражданском праве принципа свободы договора. В то же время для защиты своих имущественных прав Российская Федерация через свои уполномоченные органы может использовать весь арсенал средств гражданского, а также соответствующего процессуального (арбитражного) права.
Несмотря на то что при экспорте изделий права на использование РИД, как правило, не передаются, этот процесс сопровождается утечкой содержащейся в изделиях информации. Защита интересов разработчиков и инвесторов с учетом возможностей обратного технического анализа остается одной из наиболее сложных проблем законодательства о промышленной собственности.
Патентование российских технологий затруднено рядом факторов, а именно:
не все элементы технологий, которые используются и/или передаются в ходе ВТС, патентоспособны, при этом критерии патентоспособности в разных государствах различны;
многие российские предприятия не имеют достаточной мотивации в охране патентоспособных элементов своих технологий из-за значительных затрат на получение и поддержание в силе патентов, судебную защиту своих прав в случае их нарушения;
патентное законодательство многих стран допускает изъятия в отношении объектов, имеющих существенное значение для безопасности страны, включая ПВН.
Секретное патентование, введенное в Российской Федерации в 2003 г., нeспособно обеспечить защиту российских разработок за рубежом, но может породить серьезные конфликты при рассекречивании разработок или при несекретном патентовании их иностранными лицами в Российской Федерации*(6).
Наиболее важным для российской стороны остается обеспечение охраны конфиденциальной информации, составляющей коммерческую тайну. Однако в этом случае защита интересов правообладателя в значительной степени строится на основе договорного права и только в случае деликта обязательство о возмещении вреда может быть возложено на лицо, не являющееся стороной договора. Ответственность же лицензиата ограничена законодательством о банкротстве и зачастую несопоставима с наносимым ущербом. В этом заключается одна из основных причин сложности в претензионной работе со странами, получавшими лицензии от бывшего СССР. Поэтому особый интерес представляют возможности получения дополнительной охраны на уровне межправительственных соглашений о защите интеллектуальной собственности*(7).
Тщательной проработки не только в теоретико-правовом, но и в сугубо практическом аспекте требуют предложения ученых и законодателей дать ноу-хау статус объекта исключительных прав*(8), поскольку в этом случае владельцы российских технологий могут оказаться в положении, когда их технологии будут свободно использоваться за рубежом, а иностранные технологии - находиться под охраной в Российской Федерации.
Интеллектуальная собственность, определяемая действующим законодательством как совокупность субъективных гражданских прав, - продукт в определенном смысле эфемерный, который может исчезнуть вместе с изменением законодательства. В этой связи особого внимания заслуживает принятый Государственной Думой 19.11.2003 и отклоненный Федеральным Собранием Российской Федерации Федеральный закон "О коммерческой тайне"*(9). В дополнение к замечаниям, высказанным Федеральным Собранием, следует отметить весьма жесткие требования законопроекта к составу информации, составляющей коммерческую тайну, и режиму ее охраны, что может поставить под сомнение наличие прав Российской Федерации на большой пласт оборонных тех
