Регулирование правового статуса иностранцев в России до начала ХIХ века
В качестве этапов формирования и развития правового статуса иностранцев принято выделять шесть хронологических периодов: 1) с середины XVI до начала XVIII столетия - период зарождения правового регулирования вопросов пребывания иностранцев в России; 2) первая половина XVIII века (1702-1762 годы) - начало формирования правового статуса иностранцев в Российской империи; 3) вторая половина XVIII века - предоставление законодательством наиболее благоприятных условий для проживания иностранцев в России; 4) конец XVIII - первая половина XIX века - период законодательного ограничения прав иностранцев в России; 5) вторая половина XIX века - начало XX века - период совершенствования законодательного статуса иностранцев в связи с реформами 60-х годов и расширением международно-правового сотрудничества Российской империи с другими государствами; 6) 1914-1917 годы - корректировка правового статуса иностранцев в условиях войны*(1). В каждом из указанных временных отрезков правовой статус иностранцев зависел от внутренней и внешнеполитической обстановки, что нашло отражение в законодательстве и в материалах официального делопроизводства государственных органов Российского государства.
Анализ правового статуса иностранцев в России следует начать с вопроса об истоках происхождения Российского государства. Ряд ученых подвергают критике и зачастую откровенно не приемлют мысль о привнесенности российской государственности иноземцами. М.В. Ломоносовым, С.П. Крашенинниковым, Д.И. Иловайским, Ю. Венелиным, Н.И. Костомаровым научно опровергалась так называемая норманнская теория профессора Г.З. Байера о скандинавском происхождении народа, именовавшегося "Варяги-русь".
О живущих в VI веке на территории Пруссии (иначе - Порусье) венедах - единоплеменниках славян - пишет Н.М. Карамзин. Византийские летописцы упоминают об обитавших на берегах Балтийского моря мирных и счастливых славянских народах, добывающих янтарь и не ведающих, что такое оружие. В этот исторический период именно венеды оставались едва ли не единственным европейским народом, не затронутым нашествием гуннов и аваров. М.В. Ломоносов утверждал, что "Варяги-Русь были Пруссы: Новгород мог без великого стыда требовать от них владетелей: гораздо оскорбительнее повиноваться князьям иноплеменным"*(2).
В исследовании Н.И. Костомарова проводится мысль о том, что "русью" являлись близкие к славянским литовские народы. Именно из языческой Литвы, еще в IX веке имеющей тесные связи со славянскими племенами, выступила военная дружина, которой в будущем пришлось принять участие в примирении враждующих северных городов (Новгорода, Пскова, Изборска) и остаться там на княжение.
В подтверждение своей теории Н.И. Костомаров приводит тот исторический факт, что славяне и литовские племена мирно соседствовали в отдаленные времена, а в годы расцвета Литовского княжества были связаны династическими союзами и владели общей территорией - Литовской Русью, которая попеременно переходила то к Литве, то к Руси. Именно в языческом Вильно до XV века мирно уживались различные народы и конфессии, а княживший в Вильно князь Гедимин, при котором Литовское княжение особенно усилилось, оставался язычником и отличался терпимостью по отношению к обычаям и нравам других народов. Гедимин "вызывал в свои владения чужестранных колонистов всех наций и всяких сословий и заранее обещал сохранять их права и обычаи, даровать им на новоселье льготы и поземельную собственность, а соседям своим, жителям прибалтийских земель, предлагал свободную торговлю в своем государстве"*(3). Только под давлением Ливонского ордена, в результате заключенного союза с польскими феодалами (Кревской унии 1385 г.), начинает угасать государственность Литовского княжества, что в дальнейшем приведет к полному его присоединению к Польше, установлению в качестве государственной религии католицизма и на долгое время отдалит Литву от России.
В 90-е годы XX столетия в связи с позитивными изменениями в международных отношениях России и Западной Европы, вступлением России в Совет Европы, ратификацией ряда европейских конвенций произошло очередное переосмысление значимости европейского влияния на исторический путь развития российской государственности. Некоторые новые исследования, проведенные современными российскими учеными, направлены на доказывание того, что русь (варяги) происходят непосредственно из славянских северных племен. Согласно их теории, у слияния рек Полисть и Порусье на месте финно-угорского поселения существовал город солеваров Руса (ныне - Старая Русса), откуда и вышли легендарные Рюрик, Синеус и Трувор*(4).
В ХI-ХII веках Древнерусское государство переживало свой культурный расцвет. Принятие христианства и распространение письменности обусловили появление самых разнообразных жанров - летописи, хроник, трактатов, правовых сборников и т.д. Этот период характерен активной политической жизнью Древней Руси. Государство вступает в общение с зарубежными странами, на Руси все более охотно поселяются иностранные купцы и ремесленники. С давних времен русские князья привлекали в свои дружины иноземных воинов. Известно, что в 944 году князь Игорь, направляясь в Византию, укрепил свое войско печенегами. При царе Федоре Иоанновиче в русской армии служили немцы, поляки, литовцы, шотландцы, датчане, шведы, греки*(5). Иноземные ученые, врачи, переводчики, служившие русским князьям, получали содержание денежное и вещественное. Даже сфера церковная не могла обойтись без грамотных иноземцев. После принятия христианства на должности митрополитов назначались "греческие люди духовного звания"*(6).
Ведение торговли с заморскими странами требовало соблюдения договоров, которые были заключены в ряде городов Северо-Западной Руси. Об этом, в частности, свидетельствуют такие памятники права, как: Постановления Скры Ганзейским купцам, Проект немецкого договора 1209-1270 годов; грамота города Ростока 1293 г. об апелляции Новгородской конторы в Любеке и т.д. Отдельными договорами регулировались права купцов в Пскове, Смоленске, Полоцке и других городах*(7).
Учеными отмечается, что уже в Х веке Древней Русью заключались договоры, устанавливающие процессуальные правила выдачи русских из других государств. Наиболее известен из них Договор киевского князя Олега с Византией 911 г., согласно которому русские, совершившие преступления в Византии, должны были быть выданы для наказания отечеству, а греки - отсылаться в Византию. Имущество высылаемых подлежало изъятию*(8). В Повести временных лет упоминаются договоры с Византией князя Игоря (945 г.) и Святослава (971 г.), которые также предусматривали процедуру выдачи виновного в совершении преступления*(9). Указанные договоры свидетельствуют о зарождении в средневековой Руси норм международного процессуального права.
Памятник русского права ХI века - "Русская Правда" - включает в себя нормы различных отраслей права, и в первую очередь уголовного и процессуального. Текст ее дошел до наших дней в виде "Краткой Правды" (1136 г.) и "Пространной Правды" (1209 г.). Обращает на себя внимание норма, закрепленная в ст. 10 ("Об оскорблении действием") "Краткой Правды", которая определяет статус иностранцев*(10). Терминами "варяг" и "колбяг" обозначались иностранцы вообще, независимо от их национальной принадлежности. Они служили князю в качестве дружинников, торговали, имели свои дворы. Следует отметить, что хотя иноземцы и жили в древнерусских городах, в частности в Новгороде, но они не всегда находились в равных условиях с коренными жителями.
Статья 11 "Краткой Правды" регламентировала ответственность за укрывательство иностранцами сбежавшего от хозяина челядина. В силу того, что иностранцы могли жить особыми сообществами, поиск беглых крестьян в их дворах был затруднен. Устанавливались уголовно-процессуальные и гражданско-процессуальные правила судебного разбирательства, меры по возмещению ущерба (ст. 9).
В "Суде Ярославля Володимерича" - составной части "Русской Правды" - указывалось, что для отведения ложного обвинения в убийстве необходимо выставить не менее семи свидетелей (ст. 18). Для иностранцев, не имеющих широкого круга знающих их лиц, это требование было ограничено двумя свидетелями. Необходимо заметить, что в Договоре Смоленска с Ригой 1229 г. в подобной ситуации также требуется два свидетеля (ст. 8). В нем же содержалось положение, защищающее права иностранцев: "Аже латинин дасть княжю холопу в заем или иному добру человеку, а умреть не заплатив, а кто емлеть его останок, тому платити немчину"*(11). Словоупотребление "латинин", "немчин" используется в договоре собирательно в значении иностранец. Указанное упрощение процессуальных норм в упомянутых памятниках русского права в отношении иностранцев свидетельствует о доброжелательном отношении к ним, о желании сохранить дружеские отношения с представителями других народов.
Служившим верой и правдой иноземцам даровались земли, о чем свидетельствует пожалованная грамота Дмитрия Донского на волость Печерскую Андрею Фрязину. Но в Руси Литовской это право было ограничено, так как действовавшее там Privilegium terrestre 1457 г., введенное Казимиром Ягеллоновичем, даровало эту милость исключительно местным чиновникам*(12).
С XV века русские цари привлекали на службу иностранных специалистов: военных, фармацевтов, переводчиков (толмачей) и т.д. Все они имели статус служилых людей, подразделялись на поместных и кормовых. Прибывшие в 1600 году на службу к Борису Годунову пять врачей получили каждый по поместью. Поступавшие на службу к царю иностранцы наделялись особым жалованьем. Приступая к отправлению своих обязанностей, они приносили присягу государю*(13).
В период правления Алексея Михайловича, наступивший после Смутного времени в середине XVII века, в Москву был приглашен писатель и сторонник "славянского единства" (главную роль в котором он отводил Русскому государству), хорват по национальности, Юрий Крижанич. Он выдвигал ряд идей по вопросам преобразования Московского государства. Настаивая на приглашении иноземных купцов и ремесленников и заимствовании иностранного опыта, Ю. Крижанич одновременно предостерегал от чрезмерного увлечения "чужебесием" и безоглядного доверия к иностранцам, доказывал необходимость определения срока проживания иноземцев, регулирования посещения ими страны с ведома правителей. Приток иноземных специалистов и торговцев, по его мнению, должен был регулироваться законом. Перенимая знания и опыт у иностранцев, по мнению Крижанича, всегда следует помнить, что "ничто не может быть гибельнее для страны и народа, чем пренебрежение своими благими порядками, обычаями и законами и языком и присвоение чужих порядков, чужого языка и желание стать другим народом"*(14).
Симеон Полоцкий, белорусский и русский общественный и церковный деятель, писатель, один из создателей Славяно-греко-латинской академии, полемизируя с деятелями раскола, убеждал их не отгораживаться от опыта других народов. Очевидно, что творчеству С. Полоцкого была чужда национальная замкнутость, в центре его исследования находился человек в духе традиций русской мысли. В трудах С. Полоцкого человек рассматривался не только как подданный, но и с точки зрения общечеловеческой. Отмечается, что С. Полоцким в абстрактно-нравственных формах было сформулировано понятие государственного устройства, развивающее конституционные тенденции, а также обосновано понятие "гражданство" (как равенство перед законом) в отличие от понятия "подданство"*(15).
В первой половине XVII века заметно возрастает законодательная деятельность Русского государства, усиливается стремление подвергнуть правовой регламентации как можно больше сторон и явлений общественной и государственной жизни. Результатом этой деятельности явилось создание Соборного Уложения 1649 г., в ст. 3 и 4 которого содержится процессуальная регламентация принесения присяги в виде крестоцелования русскими и иноземцами. В основе различия процедуры принесения присяги лежало различие вер (ст. 3)*(16). В ст. 4 содержится новое положение: при условии выраженного иноземцем доверия к русскому контрагенту последний приносил или не приносил присягу по своей воле. В случае отказа вопрос о том, какая сторона должна приносить клятву, решался жеребьевкой. Тем самым Уложение в спорных делах между русскими людьми и иностранцами в какой-то мере уравнивало права обеих сторон в части принесения присяги.
Статья 40 гл. XIX Уложения 1649 г. запрещала продавать иностранцам "дворы" и "дворовые места". Нарушившим это требование угрожало "быть от государя в опале". Именно в этом документе содержалось положение, согласно которому предполагалось перенесение культовых сооружений из центра Москвы, "быть им за городом за Земляным от церквей Божьих в дальних местах"*(17).
В соответствии с указом 1652 г. произошло выделение особой территории вне пределов Москвы - Немецкой слободы, где селились выходцы из Западной Европы, которым разрешалось жить на свой манер. Олеарий описывает, что остаться в центре города могли лишь те иноземцы, кто принимал русскую веру, остальные должны были выехать из города за Покровские ворота на Кокуй*(18). Иностранцы неохотно и не сразу подчинились Указу, но вскоре свыклись с новым обособленным районом. Численность их была невелика - два процента от численности русского населения Москвы, но роль приехавших ради "собственного промысла" и приглашенных "на государеву службу" была заметной. По переписи 1665 г. (13 лет спустя после Указа), в новой слободе насчитывалось 204 двора, в дальнейшем число колонистов продолжало расти. В то же время отмечается противоречивость в их правовом статусе. С одной стороны, на иностранцев распространялись многие правовые гарантии, с другой стороны, администрация стремилась лишить их ряда привилегий, приравнять к российским подданным. Основным учреждением Москвы, где служили иноземцы-ремесленники (ювелиры, архитекторы, живописцы), была Оружейная палата. На казенных мануфактурах главным направлением их деятельности было налаживание нового производства и обучение русских работников. Таким образом, население Немецкой слободы вносило весомый вклад в экономическую жизнь Москвы, а власть подчиняла государственным интересам производственную деятельность иностранцев.
Расположенная на границе Европы и Азии, Россия, по мнению И. Андреевского, на протяжении нескольких столетий была местом сосредоточения восточных товаров для Северо-Западной Европы, что способствовало развитию городов-ярмарок, каковой называли иноземные купцы Голмград (Холмогоры) в Биармии. Необходимость регламентации торговли с иностранными купцами осознавали многие государственные деятели русского государства. Так, соратник царя Алексея Михайловича, по образному выражению В.О. Ключевского, "московский государственный человек"*(19), - А.Л. Ордин-Нащокин, в 1665 году способствовал принятию Псковского Установления о торговле с иноземцами. Нащокин видел главные упущения русской торговли в недостатке капиталов, взаимном недоверии и отсутствии удобного кредита. На устранение этих недостатков и были направлены статьи упомянутого документа.
Принятый в 1667 году "Новоторговый устав" имел узкую направленность, регламентируя вопросы въезда иностранных граждан, а также правила торговли и взимание таможенных пошлин. Акцент в Уставе делался на необходимости соблюдения условий торговли иностранными купцами из восточных и южных стран (ст. 77-84). В Москву и другие города их велено пускать лишь при наличии царских жалованных грамот о торгах. Не имеющих таковых "не велено пропускать к Москве либо в другие города, они могли лишь торговать у города Архангельска и в Пскове"*(20).
Наибольшую опасность для русского купечества представляли купцы западноевропейских стран, в отношении которых действовали ограничения. Восточные купцы, напротив, не угрожали захватом русских рынков, не стремились подчинить себе мелкое русское купечество и не препятствовали торговле русских купцов в своих странах. Поэтому территориальные ограничения на них не распространялись. Следует указать, что в те времена меркантилизм был составной частью общей политики укрепления национального суверенитета страны и борьбы с попытками его экономического порабощения*(21).
Значительной вехой в истории России были реформы Петра I. Не случайно С.М. Соловьев сравнивал их с Великой французской революцией. По его мнению, Петр I предстает "великим зодчим", "который собрал рассыпанную храмину в единое стройное здание"*(22).
В этот период, затронувший многие стороны жизни русского общества, иностранцы, выходцы из Западной Европы, играли значительную роль в политической, экономической и культурной истории России. В глазах некоторых иноземцев, гонимых на своей родине за религиозные убеждения, Москва - отдаленная географически - представлялась привлекательным своей веротерпимостью городом. Здесь, по их мнению, можно было найти убежище, службу и признание*(23).
Сторонник европейского пути развития России, Петр I сам активно учился у иностранцев и заставлял это делать своих подданных. Ряд известных людей того времени, отдавших весь свой жизненный опыт и знания на благо России, не воспринимаются нами сегодня как иностранцы. Без сомнения, они входят в число лучших представителей нашего отечества, внесших весомый вклад в укрепление Российского государства.
Так, швейцарский ученый Й. Зоом отмечает, в частности, что швейцарцы и их потомки проявили себя с лучшей стороны на службе в царской России в качестве офицеров, дипломатов, высшей бюрократии*(24). Ученый приводит пример Ф. Я. Лефорта - сподвижника Петра I. Карьера Лефорта послужила побудительным мотивом для других швейцарцев из числа тех, кто имел широкие международные связи и большой опыт в военном деле, эмигрировать в Россию, иногда целыми семейными кланами*(25).
При Петре I был заключен один из первых международных договоров, подробно регламентирующих вопросы проживания подданных России за границей - русско-китайский Нерчинский договор от 27 августа 1689 г. В нем, в частности, решалась проблема выдачи "беглецов, которые до заключения договора" могли оставаться в иностранном государстве, а теперь подлежали безусловной выдаче. Побег за границу русского подданного отныне рассматривался как "уголовное преступление" (ст. 10). Впервые правовую регламентацию получили такие вопросы, как возможность наказания в Китае русского подданного за воровство, совершенное в России, и беглого китайца, пойманного на российской территории, за уголовное преступление. При этом украденное имущество подлежало изъятию и возвращению хозяевам.
В период правления Петра I был снят запрет на свободный въезд иностранцев, урегулированы многие вопросы их правового положения. Манифестом "О вызове иностранцев в Россию, с обещанием им свободы вероисповедания" от 16 апреля 1702 г. для иностранцев был открыт свободный доступ в Россию, а также были гарантированы многие права и привилегии. В Манифесте указывалось, что все старания царя направлены на благо земли русской, "дабы его подданные могли научиться поныне неизвестным познаниям и тем искуснее становиться в делах торговых"*(26). Этим же документом Петр I учреждал тайную коллегию военного совета, от которой зависели все дела, касающиеся иностранцев военного штата. Недостатком этого Манифеста была ограниченная сфера применения - въезд в Россию разрешался только лицам "военного звания", купцам и художникам ("разным мастерам"). Позднее был разрешен въезд и иностранцам-правоведам.
Следует отметить, что в период Великого посольства Петра I в 1702 и 1704 годах в русскую армию неоднократно и в большом количестве приглашались иностранные офицеры и генералы. Только с 1697 по 1698 год было приглашено около 7000 военных специалистов.
В качестве примера законодательного регулирования правового статуса иностранцев, служащих в России, можно назвать Указ Петра I 1713 г. о создании в Киевской губернии особых воинских подразделений, впоследствии проявивших себя при обороне южных рубежей России от турецкой угрозы. Обращает на себя внимание тот факт, что, согласно инструкции, в иррегулярные полки можно было определять офицерами не только русских дворян, но и уроженцев Валахии и Сербии, так как они "люди к военному делу способные, говорят на одном из славянских языков"*(27).
В то же время, к иностранцам в целом Петр I относился разборчиво. В первые годы деятельности, заводя новые дела военные и промышленные, он не мог обойтись без них как инструкторов, сведущих людей, каких не находил между своими, но при первой возможности старался заменить их русскими*(28). В Манифесте 1705 г. он сознается, что дорого стоящие наемные офицеры "желаемого не могли достигнуть", и предписывает более строгие условия приема их на русскую службу.
К 20-м годам XVIII столетия пребывание иностранцев в России получило довольно жесткую законодательную регламентацию посредством ряда указов Петра I, касающихся специально иноземцев, что объясняется отчасти как внутренним фактором (таможенной политикой и др.), так и внешними причинами (Северной войной).
Начало XVIII века в России было ознаменовано введением ряда административных учреждений, регулирующих вопросы пребывания иностранцев в России. В 1718 году учреждается Коллегия иностранных дел. Отмечалось, что в "...функции коллегии чужестранных дел, что поныне Посольский приказ"*(29) входило ведение иностранных и посольских дел, пересылка со всеми государствами, приезды послов, курьеров и других иноземцев.
Ряд административных мер в регулировании проблем, связанных с приезжающими в Россию иностранцами, был возложен на Петербургскую полицейскую канцелярию (1718-1783 годы). Указом от 31 августа 1719 г. в Канцелярии полицейских дел было велено записывать иностранцев, приезжавших в Петербург из других государств, и после допроса записи отправлять в коллегии: в Адмиралтейскую коллегию тех, кто приезжал на службу во флоте, в Военную - поступавших в армию. Вопросами торговли с иностранными купцами ведала созданная в январе 1722 г. контора Коммерц-коллегии в Москве. Согласно инструкции от 15 марта 1722 г. на советника этого учреждения возлагалась функция защиты иностранных купцов.
Переходя к последующим временам, следует отметить, что в 30-е годы ХVIII века большое число должностей в государственном аппарате занимают иностранцы. Приход к власти и само правление Анны Иоанно
