Институт дарения в гражданском праве и его правовая природа
Институт дарения относится к числу древнейших не только в России, но и во всей мировой цивилизации. Издревле люди дарили друг другу подарки и, тем самым, оказывали свое уважение, дружеское отношение (а порой и любовь) к одаряемому лицу. Изначально, в первобытно-общественном строе, дарение осуществлялось вне рамок закона, ибо регулировалось обычаями, традициями, укладом жизни, характерными для тех или иных народностей. Однако можно утверждать, что дарение было присуще всем общественно-экономическим формациям.
С развитием права институт дарения оказался замеченным. Однако его правовое регулирование было слабо выраженным и не отличалось детальной регламентацией. Так, например, Гражданский кодекс РСФСР, введенный в действие постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г. с 1 января 1923 г., посвятил институту дарения одну статью, именуемую договором о безвозмездной уступке имущества (дарение). Однако содержательная часть этой статьи была сведена к раскрытию формы договора (в том числе нотариальной), что могло лишь косвенно указывать на то, что дарению как институту гражданского права придавалось определенное общественное значение.
Мало что изменилось с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 года. Правда следует заметить, что количество норм, посвященных дарению, увеличилось по сравнению с ГК РСФСР 1922 г. вдвое (ст.ст. 256, 257). Однако главным отличительным признаком явилось то, что впервые законодатель дал официальное определение договору дарения и, как и прежде, пристальное внимание уделил его форме. Было установлено, что даритель передает безвозмездно имущество в собственность (в оперативное управление) одаряемому (ст. 256 ГК). Анализ показал, что договор дарения признавался исключительно реальным и безвозмездным. Реальный характер договора дарения объяснялся учеными исключительно этическими соображениями, противоречащими социалистической морали, ибо в случае уклонения дарителя от вручения обещанного подарка одаряемый (при признании договора консенсуальным) мог бы в принудительном порядке истребовать у дарителя обусловленное соглашением имущество.
Ограничения вводились и по кругу дарителей. Ими могли выступать дееспособные физические лица. Тем не менее следует признать, что многие жизненные обстоятельства, связанные с осуществлением дарения, оказались вне правового поля и оказались неурегулированными. Это происходило на фоне значительного количественного увеличения актов дарения. Особенно нетерпимой стала ситуация с переходом России на рыночные отношения и связанные с этим глубокие трансформации в области человеческих отношений, в том числе и в сфере предпринимательских.
К сказанному следует добавить то, что большинство ученых традиционно полагали, что институт дарения не нуждается в более широкой законодательной трактовке в силу своего уникального характера и определенной специфики межличностных отношений его субъектов, основанных на гуманистических началах. Считалось, что фидуциарный характер отношений дарителя и одаряемого в своей основной части должен конструироваться на нормах морали и нравственности, складывающейся в определенной общественно-экономической формации, с учетом традиций, обычаев, нравов и пр.
Введенная в действие с 1 марта 1996 г. часть вторая Гражданского кодекса России произвела воистину революционные преобразования в области регулирования дарения. Кратко остановимся на его юридической характеристике.
Впервые в российской истории договор дарения сконструирован как реальный (общее правило) и потенциально способный перерасти в консенсуальный при наличии обещания, сделанного в письменной форме и содержащего явно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности (п. 2 ст. 572 ГК). Анализ законодательства показывает, что морально-этическая сторона акта дарения не стала более выступать всеобщей доминантой. Институт дарения стал более рельефно отражать современные тенденции в сфере имущественных отношений, тяготеющих к рыночным, а значит существенного усиления роли обязательств, которые взяли на себя дарители. Это правило, на взгляд автора, имеет позитивные и негативные стороны. Положительным выступает то, что обещание подарить имущество в будущем безусловно не должно базироваться на пустой браваде дарителя. Думается, что неисполнение обязательства по передаче обещанного подарка не в меньшей степени чем принудительное исполнение договора дарения, носящего консенсуальный характер, не отвечает морально-этическим критериям. В качестве негативного можно указать на тот уровень ментальности, заложенный в психологии российских граждан за годы социалистического строительства и основанный на социалистической морали, не допускающей в принципе принудительное исполнение передачи обещанного подарка от дарителя к одаряемому.
Раскрывая содержание договора, можно констатировать, что он носит односторонний характер и только при его конструкции как консенсуального. В реальном договоре эта классификация теряет смысл потому, что заключение договора (которое обязательно должно сопровождаться передачей вещи одаряемому лицу) одновременно прекращает договор. Уникальность реальных договоров состоит именно в том, что акт передачи имущества выступает в роли правообразующего и правопрекращающего юридического факта.
Во многих случаях акт дарения воспринимается на практике как односторонняя сделка. Особенно это характерно тогда, когда дарение приурочивается к каким-либо торжественным датам юбиляра: достижение определенного возраста, вступление в брак, успешное окончание курса обучения. В таких случаях вручение подарка зачастую воспринимается в виде приятного во всех отношениях сюрприза, где сама мысль, связанная с отверганием подарка, видится кощунственной. На это ранее обратил внимание О.С. Иоффе*(1).
Неоднократно проводимое авторское исследование (тестирование) среди студентов юридических вузов Дальневосточного региона (Хабаровский край, Камчатская, Сахалинская, Амурская области) показало, что большинство студентов подтверждают этот вывод. Скорее он основан на своеобразной психологической установке, связанной с невозможностью отказаться от предложенного дара. И лишь более глубокое осмысление данного феномена нацеливает респондентов на более правильный ответ.
На самом деле внимательный анализ отношений, связанных с актом дарения, с очевидностью показывает, что дарение может совершаться в виде двусторонней сделки, для совершения которой требуется внутренняя воля и внешнее волеизъявление не только дарителя, но и одаряемого. В основе отказа одаряемого от дара могут стать самые разнообразные факты реальной действительности. К ним можно отнести: отсутствие интереса к имуществу, выступающему в качестве предмета сделки (например, дарение животного, к которому одаряемое лицо относится с явным пренебрежением); неимоверные трудности, связанные с расходами на содержание имущества, полученного в дар (например, дарение дома, требующего значительных капитальных затрат на восстановление и последующее содержание, к тому же расположенного в населенном пункте с убывающим населением, что предполагает его обесценивание в будущем); ненадлежащая мотивация сделки, сопровождающаяся нарушением норм этики (например, вручение подарка студентами преподавателю перед экзаменом (зачетом) с расчетом на более благосклонное отношение к экзаменуемым); отсутствие интереса к личности дарителя (например, в силу ряда ситуаций многие одаряемые лица по принципиальным соображениям не хотели бы видеть в роли потенциального дарителя определенного субъекта гражданского права, даже если при этом они проявляют повышенный интерес к подарку); иные обстоятельства, не требующие от одаряемого лица каких-либо объяснений.
Из определения договора дарения следует, что дарение - безвозмездный акт. Однако принципиальной новеллой законодательства явилось то, что закон не исключает возможности обязать одаряемого использовать вещь по целевому назначению, а также в режиме, позволяющем предотвратить ее утрату (п. 2. ст. 578, ст. 582 ГК).
Гражданский кодекс России не допускает возможности дарения на случай смерти дарителя, несмотря на то, что договор дарения вступил в силу с обещанием передать вещь одаряемому в будущем (консенсуальный договор). С формальной точки зрения нарушений здесь не усматривается. Однако на авансцену вступает конкурирующий институт гражданского права - институт наследования. Именно ему и отдано предпочтение. В этом случае передача имущества, составляющего предмет договора дарения, будет переходить к наследникам по правилам наследования (гл. 61 ГК).
Принципиально важным видится вопрос, относящийся непосредственно к природе акта дарения. Всякое ли дарение должно опираться на гражданско-правовое регулирование и порождать гражданско-правовые последствия? На этот счет имеются разные точки зрения.
Одни считают, что дарение основанное на административных актах, не подлежит гражданско-правовому регулированию, а подлежит иному отраслевому правовому регулированию (административному, трудовому и пр.)*(2). Однако такие высказывания не мотивированы и не аргументированы. Думается, что эти доводы нуждаются в критической оценке.
Во-первых, административные акты способны порождать гражданско-правовые последствия, ибо это не противоречит гражданскому законодательству (ст. 8 ГК).
Во-вторых, обязывает ли подобный административный акт одаряемого принять дар или он вправе руководствоваться соображениями равенства сторон и отказаться от дара? Представляется, что право выбора поведенческой модели должно находиться в сфере интересов одаряемого.
И совсем бесперспективным видится высказывание относительно того, что безвозмездная передача малоценных предметов в собственность других лиц находится вне сферы правового регулирования и охватывается правилами человеческого общежития*(3). Анализ гражданского законодательства не позволяет прийти к такому выводу. Более того, действующий ГК РФ уделил пристальное внимание правовому режиму обычных подарков, не превышающих по стоимости пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда (ст. 575). Следовательно в данном случае речь может идти о малоценных предметах.
Установленный критерий малоценных (обычных) подарков, определяемых законом*(4), вызывает некоторое недоумение. Признать обычным подарком вещь стоимостью 3000 руб. в ситуации, когда максимальная пенсия по старости едва превышает 2000 руб., а заработная плата лиц, установленных в п.п. 2, 3 ст. 575 ГК, в среднем мало отличается от цены "обычного" подарка, значит допустить явный перекос в оценке сравнительных показателей, связанных с восприятием большинством населения уровня жизни с учетом прожиточного минимума в Российской Федерации. Думается, что на современном этапе с учетом реальных доходов большинства населения, включая пенсионеров, обычным подарком может выступать вещь стоимостью не более 1000 руб. В крайнем случае цена не может превышать двух минимальных размеров оплаты труда.
На наш взгляд, запреты на дарение, установленные статьей 575 ГК, нуждаются в корреляции.
Во-первых, не совсем ясно, что должно лежать в основе договора дарения, совершаемого законным представителем от имени и за счет малолетних и граждан, признанных судом недееспособными? Причем базисный постулат: законный представитель всегда выступает в интересах подопечного - не может быть видоизменен и трансформирован в иное векторное направление. Целевая направленность действий опекуна (попечителя) предопределена законодателем в виде императивных предписаний. Кто и как должен контролировать подобную деятельность законных представителей? Проблема заключается в том, что хотя речь идет о незначительных суммах, тем не менее это умаляет имущественное положение подопечного. Следовательно затраты, произведенные за счет вышеуказанных лиц, должны быть, как минимум, уравновешены предоставлением им встречных благ имущественного или неимущественного характера.
Во-вторых, разве работники лечебных, воспитательных учреждений, учреждений социальной защиты и других аналогичных учреждений не получают за свою работу заработную плату? Если законодатель считает, что она не может удовлетворять их минимальным жизненным потребностям (что надо признать), следует ставить вопрос об увеличении доходов вышеуказанных лиц. Предоставление им возможности официально заниматься "поборами" в виде обычных подарков от имени и за счет супругов и родств
